Ocean of Feelings: Tears

      Проходит чуть больше недели, после того, как Мин покидает больницу вместе с Хосоком. Рана на боку быстро затягивалась и уже совершенно не приносила дискомфорта, благо разнообразные мази, которыми Мина снабжал Чимин, способствовали быстрому заживлению. Начало декабря для омеги стало началом повсеместного контроля и слежки со стороны одного альфы, решившего воплотить свои слова в реальность. Кажется, у Юнги редко бывают дни, когда он не говорит с Хосоком, но хотя бы не видит его высокомерную физиономию, чему несказанно рад. Главное, чтобы Чон не переходил границы, или сознание омеги самолично толкнёт его в чужие руки…       Юнги стучит в дверь, слушая очередную песню в плейлисте телефона. Давно он не приходил домой, навестить родителей. Папа вечно звонит, но с какого-то промежутка времени, у Юнги нет сил даже на ответный звонок. Но сегодня он точно должен был наведаться, ибо это уже свинство какое-то с его стороны, пропускать семейный ежемесячный обед. Юнги совершенно не обращает внимания на припаркованный в нескольких метрах от дома чёрный BMW.       Дверь открывается через минуту, Мин видит на пороге папу, но тот всем видом кричит о том, что пора бежать. Юнги не сразу понимает, в чем дело. Эта его природная недогадливость, временами, поражает омегу. Хочется заехать себе чем-нибудь тяжелым по голове. — Юнги-я, т-твой отец…здесь, — у Мина пропадает дар речи, а искры страха внезапно начинают разжигать полноценный костер. Хочется развернуться и сбежать сейчас же, но: — Сколько лет, сколько зим, Юнги, — в коридоре появляется фигура человека, которого Мин готов пристрелить лично. Тогда, будь Он на месте тех четверых мужчин на «ферме», Юнги, не задумываясь, спустил бы курок. Сам выхватил бы пистолет и всадил бы в тело собственного отца весь магазин. — Эй, Ынхек, ты говорил, что он стал ещё красивее, но посмотри на Это, он прямо настоящий омега. Весь в мать!       От этих слов хочется скрыться где-то далеко, чтобы никто не нашел. Юнги слышит, как отцу отвечают из гостиной, мол, » конечно красивый, вы ведь его отец» и поражается. Да, Ынхек никогда не считал его своим сыном, его любил только папа Донхэ, но все же за столько лет Юнги надеялся, что от приемного отца будет больше помощи и поддержки. — Что, даже не поздороваешься с родным отцом? — с нажимом в голосе произносит альфа. Да, именно таким его и знает Мин. Всегда был требовательным и ни капли не любящим. Донхэ рядом стоит, но даже он ничего не может сказать, чувствуя, что здесь бесполезно даже открывать свой рот. С Нам Ильу лучше даже взглядом не встречаться. — Доброе… утро, — у Юнги подрагивает голос, все, что он может сейчас, это держать себя на ногах ровно и не начинать трястись. — Надо поговорить, — Ильу разворачивается и идет на второй этаж, в старую комнату Юнги. Он поворачивает голову уже на лестнице, обращаясь к семенящему за Мином Донхэ. — Наедине.       Юнги не хочет переступать порог собственной комнаты. Сейчас явно все не просто так происходит. Он не видел Ильу уже несколько месяцев, а для его появления определенно нужна веская причина.       В комнате все по-старому, письменный стол с лампой, кровать с голубым покрывалом и такие же голубые шторы. Голубой раньше очень нравился Юнги. Он смотрит на колышущиеся шторы и слышит, как хлопает за ним дверь комнаты. Боль, которую Юнги чувствует через секунду может побить лишь огнестрел в его боку. Омега сильно ударяется спиной о висящую на двери табличку с его старыми рисунками и жмурит глаза от впившейся, в его предплечье, хватки взрослого альфы. — Дрянь! — от голоса звенит в ушах, от гнева, с которым говорит альфа, внутри расползается противное чувство все нарастающего страха. — Тебе было мало прошлого раза, три года назад? Хочешь еще в одиночную камеру? — Н-Нет! — Заткни рот, когда я говорю, — удары сердца Мина вернули бы к жизни мёртвого. Ильу пышет яростью, омега чувствует его дыхание на