Ocean of Feelings: Tears

      Включать утренние новости в Южной Корее многие не любят. Зачем портить себе день, в очередной раз услышав с экранов телевизоров, что ещё одно убийство или похищение произошло этой ночью. Проще пропустить всё мимо ушей, вступая в новый день с более приятными мыслями. К тому же, разве не сами виноваты те, чьи трупы находят в порту, парках, либо же в мусорных контейнерах? Идиоту понятно, что главы города вовсе не депутаты, мэры или президент — есть нечто, что стоит выше всего этого, что управляет в тайне всеми, оставаясь в тени.

***

      Тэхён просыпается рано. Это его привычка вот уже десять лет, и он даже не представляет, каково это вставать, когда весь мир уже занят работой. Мужчина ещё несколько минут пялится в потолок, чувствуя с обеих сторон от себя горячее дыхание. Ночь была потрачена не напрасно. Парень и девушка (омеги) отлично скрасили вечер приехавшего после пусанской сделки Тэхёна. Альфа доволен работой этих элитных шлюх, но сейчас они лишь раздражают проснувшегося и удовлетворённого мужчину. Ким поднимается с постели, срывая со спящих омег одеяло, вновь осматривая их обнажённые тела, и скалится, когда те начинают просыпаться от холодного воздуха комнаты. — Пошли вон, и чтоб больше я вас не видел.       Властный голос альфы заставляет подчиняться, словно это не такой же человек, как они, а что-то большее, вышестоящее и подавляющее волю. Омеги со страхом смотрят на мужчину, лицо которого не выражает ничего хорошего. Его взгляд холоднее всех тех айсбергов, что плавают в водах Атлантики. Тэхён буквально заставляет кожу покрываться ледяной коркой из-за своей внутренней мощи. Таким и должен быть настоящий альфа — Тэхён придерживается именно этого правила всю свою жизнь. Управлять и подчинять — это лишь малое, на что должен быть способен мужчина.       Омеги спешно слезают с огромной кровати, собирая разбросанные по полу вещи. Никто и не думает пререкаться с Кимом; повезло уже, что они вообще оказались в его кровати, после этого можно смело записываться в ряды лучших шлюх. Тэхён всегда выбирает только лучшее.       Пока альфа докуривает сигарету на кухне, в квартире раздаётся хлопок входной двери, оповещающий о том, что хозяин квартиры остался один на один с собой. Клубы дыма растворяются, смешиваясь с холодным осенним ветром улицы. Тэхён видит солнце, поднимающееся всё выше над горизонтом, и делает последнюю затяжку. Окурок отправляется в уже полную пепельницу, и Тэхён, вдыхая полной грудью, отходит от окна, включая висящий рядом телевизор, и принимается готовить утренний кофе под монотонную речь новостей.       Ким Тэхён — взрослый альфа. Владелец сети отелей "K-night", распространившихся по всей Корее и даже за её пределами. Подобным бизнесом может заниматься только такой, как Ким. Его харизма, его внутренний стержень и непреодолимая тяга к расширению своих возможностей делают его дело процветающим уже долгое время. Тэхён начал в двадцать, сейчас ему уже тридцать два, а за плечами годы конкуренции и борьбы за превосходство. Ким выигрывал всё. "Идти по головам" для него не пустые слова, и, если понадобится, он, не колеблясь ни минуты, пойдёт.       Скрытая личность, он никогда не принимает участия в светских вечерах, не светится на ТВ, его редко видят, но все знают, что переходить дорогу этому альфе не стоит.       Тэхён рос в семье, которая уже несколько поколений была одной из глав мафиозного картеля. Сложно представить себе, чем занимался бы альфа, если бы не семейным делом. Отец ясно дал понять, что воспитает из мальчика своего преемника и будет прибегать к любым методам, чтобы сделать из Кима настоящего, ничего не боящегося мужчину. Тэхён тогда не задумывался, что вся его жизнь в будущем будет пропитана тьмой и кровью; ему было забавно наблюдать за теми, кто пресмыкается перед его отцом, и всё больше ему хотелось превзойти старшего. К шестнадцати годам, когда парень впервые ощутил тепло чужой крови на своих руках и получил удовлетворённый взгляд отца, он окунулся во всё это с головой. Уже в том возрасте его начали обходить стороной сверстники, да и взрослые временами пытались как можно дальше находиться от парня. Тэхёну