Ocean of Feelings: Tears

      Пропуская мимо ушей свои же слова о собственной безопасности, Юнги выбирал из гардероба лучшие вещи. Сложно было что-то подобрать, ведь нравилось Мину по меньшей мере всё, что у него есть. Хотя в повседневной жизни парень и выглядит достаточно непримечательно, сливается с массой народа, он всё же умудряется выделиться. Это даже странно, но все, кто близок с Юнги, говорят одно и то же: "Парень просто невероятный", — и каждый его растянутый свитер, рваные джинсы, каждая шапка смотрятся на Мине, как на модели. Но сейчас всё это не подойдёт. Нужно что-то более обворожительное.       В голове омеги вспышками светодиодов всплывает образ неизвестного альфы, который засел под корку и не хочет исчезать. А ещё засел чужой взгляд, которому явно было на что смотреть. Юнги в тот вечер знатно постарался привести себя в порядок, поэтому и в эту пятницу тенденцию хочется сохранить. И да, Юнги в глубине души надеется, что делает всё это не напрасно, что чужой завораживающий взгляд наткнётся на него и в эту пятницу, что произойдёт что-то большее, чем просто улыбка, но всё это будет и дальше продолжать храниться в потаенных уголках, о которых никто не знает. Все эти мысли на протяжении нескольких часов приводят к тому, что Юнги совершенно не уверен, что оделся так, как следовало бы или хотя бы так, как было в прошлый раз. Омега смотрит на своё отражение в зеркале и думает, что сегодня точно не тот день, чтобы кого-то охмурять. Ему всё не нравится, но времени и так катастрофически мало. Ну да ладно, Мин не должен быть каждый раз иконой стиля, хоть и хочется. Выбора нет, и он ещё раз пробегается по совершенно отличающемуся от себя прошлого образу. Непослушные завивающиеся волосы, торчащие во все стороны, яркий макияж, а после Юнги меняется в лице. — Ну, будем надеяться, что того гангстера в клубе сегодня не будет. В смысле, мне плевать... Но...Чёрт.       Запутаться в собственных мыслях для Юнги раз плюнуть, и не важно, что бежевая майка кажется совершенно не подходящей под эти джинсы, а белая кофта сверху и вовсе слишком выделяющаяся на фоне чёрных волос. Но такси уже у подъезда, и Юнги захлопывает за собой дверь, продолжая надеяться, что некто привлекательный сегодня оценит его по достоинству, а не так, как он сам себя в зеркале. *** — Ты что, издеваешься? Хосок! — Почему тебе уже за тридцать, а ты всё ещё ведёшь себя как пятилетний идиот? У меня сейчас встреча и... — И ты опять идёшь трахаться, будто я не знаю, – из телефона в ухо Тэхёна проникает громкий смех альфы. — Давно ли мы с тобой женаты, дорогая? — Пошёл ты. Я буду есть в одиночестве, и это будет на твоей совести. — Да-да, удачи, Ви.       Хосок сбрасывает вызов, Тэхен выдыхает с разочарованием и убирает телефон от уха. Сегодня точно что-то не так, как всегда. Тэхён чувствует, как с самого утра всё, что он планировал, идёт совершенно по другому сценарию. Это начинало раздражать, а теперь, когда вчера обговоренный с Хосоком ужин развеялся, как прах на ветру, Ким начинает думать, что это его первая в жизни чёрная полоса.       Альфа смотрит на Намджуна, что стоит у дверей автомобиля. Проводить вечер в компании человека, который явно не будет смеяться над тупыми шутками про Ким Сокджина, которыми славится Хосок, Тэхёну что-то не хочется. Потом сложно будет убегать от двухметрового альфы, который внезапно захочет раскроить его череп.       Сильный порыв ветра, и Тэхён чуть отворачивает голову вбок, чтобы уличная пыль не попала в глаза, но вместо этого чувствует, как в него со всей силы врезается что-то, что явно не похоже на невесомые песчинки. Это всё происходит так быстро, что в следующую секунду тело, так внезапно влетевшее в альфу, от сильного столкновения отшатывается назад и начинает падать. Благо, у Тэхёна реакция куда быстрее, чем у Намджуна, что вообще произошедшего не понял.       