своём лице. — Какой блядью был, таким и остаешься! Но ладно бы ты трахался с кем попало, так ты ещё и избирательно подходишь к выбору ёбаря! Какого чёрта ты раздвигаешь ноги перед моим врагом?! — Я не… — увесистая пощечина практически сбивает Юнги с ног, если бы не стоящая чуть в стороне кровать, за которую он успевает схватиться рукой. — Я сказал тебе молчать! Ты «не» что? Скажешь, что не трахаешься с Чон Хосоком? Эта мразь решила, что ему всё позволено! — Я не сплю с ним, — кажется Юнги близок к обмороку. Его трясет так, как не трясло, еще ни разу в жизни. И почему? С возрастом становится страшнее? Или сейчас, Юнги осознает то, что происходит вокруг? Хосок даже здесь появился, в этой неизвестной никому, тайной стороне жизни Мин Юнги. — Ах, не спишь. Тогда какого хуя мне говорят о том, что ты постоянно в поле зрения с этим мудаком?! — Т- так получается. Это. Это просто случайность. — Ильу из внутреннего кармана пиджака вытаскивает несколько фотографий, бросая их Юнги. — Случайность, что ты сосешься с ним посреди улицы?! — Я… — Еще слово, и я тебя здесь придушу. Ты такая же потаскуха, как твоя мать. — в голове вообще пусто. Импульсы страха разъедают мысли. Всё, что Юнги мог бы сделать, если бы на месте был кто-то другой, просто исчезает из головы. Юнги смотрит на разбросанные рядом фото, понимает, что никакие объяснения ничего не дадут. Он даже не представляет, как можно объяснить то, как он сам целует Хосока возле его же машины. Нам держит руки на поясе, сверху вниз смотрит на стоящего перед ним омегу, как на кого-то чужого нежели своего сына. — Выводы ты из этого вынесешь сам. Услышу хоть что-то связанное с тобой и Чон Хосоком, ты пожалеешь, а этого урода я скоро всё равно достану. Теперь к следующему. Надеюсь, ты помнишь Юн Шиюна. Скоро он возвращается в Корею, и если ты посмеешь выкинуть что-то в своем блядском характере, я тебя по стенке размажу. — Шиюн… Он возвращается? Почему? — Тебя это не касается. Договор ты подписал собственной рукой, так что выбор у тебя небольшой, дорогой мой сыночек. — Это было давно, я ведь… — Что? Был наркоманом и шлюхой? Отличное время было. Ты, мразь, меня тогда знатно опозорил. Хотелось тебя утопить в реке Хан, но твои приемные на коленях меня умоляли. Жалость то какая. Но зато в тюрьме побывал, да, Юнги-я? Понравилось? Два месяца в одиночке, та еще веселуха! Короче, малыш мой, раздвинешь ножки для Хосока и я их тебе вырву. Жди Шиюна, и будь паинькой. Смотреть на тебя тошно.       Ильу уходит из комнаты так же резко, как Юнги оседает на пол, пытаясь вдохнуть полной грудью. Он слышит разговоры внизу, но разобрать ничего не может, так и сидит возле кровати, сжимая рукой кофту на груди. Он не знает, сколько времени проходит, но видимо не так много. Донхэ прибегает наверх как только Нам покидает их дом. — Юнги, ты как? — на колени перед омегой, встает старший. — Он тебе что-то сделал? Мы слышали шум. — Как обычно. Откуда он узнал, что я приду сегодня? — Юнги смотрит в глаза Донхэ. — Ты лучше меня понимаешь, что и как он узнает, — старший помогает Юнги подняться и садится рядом с ним на кровать. — Он говорил с Ынхеком о семье Юн. Но эти люди, они ведь идут против всех. — Шиюн приезжает. — Он возвращается? Но говорили же, что он не будет наследником компании. — Ага… Говорили. Я тоже на это надеялся, только вот прогорело. Я как будто в триллере живу. Да я даже не знаю ничего, почему меня постоянно что-то касается! Сколько можно уже всем этим обливать меня с ног до головы… — С одной стороны хорошо, что ты не знаешь подробностей, с другой, ужасно несправедливо. Хотел бы я, чтобы ты держался от всего этого как можно дальше… — А я бы как хотел, — Юнги прикрывает глаза. — Я полежу немного, надо прийти в себя. — Да, конечно, — Донхэ встаёт с кровати, уже у двери спрашивает. — Кушать будешь? — Если только чуть позже.       