было плевать. Он понимал, что всё это лишь показывает, кто настоящий лидер, а кто раб. В двадцать Тэхён возглавил компанию отца, скончавшегося, согласно официальной версии, от инфаркта, но, по версии самого Тэхёна, в перестрелке с японскими якудза. Тогда же пришлось выбирать и главу клана, но Ким никогда не задумывался об этом, поэтому после заключения соглашения и урегулирования всех вопросов он объединился с кланом Чон, создав ещё более крупную сеть. Чон Хосок, альфа и лучший друг Тэхёна, взял на себя управление кланом, параллельно будучи руководителем семейного бизнеса по недвижимости. Хосок стал единственным человеком, кого Тэхён готов был слушать и чьи приказы согласен был выполнять без возражений. Просто годы дружбы и нежелание Кима самолично возглавлять клан давали некие привилегии Хосоку, однако, он единственный понимал, что это место по праву и по силе принадлежит только Тэхёну.       С возрастом Тэхёну стало безразлично, насколько глубоко он опускает руки в кровь. Больше полусотни способов убийства человека крутились в его голове, и в редкие случаи, когда Хосок сам не справлялся или же просто позволял зверю Тэхёна выбраться наружу, Ким пробовал их на своих жертвах. Тэхён — правая рука Хосока, главы клана. Тэхён — тот, кто действует без сожаления. Тэхён — это Ви, как назвал однажды в детстве друга Чон. Теперь Ви и есть имя Тэхёна, когда он выступает в роли карателя.       На улице дул сильный осенний ветер, Тэхён всем сердцем проклинал это время года. Невозможное, непонятное и просто непереносимое. Хотелось спать, ничего не делать и много курить. В основном Тэхён выполнял последнее, выкуривая всё больше и больше сигарет в день. Казалось, что ещё немного, и его лёгкие начнут напоминать нечто чёрное и безжизненное, но отказывать себе в удовольствии сделать глубокую затяжку Ким не собирался. Если бы не этот дым, переполненный всяким отборным дерьмом, затуманивающим сознание, сложно было бы жить с тем, с чем живёт Тэхён. Нет, ему не снится по ночам, как его жертвы восстают из мёртвых, ему не кажется, что за поворотом ожидает мститель с широким лезвием ножа, ему плевать на это, просто никотин заглушает внутри что-то, что хуже всех тех деяний, что он сотворил за свою жизнь.       Альфа на своём белоснежном внедорожнике Mercedes GLS выруливает по перекрёсткам Сеула, скользя по мокрому асфальту городских дорог. Тучи на небе раздражают своей серостью, и, вроде бы, с утра лучи солнца давали надежду на солнечный день, а сейчас уже нет даже намека на этот яркий жёлтый свет, хоть немного высушивающий и согревающий землю. Тэхён останавливается на светофоре, смотрит по сторонам, пока между пальцами тлеет очередная сигарета, и размышляет над делами, которые он до сих пор не сделал. Слишком много бумажной волокиты, бесконечно поступающей на его стол, к тому же, Хосок решил, что совместное ведение его бизнеса — довольно заманчивая идея, и ко всем прочим бумагам на столе Кима добавились и документы о слиянии компаний. Чертовски надоедающее занятие. В офисе Хосока скоро от такой работы закончатся все запасы спиртного в личном баре его кабинета. Тэхён уже разбил несколько стеклянных стаканов из-за напряжения и нехватки времени на всё сразу. Хосок на это лишь предупреждает, что Ким будет должен ему набор точно таких же дорогих стаканов с огранкой. Прокручивая всё это в голове, Тэхён замечает, что светофор загорается зелёным, и давит на газ. Сегодня, если всё получится, мужчина наконец закончит с вопросами о слиянии и, поставив свою последнюю подпись на документах, сможет отвлечься от этой офисной жизни. Пока в клане всё спокойно, Главный Дом не даёт никаких указаний и конкуренты сидят тихо, а жизнь Тэхёна совершенно не отличается от жизни обычного среднестатистического альфы.       Мужчина ещё около десяти минут проводит за рулём, доезжая до своего офиса, а затем будто заходит в какой-то замкнутый круг событий, где не происходит ничего нового уже около недели точно. Рутинная работа стекает по сознанию, словно грязь после проливного дождя. У Тэхёна даже мысли сейчас в состоянии осени, и уже опасная жизнь мафии не даёт Тэхёну чего-то, чем можно было бы заполнить пустоту внутри.

