Ocean of Feelings: Tears

      Юнги дописывает статью ближе к полуночи, захлопывает крышку ноутбука и, отложив его на соседнюю часть кровати, отрубается до самого утра, пока Чимин не начинает копаться в коридоре. Пак, по-видимому, вчера забрал его ключи и с утра пораньше, перед парами, пришел навестить соседа. — Живой? — рыжая макушка заглядывает в спальню. — Вроде как, — Юнги пытается сесть на кровати, чтобы после этого так же стараться для перенесения своего тела в ванную. — Ты только не мойся пока, а то- — Ну, я не совсем тупой, Чим! — Да кто тебя знает. То, что у тебя такие вот раны и как ты их получаешь, не особо внушает веру в твою сознательность. — Иди уже, врач-убийца. — Помогай потом людям после такого, — показательно дуется Пак и уходит в коридор. — Я там бульон приготовил, поешь!       Чимин уходит, и Юнги опять один в квартире. Никакого института на сегодня, нужно только сходить в редакцию, чтобы Сонджэ указал на ошибки в статье и, в коем-то веке, разрешил отдохнуть чуть больше, чем один день. Кажется, это восстановление займет уж точно больше времени.

***

      Ощущения при ходьбе были не самые приятные. Юнги пытался идти максимально медленно и не соприкасаться ни с кем из людей, потому как любое резкое прикосновение приносило дискомфорт. Невольно вспоминаются голливудские боевики, где в главного героя стреляют чуть ли не тысячу раз, а он все равно умудряется уложить всех своих врагов, с пробитой ногой, рукой и печенью.       Статья пришлась Сонджэ по вкусу, хоть он и выглядел весьма странно после того, как узнал о полной картине случившегося. Мин ожидал, что будут издевки и смешки над его неуклюжестью, но нет. Ничего не было, и сонбэ сам первый начал разговор об отдыхе. Это было действительно странно.       Спускаясь по ступенькам от здания издательства, Юнги достает из сумки наушники, подключая их к телефону. Скорей бы заглушить шум вокруг, чтобы мелодия сама создавала реальность в голове. Он тянется рукой с наушником к уху, переступая последнюю ступень лестницы, и видит его. Опять. Это комбо из трехдневных встреч. Почему так часто?       Хосок то пропадает на неделю, то не исчезает из поля зрения несколько дней, то внезапно звонит. Что на уме у этого альфы? В какой-то степени, Юнги догадывается, что Чон просто хочет его тело, но разве был бы он так настойчив? Он всегда смотрит в глаза, когда говорит, и кажется, будто он всегда говорит правду. Это сбивает с толку. Хосоку нельзя верить, нельзя ему поддаваться, но и сопротивляться его напору тяжело. Его хочется победить, приручить, Юнги какой-то больной фантазией обзавелся с этим альфой.       Чон стоит у машины, он видит Юнги и словно смотрит сквозь. Холод пробегает по спине омеги из-за этой отстраненности. Что-то не так? Ах, да, вчерашний разговор. Неужели этот взрослый мужик не мог подумать своей башкой и понять, что это простой развод. Эту ложь легко распознать, но, видимо, Чон напрягаться не стал. Юнги так и стоит несколько секунд, замерев с наушником в руке, пока песня начинает свой ход. Он совсем не замечает спешащей позади девушки, практически сбивающей его с ног. — Айщ! — телефон из руки падает на землю, пока Юнги хватается за бок, прикусывая нижнюю губу от резкой боли. И надо же было толкнуть именно с этой стороны! — Аккуратнее быть научи…сь… Вертихвостка. Да это ведь та самая ведущая интервью! Девушка и головы не повернула, на задетого ею человека, зато с неистовым счастьем бросилась в объятия Чон Хосока.       