Мин падает спиной на кровать и пялится в потолок. Как же всё уже заебало. Он ощущает, как ему необходим отдых. Моральный. Чтобы никого не было, чтобы никто не доставал, и не домогался, не угрожал, не спрашивал ни о чем. Может, немного обнял бы, согрел. Сказал бы, что Юнги молодец. Кажется, Мин кроме как от папы и не слышал этих слов ни от кого. А теплые объятия были всегда лишь предлогом и необходимостью, чтобы залезть в трусы. — Хосок, ты мудак! — внезапно практически выкрикивает парень, и его телефон разражается звонком. — Алло? — Где ты? — Юнги смотрит на экран телефона, где красуется чёткое «Проблемы» и чертыхается. — Что надо? — Опять дерзишь? — как не странно, но Хосок говорит спокойно, не раздражаясь от тона Юнги, которого в данный момент бесит всё. — Обязательно надо было звонить именно сейчас? У тебя нет дел? Что ты хочешь от меня? Я занят. Меня нет. Я умер! — Успокоился? — через паузу спрашивает Чон и Юнги чувствует, как начинает расслабляться. Просто от того, что голос по ту сторону спокойный и размеренный. Омега прикрывает глаза, вслушиваясь в этот голос. -… — Почему тебя не было на работе и в универе сегодня? — сейчас бы начать возмущаться по поводу постоянного надзора со стороны альфы, но Юнги отвечает, что навещает родителей. Так просто и спокойно, что сам себя удивляет, тут же беря себя в руки. — Ты только для этого позвонил? — Да. Убедиться, что ты еще не труп. — Ага, очень смешно…- закатывает глаза Мин. — Долго ты этим страдать собрался? Каждый день практически названиваешь, может, я не хочу с тобой… — Он слышит как на заднем фоне звучит чужой голос, пытается прислушаться. Женский голос врезается в слух с проскальзывающей ноткой флирта. Мин даже точно не понимает о чём идет речь, но уже начинает раздражаться. — Если есть с кем говорить, какого чёрта ты звонишь мне? Говори со своими шлюхами! — Юнги, — Хосок чувствует, как на том конце злится парень, и давит в себе смешок, отвечая после ещё парочки возмущений Мина. — Это мой секретарь, отпрашивалась на обед пораньше.       Юнги распахивает глаза, замирая и за считанные секунды прерывает звонок, прикусывая губу. Хосок, сидя в своем кабинете впервые за последнее время смеётся из-за такой глупой ревности парня, понимая, что Мин наверняка хочет провалиться сквозь землю. И ведь так, Мин на кровати словно сумасшедший начинает крутиться, чуть ли не матеря себя за такую тупость. — Бред! Бред. Бред. Бред! Что это вообще было, Мин Юнги?! Придурок! Ты ещё скажи, что приревновал этого мудака! Идиот!       Телефон вновь начинает вибрировать и звонить, Юнги уже думает, что Хосок решил перезвонить, но увидев на экране «Хан сонбэ», отвечает на звонок. — Юнги, сегодня главный редактор будет выбирать стажера, который останется на должность. — Ого! Внезапно так. Я думал, что нам с Ёнджэ еще как минимум месяца три пахать… — Планы поменялись, — голос у сонбэ странный, и вообще непонятно, почему звонит именно он, а не Сонджэ, но Юнги почему-то не особо вдается в подробности. — Сегодня в восемь, в ресторане «Stigma». Это традиционный ресторан, все будет в отдельной комнате, так что постарайся не опаздывать и веди себя прилично. Это… Это т-твой единственный шанс получить место. — А, да! Я постараюсь Хан сонбэнним, не волнуйтесь! — Мин замечает заикания старшего уже после того как отключается ещё после пары слов. — Хмм… «Stigma»? Зачем там проводить назначение? Это место вроде не особо славится хорошей репутацией… Может, редактор не в курсе? Плевать, главное, получить это место, и наконец-то расслабиться.       Мин прикрывает глаза и размышляет над произошедшим. Хорошо, конечно, что назначение сегодня, а то пришлось бы думать весь день и вечер над словами Ильу, которые и без того не выходят из головы. Это же надо было так вовремя заявиться и испортить весь день! Но самое странное это то, что кажется Нам следит за Юнги, иначе как бы он узнал о поцелуе? Но… Юнги не спит с Хосоком! Нет. Такого не произойдет, даже если иногда хочется до коликов. Юнги помнит слова Чона и не хочет воплощать их в реальности. Слишком усложнится и без того сложная жизнь, если дать Хосоку хоть единственный шанс прикоснуться и обжечь.        