***

      Все альфы в округе — безмозглые кабели, желающие заполучить лакомый кусочек в виде роскошной задницы. Приходится становиться тем, кто может мозги таким индивидам вставить. И пофигу, что ты омега, главное, что можешь по яйцам зарядить так, что искры из глаз посыплются, а представители сильной стороны общества будут только слюни пускать и тихо дрочить в одиночестве на твой светлый образ.       Мин Юнги такая жизнь устраивает. Закинуться утром парой таблеточек, блокирующих яркий запах лайма, одеться, как нравится, а не как велят всеобщие правила для омег, и смело выходить на улицы Сеула. Он не собирается напоказ выставлять себя, будто продаёт своё тело в квартале красных фонарей, чего не скажешь об остальных омегах в его универе. Юнги воротит от этих стереотипов, и, посмотрев по сторонам на окружающих его людей, он лишь закатывает глаза.       Мин Юнги живет в семье полицейского. И вроде бы должен быть как все, только вот он почему-то какой-то не такой вырос. Юнги не может забить на свою гигантскую гордость, на принципы и, как баран, следовать инстинкту толпы. Он, блин, может, карьеру хочет, успеха, а все твердят ему о муже и детях. Вот с такими вот идеями Мин прожил до выпускного на факультете журналистики. А журналист потому, что настолько подходящей для него профессии в мире больше нет. Мин как рыба в воде — ему легко и интересно, нравится вся эта суматоха, поиск информации, чтение книг, раскрытие интригующих фактов. Кто как не Мин Юнги, лучший на своём курсе, может справиться со сложным заданием преподавателя, которого не выносит большая половина студентов?        Парень он запоминающийся. Внешностью, мыслями, речью, своим неповторимым характером, своей индивидуальностью. Мин Юнги слишком занят, чтобы обращать на мелочи внимание, чтобы думать о каких-то альфах, семье, детях; он готов ночи не спать, пока пишет очередную колонку на молодёжном сайте под сладким псевдонимом «Шуга», а потом слушает разговоры о себе любимом от других студентов, теша своё самолюбие. Мин Юнги — омега, и на этом он разговоры о себе заканчивает. Эта книга только для избранных, только с ключом открывается, её не читают посторонние, она слишком ценная. Некоторые вещи должны оставаться в тени, так же как и Шуга.       Юнги врубает лёгкую музыку в радиорубке университета, сказав перед этим парочку напутственно-развлекательных слов студентам. Он временно замещает одного омегу, что слёзно умолял его помочь в этом деле, а Мин просто не смог отказать. Быть ведущим радиоэфира — довольно-таки полезный опыт, и упускать его в принципе незачем. Надо пробовать всё «от» и «до», чтобы быть уверенным в том, чего на самом деле хочешь, и сейчас, глядя на аппаратуру в рубке, Юнги понимал одно: это то, чем он мог бы заниматься очень долго. Радиоведущий — это неплохая перспектива.       Ещё минута или две, Мин точно не отсчитывал, главное, что песни сменялись одна за другой, и можно было не обращать на это внимание. В кабинет постучали, отвлекая омегу от покачивания на чёрном офисном стуле. — Ты добрался до университетского радио, когда уже остановишься? – молодой парень в больших круглых очках, что больше для вида, а не зрения, проходит ближе к столику посреди кабинета, не доходя до Шуги, садится на один из двух, стоящих друг напротив друга небольших диванов. Парень красивый, запах сладкий, одет с иголочки, но всё это напускное, думает Юнги, поворачиваясь к нему лицом. Мин слишком много знает об элите