Ocean of Feelings: Tears

      Минут десять проходит с момента, как Юнги садится в машину и, не зная, что делать дальше, утыкается лбом чуть выше бардачка. Сердце в груди успокаивается медленно, картинки в голове приобретают более чёткую форму; руки сжимают ткань расстёгнутой рубашки, надетой на тёплый свитер. То в жар, то в холод бросает, и с каждой секундой ощущения лишь острее. В голове проносятся мысли о побеге. Просто покинуть машину и рвануть куда подальше, но, кажется, последствия после будут куда хуже произошедшего. Да чтоб ещё хоть раз Мин на такое дерьмо согласился!       Из груди вырывается глубокий вздох; прикрывая глаза, Юнги слышит ещё один выстрел, и в голове тут же проносится картина: мужчина, так устало просивший его спустить курок, падает на землю без дыхания. Юнги прикусывает губу, чтобы из-за боли привести себя в чувства. Его не на шутку потряхивает от осознания ситуации, в которую он так опрометчиво окунулся с головой. Стоило почаще слушаться старших и не лезть куда не просят, точнее, вообще никуда не лезть, чтобы жилось спокойно, но нет же, журналист Юнги по собственной упёртости. Вернуться бы в прошлое и надовать себе же тумаков, чтобы и не думал о будущей профессии в данном ключе!       Ещё несколько минут Мин гнобит себя, поэтому не сразу реагирует на открывшуюся дверь со стороны водителя, а, спохватившись, вздрагивает, принимая нормальное сидячее положение. Хосок усаживается на сидение, хлопает дверцей и несколько секунд просто сидит, пока Юнги пялится на его профиль с широко раскрытыми глазами. Чон, что-то обдумав, вздыхает, заводя машину, и давит на газ, выдвигаясь на дорогу. Несколько метров они так и проезжают в тишине, пока альфа всё-таки не начинает говорить, вновь пугая омегу своей внезапностью: — Я даже не хочу знать, как ты вынюхал про это место, — Чон проезжает ещё несколько метров, пока Юнги не замечает на обочине знакомую машину и водителя, разговаривающего с мужчиной, на плече которого висел автомат. Вместе они совсем не выглядят как преступник и его жертва — Мин закипает за секунду. — Ублюдок! Тварь, как он мог! — омега дёргается, влипая в окно, но слышит чужой рык со стороны и приказной тон: — Сядь нормально! — Он меня подставил! А я-то думаю, как мы так легко провели слежку! Так это из-за него меня нашли! Урод! — Заткнись уже, или мне тебя заткнуть?! — Чон сжимает руль до выступающих на руках вен. Юнги только сглатывает от вида напряжённого альфы и затихает, понимая, что не время изливаться. — Мозги есть у тебя вообще, или ты их дома оставляешь, чтобы не мешали? Ты хоть знаешь, куда нос свой сунул, придурок? — Знаю! Ты сам не лучше. Хозяин клана, да? Предупреждать о таких вещах не думал? Я чуть не помер из-за тебя! — Из-за меня? — Хосок возмущённо отвлекается от дороги, бросая взбешённый взгляд на сидящего рядом парня. — Тебя назад отвезти? Хочешь, чтобы я так и поступил?! Мне не трудно сделать своим людям подарок, но, думаю, они даже трахать тебя не захотят, а просто пристрелят, чтобы не раздражал! Думаешь, что со мной можно так разговаривать? Я тебе не соседский мальчик, которого можно ни во что не ставить! Твою мать, Юнги, ты меня одним видом своим бесишь! — Утром ты по-другому говорил. — Лучше заткнись, пока я тебя не придушил! — Юнги глубоко дышит через нос, вдыхая распространяющиеся по всему салону феромоны альфы, пронизанные ярким мятным запахом. Как же он ненавидит уже эту мяту. — Ты убил тех людей. Что такого они сделали, что надо было приходить к крайности? Вы все психи, только одно на уме. Деньги. Сраные эти деньги и наркотики. Ах да, ещё шлюхи! Как вы можете так просто убивать людей?! Вас когда-нибудь так же прикончат, как собак в каком-то лесу у старого разваливающегося дома! — Надо было не влезать, и ты сам бы нажал на курок, — Мин от этих слов замирает, смотрит на руку, в которой был зажат пистолет, а к горлу подступает ком. — Как увидел тебя, подумал, что не стоит ничего делать. С виду ты совсем не выглядел как человек, боящийся пустить пулю за собственную жизнь. — Останови машину, меня сейчас стошнит! — прикрывая ладонью рот, омега силится, чтобы его не вывернуло прямо в салоне. Хосок бьёт по тормозам, и машина не успевает до конца остановиться, как Юнги открывает дверцу, вылетая наружу, и падает на колени, выплёвывая содержимое собственного желудка.       