Юнги поднимает телефон с земли, понимая, что рана на боку все еще болит как-то весьма долго после толчка. Он все еще без наушников, хотя чем ближе подходит к стоящей у машины паре, тем быстрее хочет их надеть. Почему надо вставать прямо рядом с пешеходным переходом? И ведь не обойдешь эту чертову парочку, лишние шаги для Юнги пустая трата сил.       Чужая речь уже отчетливо слышна омеге. Там что-то про счастье, везение и конечно же: — Я буду стараться, чтобы не разочаровать вас сегодня ночью. — скорей бы надеть наушники… — Ой, вот глупая! Забыла телефон на столе в кабинете. Я быстро!       Юнги в этот момент совсем близко подходит к паре, наблюдая как девушка разворачивает и на своих каблучках пытается бежать. Был бы гололед, было бы забавно на неё смотреть, думает Мин, проходя мимо машины к переходу. — На твоем лице слово «Ревность» читается за тысячу километров. — Юнги останавливается у кромки дороги. — Твои эмоции так очевидны. — Что? — Мин не поворачивается, да это и не нужно, чтобы знать какое самодовольное лицо сейчас у альфы. Но как он сам сейчас выглядит? Очевидны? Что за глупости… — Увлечение тобой было столь мимолетным. Забавно наблюдать твою злость и недовольство, в отношении меня и этой омеги, — эта усмешка способна была бы стереть мир, если бы была оружием. — Особенно, когда ты мне уже не интересен.       Юнги выдыхает глубоко, смотрит в небо. Этот альфа достал, окончательно. Всё только хуже и хуже после каждой встречи с ним и его хоть и единожды, но проучить надо.       Резкий поворот, Хосок смотрит на повернувшегося и движущегося на него омегу. Он словно чистая ярость, свирепая лисица. И как удается этому парню совмещать в себе совершенно неприметного омегу и хитрую стерву, готовую идти по головам?       Юнги подходит вплотную, чуть приподнимается и впивается в губы Хосока, хватаясь за его плечи руками. Он сам от себя в шоке, Хосок не меньше удивлен, но раз уж на то пошло… Юнги чувствует, как с ответом на его внезапный поцелуй, Чон руками обхватывает его тело, прижимая к себе еще плотнее. А это ведь больно, словно Чон специально так давит. Юнги тихо стонет и этим шансом пользуются, углубляя поцелуй.       Это пошло. Стоять вот так вот на улице, чувствовать чужой язык у себя во рту и постанывать от того, что еще немного и внутренности вылезут через рану. Отлично просто, зато в голове туман. Хосок альфа и видимо, природа достойно подошла к его созданию. У Мина кончаются силы выносить этот поцелуй, задыхаясь от накатывающего все больше омежьего желания, поскорее оказаться с этим альфой наедине.       Позади Хосока слышны женские каблучки, Юнги этого и ждал. Он через плечо мужчины смотрит прожигающим взглядом на омегу, отвлекаясь от поцелуя и мажет губами по линии подбородка Чона. — Извини, дорогуша, — Хосок думает, что у него глюки от вчерашней пробы нового алкоголя. С Юнги явно что-то не так. — У него встает только на меня. — с самодовольством произносит Юнги, на что девушка пытается выискать другого ответа от альфы, но слышит лишь: «Пошла прочь». Юнги так забавляет это, он словно контролирует в эту самую секунду мужчину. — Прости уж, но, — Мин отстраняется, заглядывая в чужие глаза. — Останешься сегодня без секса. — омега выпутывается из рук альфы отходя на шаг, как тут же его ловят, с силой втаранивая в автомобиль. — Думаешь, эта шлюха единственная? — Юнги уже не думает. Боль от удара заполонила сознание. — Мне плевать! Как