универа. — Когда-нибудь, наверное, – усмехается Юн и смотрит, как на экране монитора одна песня сменилась другой. Есть ещё минут десять точно. — Ты по делу? — Да, есть тут одна затейка, – Кихён поправляет очки, стреляя глазками в Юнги, и селит в омеге напротив неподдельный интерес. Сложенные на груди руки парня дают сигнал, и Кихён продолжает. — Мы подумали в студ. совете и решили, что это будет довольно-таки интересная тема для студентов, да и для молодых преподавателей и аспирантов тоже. «Ночная жизнь». Что думаешь? Я пришёл к тебе, потому что уверен, что, кроме тебя, никто не сможет всё красочно описать, а ты ведь у нас лучший в этом деле, да и с тобой популярность точно в гору пойдет; если бы ещё Шуга написал, было бы вообще круто, но ты ничуть не хуже. — Хочешь, чтобы я писал статью про ночную жизнь молодёжи, когда я в ней даже не участвую? — Ну, Юнги-я, ты ведь без пяти минут репортёр, они ведь везде и всегда. Тебе просто надо будет сходить в парочку клубов, описать, как там дела обстоят, и сделать парочку отзывов, включить их в статью и… — И? — И найти себе альфу, возможно... – Кихён быстро отворачивается, словно это не он только что говорил, заставляя Юнги закатить глаза. — Я знал, что ты это скажешь, отстань. У меня нет времени на это и на тебя уже тоже, – Юнги надевает наушники, включает микрофон, и Кихён может наблюдать, как парень мастерски справляется со словами, которые превращаются в сладкую негу для ушей, а не обычный текст, который каждый студент знает наизусть, сценарий ведь не меняют. — Вау, ты действительно классный, – тихо проговаривает Кихён и так же тихо встаёт со своего места. Омега машет рукой Мину, губами проговаривая: «Ночная жизнь» и, сжав два кулачка, показывает свою милую улыбочку вместе с посылом удачи и тут же скрывается за дверью в кабинет. Юнги лишь на несколько секунд замолкает, но, смирившись с этим надоедой, продолжает эфир. Через полчаса он видит у себя на почте письмо с кафедры журналистики и понимает, что Кихён уже всем всё растрепал и уверил, что Юнги на все сто процентов согласен.        Если отказаться, подумают, что Юнги просто слабо это сделать, да и авторитет в глазах кафедры значительно снизится: это ведь университетская газета. Если согласиться, придётся не один вечер убить в этих душных пошлых заведениях, от которых Юнги воротит. Мин не утверждает, что ангел, он куда хуже, просто начать жизнь с чистого листа было слишком сложно, а судьба так и норовит вернуть его в привычную среду, откуда парня с трудом вытянул отец.       Он не хочет отказываться от статьи, это ведь шанс улучшить свои навыки, а, если повезёт, его ещё и заметят, что только в плюс пойдёт будущей карьере парня, но как же тяжело принять решение, исходя из его ситуации. Мин три года держится, даже приступов ломки не наблюдалось, и сейчас наклёвывается просто невероятная возможность пустить все старания ко дну. Этого делать Юнги не хочет, не может, да и не будет. Всё ещё яркие воспоминания трёхлетней давности в голове временами не дают заснуть нормально. Времена смело можно называть "тёмными". Мин бы сказал даже, что чернее тьмы, но как порой этой тьмы не хватает...       