Рука Тэхёна обхватывает невысокого паренька, так неудачно втаранившегося в него, за талию, останавливая его от соприкосновения с землёй, и тут же чувствует, как чужие пальчики по инерции хватаются за его чёрное пальто. Парень в его руках тяжело дышит, смотря через своё плечо, будто высматривая что-то или кого-то. Тэхён же, наблюдая за этим, совершенно точно готовит парочку ласковых для нарушителя личного пространства. На вид паренёк совсем зелёный, возможно, даже среднюю школу не закончил, зато носится тут, как сумасшедший, а Тэхён ведь не прозрачный. Ещё секунда, и с новым порывом ветра мужчина чувствует, как обонятельные рецепторы начинают распознавать некий запах. Что-то приторное. Тонкая талия, за которую Ким тянет парня на себя, возвращая в вертикальное положение, лишь подтверждает, что перед ним омега. Тэхён из-за челки и отвёрнутой головы совершенно не видит лица парнишки, но внутренний альфа почему-то начинает рваться, желая увидеть наконец чужое лицо, и Тэхёну это не нравится.       Парень отвлекается от поиска чего-то важного в стороне, решая посмотреть на Тэхёна, уже несколько секунд держащего его за талию. Перед глазами чёрная рубашка, отлично сидящая на накаченном теле альфы. Парень скользит взглядом вверх, рост его позволяет еле-еле дотягиваться до плеч мужчины. Смугловатая кожа открытой шеи, чёткая линия челюсти, сжатые губы, и наконец мальчишка натыкается на взгляд альфы, только вот это почему-то начинает беспокоить одного лишь Тэхёна. Из-под длинной чёлки на него смотрят абсолютно чёрные глаза, либо это от напряжения, из-за которого мальчишка до сих пор еле дышит, либо от природы, но Тэхён не видит радужки — лишь чёрные зрачки на белом фоне, густые чёрные ресницы, обрамляющие округлые глаза, чёткие скулы, розовые губы, покрытые лёгкой сухой коркой. Это лицо такое броское, запоминающееся, а взгляд совершенно не детский, возможно, даже приближенный к тэхеновскому, повидавшему многое. Это будоражит внутри какие-то мелкие отголоски, эхом разносящиеся по организму. Понимание того, что Тэхён не может оторваться от этих глаз, заставляет даже заинтересоваться происходящим.       Мальчишка глубоко вдыхает, словно впервые начал дышать, хватая кислород большими порциями и тут же выпуская воздух, смешивая его с прохладой улицы. Всего несколько секунд, пока Тэхён не дал омеге упасть и заглянул в его глаза, а кажется, что они стоят так уже вечность. Чужие пальчики комкают идеальное пальто, за которое Ким выложил немалую сумму, но это и в сравнение не идёт с тем, какая хрупкая талия сейчас в его руках. Ещё один порыв ветра и спохватившийся Намджун решает влезть в сложившуюся секундную паузу, разбивая момент встречи взглядов. Мальчишка вновь отворачивает голову, что-то высматривая, пока Тэхён чуть ли не рыкает на Джуна. Друзья друзьями, но сейчас в Тэхёне проснулся альфа, совершенно не желающий отвлекаться от этого маленького создания с чёрными, как уголь, глазами, зато отвлечение способствует созерцанию того, что так судорожно пытался отыскать в сумерках мальчишка.       Со стороны дороги, вливающейся в один из многочисленных переулков, выходят двое. Чёрные костюмы, выбритые головы с татуировками, и цепи, свисающие с шеи на грудь. Два амбала осматриваются по сторонам, пока не находят взглядом всё сильнее сжимающего пальто Кима мальчишку. Тэхён не дурак; сразу понятно, за кем эти парни пришли, и играть в супергероя, готового прийти на помощь таким маленьким мальчикам, Тэхён желанием не горит. Он понимает, что наверняка этот пацан либо сбежал из какого-то публичного дома, либо за долги именно туда и попадёт: таких альфа видел десятки за свою жизнь. Тэхён уже хочет убрать руку с талии омеги, чтобы поскорее избавить себя от этой лишней нервотрепки, как мальчишка вновь переводит на него взгляд своих смоляных глаз, от которых просто невозможно оторваться.       