они вообще соглашаются спать с таким как ты! — Не строй из себя ангела, ты такой же как и они. Разве мы с тобой не занимались «этим» несколько часов подряд, м? — Хосок вплотную прижимает Юнги к машине, не обращая внимания на попытки младшего выбраться. — Ты накачал меня наркотой! Да я в жизни не лягу под тебя по своему желанию! — в глазах альфы словно зажигаются огни, обжигающие душу. — Предлагаю пари. — Что? — с недоумением спрашивает омега, пытаясь держать маску невозмутимости, пока рана в боку все больше и больше болит. — Сейчас ноябрь… Думаю, до начала января. — Что ты несёшь?! — До начала января ты сам придёшь ко мне, — Юнги смотрит на альфу словно на умалишенного. Он это серьезно сейчас? Сумасшедший. Да после всего случившегося, единственное, что от него хочет Юнги это избавиться от каждой частички воспоминаний, связывающих их. — Ты будешь умолять меня взять тебя. — Ты больной, — сводя брови к переносице, заявляет Мин, слушая чужой вздор. Чтобы ОН кого-то умолял? Да ни в жизни! — Ты уже наполовину принадлежишь мне, малыш, — Хосок вновь настигает ухо младшего своим томным шепотом. — Р-размечтался, — Юнги прикусывает губу, когда Чон рукой перехватывает его талию. Он хватается за руку альфы, сжимая его предплечье и прерывисто дышит, склоняясь вперед. Тянет за молнию на бомбере вниз, открывая Хосоку вид на свою болотного цвета рубашку, которая сбоку становится все темнее и темнее. — Что за… — Мин прижимает к этому месту ладонь и та становится красной от крови. — Ой-йой, вот и нет швов. Блять… Зачем надо было так сильно дергать, идиот! — боль становится лишь сильнее, но молчать он тоже не может. А ведь оставалось только вернуться домой, вот же чёрт. — У тебя кровь? — Нет, сок вытекает, перепил! — омега вскрикивает, ноги отказываются стоять, хочется упасть на землю. — В машину, быстро! — знакомые все фразы, думает Мин, отворачивая от альфы голову. Чон сам открывает ему дверь, усаживая на сидение и обходит машину, пока Юнги силится не сдохнуть вот так просто. — Сколько раз я должен твою задницу ещё спасать? — Я сейчас даже язвить не могу… Чёрт, больно, — разрыдаться бы, да только не при этом альфе. Нет. — Кто это сделал? — Куда мы… Едем? — Хосок такой злой сейчас, Юнги вспоминает, что Чон так то из мафии, точнее сам «Большой босс», хотя временами напоминает урода средних лет, пытающегося выбесить даже во снах. — Я спросил, КТО?! — Я сам! Готовил, рука была в масле, вот нож и соскользнул. Куда ты меня везёшь?! — В больницу. Ножом? Сам себя? — Да! — наверное, говорить Чону, что это далеко не нож не стоит. Его вид сейчас пугает и эта злость, от которой Юнги рядом сидеть страшно. Кажется, слова о том, что Юнги был увлечение временным и прошедшим были не совсем правдой. Да вы никак шутите! Что за драма?       Ладно, немного Юнги все же нравится, что Хосок впадает в какое-то бешенство, когда это касается его, но переходя в крайность, Чон пугает. А ещё его пистолет все ещё на месте! Мин пялится на кобуру что на ремнях под руками и силится отвести взгляд. Как-то с пистолетами его жизнь слишком близко свела. Вплотную, так сказать. Хосок когда снял пиджак, бросив его назад, Юнги несколько раз сглотнул при виде блестящего метала, но виду стойко не показывал, да и некогда было, казалось, что он своей кровью сейчас зальет салон авто. — Идти можешь? — тон был грубоват, а ведь Юнги не провинился. Отмахнувшись от протянутой руки альфы, он выходит из машины самостоятельно, тут же жалея об этом. — Не доводи меня до бешенства, Юнги! — Ой ли, а ты разве не уже? — искоса смотрит на альфу Мин, пытаясь передвигать ногами, пока Чон поддерживает его за руку. — Лучше бы ты себе язык порезал. — Если бы порезал, как бы ты сегодня меня.