Теперь, когда Ильу возможно в курсе всего, что происходит между Юнги и Хосоком, становится еще более опасно. Да и что вообще происходит? Юнги не готов идти на риск и подставляться ради того, чтобы еще хоть раз переспать с Чон Хосоком. Да, после ранения, Хосок словно установил в своей голове программу, по отслеживанию Юнги и проверке его состояния, аки ангел хранитель. Мину это только льстит больше, но становиться милым и пушистым он не собирается. Хосок всё еще хозяин клана мафии, а втягивать себя в это болото, Юнги желанием не горит. Хватает родного папаши, что похоже с годами все больше и больше тонет в этом дерьме.       Юнги собирается с силами и поднимается с кровати. Не время раскисать и думать о какой-то ненужной сейчас фигне. Надо показать себя с хорошей стороны перед главным редактором, чтобы потом не сожалеть, сидя в какой-то желтой, как солнце, штамповальне несусветного бреда. Омега оглядывает глазами свою комнату ещё раз и выходит, спускаясь на кухню. Донхэ уже давно крутится у плиты, Ынхёк как обычно пытается вмешаться с ненужной помощью, вызывая улыбку на лице своего омеги. Юнги тихо наблюдает за старшими. Жаль, что эта семья не его родная. Даже несмотря на то, что Ынхёк никогда не проявлял особой заботы в его отношение, Юнги всё равно рад, что именно этот альфа был рядом в период взросления. Если бы рядом был Ильу, Мин вряд ли бы дожил.        Спустя несколько минут все садятся за стол. Настроение, после внезапного гостя, у всех слишком низкое для весёлых разговоров, поэтому за столом все лишь пережевывают еду, чтобы держать рот. Юнги с едой разбирается в два счёта, убирает тарелки и уходит, попрощавшись с Донхэ. Почему-то кажется, что останься он в квартире на дольше и аура вокруг стала бы в разы темнее. День коту под хвост. Настроение — мусорная урна. Что вообще может ещё случиться? У Юнги стойкое ощущение, что явно ничего хорошего. Судьба у него такая, всё не может кардинально меняться. На часах шесть вечера, когда Мин возвращается в свою съемную квартиру и начинает готовиться к вечерней встрече с боссом. Лучше надеть что-то сдержанное, что-то между «бомжом», «Монахом» и «проституткой». По чистой случайности, в гардеробе у Мина вещи разделяются только на эти категории. Иногда это боком вылезает, а иногда…       Тёмно-синяя рубашка с белой полоской и чёрные брюки, на взгляд омеги, отлично подходят. Он влезает в одежду и приступает к лёгкому макияжу. Настолько лёгкому, что тот заканчивается на чуть затемненных тенями глазах. Чтобы взгляд казался более выразительным. Волосы из-за влажности улицы в некоторых местах начинают виться, эту проблему Юнги решает выпрямителем и смотрится на себя в зеркало. Вертится со всех сторон, не понимая точно ли он хорошо выглядит или это лишь его воображение. Интересно, что сказал бы Хосок… Юнги неосознанно смотрит на телефон. Он звонит практически каждый раз, как омега думает об этом альфе. А потом голос, всезнающий и властный. Заставляющий слушать и не скидывать звонок по первому сигналу телефона. — Да и к чёрту этого альфу. Кому вообще надо его мнение! — Юнги уходит на кухню, доставая из холодильника воду и делает несколько глотков, чтобы остыть. С чего вдруг внутри всё горит — он не понимает. Хотя…       В начале восьмого, Юнги вызывает такси до назначенного места встречи и накинув сверху пальто выходит из дома. Уже темно и как-то слишком холодно, чтобы куда-то идти. Хочется сидеть дома под одеялом, пить чай. Юнги же залезает в такси и едет в «Stigma». Он просто надеется, что всё пройдет хорошо. Но всё начинает скатываться по наклонной ещё до того, как Юнги приезжает на место. Авария создала на дороге огромную пробку, из-за которой Мин просто чертовски опаздывал. Если всё и дальше так пойдет, не видать ему работы, Ёнджэ наверняка заграбастает себе всю славу и Юнги останется ни с чем. Материться хотелось невероятно, хотелось выйти из машины и самому добежать до ресторана, но делать это посередине дороги было бы весьма тупо. «Stigma» приветствует Юнги только без пятнадцати девять. За стойкой регистрации, Мина приветствует молодая девушка омега. Она, как и вся обслуга ресторана выглядят слишком вызывающе, странно и совершенно не располагают к себе. Слухи об этом месте действительно ходили не самые лестные, особенно про то, что здесь часто любили останавливаться всякие главы мафиозного мира. Юнги молится всем богам, лишь бы одним из таких вот гостей сегодня не оказался Чон Хосок. Тогда всё точно пойдёт по пизде.        Одна из официанток, по просьбе администратора, провожает Юнги в дальнюю комнату. Интерьер Юнги нравится, традиционный стиль всегда радует глаз. В таких места хочется кушать, хочется выпить и поговорить. Хочется посидеть и подумать, но уж точно не решать важные вопросы. Из-за этого, Юнги немного передергивает. Чуйка его редко подводит, и сейчас нутро словно дрожит от волнения. Непонятное ощущение.       Официантка открывает перед Мином дверь, кланяясь гостю и закрывает дверь, стоит переступить порог комнаты. Перед Юнги открывается вид на длинный стол, уставленный всевозможной едой и выпивкой. За столом сидят люди, Мин даже не представляет кто из них кто, узнавая лишь главного редактора во главе стола и ещё одного мужчину из шестерых сидящих. Омега так и стоит у порога, словно приклеенный к полу. На него смотрят семь пар глаз и от всех них Юнги чувствует лишь неприязнь. Некоторые из присутствующих уже успели набраться алкоголем, некоторые довольно улыбаются, смотря на стоящего парня. Юнги не сразу разбирает странные звуки, доносящиеся с другого конца стола, где сидит редактор, но всё больше вслушивается, понимая их смысл. — Мин Юнги! Какая радость, мы уж думали, ты не придешь. — встаёт из-за стола знакомый альфа. Юнги встречал его, когда ходил в редакцию одной газеты, но этот тип тогда показался ему совершенно точно мерзким извращенцем. — Отлично выглядишь! Проходи, мы все только тебя и ждём! Как можешь заставлять старших ожидать себя? — Ой, да ладно тебе, Минхён, мы здесь никуда не торопимся, — мужчины весело переглядываются, продолжая говорить друг другу странные шуточки и поглядывать на Юнги, который совершенно теряется. Альфа подходит к нему всё ближе, от этого приближающегося мужчины хочется отойти на десяток шагов, но за спиной закрытая дверь. — Юнги, что-то не так? — говорят омеге, привлекая его взгляд. — А… Мне сказали, что сегодня будет назначение на должность. Кажется, я что-то перепутал, — Юнги всё же отступает на полшага. Вблизи у альфы расширенные зрачки, какой-то лихорадочный взгляд. Мин смотрит на остальных и замечает тот же взгляд и у остальных. — Думаю, мне стоит уйти, да и Ёнджэ даже нет. Извините, что… — Как это нет? — перебивает мужчина, и все вновь переговариваются насмехаясь над чем-то. Странные звуки, становятся всё громче, и Юнги уже пристально смотрит на лицо главного редактора. Желтоватый цвет освещения угнетает и снижает и без того упавшее настроение. — Наш дорогой Ёнджэ трудился за двоих, пока ты не пришел.       Плохое предчувствие бьёт по вискам не хуже бейсбольной биты. Юнги смотрит на своего начальника, который сидит полубоком за столом, растягивая улыбку по лицу. Мерзость читается в этой улыбке, усмешке. Чужая рука хватает копну волос на голове омеги, отстраняя его от сочащегося смазкой члена. У Юнги глаза становятся в разы больше, он накрывает ладонью рот, не моргая смотрит на омегу, чьё лицо запачкано чужой спермой, а губы покраснели и припухли. Рвота подступает к горлу Мина, стоит встретиться взглядом с сидящим на полу Ёнджэ. Рука редактора всё ещё держит его волосы и мужчина наклоняется к его лицу, произнося нарочито громко: «Сам выбирай, кто следующий».       