Осень Тэхён ненавидит. Она делает с ним что-то противоестественное, не даёт обдумать всё и словно управляет им. Зачем Тэхён убирает свою руку с талии и заводит мальчишку за свою спину, кивая Намджуну на приближающихся альф, мужчина не понимает. Инстинкт альфы просыпается в нём быстрее, чем Тэхён о нём вообще вспоминает. Тем временем двое уже совсем близко подошли к машине Кима, и Намджун, как преданный пес, превращается в глыбу, от которой хочется бежать, не оглядываясь. Это Тэхёну в Джуне и нравится: Намджун — обычный альфа, но, если бы Джун стал его соперником, Тэ силу сдерживать бы не стал. Этот альфа — достойный противник, и Ким это признает и отдаёт ему должное, позволяя Намджуну быть своей правой рукой. Парень за спиной замирает, чувствуя опасность. Тэхён от этой ситуации хочет в голос рассмеяться. Этот ребёнок хоть понимает, что два лысых альфы куда безвреднее, чем тот, в кого он только что так смачно вписался своим маленьким носиком? Мысли прерывает чужой мужской голос с явно проскальзывающим вызовом. — Пацан наш, не лезьте, – Джун готов в любой момент выхватить из кобуры пистолет, если его боссу будет угрожать хоть малая опасность, поэтому Тэхён даже и не вспоминает о собственных способностях. — Что-то не вижу я на нём ваших имён, – саркастичный тон. Тэхён с надменным взглядом смотрит на двух альф, словно говоря им, кто здесь главный хищник, и внутренний альфа начинает заводиться в желании разобраться с каждым. — Тебе проблем захотелось? Мальчишка наш, эта малолетка должна заплатить! Приказ нашего хозяина. — Поверьте, единственная проблема здесь — это я. Джун, объясни им доходчиво, не могу говорить с людьми, чей IQ сравни насекомым. — Да, босс.       Намджун встаёт между Кимом и альфами, закрывая собой Тэхёна. Мужчина готов поспорить, что по виду побледневших лысых у Джуна сейчас явно не то отстраненное лицо с задумчивым взглядом, какое бывает обычно. Сейчас цвет его глаз больше похож на два рубина, а увеличившийся в разы запах и феромоны сложно не заметить, даже если самый сильный насморк напал. Куда этим двум тягаться с Ким Намджуном и его сущностью? Глупо даже надеяться на победу. — Мы доложим Хозяину! Эта территория принадлежит ему! — Не помню, чтобы на территории клана Мин были такие жалкие животные, – задумчиво тянет Ким, намекая двум амбалам получше присмотреться к стоящему перед ними альфе. До лысых доходит не сразу, пока Джун не раскрывает полы своего пальто, демонстрирую увесистый пистолет с гравировкой на рукояти. Как только осознание бьёт по голове, альфы чуть ли не сбегают с места встречи. – Намджун, ты их напугал! Вот поэтому Джин и сидит в больнице, а не на твоём кхм-кхм...        Тэхён чувствует, как позади об его спину опирается парнишка, утыкаясь затылком чуть ниже основания шеи, практически между лопаток, и глубоко выдыхает воздух. По росту этот пацан и впрямь совсем маленький. Маленький и какой-то хрупкий. Дыхание позади Тэхёна выравнивается, пульс приходит в норму, и следующий порыв ветра приносит с собой то, от чего у Тэхёна дар речи на несколько секунд пропадает.       