Ай! Больно! — вскрикивает младший от легкого толчка в спину чуть выше раны. — Совсем уже?! — Тебе полезно, для профилактики. — Возле стойки регистрации, Хосок спрашивает у медсестер какого-то доктора, Юнги не вслушивается, понимает, что еще немного и потеряет к черту сознание. — Пошли, ещё немного осталось. — Забо.та… Ты прямо герой, если б…не пушка… — люди вокруг ускоряются, Юнги практически валится на пол если бы не поддержка Хосока. Черт, этот альфа всегда вовремя!       Какая-то небольшая рана, как оказывается, может нормально так подкосить. Юнги знал, конечно, что с такими ранами надо как минимум несколько дней валяться на больничной койке, но шило в заднице не перестает вертеться. А ведь все страдания из-за этого шила на шкуру Юнги. — Сокджин! — Хосок вламывается в кабинет какого-то врача, Мин не вдавался в подробности, пока альфа своим басом что-то требовал. — Какого чёрта, Хосок! Нормально входить не учили? — врач вскакивает со своего места. Юнги уже хочет, чтобы все заткнулись и ему, наконец, оказали помощь, раз уж он приперся в больницу. Чон усаживает его на кушетку, отходя в сторону. — У него кровь не останавливается, сделай что-нибудь. — У меня дел нет других? Не помню, чтобы ты сначала стрелял, а потом приводил своих мишеней в больницу. — Джин надевает очки, подходя к раненному, и помогает снять куртку, затем приподнимает рубашку Юнги, оценивая повреждения. — Вау, отлично. Тебя что, не учили, что с такими ранами не бегают за альфами? — Он сам себя вскрыл, — оправдывается Чон, пытаясь заглянуть Джину через плечо. — Сдался он мне, бегать за ним, — не остается молчать Мин, прикусывая губу, когда врач в перчатках слегка притрагивается к местам вокруг раны. — Как там? — альфу, кажется, происходящее интересует больше чем травмированного. — Да ничего, обычная огнестрельная. — Джин отходит к стеклянному шкафчику в своем кабинете, начиная в нем копаться. — Уложи его на кушетку, и штору задвинь, не хватало, чтобы кто-то зашел и увидел чем я в кабинете занимаюсь. — Хосок уже не слушал, смотря на Юнги, как на великого грешника. В голове у омеги конечно был сумасшедший дом, но про огнестрел он слышал точно так же как и Чон, а значит его маленькую ложь только что раскрыли. Мин и понять не успевает, как Хосок оказывается рядом, обхватывая его лицо рукой и дергает вверх. — Больно! — на заднем плане встревает Джин, но его не слушают. — Кто это сделал?! — от этого поалевшего взгляда альфы становится вдвойне плохо. Дрожь пробегает по каждому уголку тела и души младшего, пока пальцы сдавливают его щеки. — Я тебя спрашиваю, Юнги! — От.пус.ти. — Если ты мне сейчас же не скажешь, — Хосок нагибается к уху омеги, обдавая его жаром своего дыхания. Юнги в курсе, кто были те люди, что ограбили банк, но если он скажет это Хосоку, тот обязательно их убьет, а значит и сам Мин будет причастен к их смерти. Он к такому не готов, и лучше пусть только он останется здесь единственным раненным. — Я найду их сам, и тогда ты точно пожалеешь, что не сказал мне сразу, идиот! — Нет… — Хосок отталкивает его лицо не заботясь об омеге. Он разворачивается и идет к выходу. — Хосок, нет… — слышится потерянный голос омеги возле дверей. Хосок лишь слегка поворачивает голову в сторону, и Юнги видит его лицо. Этот альфа уже все решил. Мин собирает все силы, когда Чон открывает дверь выходя в коридор. — Хосок!        