Юнги не шевелится, не моргает кажется и совершенно перестает соображать. В минуту всё так резко превратилось в какой-то уродский кошмар, в который он опять влез. Стоящий рядом с ним Минхён хватает омегу за руку, посылая по телу младшего немалую дрожь. — Отпустите! — Успокойся, Юнги-я, будь паинькой. Глядишь, и по службе продвинешься! — альфа пытается перехватить Мина за обе руки, чтобы тот меньше сопротивлялся, но получает пощечину, оставляющую на щеке царапины от колец. — Ах ты мелкий!       На помощь альфе из-за стола встает ещё один мужчина, выглядит он не особо ухоженно, либо не один стакан алкоголя сотворил с ним такое за прошедшее время. Он подходит к отбивающемуся Юнги со спины, перехватывая и сдавливая в крепкой хватке. Юнги чувствует чужой запах, феромон возбужденного альфы, его трясёт от мыслей, которые могут стать реальностью. Желание закричать прерывает чужая ладонь, Юнги переходит в наступление активируя ноги. Да чтоб его, Мин Юнги, пытались принудить к каким-то извращениям, как последнюю шлюху?! Никогда!       Выходит ударить стоящего перед ним альфу по паху, и тот тут же сгибается пополам, шепча проклятия. Остальные за столом весело наблюдают за происходящим. Юнги слышит голос главного редактора во всем этом гомоне. — Я же говорил, что у этого омеги свои плюсы есть! Грех такого не опробовать. Пользуйтесь с удовольствием, раз уж моя очередь проставляться перед всеми! — мужчина встаёт со своего места, поправляя брюки и застёгивает на них молнию. Он движется прямо к зажатому в тиски Юнги. Обходит стороной Ёнджэ, бездумно смотрящего перед собой. Рубашка омеги недосчитывает нескольких пуговиц, Юнги не видит его ног, лишь голову и разодранную сверху рубашку, но почему-то уверен, что дела с нижней частью его тела обстоят не лучше. — Что вы творите! — увернувшись наконец от закрывающей рот руки, Юнги выплевывает слова в лицо начальника. — Развлекаюсь, Юнги, — мужчина обхватывает подбородок омеги и приближается совсем близко к его лицу. — Так хотел тебя трахнуть, что чуть с ума не сошел, а ты даже внимания на меня не обращал. — Отпустите, сейчас же! — Знаешь, сколько раз я представлял как ты мне отсасываешь своим ртом? Как твои тонкие губы движутся на моем члене. — Больной ублюдок! — дергается в чужих руках Мин, пытаясь ударить ногой. Редактор наклоняется ещё ближе, обдавая ушко горячим воздухом своего алкогольного дыхания. — Три года назад, я не смог тебя взять, так что сделаю это сейчас. Все мы будем в тебе, Юнги. Ты ведь раньше так любил, когда тебя трахали альфы постарше.       Мин замирает от сказанного, словно прошлое вновь окунуло его головой в грязь. Мерзость и тьма растекаются внутри. Всё тело начинает потряхивать, Юнги ещё раз бросает взгляд на Ёнджэ, которого тянет на себя ещё один альфа. Касание горячего языка к собственной шее взрывает ещё не задействованные силы. Юнги вырывается из рук держащего альфы и распахнув дверь выбегает в коридор ресторана. Теперь понятно, почему совсем нет посетителей, почему других официантов не было видно, пока его провожали к комнате. Мин спотыкается о небольшой порог и падает на пол, слыша позади выскочивших за ним альф. — Юнги! — Мин не оборачиваясь поднимается на ноги и выбегает из ресторана, мимо ошалело смотрящей администраторши.       Омега бежит долго, не оглядываясь, по темным улицам Сеула и пытается не свалиться ещё раз. Ноги дрожат так, словно он бежит вот уже несколько суток подряд. Он останавливается лишь добравшись до какого-то перекрёстка, где довольно-таки много людей. Пальто на распашку, холодный ветер пронизывает вспотевшего парня насквозь. Горло саднит после бега по холоду. Мин опирается спиной о здание магазина на углу перекрестка и пытается привести дыхание в норму. Сердце безумно быстро долбится в груди. Силы как-будто оставляют тело, а мозг отказывается работать. Что было только что? Сон? Может, это просто галлюцинация? Может, у Юнги всё-таки поехала крыша, и теперь мир вокруг стал ещё более