Такой сладкий, приторный запах просачивается в лёгкие и, словно смола, окутывает их изнутри. От этого веки сами собой прикрываются, и Тэхён вновь затягивается, словно наркотиком. Терпкий запах мёда, исходящий от парнишки позади него, невероятно притягателен. Тэ почти чувствует его вкус на кончике языка и ухмыляется, поворачиваясь к источнику аромата. — Какой сладкий, – вслух произносит мужчина, и парень вновь поднимает на него свой тяжелый, словно сама тьма, взгляд. От этого становится дико интересно узнать о мальчишке что-то ещё, что так же взбудоражит сознание и внутреннего альфу, который тяжело дышит при виде этого омеги. Тэхён чуть нагибается к лицу мальчишки. – И от кого же ты бежишь? — ... — Как многословно... Джун, заводи мотор, я нашёл себе компаньона на этот ужин! – повеселев, говорит Тэхён. Вот зря он в этот момент отвернул голову. Звук подъезжающего мотоцикла никто не принял во внимание, зато мальчишка, стоило Тэхёну отвлечься, тут же дёргается в сторону и, схватив протянутую руку замедлившегося мотоциклиста, запрыгивает на его байк, обхватывая чужой пояс руками. Тэхён вновь ухмыляется, наблюдая за тем, как мотоцикл отъезжает, унося с собой запах мёда, и видит чёрные глаза, смотрящие на него из-за плеча. Это не просто взгляд, это чтение души и самых потаенных мыслей, по крайней мере, Ким именно это чувствует. – Какая интрига... Мне даже почти интересно стало, кому принадлежит этот взгляд.       Вечер у Тэхёна проходит с бутылкой вина и размышлениями на тему собственных моральных устоев, которые в последнее время дают сбой. Особенно это стало очевидно после сегодняшнего инцидента с парнишкой-омегой. В осеннюю серость ворвались столь яркие чёрные тона, что игнорировать их Тэхён не то чтобы не может, а просто не хочет. Жизнь его стремительно катится к чёртовой матери, и как всё это остановить альфа пока не понимает, осознает только то, что ему что-то весьма необходимо, но, что именно, на ум так и не приходит.        Зато Хосока проблемы морали и собственной жизни особо не напрягают. Он всё так же говорит другу, что идёт на встречу, а сам греет зад в очередном клубе. Хосок последнюю неделю из них вообще не вылезает. Упустить момент боится. Да и не то чтобы боится, а просто задолбался уже вместо договоров по работе прокручивать картинки со всякими непотребствами, в главной роли которых выступает всё тот же неизвестный омега, от которого у Чона в глотке пересыхает. Хосоку очень хочется секса и не просто с кем-то, а именно с этой штучкой, которая так и не появляется в поле зрения альфы.        Может, он вообще не местный, ведь Чон и раньше не видел его, но как он тогда попал в клуб? Допивая третий стакан виски, Чон смотрит на дорогие часы на запястье и понимает, что и сегодня вечер, откровенно говоря, дерьмо. Ничего и никого интересного, только пустая трата времени. — Лучше бы поужинал с Тэхёном, с ним хоть поговорить есть о чём... – в VIP-комнату стучится, после чего заходит Джухон, прерывая разговор Хосока с самим собой. — Вы выбрали кого-то, мне стоит позвать его для вас? – кланяясь, альфа подходит ближе к боссу, смотрящему на него через стекло полупустого стакана. — Джухон-а, помоги, а? Найди эту чёртову дрянь для меня, – растягивая слова, говорит Чон, видя, что Джухон не то чтобы завис, а вообще не понимает, чего от него хотят. – Вспоминай прошлую пятницу. Я знаю, что ты зажимался с барменом полвечера и... — Хотите, чтобы я вам Чангюна привел? – резко прерывает Хосока Ли, тут же вызывая у первого усталый вздох. — На кой чёрт мне твоя омега? Иди и спроси у него лучше про того, кто был в прошлую пятницу. Брюнет, в рубашке и брюках, бледный ещё такой и в то же время чертовски сексуальный. У него руки в браслетах и кольцах, такое сложно не заметить и... — Ощущение, что Вы Шугу описываете, – мямлит про себя Ли, но слух у его хозяина куда лучше, чем кажется. — Кто такой Шуга? — Ну, из всех новых лиц, что пришли в тот день, я почему-то уверен, что Вы именно о Шуге говорите. Да уж, давно его видно не было, вероятно, он опять решил выйти в свет, – посмеиваясь, рассказывает Джухон, подходя к стеклу с видом на танцпол и, конечно же, на бар, где усердно трудится его любимый. – Я думал, Вы о нём знаете. Он ведь...