В семнадцать лет Мин Юнги понял, что красивый. С этого всё и началось. Он красивый и вкусно пахнет, он умный, и у него есть деньги на себя любимого, а это нередко подталкивает молодых людей на необдуманные поступки. Юнги вообще не думал, когда пошёл в свой первый клуб с друзьями, не думал, что напьётся до пятен перед глазами, не думал, что ему это дико понравится. Парню нравилось всё: танцы, музыка, выпивка, окружение. Альфы готовы были ковром стелиться перед чистым запахом лайма, ещё не тронутым ни одним человеком, а Юнги не прочь был пойти на риск. Парень ушёл в загул. С такой силой, что иногда и не помнил, как оказывался дома или в постели незнакомого альфы. Обычно после этого скандал дома был обеспечен, но молодой омега устраивал бунт и ломал все поставленные рамки своим поведением. Молодой организм, как известно, быстро привыкает ко всему, что бы с ним ни творили, и Юнги или Шуга, как звали парня в определённых кругах, свой организм к восемнадцати годам приспособил к праздной жизни слишком хорошо. В восемнадцать, родной отец Юнги больше не мог оставаться в стороне. Альфа просто посадил Юнги под "домашний" арест. И это не то наказание, которое обычно проходил Мин чуть ли не еженедельно – это было основательно и надолго. Тогда Юнги понял, что менять свою жизнь в другую сторону куда болезненней. Первые симптомы ломки начались уже на третий день, но всё это было лишь началом перед главным боем. Перестроить организм после частых половых связей было куда сложнее. Юнги ломало, трясло. Омега внутри скулил и просил лишь одного - альфу.       Юнги ненавидит это вспоминать, ненавидит вообще самого себя в те годы, его от этого тошнит. Он ненавидит родного отца за то, что тот так жестоко поступил с ним. Тот месяц казался диким адом, затем ещё один, и только потом организм пришёл в нормальное состояние. Больше никакого алкоголя, никаких клубов и никаких альф, больше Юнги боли и унижения от себя самого не хочет. С тех времён осталось лишь "Шуга", о котором одни говорят как о великолепном писателе, а другие считают, что это самая лучшая блядь, которую только можно встретить, но которая очень резко пропала из поля зрения. И Юнги никогда никому не скажет, что прошлая жизнь хоть и была дном, но притягивала его снова и снова. Как же иногда хочется плюнуть на всю эту правильность, как тяжело иногда скрывать дикое желание и как сложно держать себя в руках.       Юнги после университета приходит в свою небольшую съёмную квартиру. Он проходит на кухню, ставит чайник, открывает холодильник и, как обычно ничего там не находя, садится на подоконник, приоткрывая окно и впуская в помещение лёгкий свежий ветерок.       Иногда не хватает именно этого. Какого-то уюта и спокойствия. Слишком активная жизнь утомляет, даже несмотря на то что лично с парнем знакомы немногие. Анонимность – это плохая привычка, от которой Юнги так и не может избавиться.       Чайник закипает, отключается автоматически, сигнализируя омеге, что пора пить чай, но Мин слишком задумчиво смотрит в даль улиц Сеула. Ему хочется ночи, света ночных огней на дорогах, разноцветных софитов в клубах, толпы людей и чего-нибудь покрепче, чтобы обжигало горло и дарило лёгкую эйфорию, но об этом будет знать только Юнги. Свои желания он спрячет ото всех и будет раскрывать в одиночестве: смотреть, вспоминать, смаковать и вновь запирать внутри, пока не наступит тот самый момент, когда все замки раскроются. И, кажется, грядущая статья будет первым ключом. — Алло, пап? Ты не занят? – Юнги прислоняется к прохладному стеклу головой, посильнее сжимая телефон в руке. — Нет, смотрю вот шоу новое, ты как там, что-то нужно? — Нет...то есть, да...ну... — Где же твоя правильно поставленная речь, а, Юнги-я? – папа посмеивается в трубку, пока Юнги подбирает слова для разговора. — Я буду писать статью для студ.