Хлопок двери заставляет вздрогнуть даже Сокджина, смотрящего вслед альфе. Вот это постановка. А какие эмоции, интрига. Джин вообще-то никогда не горел театром, но эта сцена его прямо-таки захватила. Вышло очень душевно. Давно ли Хосок такой эмоционально нестабильный? — Ты как, нормально? — повернувшись к Юнги спрашивает врач, кладя на тумбочку рядом с кушеткой нужные препараты и инструменты. — Я тебя сейчас зашью, и, надеюсь, ты уже понял, что случается, когда не даешь ране спокойно заживать.       Юнги что-то невнятно бормочет, всё его внимание словно приковано к двери. Он не произносит ни слова пока Джин обрабатывает рану, пока начинает её зашивать. А ведь ложь про порез ножом могла бы сработать на отлично. Пуля словно рассекла его, а не прошла насквозь, ещё бы совсем миллиметры и вовсе бы прошла мимо, но Юнги слишком удачлив, чтобы такое произошло. Джин работает быстро, аккуратно, даже не чувствуется как Мин получает новые швы. — Спасибо, я — Стоило сказать ему, — перебивает Мина доктор, закончив свою работу. — Что? — Он прямо в ярости был, — Джин словно сам с собой говорит, убирая всё с тумбочки и снимая перчатки. — А знаешь, в гневе он действительно страшен. — Ты… Ты тоже один из них? — почему вокруг скапливается так много негатива? Почему люди вокруг Юнги стали появляться с не самой чистой репутацией? — Из них? Ты про клан Чон? Ну, почти, а ты разве нет? — моя руки в раковине в отдельной комнатке, высовывается из дверного прохода голова врача. — Нет! Я не мафиози! — Эй, не дергайся, лежи спокойно! Хмм… Странно, чего он тогда притащил тебя ко мне… Ах, плевать, спрошу у Тэ потом. — Сокджин отходит к своему столу, что-то перекладывая с него в стоящий рядом шкаф с различными папками. — Полежи здесь немного, чтобы не напрягаться сразу после такой кровопотери. Позже мне все равно на обход, так что посмотрю есть ли для тебя палата. Тебя Юнги зовут, да? — Да… — Ты, кстати, подумай над тем, чтобы Хосоку сказать правду. Лучше, если он будет искать без нервов, а то плохо всё кончится… Хотя, даже не плохо, а очень. Короче, я понимаю, ты вроде как не вдаешься в суть того, кто такой Хосок, но не надо так. Это не игра и — Да знаю я! Думаешь, мне весело? Я что, по приколу ему не сказал, какой придурок курок спустил? Во-первых, я не знаю кто именно из трех присутствующих грабителей в том сраном банке, кто именно из них спустил курок. Во-вторых, не думаю, что это было преднамеренно, и выстрел тот я, можно сказать, спровоцировал сам. И что ты предлагаешь, сказать этому чокнутому альфе, имена всех трех, чтобы в итоге всех их потом нашли в какой-нибудь канаве или в лесу, на дерьмовой поляне, возле этой сраной разваливающейся хибары? — Да ты осведомлен. — Мне плевать, я в этом не участвую. Не хочу с ним ни говорить, ни видеть его, ни чего-либо ещё! К тому же, я не собираюсь способствовать в скорейшем убийстве кого бы то ни было. — Дело не в том, хочешь ты или нет. — Джин слегка усаживается на освободившуюся часть стола, складывая на груди руки. — Дело в том, насколько Чон зол. Ты хоть представляешь, что может случиться с людьми, когда он такой? Думаешь, ему трудно будет найти тех идиотов? Он однажды нашел для меня человека, у которого даже документов не было, в абсолютно другом городе. И знаешь, это заняло у него не так много времени. Если ты ему не говоришь, поверь, он сам всё узнает. Я понимаю, с виду, он совершенно обычный альфа, бизнесмен, но он хозяин клана мафии, ты должен понимать, что просто так такой должности не удостаиваются. Но… Это странно. Он действительно был в ярости. Кто ты такой? Не думаю, что он бы так беспокоился за очередную свою пассию. — Он мне, — Юнги отводит взгляд. Беспокоится? Это Хосок-то за него беспокоится? Так сильно, что чуть челюсть не сломал перед уходом. — Никто. — Не думаю, что ты понимаешь этого человека. По первому взгляду видно, что Хосок за тебя волнуется. И поверь мне, за долгие годы нашего знакомства, я могу понять его поведение. — Волнуется? Он? Всё его волнение сводится к койке со мной. — Джин по голосу слышит неладное, слишком уж концовка веет обидой. — Эмм… Не буду я лезть в это. Надеюсь, ты подумаешь над моими словами. Я пойду на обход, лежи пока здесь. Если вернусь, а тебя нет, номер Хосока у меня всегда под рукой.       Джин уходит закрывая за собой дверь и Юнги, наконец, прикрывает глаза, но расслабления не чувствует. Какая-то угнетающая атмосфера всё еще держится в кабинете врача. Позже, Юнги перебирается в палату, в которой оказывается единственным пациентом. Сейчас Мину нужна лишь тишина. Время, неумолимо несущееся к вечеру приближало Юнги к какой-то всё больше и больше давящей внутри вине, распаляющейся словно костёр.       Омега пытается заснуть, пытается отвлечься, но ни черта не выходит. Все мысли словно концентрируются вокруг одной проблемы. «Ты уже наполовину принадлежишь мне, малыш.»       Глупости. Юнги не хочет даже вспоминать об этом, но мысли вновь и вновь воспроизводят в голове голос, который Юнги бы согласился забыть навсегда. «Кто это сделал?!»       Какая разница. Разве это должно волновать этого мужчину? Почему он так разозлился? Да что он о себе возомнил?! В голове полный бардак… Юнги смотрит на телефон в своей руку, время на экране 10:20, поздно уже. Наверняка, Хосок даже трубку не возьмёт. Или… — Да? — чужой голос раздается из динамика, серьёзный, холодный и такой отстраненный, что Мин жалеет уже о звонке и бросил бы трубку, если бы не совесть. — Хосок, это… — У меня нет времени говорить с тобой, — «да что он возомнил о себе! Я ведь ничего ему не сделал!» — Да послушай же! — говоря, Юнги напрягает живот, что отзывается болью в боку. Он глухо стонет от боли, но видимо лишь это действует на Хосока. — Что хотел? — Я… Я не могу уснуть из-за тебя! Чего ты добиваешься, а? Если хочешь убить всех в этом городе, я в этом участвовать не собираюсь, поэтому не делай из меня того, из-за кого всё это происходит. Да у меня в голове только и вертится то, что ты нашел тех идиотов, а я не должен об этом думать! Почему ты постоянно ведешь себя со мной как хозяин?! Я не твоя игрушка, я… — Закончил? — слышно как Хосок глубоко выдыхает в трубку. — Не трогай никого… Со мной ведь всё хорошо… — Сегодня я этого не заметил. Сегодня я тебя практически тащил в больницу и если ты думаешь, что я просто так оставлю это, то глубоко ошибаешься. — Хосок… — Если бы ты мне сразу сказал, я бы не стал злиться и терять время на поиски, которые меня лишь сильнее раздражают. — Н-на поиски? Что ты имеешь ввиду? Ты ведь не… — Ложись спать, Юнги. Тебе надо восстанавливаться. — Нет… — Мин практически шептал, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Хосок продолжал говорить, но в голове было лишь представление того, как его собственная душа