О! Вы про него говорили? – тыкая пальцем куда-то в вниз на толпу, внезапно спрашивает Ли, и Хосок резко поднимается с места, в два шага преодолевая расстояние до стекла.       Опять свет софитов мешает различать людей в темноте, опять толпа слишком большая и однотонная, но Чон всматривается в пробирающегося через лес людей парня и замирает. Зрачки расширяются от вновь свободно одетой фигурки, что так манит даже походкой. Омега пробирается к бару, дав пять бармену, усаживает свой прелестный зад на стул, забрасывая одну ногу на другую, и что-то говорит Чангюну. Хосок и дальше бы так наблюдал, пожирая взглядом парня, если бы не встречный взгляд подведенных глаз. Такой нахальный, ничего не стесняющийся и игривый взгляд, от которого в штанах становится тесно. Столь порочных созданий Хосок ещё не видел и, о боги, как ему хочется не только смотреть. — Пришёл всё-таки! Это Шуга и есть, – где-то на заднем фоне объясняет Джухон. – Года три назад видели бы Вы его! Та ещё стерва была! Хотя, мне кажется, ничего не поменялось. — Шуга, значит... Хмм... — Имени его настоящего я не знаю, но, если хотите, я... — Хочу, – не отрываясь от созерцания парня, говорит Чон, и Джухон понимает, что лучше уйти сейчас, а то ещё чего прикажет, и ищи потом информацию, где хочешь. Иногда быть помощником Чон Хосока та ещё морока. Временами альфа завидует, что не попал под крыло Тэхёна: тот Джуна особо не напрягает.       Хосоку уже казалось, что дело сделано, но он ещё не знал, что за штучка поджидает его в лице довольно потягивающего через трубочку коктейль омеги. И, пока альфа мысленно уже втрахивал его во все горизонтальные и вертикальные поверхности, этот самый омега мерно потягивал вот уже второй алкогольный напиток, смакуя тягучий вкус с градусом.       Юнги ещё на подходе к клубу полностью разуверился в том, что тот самый альфа будет и сегодня так же плотоядно смотреть на него. Вера в то, что этот неизвестный гангстер вообще появится, тоже иссякала с каждым шагом к заведению. Собственный внешний вид не особо впечатлял самого Мина, а значит, не впечатлит и других, думал омега, здороваясь с охранником и вновь проходя в эту обитель похоти и алкоголя. По ушам тут же ударили волны приятной музыки, и Юнги первым же делом решил подойти к барной стойке, чтобы поприветствовать Чангюна, который бегал из стороны в сторону, обслуживая клиентов, которых была тьма. Им как обычно восторгался внешностью омеги, но это не то, что нужно Мину, или то, но слышать эти слова хотелось совсем от другого человека.       Оттягивать время совершенно не получалось. Хотелось поскорее заглянуть наверх. Комната VIP так и манит омегу, словно зазывая его поднять глаза вверх и наконец убедиться в своих догадках. Внутренний голос твердит, что делать этого не стоит, ибо Мин точно пожалеет об этом. Ещё возникал голос отца, строгим тоном наказывающий своему сыну не соваться во всякое дерьмо, но разве Юнги был бы Юнги, если бы послушался всего этого шума в собственной голове?       Омега поднимает глаза, разворачиваясь на стуле и держа в руках бокал с коктейлем фиолетового цвета. Он не знает, кто вообще управляет его лицом, мимикой и мозгами в данный момент, но он и сам не подозревал, что умеет так фантастически ухмыляться, встречаясь взглядами с тем самым застрявшим в подсознании альфой. Музыка в этот момент словно сходит с ума, пока Юнги неотрывно смотрит на неподвижную фигуру сверху. Он замечает рядом стоящего Джухона, но абсолютно забывает о нём, как только замечает чуть дернувшиеся вверх уголки губ незнакомца. Ох, чёрт, Юнги, кажется, подгорел в этот момент. Чувство какого-то непонятного напряжения во всём теле не отпускает, сковывая парня словно цепями.       