уродливым, чем был? Перед глазами запачканное спермой лицо Ёнджэ. Он всё ещё там. Всё ещё в окружении этих ублюдков, называющих себя «Людьми». В кармане пальто начинает звонить телефон, Юнги сначала даже не слышит музыки, пока к нему не обращается прохожий. Дрожащие руки достают гаджет с входящим вызовом от Сонджэ. — Юнги! Где ты? С тобой всё нормально?! — С-сонбэ… — взволнованный голос по ту сторону застаёт врасплох. Юнги пытается заставить губы не дрожать. — Я… Ч-что это?.. Они. там. — Где ты? Я заберу тебя, успокойся только. — Я у магазина шоколада, недалеко от «Stigma» на перекрёстке. Сонбэ, я. — Скоро буду, жди меня там!       Вызов заканчивается, Мин опускает руку с телефоном вниз и опирается затылком о стену здания. Это опять произошло. Опять с его жизнью. Насмешки Создателя? Юнги начинает улыбаться, пока не переходит на истерический смех. Насколько жизнь его ненавидит? Сколько ещё придётся встретить уродов, которые не видят в тебе человека от слова совсем. Ты просто омега. Омега должна только раздвигать ноги перед альфой, сидеть на члене и не иметь ни капли собственного мнения. И никто не говорит обратного. Есть только общество, говорящее, что ты шлюха и ничего больше не изменить. Даже сдохнув, всё равно останешься шлюхой.       Минут двадцать спустя, а Юнги даже не замечает, как проносится время, подъезжает Сонджэ, забирая Мина. Юнги не говорит ни слова, слова камнями застревают в глотке не давая вздохнуть. Хочется вернуться и поджечь чёртов ресторан, но нет. Домой. Скорее бы попасть домой, где тихо и спокойно. Нет ни извращенцев, ни маньяков, ни мафии, ни альф. Это всё уже достало. Сколько ещё придётся перенести подобное? Сколько ещё лет жизни пойдет коту под хвост? А может, неплохо было бы остановиться? Сойти с пути, посмотреть на мир со стороны. Стороны загробного мира. Зачем вообще пытаться что-то доказать, когда все старания стираются с небывалой лёгкостью и быстротой. Зачем?       Юнги не был за суицид. Это побег от проблем, решение задачи в обход правил. Сейчас он задумывается, что те, кто всё же кончал с собой не такие уж и бесхребетные. Может, всё просто дошло до такой точки, после которой даже смысла стараться дальше — нет.       Телефон разрывался от звонков. Хосок кажется сошел с ума, Юнги же просто сбрасывает первый вызов, а после и вовсе отключает звук. Омега просит сонбэ отвезти его домой, даже не пытается что-то понять из рассказа Сонджэ о происходящем. Желание вдаваться в подробности увиденного остается на нуле. Плевать вообще. Плевать на всё это. Осталось совсем немного доучиться и Юнги уедет так далеко, как только сможет. А завтра, он сходит в редакцию за вещами, уволится из этого чёртового места и погрузится в учёбу с головой.        Уже ночью, в голове вновь крутится вся эта дерьмовая ситуация и слова Сонджэ. » — Он давно такого не делал. Не думал, что главный редактор вновь пойдёт на такое. Кучка ублюдков, и куда только лезут, чёрт. — Что это значит? Он говорил о прошлом. Сонбэ, ты тоже знал обо мне? Притворялся? Почему не предупредил, если бы намекнул… — Я не знал, что всё случится сегодня! Думаешь, позволил бы? Да меня потом разодрали бы на части. У тебя за спиной прикрытие покруче альпийских гор! А я ещё думаю, почему меня отправили за город. Пока не вернулся в издательство, и не встретил Хана, не узнал бы. Эти мрази всегда так делают. У каждого из них есть подчиненные и по очереди они выбирают стажеров, а затем устраивают всё это дерьмо! Трахают омег, манипулируя рабочим местом. Ты знаешь, что омегам хорошо устроиться слишком многого стоит, вот и выходит, что каждый раз находится омега, которую пускают по членам. — Что за «прикрытие»? Хотя нет, не говори, не хочу знать. Всё. Просто отвези домой.» — Утро явно будет дерьмовым, — смотрит в потолок Юнги. День на удивление выдался эпично-хардкорным. Осталась последняя деталь, от которой Юнги бы точно чокнулся. Хорошо, что она не случилась сегодня.