Он ведь хотел нажать на курок, уже был готов убить собственными руками. Чем он лучше всех тех, кто там был? Чем он лучше Хосока, обходящего машину и смотрящего, как его сейчас наизнанку выворачивает? Чон лишь упирается руками в бока, смотря на тёмное небо и что-то для себя решая. — Со многими такое бывает, когда впервые видишь трупы. — Будто я их до этого мало видел! — сплёвывает Мин, вытираясь рукавом. — С моим папашей и не такого насмотришься, меня больше от себя воротит. — Садись в машину, если закончил. У меня ещё куча дел помимо тебя. — Какой заботливый, я готов ещё раз проблеваться, — Юнги усаживается в авто и не успевает закрыть дверь, как его вдавливают в сидение. — Ещё одно слово и отвезу тебя обратно. Не надо меня провоцировать, я не такой сдержанный, как ты думаешь, — омега выдыхает полной грудью застрявший в лёгких воздух, когда Чон обходит машину. Его лицо было слишком близко. — И куда ты меня везёшь? — Домой. Ты мне пока не нужен, у меня дела. — Откуда ты знаешь, где я… Ах да, ты ведь всю инфу на меня отрыл! И что значит «пока не нужен»? Ты что, хочешь сказать, что я… — Юнги, заткнись! — Хосок ударяет по рулю рукой, пытается размеренно дышать, но это просто невозможно сделать рядом с этим омегой. До какой степени тот хочет выбесить его? Какого чёрта Чон вообще его спас? Лучше бы оставил там, чтобы не заёбывал! Но нет, эта зараза ему слишком понравилась, чтобы её трогал кто-то другой! Будь он проклят, этот Мин Юнги с его дерьмовым характером!        До дома омеги в машине больше не было произнесено ни слова.       Поднявшись в свою квартиру, Юнги запирает дверь на все замки, опирается о её поверхность спиной и тяжело дышит, наконец чувствуя себя в безопасности. Но он бы соврал, если бы сказал, что в машине Хосока его что-то беспокоило. Просто было не по себе от чужого присутствия рядом, от взглядов и тяжёлого дыхания. Но страшно не было. Он ехал в одной машине с мафиозным боссом, а ему, видите ли, даже страшно не было. Абсурд какой-то! Парень чертыхается, стягивая кроссовки, которые, по-видимому, пойдут на мусорку, и, проходя в глубь квартиры, снимает одежду, бросая её прямо по пути. Он вроде ничего за сегодня не сделал, не переутомлялся, а чувствует себя выжатым лимоном, хотя в его случае больше подходит лайм. Юнги берёт из комода зелёные пижамные штаны и чистую белую футболку, волочит ноги в ванную, где под горячими струями воды стоит около двадцати минут. В голове проносится мысль, что надо чего-нибудь поесть, но омега заваливается на кровать, сам у себя просит несколько минут на передышку и проваливается в сон, не ожидая, что моральное истощение куда хуже влияет на него, чем физическое. Давно же его не бросало в столь стрессовые ситуации.        Ночь в самом разгаре встречает Хосока в машине. Запланированная встреча с главой клана О слишком затянулась, заставляя Чона вновь ехать домой во втором часу ночи. С этим альфой всегда так: никогда не знаешь, когда договоришься сразу, а когда придётся терять драгоценное время на пустую болтовню, зато связи с кланом О помогут в разрешении конфликтов на граничащей территории. От постоянных разборок на границах всегда одна головная боль, и Хосок разбираться с этими потасовками в одиночку уже заебался. — Пора брать себя в руки. Это не похоже на меня, он совершенно не в моём вкусе! Его характер — это… Даже слов для этого дерьма нет, — Чон выходит на улицу и смотрит на ночное небо Сеула. — Но всё же он такая привлекательная лиса, чёрт.