теперь запятнана кровью людей. Если бы сказал Хосоку раньше, он бы не действовал жестоко…        Хосок отключает вызов, переводя взгляд на сидящего в его кабинете омегу, в этот момент в кабинет заходит Тэхён. — Здесь воняет крысой, ты знаешь, что я не терплю этого, Хосок. — Здравствуйте, господин Ким Тэхён, — пытаясь не смотреть на вошедшего альфу, говорит омега, желая провалиться сквозь пол. — Что-то важное? До завтра не потерпит? — Есть для тебя работа. — Хосок встаёт со своего места, проходя к личному мини-бару. — Джухон уже всех нашёл, осталось только понятным языком разъяснить, грабить банки нехорошо. — И как это касается клана? — Это его напрямую касается, Тэхён. Я бы сам разобрался, но придется послушаться одного зазнайку и не марать руки. Особенно, объяснись с тем, кто посмел стрелять в омегу при ограблении. — дело-то несложное, но ехать за город, чтобы вправлять мозги очередным смертникам, Тэхёну невыносимо лень. — Отлично. Может, мне просто вышибалой устроиться работать? И зачем здесь Сонджэ? Кажется, я говорил, что видеть его не хочу. — Хосок подходит к окну, смотрит на засыпающий город. Телефон в кармане вибрирует, альфа смотрит на сообщение от Джухона и копируя текст, отправляет его Тэхёну. — Делай, что хочешь, но трупов пытайся избегать. — Тогда делать «всё» явно не выйдет. — Тэхён немного взбешен, что приходится куда-то ехать, что -то решать. Он бы лучше поехал спать, домой, где нет никого и ничего, что отвлекло бы его усталый мозг. — А ты, Ким Сонджэ, лучше больше не появляйся на глаза. Тебе повезло, что здесь Хосок.       Тэхён разворачивается и уходит больше ничего не спрашивая. Его вообще не волнует что и как, есть адрес и есть идея, как развлечься, а значит больше ничего и не нужно. Надо только по пути заехать к одному скупщику старых товаров и взять свою катану ненадолго. Наверняка будет интересно с ней поиграть, огнестрельное оружие утомляет. — Он всё ещё тебя ненавидит, забавно. — Хосок обращается к сидящему на диване омеге. Давно же это было, хотя для Тэхёна каждое предательство как вчерашний день. Он такое больше всего ненавидит. А Сонджэ, кажется, главный предатель года. Всё было отлично до тех пор, пока он не подставил Ким Сокджина в одном репортерском расследовании. Тэхён тогда еле сдержался, чтобы не размазать омегу по стене, хорошо Хосок оказался рядом и не позволил убивать такой ценный источник информации. Благодаря Сонджэ, Чон всегда может узнать, что происходит в редакции, а это самый практичный способ поиска нужного материала или зацепок. Всё таки журналисты своё дело знают. И теперь, когда Чон основательно подсел на наркотик «Мин Юнги», Сонджэ как ни есть кстати. Он ведь сонбэ Мина, а значит точно знает, что с его стажером творится, пока Хосок занят делами. — Он меня никогда не простит. За Джина, он меня и на том свете достанет. — Нечего было открывать свой рот, сам виноват. Ладно, я тебя предупредил на счёт Юнги. Если я ещё хоть раз услышу, что ты отправляешь его на подобное, поверь, я тебя в порошок сотру.       Сонджэ смотрит на хозяина клана Чон, не отвечает, лишь кивает и встаёт с дивана, направляясь на выход. Он догадывался, что Юнги влез в болото глубоко, но чтобы настолько… Мина становится жаль, хороший парень ведь, смышленый. Но Хосок не обращает внимания ни на кого, прёт напролом по всему: принципам, морали, совести. Он всё уничтожает и в итоге не оставляет после себя ничего. Интересно лишь, сколько Юнги продержится.