газеты и... — Это ведь очень хорошо, ты молодец! — Нет, не это. Дело в статье, пап, – Юнги слезает с подоконника, подходя к шкафчику с посудой и достаёт любимую кружку. — Там, в общем, нужно... Нужно описать ночную жизнь молодёжи, и я... — Ты у меня разрешение спрашиваешь? – голос на том конце становится более серьёзным, но в то же время остаётся таким же мягким. — Юнги, тебе уже двадцать два, ты живёшь отдельно. Я не хочу вспоминать, что было раньше, ты за прошедшее время повзрослел и поумнел. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто я вновь за старое... — Я не буду так думать, но ты молодец, что рассказал мне. — Ты правда не против? – Мин прижимает телефон к уху плечом, заваривая пакетик чая. Улыбка сама расползается на лице. Юнги чувствует себя каким-то школьником, которому разрешили поехать в поездку с одноклассниками на выходные. — Нет, сходи, развейся, ты в последнее время много учишься, отдыхать тоже нужно. — Я люблю тебя, пап. — Я тоже тебя, но Ынхёку я говорить ничего не буду, у него много работы, не думаю, что он одобрит твой поход в ночной клуб, ты же его знаешь... — Приеду, расцелую! Я тогда, эмм, пойду...собираться, – Мин что есть сил пытался не выдать радости, но с треском провалился, слыша смешки от папы из трубки и напоследок: "Палку не перегибай с подводкой!". Юнги отключает вызов и отпивает горячий чай, ставит кружку на стол и уносится в свою комнату. Кажется, он слишком быстро поддался скользким рукам желания.       Мин перерывает весь свой шкаф, чтобы выбрать что-то подходящее. Что-то сексуальное и привлекательное, что-то только в его стиле, что-то, что сведёт с ума любого. На выбор одежды уходит как минимум два часа, в перерывах Юнги активно просматривает страницы любимых клубов в интернете. Всё так поменялось за последние три года, что Юнги решает сходить в самое злачное местечко, где раньше проводил больше времени, чем дома.       Клуб "Sea" — это то, с чего Юнги очень хочет начать. Атмосфера там безумная, музыка сногсшибательная, алкоголь безупречный, да и нет отбросов, которые приходят только за одним (и это точно не танцы). Юнги многие знают там как Шугу, и менять или что-то раскрывать о себе парень не намерен, он просто придёт, ощутит тот самый кайф от таких мест, осмотрится и уйдёт. Юнги зарекается перед выходом, смотря на своё отражение в зеркале, что пить не будет (если только чуть-чуть, но не напиваться), что никаких контактов с незнакомцами, ничего, что задело бы живущие внутри него искры и разожгло огонь. Юнги — просто репортёр, собирающий информацию для статьи. Шуга, смотрящий из зеркала, ухмыляется таким мыслям, медленно взмахивая ресницами, осматривает ярко подведённые чёрным глаза, облизывает губы. Шуга — это не Юнги. Шуга — это стерва, дива, немного шлюха, но Юнги не против. Юнги Шуга нравится. У Юнги много ограничений, у него есть слово "стоп", у Шуги есть только "я хочу...". Если Юнги сразу отказывается, Шуга играет с огнём. Это не раздвоение личности, просто Юнги нравится это разделение. Не надо вечно думать о чём-то, можно просто плыть по течению и не париться. Главное — слишком не отпускать себя, или Шуга испортит все старания за раз.       Время — половина одиннадцатого ночи, на телефоне высвечивается номер такси, что, видимо, уже подъехало к подъезду, и Шуга в последний раз пробегается глазами по своему внешнему виду, поправляя пряди чёрных волос тонкими пальцами, и выходит из квартиры, запирая дверь. Да начнётся же эта ночь.