***

      Когда Юнги просыпается, он глазами обводит бардак, устроенный им же вчера. Первые минуты пробуждения особо не напрягают, но стоит начать трезво оценивать ситуацию, и Юнги пробирает до костей. Яркие воспоминания кажутся выдумкой, глупым воображением, но трясущиеся пальцы рук и саднящие царапины на лице настаивают на реальности событий. Омега пошёл на слежку, его подставили, его поймали, его заставили убивать и его спасли. Как какая-то хреновая постановка, в которой Мину пришлось играть главного героя, хотя героем в данной ситуации можно назвать только грёбаного Чон Хосока, чтоб ему пусто было! Заявился опять в своей неожиданной манере, раздражающийся по любому поводу и с вряд ли здоровыми нервными клетками. Юнги слезает с кровати и идёт в ванную, чтобы умыться и, возможно, проблеваться. Отходняк от вчерашних событий явственно давит на и без того пустой желудок. Хочется жрать нереально, и после проделанных в ванной процедур с пластырем на щеке парень плетётся в сторону кухни, ногой пиная валяющуюся на полу рубаху. Из внутреннего пришитого кармана вываливается ручка, и Мин, не сразу обращая внимание, продолжает свой путь к еде, но потом резко замирает в коридоре и, развернувшись, подбегает к ручке, поднимая предмет. Нет, ну разве он не молодчинка? Улыбка на лице какая-то нездоровая: её и улыбкой-то назвать трудно. Заговорщический оскал, не иначе.       Уже через полчаса Юнги наслаждается сытным завтраком, который кое-как приготовил из остатков еды в холодильнике, и на порцию шедевральной еды эта тарелка с рисом и овощным омлетом с яйцом вряд ли тянула, но живот благодарственно прожурчал. Мин, ковыряя остатки пищи и попивая апельсиновый сок, смотрит на лежащую на столе ручку и не может сдержаться. Рука сама тянется к ней и нажимает на одну из нескольких маленьких кнопочек. Ох, спасибо Всевышнему, что Мин обожает фильмы про шпионов, а в Сеуле чего только не продают. Ну как было не приобрести себе ручку-диктофон!       Сначала слышится лишь шуршание. Мин выжидает, слышит собственное чертыхание и какие-то смутные предположения того, что напарник его тот ещё гандон, из-за чего омега прыскает от смеха: — Как же ты прав, Мин Юнги, надо было ему насрать в машине, урод! — говорит парень своему же голосу и слушает запись дальше.        Кажется, он действительно долго шёл от машины к предполагаемой цели, но всё же Мин навостряет ушки, прислушиваясь к записи. Чужие голоса слышатся отчётливо. Юнги выдыхает, что всё же не зря так близко подползал к эпицентру пиздеца, в который попал спустя минут десять наблюдения. Он слышит собственный голос, просящий отпустить его, и морщит нос: жалко он, однако, выглядел. Затем издёвки, перекрывающие друг друга, выстрел. Юнги вспоминает собственный кроссовок и вздыхает от жалости. А после вновь провокации и усталые просьбы о смерти. Омега вновь смотрит на свою руку, сжимая пальцы в кулак, и прикусывает губу, а дальше следует чужой голос. Юнги даже от его записанного звучания вздрагивает и не отводит взгляд от диктофона, словно Хосок сейчас обратится к нему лично. От этого становится как-то не по себе. Это ненормально: вот так вот реагировать на кого-то, особенно для Юнги.       «Я сказал, в машину!»       Мин жмурит глаза, вспоминая вчерашнее появление Хосока, а ещё смачную пощёчину, коей он наградил альфу. Да, Мин Юнги, косяк за косяком, замечательно! Омега слышит последние слова на записи, раскрывающие Чона, и ручка отключается, кажется, израсходовав последнюю энергию. Но и этого достаточно: то, что Юнги ещё и в машине альфы переговаривался, не столь важно для статьи. Парень упирается затылком в стену и смотрит в потолок: — Надеюсь, это была последняя встреча с тобой, Чон Хосок. Ещё одной я, кажется, не переживу…