Его словно поглощали. Пожирали глазами без какого-либо стеснения. Бокал с коктейлем пустел на глазах, а Юнги словно настигла жажда. Непреодолимая и затягивающая. Юнги совершает то, что внезапно приходит ему на ум и наконец отворачивается к бару. Было ли хорошей идеей подмигивать неизвестно кому, Юнги узнает позже, если это ему ещё боком не вылезет, что очень ожидаемо. — Нет ума, считай калека, – заявляет Им, перекрикивая музыку, на что Юнги шутливо закатывает глаза, отмахиваясь от старшего, и продолжает посасывать приготовленный напиток. – Вот скажи мне, зачем ты туда пялишься? Сам же говорил, что такие, как ОН на утро выбросят и не заметят. — Милый мой Чангюн-хён, у меня так долго не было секса, что я готов на всё, чтобы его получить. — Дурак ты, Шуга, даже не представляешь, куда лезешь. Хозяин здесь с прошлой пятницы постоянно зависает, и что-то подсказывает мне, что это твоя милая мордаха его сюда притянула. Он в "Sea" вообще гость редкий, а чисто случайно после твоего появления всю неделю сюда таскается. Не видишь ли ты здесь логическую цепочку, друг мой? — После двух стаканов твоей бурды разноцветной, но отмечу, что вкусной, я мало что могу сейчас разобрать. И, кстати, я себе слово дал, что спать с первым встречным и бухать до синих соплей не намерен, так что не парься ты так. Я, конечно, секса хочу, но не настолько, чтобы к первому встречному в койку прыгать. Успокойся и сделай мне ещё чего-нибудь вкусненького! — Писать радугой начнёшь после трех коктейлей! – показывает язык бармен, заставляя Юнги надуть губки. — Ой, больно надо! И вообще, я танцевать!       Юнги резво спрыгивает с высокого стула. Его чуть заносит в сторону от выпитого, и от этого вдруг становится так легко, что парня уносит волной. Он поддается музыке, тонет в ритме, покачивая бедрами и совращая тем самым половину тех, кто находится на танцполе. Время превращается в сумасшедший вихрь, от которого опьяненный организм омеги лишь сильнее развозит. Уже нет мыслей о неправильности своего поведения, внешнем виде — есть лишь биты, вырывающиеся из колонок и жар тел, в которых теряется Мин, пока его не касаются чужие сильные руки. — Продолжишь так вилять задом, и я не смогу оставаться в стороне, – чужой голос через музыку пробивается в голову Юнги, посылая по телу мурашки. Мин прикрывает глаза, опасно ведя бедрами из стороны в сторону, словно ничего не слыша. Это лишь подливает масла в огонь. – Какой непослушный... — Я знаю, – опираясь спиной о чужую грудь, Мин произносит слова максимально близко к уху альфы. – Так что продолжай оставаться в стороне, дорогуша.       Юнги отталкивается от альфы, оборачиваясь и заигрывающе улыбается, пропадая в толпе людей. Хосок от таких финтов кровожадно облизывает губы, наконец, хоть и на секунды, прикоснувшись к омеге. Цену этот малыш, похоже, себе знает, и она непомерно завышена, раз он посмел в такой манере ответить самому Чон Хосоку. Эта игра становится с каждой минутой всё горячее. Альфа, завидев чёрную макушку, мелькнувшую в сторону туалета, немедля направляется туда же. Поймать и наказать. В голове альфы крутятся лишь эти два слова.        В туалете просто ужасно, словно это не пристойное санитарное место, а гадюшник, каких поискать. И не скажешь, что в данном месте может быть такая помойка и рассадник всего того дерьма, что скрывается в светодиодах клуба. Здесь и похабные граффити, и порошок от наркотиков, небрежно рассыпанный по полу, в кабинках слышны чьи-то стоны — и всё это под биты музыки из зала. Отличное местечко, думает Юнги, моя руки и смотрясь в заляпанное зеркало. Уборка тут не помешала бы, хотя надолго ли её хватит, вот в чём вопрос. Мин выключает кран, стряхивая с рук капли воды, и прикладывает прохладную влажную ладонь ко лбу, чтобы хоть как-то снять внезапный жар. Внутри что-то словно прострелило после чужого голоса, рассекающего громкую музыку. От такого и инфаркт получить можно, ну или оргазм — кому как. А вот Юнги это не понравилось.       