***

— Да, отлично. Послезавтра будет крупная поставка из Японии, подготовьте всё в лучшем виде. И давайте не доводить до того, что было в прошлый раз. Если мне придётся вызывать Ви, домой вы вряд ли вернётесь. — Да, Хозяин.       Хосок отключает телефон, отпивая чистый виски из стакана со льдом, и встаёт со своего дорогого кресла, обитого натуральной кожей. Дела клана всегда были в приоритете у альфы, и ближайшая поставка нового сорта наркотиков обеспечит выгодное сотрудничество с японцами, с которыми в принципе договориться невозможно. Хосок — отличный оратор, не зря же его обучали лучшие из лучших. Всё же наследник клана Чон должен был стать главой, кто же знал, что Чон будет лидером двух огромных кланов, которые занимают основные позиции власти. Хорошо оказалось быть лучшим другом человека, которому на огромную власть плевать. Тэхён и без неё внушающий, зачем ему ещё что-то, если от вида его алеющих глаз дрожь проходит даже по спине Хосока.       Утро начинается совсем не с кофе. Ещё немного, и Чон вовсе забудет вкус этого напитка. Дела-дела-дела, куча всего, что надо переделать за один день, и это не только дела клана, но и дела фирмы, которые Хосок без зазрения совести хочет спихнуть на Тэхёна, подписав контракт о слиянии компаний. Это будет презентом за то, что Хосок вот уже кучу лет является главой клана вместо Тэ. И сколько бы Ким ни говорил, что это не для него, Чон точно знает, что тот лжёт. Скинув на плечи друга компанию, можно будет хотя бы спокойно развлечься, не задумываясь о том, что если на следующее утро он будет не в состоянии мыслить здраво, то контракт, который несколько месяцев ждал своего подписания, сорвётся, словно золотая рыбка с крючка.       Хосок любит пятницу, когда работа ещё не закончена, но внутри плещутся желание и предвкушение предстоящего вечера и выходных. Он даже упорнее работать начинает, осознавая, что самое интересное начнётся тогда, когда он переступит через порог офиса. Чон любит давить на газ в своем Lexus LC чёрного цвета, да так, чтобы дух захватывало, а охрана начинала молиться, чтобы с боссом ничего не случилось. Хосок любит дорогой алкоголь и отличный секс. Любит, чтобы всё было на высшем уровне, чтобы было всё четко и без проблем. Чон не любит, когда его запах портит чей-то посторонний. Как говорит альфа, он не позволит шлюхе даже прикоснуться к себе, если её запах не соответствует его стандартам, поэтому ночь с Хосоком — это как открытые двери в рай перед жрицами любви. Омеги стелются перед ним, готовые на всё, лишь бы оказаться в кровати Хосока, провести с ним ночь, почувствовать его всем телом, и плевать, что Чон ничем не отличается от своего друга, Ким Тэхёна, и выставляет всех под утро, наигравшись. На выходных в клубах собираются толпы народа в самых откровенных образах, надеясь, что Чон соизволит посетить то или иное место, заседая в VIP-комнате, осматривая своим драконьим глазом присутствующих через стеклянное окно во всю стену и попивая алкоголь из гранёного стакана. Сексуальный, харизматичный, умный и весь как одна огромная и всепоглощающая тайна. На такого альфу слетаются все, но тот тушит чужой огонь щелчком пальцев. Он знает, чего хочет и что будет делать, ему нравится управлять и подчинять, и сложно представить, что такой человек, как Чон Хосок, отступит от своих принципов.       Мир мафии всегда казался обычным людям, далёким от политики, каким-то киношным, выдуманным и совершенно не таким, каким его описывают в новостях. Да и зачем им знать все подробности, если скорая смерть ещё никому не снилась в сказочных снах, маня в свои чёрные руки. Пока ты спокойно ходишь на работу, пьёшь коктейли в кафе, болтая обо всём на свете с друзьями, думаешь о следующем дне, о планах на будущее, маловероятно, что ты внезапно захочешь узнать, каким пистолетом пристрелили какого-то там чиновника. Это не наплевательское отношение или что-то в этом роде — это инстинкт самосохранения, самозащита и просто желание продолжать жить спокойно.       Негласные правила, созданные Домами мафии, беспрекословно исполняются. Есть рамки, за которые запрещено выходить, есть то, чего нельзя делать даже главам могущественных кланов. Один отступ, и падение будет самым болезненным.