***

      Благополучно пропустив университет, Юнги собирается и, зарядив ручку-диктофон, идёт на работу. Сонджэ будет несказанно счастлив получить такого рода улику и вряд ли теперь будет докапываться до Мина с тупыми поручениями. Да после сделанного Юнги в пору дать медаль за храбрость и отсутствие чувства самосохранения.        Мир мафии оказался слишком реальным для Мина. Он подозревал, что фильмы — это полная туфта, но чтобы настолько… Раньше, когда Ынхёк таскал юного омегу с собой на дело, Юнги почему-то видел всё будто за каким-то стеклом: туманно, да и вся картина в целом была какой-то неполной — не хватало чего-то важного. Как показала практика, для полноты не хватало действия «До». Ох, Мин видел лишь концовку, финал истории. Трупы, улики, рыскающие по округе полицейские и Ынхёк, говорящий строгим тоном, чтобы Юнги не отводил взгляд и всё. Вчера же омега увидел, что бывает до всего этого безумия: как выглядят жертвы, что делают их убийцы, что говорят, как реагируют. Всё совсем не так, как Юнги представлял.       Мысли заполоняли голову всю дорогу до работы. Впервые не было отвлечений на погоду, которая внезапно улучшилась, а внутри ничего не тревожило, отчего Юнги чувствовал в себе небывалый приток сил. Видимо, это всё завтрак! И, конечно же, запись с места преступления. Омега силился, чтобы не светить своей улыбкой, пока поднимался по лестнице ко входу в мир прессы, как путь его преградила неизвестная личность, не давая пройти дальше. — Какого хрена? Чем обязан такому вниманию? — Юнги тяжело выдыхает, поднимая на стоящего перед ним мужчину взгляд. Запаха нет, значит, он бета; одет в чёрный костюм, и весь вид его так и кричит: «Жду приказа, господин!». Мин хочет сказать что-то еще, но чувствует на своей руке прикосновение, перерастающее в сильную хватку, и омега разворачивается от столь внезапного действия. — Что ещё за… Джухон? — Приветик, Шуга! А, нет, теперь уже Юнги! Не в обиду, служба! — со смешком говорит альфа и тянет парня за собой. — Что вообще происходит?! Ты чего творишь! Не хочу я в эту машину лезть, отпусти! Эй, Ли Джухон! — за омегой закрывается дверца авто, и старый знакомый усаживается рядом с другой стороны. — Давай, к хозяину, он ждёт. — водитель, кивнув, заводит машину под прожигающий и раздражённый взгляд Юнги. — Только не надо мне говорить, что мы едем к чёртовому Чону! — Ладно, не буду, — навеселе говорит Ли, а затем уже серьёзнее добавляет: — Не говори так про него, он тебе не… — Не соседский мальчишка! Слыхали уже. Твою мать, почему как только происходит что-то хорошее, всё обязательно портит какая-то хрень! С каких пор ты мафиози? Чангюн в курсе, что ты «такой»? — Юнги бесится, но выпрыгивать из машины на ходу желания нет, зато есть огромное желание прикончить уже этого Хосока! — О, так ты знаешь, что мы вместе? А, ну да, он же всю инфу за пять минут сливает, а вы тогда в клубе достаточно болтали. Ну ты, конечно, попал, Шуга. Только вернулся и уже так влип, поразительно! — Чего ты всё ржешь, не вижу здесь поводов! Вы меня похитили! — Ой, да ладно тебе.        Возмущению нет предела. Юнги, как надутый цыплёнок, сидит и пялится в окно, пытаясь хоть как-то запомнить дорогу. Хосок издевается, видимо, раз вновь и вновь своими внезапностями раздражает. Руки чешутся съездить альфе по его смазливой морде, вечно чем-то недовольной, и Мин прикрывает глаза, ощущая сладость этого действа.       Как оказалось через минут пятнадцать, его привозят к весьма знакомому ресторану, в который Юнги всё никак не мог попасть из-за постоянной предварительной резервовки. Джухон выходит из машины первым, открывая перед омегой дверь, чем вызывает у младшего лишний повод для раздражения; у входа их встречает охранник, Ли что-то говорит ему и тот, кивнув, открывает перед альфой двери. Юнги бы сбежал в этот момент, если бы не стоящие позади два громилы. И откуда только таких берут, да ещё и в таком количестве? — Ты это, веди себя нормально, он сегодня не выспался, — тихо предупреждает Джухон. Юнги закатывает глаза. » — Куда ты меня везёшь? — Домой, ты мне пока не нужен, у меня дела. »       «Дела у него, наверняка трахал очередную омегу!»— бесится Юн, проходя в зал ресторана. Красиво и светло. Интерьер не выглядит слишком пафосно: много белого и золотисто-бежевого — уютненько, но Мин уже ненавидит это место. Жаль, что так нормально и не поужинал здесь с бутылочкой вкусного красного вина.       