От этого альфы и так несло опасностью и чем-то неприятным на чувственном уровне, но вблизи эти ощущения словно удвоились. У Мина даже дыхание перехватило от ощущения крепкой хватки на своей талии, и он как-то сразу догадался, кто именно позволил себе так нахально притрагиваться. Грудь у альфы твёрдая, словно тот живёт в спортзале. Хотелось бы, конечно, увидеть её более открытой, увидеть накачанную фигуру обнажённой, чтобы прикоснуться и обжечься от этой сексуальности. Провести бы пальцами вниз, к кромке штанов, расстегнуть их к чертям и... — Твою ж мать! Мысли пошли не в ту степь. Пора сворачиваться и валить...– говорит себе Мин, понимая, что чертовски возбуждается от одних только мыслей о незнакомом альфе, и возбуждение это какое-то больное, по-другому не скажешь. Нельзя возбуждаться от того, кого боишься. Омега прикрывает глаза, взъерошивая волосы на голове, не обращая внимания на заходящих в туалет людей. — Нехорошо вот так вот сбегать, – Юнги чуть ли в сторону не отскакивает от внезапного голоса сбоку от себя. — Туалет, вроде, для омег только. Кажется, кто-то ошибся дверью, – эта непокорность такая притягательная. Непослушный маленький мальчик решил, что может указывать Хосоку. Наивный. Альфа лишь ухмыляется на слова младшего. — Не будь такой сучкой, или... — Или буду, – разворачивается к альфе Юнги с видом самым высокомерным, на какой только способен. Сучкой его не смеет называть никто. Кабель! Юнги вообще-то понимал сразу, что такие альфы — те ещё мудаки, но верилось всё же, что доля нормальности в них есть. Разочарование. Мин вздыхает наигранно, закатывает глаза и, не бросив ни взгляда на стоящего альфу, идёт к выходу. Пора бы и честь знать, у него-то она хотя бы есть. — Смелый, однако, – перехватывая омегу за локоть, Хосок впечатывает его в стену, прижимая своим телом ошарашенного парня. — Эй! Охренел?! – и не то чтобы Юнги страшно было или больно от удара об стену, просто возмущение у него на генетическом уровне заложено. Он понимает, что это игра такая, и альфа на неё повёлся, как ребёнок маленький. Если что-то не дают, бери силой. Мнение о том, что все альфы одинаковые всё ещё сохраняется, а ещё Мин чувствует, какие у этого незнакомца всё-таки сильные и крепкие руки, шикарная шея в тату и теряет связь с реальностью, засмотревшись на дернувшийся кадык. Алкоголь в крови творит, что хочет! — Какой же ты, сука, сексуальный! – рычит Чон, на что Юнги сменяет возмущение на усмешку. — Мы сосёмся или треплемся?       Хосоку это так нравится, что ещё немного, и он оттрахает эту стервочку прямо здесь. Прямо в этом загаженном туалете клуба нагнёт, и кричать эта дива будет громче музыки! Чон почти касается чужих губ, как в туалет вваливается чокнутая парочка, готовая распластаться прямо на полу и заняться тем же, чем и Хосоку хочется вот уже который час. Момент упущен, Юнги выскальзывает из капкана чужих рук и скрывается в зале. У Хосока совсем скоро слетит к чертям крыша. Терпеть больше сил нет. Он хочет секса с этим нахальным парнем, и он его получит, что бы ни пришлось сделать.        Юнги на улицу выбегает так быстро, что внезапный порыв холодного воздуха даже не ощущается на разгоряченной коже омеги. Внутри всё колотится, словно ему вкололи что-то противозаконное. На две части разрывает от осознания, что ещё немного, и всё пошло бы по пизде, да такой, что обратить процесс было бы невозможно. Пальцы на руках потряхивает, Юнги достаёт телефон из кармана штанов, чтобы побыстрее вызвать такси, и свалить к ебеням отсюда, и не возвращаться как минимум вечность. Кто вообще его сюда потянул? Захотелось приключений на свой зад, так вот они — бери не хочу! Почти засосался не пойми с кем, ещё и сам к этому дело подвел. В подобные моменты Юнги сам от себя в шоке. Такого ещё не было, чтобы эмоции захлестывали, накрывали с головой. И всё из-за какого-то альфы. Да будь он хоть десять тысяч раз самым крутым на свете, у Юнги от него мурашки.       Такси чертовски долго едет, у Мина каждая секунда на счету, но на экране надпись, что ещё как минимум три минуты ждать. Кажется, вся вечность сейчас заключена в этих минутах. Юнги смотрит по сторонам на дорогу, словно это ускорит приезд заказанной машины — толку только от этого никакого. — Не сбежишь... – у омеги уже припадок от этой внезапности. Он к такому не привык и привыкать не хочет. Альфа уже в который раз настигает внезапно со спины и скалится, словно загнал свою добычу в угол. — Не трогай меня! – Юнги серьезен настолько, насколько может после выпитых коктейлей: пытается вывернуться из рук самодовольного незнакомца, но его лишь разворачивают, не отпуская, и трясти начинает не по-детски от этого оскала напротив. — Я таких, как ты целиком съедаю, малыш, – Хосок уже и не помнит, когда настолько кого-то жаждал, что природная сущность разрывала грудь. Альфа перекладывает ладонь с талии на голову омеги, резко притягивает к себе и губами впивается в приоткрытый от удивления ротик парня. — Отпус...ти!       Хосок целует напористо, проникает в рот сразу, не давая омеге опомниться. Не обращая внимания на безуспешные попытки высвободиться, Чон оставляет на языке омеги свой подарок, который он ещё на выходе из клуба отправил в свой рот. Небольшая белая таблеточка медленно растворялась на языке альфы, пока он не передал её через долгий влажный поцелуй. Юнги, после того как сглатывает, понимает, что привкус во рту дерьмово-горький. — Что ты...мне дал? Что это за дрянь?! – отшатываясь назад, кричит младший, понимая, что дело катится в тартарары. Внутри всё будто огнем разгораться начинает, и Мин даже понять не может, что происходит. Зато Хосок наблюдает за его метаниями с неприкрытым удовольствием. Оказывается, последняя тайваньская поставка была довольно-таки полезной. Чон, как хозяин, не мог не прикарманить себе парочку другую данного препарата. Возбудитель для омег для Хосока вещь ненужная, но раз уж такая пирушка, грех не попробовать всё. — А теперь будь послушным мальчиком и садись в машину, – и вновь Чон дёргает омегу за локоть, тянет за собой сопротивляющееся тело к машине, где уже ждёт водитель. Хорошая идея была оставить его там: не придётся сейчас отвлекаться на вождение, и можно полностью сконцентрироваться на брюнетистом экземплярчике.       Юнги пытается оттолкнуть, пытается кричать, но его запихивают в машину и захлопывают дверцу, усаживаясь рядом. Сердце в груди стучит, как бешеное: наркотик, видимо, начинает действовать. Страшно становится от того, как быстро начинает теряться связь с реальностью. Омега вжимается в противоположную дверь авто, пока его везут чёрт знает куда, а рядом это воплощение дьявола в обличии человека сидит и продолжает усмехаться над его беззащитностью. Часы на запястье Хосока показывают, что прошло уже около пяти минут, как Юнги проглотил таблетку, а значит, скоро начнётся самое интересное. Не хотелось бы, конечно, чтобы эта куколка была под наркотиками в их первый секс, но то, что Шуга так противился, просто вынудило Хосока пойти на крайние меры. Непослушные мальчики должны отдаваться полностью.