Он видит сидящего альфу со спины, и его мурашки пробирают; внезапно пролетают эпизоды вчерашнего вечера: чужая широкая грудь, к которой его прижали, выстрелы. Юнги сглатывает и вновь раздражается. Джухон остаётся позади, омега останавливается у столика, пока сидящий за столом альфа берёт белое полотенце, вытирая губы после еды, а Мин просто не сдерживается, тихо бубня под нос, отчего стоящий позади Ли хочет пробить лицо рукой: — Слюнявчик бы прикупил… — он не со зла язвит. Хотя нет, именно со зла. Хосок и понять-то не успевает, когда вытаскивает пистолет из кобуры и приставляет ко лбу омеги, вскакивая с места. Все словно замирают, все шумы затихают, а Юнги видит перед собой холодный метал дула оружия. — Может, стоит нажать? — Чон готов, его напряженный палец сдерживается, по-видимому, только самим Богом. Когда Юнги создавали, решили, что чувства опасности и смирения омеге не нужны, зато талант «как довести Чон Хосока за секунды» отчаянно засыпали со всех сторон. Предупредили же, что у Чона плохое настроение, но нет, Мину насрать, и он продолжает пялиться на чужое взбешённое лицо, никак не затыкая свой рот. — Ты издеваешься? Ради того, чтобы потыкать мне в лицо этим пестиком, ты сорвал меня с работы? — а у самого аж воздух в лёгких застревает от непонятного страха. Чон усмехается совсем незаметно, но Юнги всё равно раздражается от этого пафосного вида альфы. Мужчина прячет пистолет, и все вокруг отмирают. — Ты, видимо, уроки плохо запоминаешь, раз тебе приходится каждый раз напоминать. — альфа возвращается на свое место, указывая омеге сесть напротив, и внутренне удивляется, следя за усаживающимся младшим. — Я вроде бы не просил о совместном обеде. А все мафиози такие? — Чон вопросительно изгибает бровь. — Ну, грубые уверенные в себе козлы с зачатками господствующих Всевышних, которые преследуют каждого понравившегося им омегу? — Что? — Хосок внезапно начинает смеяться, охрана невольно переглядывается, не понимая, что с боссом. — Понравился? Ты? Мне? Давно же я так не смеялся! Где у тебя кнопка «выкл», в заднице? Ты затыкаешься только после хорошего секса. — Да ты охренел… — Мин не успевает вывалить на альфу все накопившиеся оскорбления, его затыкают жестом руки, пока Чон берёт телефон, принимая вызов. Юнги, как взъерошенный воробей, дуется, следя за действиями альфы. — Слушаю, — Чон вдруг становится серьёзнее. — Нет, ты это сам должен сделать… — на другом конце явно кто-то из работников «J-Company». — Не знаю, ищи, значит, за последние пять лет похожие случаи… — Мин смотрит, как альфа потирает глаза — и впрямь не выспался. — Нет, Чондэ, не сдохнешь, времени у тебя полно, — он смотрит на наручные часы. — До вечера управишься! И перепроверь отчёт за квартал, мне не нравятся цифры на выходе… Всё, скоро приеду, не нуди! Так, теперь с тобой закончим. — Мы ещё не начинали! — вновь этот лисий взгляд, заставляющий Хосока думать о посторонних вещах. Не время сейчас заострять внимание на чужой внешности! Чон протягивает Мину руку. — Запись, я жду. — у Юнги вдруг ёкает сердце, сжимаются кулаки на руках, но он мастерски делает вид, будто не в курсе происходящего. — Что? Какая запись? У меня ничего нет, не понимаю, о чём ты. — Хосок лишь устало вздыхает, кивая кому-то за спиной омеги, и Юнги уже через несколько секунд поднимают с места два охранника, крепкой хваткой впивающиеся в худые руки. — Ну что ещё?! Нет у меня ничего, откуда?! — Обыскать, — откидывается на стуле альфа, наблюдая за изменяющимися эмоциями на лице младшего. Хочется ещё немного добавить в это огня. — Понадобится, разденьте, вдруг спрятал куда глубже. — Ты спятил?! — кричит Юнги, когда ещё один охранник подходит к нему с довольной улыбкой на лице. Хосок наблюдает с совершенно равнодушным видом, отчего вдруг становится до одури обидно и противно. А на что он рассчитывал вообще? Хосок — не герой из сказки, а та ещё скотина, и Юнги об этом знает давно, просто, он ведь всегда только угрожает, но не выполняет, и омега возомнил невесть что. Глупости. Юнги прикусывает губу и с силой дергает рукой, вырываясь из захвата, когда к нему прикасаются в попытке расстегнуть бомбер. Сам дёргает молнию и достаёт из внутреннего кармана всё ту же ручку с одной единственной записью. Чон поднимается с места, приказывая своим парням отступить, и подходит к омеге, смотрящим из-под чёрной чёлки с какой-то ненавистью и обидой. — Вот так бы сразу, — он забирает ручку, наклоняясь к уху парня, и обдаёт его горячим воздухом. — Я бы не дал тебя раздеть, это лишь моя привилегия. — Да чтоб ты подавился! — Юнги отталкивает его плечом, уходя прочь из ресторана, и не встречает никакого сопротивления от охраны. Надо было сразу понять, из-за чего всё это! Так глупо просрать такой материал, да в пору повеситься пойти! Мин матерится, выходя на улицу, и садится в первый же автобус на остановке, чтобы уехать подальше от этого ирода с его чёртовым мятным запахом.

***

— Не могу убить человека. — возмущённо, но при этом как-то разочарованно тянет Хосок в трубку телефона. На другом конце Тэхён, активно что-то перелистывающий и, кажется, совершенно не обращающий внимания на друга. — Мне тебя пожалеть надо или что? Юра, зайди ко мне с папкой инвесторов прошлого месяца, — говорит альфа своей секретарше. Хосок же вспоминает, что в конце месяца у Тэхёна в офисе вводится военное положение. — Да нет, ты не понимаешь. Я хочу спустить курок, но не могу! — И насколько он симпатичный? — фыркает альфа, зажимая телефон плечом, и берёт принесённую папку в руки, сразу же принимаясь искать в ней что-то, а затем просит девушку сделать ему чай с мёдом и лучше две ложки положить, для аромата. — Ого, лет десять уже не видел, как ты это пьёшь. Что-то случилось? И причём здесь его внешность, разве это о чём-то говорит? — Слушай, Чон, у меня работы непочатый край, сам знаешь, так что если это всё, что ты хотел, то я отключаюсь. Так, стоп, — Тэхён откладывает папку, опираясь о спинку офисного стула. — Ты что, запал на кого-то? — Работай, Тэхён, не буду тебя отвлекать! — Хосок отключается первым, заставляя Кима пялиться на сотовый. — Он что, идиот?        Тэхён благодарит секретаршу за чай и, приблизив кружку, вдыхает мягкий аромат мёда, смешанный с чайными листьями. Мозги расслабляются, альфа делает глоток и прикрывает глаза. Ещё один день — и выходные, наконец можно будет отдохнуть. Тэхён и сам не помнит уже, когда пил чай с мёдом. Наверное, на похоронах отца, чтобы не так беситься и держать себя в руках. » — Как тебя зовут? — Чонгук. Чон Чонгук.» Тэхён давится чаем, чуть ли не выплёвывая всё на важные документы. Перед глазами стоит образ мальчишки, так бездумно попадающимся в лапы Кима. «Судьба», — кривится альфа. Он в это не верит и не собирается. » — В третий раз, я надеюсь, ты найдешь другую машину для своих пряток. — Тэхён по названному адресу привозит юного омегу. Это оказывается в совершенно противоположной стороне от места их встречи. — Извините, что уснул у Вас, у меня…бессонница, я редко так засыпаю, — верит альфа с трудом, но Чонгук активно пытается доказать, что не врёт, тяжело вздыхая и потирая сонные глазки кулачками. Вид умилительный — Ким отворачивает голову, смотря куда-то перед собой, лишь бы не пялиться на Чона. — Должен будешь, — к слову говорит мужчина, чувствуя на себе всё тот же тяжёлый взгляд юных глаз. — Это значит, что мы ещё встретимся? — столь серьёзный вид, слова без толики надежды, словно это не вопрос был, а утверждение будущего факта. Тэхён вновь смотрит в зеркало заднего вида, прямо в глубину чёрных омутов, и вдыхает медовый запах омеги. — Вряд ли. — Чонгук без лишних слов и эмоций покидает салон автомобиля, и Тэхён наблюдает за скрывающимся за одним из домов силуэтом, выруливает на дорогу, давя на газ.»       Чашка с чаем пустеет, Тэхён вновь зовёт секретаршу, чтобы убрала всё, погружаясь в работу с головой. «Вряд ли», — бьётся в голове нервными импульсами, и Киму не надо чужих слов или действий: ему хватило взгляда, который явно говорил, что Тэхён будет жалеть об упущенном шансе на встречу.