***

      Тэхён всегда умело обращался с оружием, мастерски владел и огнестрельным и режущим. Его рукопашные навыки так же были отточены до высокого уровня. Тэхёна словно создавали убивать, словно не за горами война и Тэ смог бы однозначно положить армию. Все знают Ви, все его боятся, но есть и индивидуумы, которые совсем недавно на тёмную дорожку вступили, зато возомнили себя королями сего мира. Тэхёна от таких клонит в сон. Сейчас именно с такими разговаривать. Толку вообще никакого, никакого повиновения, ни понимания, ничего, что могло хоть немного смягчить ух судьбу. Новички в любой сфере — идиоты.        Джухон звонит Киму, объясняя ситуацию подробнее, говорит, что трое мужчин совершенно не понимают во что ввязались и от этого только хуже становится. Как могли эти придурки так сразу попасть в руки к дьяволу? Уму непостижимо! Тэхён заехав в лавку к знакомому старику, едет на «ферму» вместе со своей катаной на заднем сидении. Давно это было, когда Тэ учился обращаться со столь острым и прекрасным оружием. В Китае его научили многому. С годами приходит осознание, что все те тренировки, что он проходил в молодости — были не напрасны.       Долгая дорога к «ферме» заканчивается, Тэхён съезжает с трассы на ответвленную лесную дорогу, проезжая около пяти минут и вот, наконец, знакомая поляна с домом. Сколько раз Тэхён был здесь? Да это лучше даже не считать. Всё равно точного числа никто кроме самого Кима не знает, что к лучшему. Он останавливается на обочине, выходит из машины, встречаемый подоспевшим Джухоном. Тэ достает с заднего сидения катану и отдаёт её в руки Ли. Не стоит так сразу пугать и без того трясущихся ребят. Джухон сопровождает Тэ к стоящим на коленях мужчинам. Их вид как обычно оставляет желать лучшего. И так всегда, здесь люди выглядят нормально только если они сами творят безумство. Тэхён подходит ближе к смотрящим на него мужчинам. — Вечер, как я погляжу, не добрый, — Тэ присаживается на корточки перед центральным трясущимся альфой. — И чего же вы, ребята, так вляпались, м? Денежек захотелось? — П-п-простите! М-м-мы не х-хотели чтобы так — Да не трясись ты так, я же тебя не режу. Поговорим, обсудим. В цивилизованном мире же живём, разве я не прав, Джухон? — Ли кивает обернувшемуся Киму, и подаёт ему катану, когда тот показывает жест рукой. — Я Ви, может слышали, но думаю больше вам известно, Ким Тэхён. У меня к вам претензий никаких, жаль только на вас мой друг зуб точит. Я вообще не в курсе ваших дел, и чего он так на вас взъелся, но раз уж работа у меня такая, буду говорить доходчиво.       Тэхён вытаскивает катану из ножен, отбрасывая их Джухону и резко взмахивает остриём в сторону стоящих на коленях. Рука с мечом замирает, в лезвии отражается лунный свет, ветер леса пробирает до костей. Вся эта картина больше смахивает на сцену из спектакля, но было бы не так страшно, если бы это было действительно так. — Хотел поинтересоваться, кто тот самый, что спустил курок в банке?       Кажется, Тэхёна вообще не заботила ситуация. Было желание поскорее от нее отделаться, как от назойливой девушки, но делать свою работу всё равно приходится. Тэхён скользит взглядом по лезвию катаны, он даже не вслушивается в то, что быстро начинают лепетать альфы. Ему на это совершенно плевать, пока он не слышит чёткое «Это он стрелял! Он!».       Альфа, что стоял по левую руку от Тэхёна, слёзно выкрикивает имя своего товарища, привлекая внимание Кима. Быстрое движение собственной руки, неосознанно, неконтролируемо. Остриё меча рассекает воздух, рассекает чужую плоть, замирая в нескольких сантиметрах от головы стоящего рядом грабителя. Кровь из раны не сразу начинает покидать организм. Мужчина, что только что истошно просил помилования не моргая смотрит на алые глаза Тэхёна. На шее начинает появляться красное ожерелье из постепенно вытекающей крови, медленно движущейся за ворот рубашки альфы. Тишина, словно оглушает. От нее холодеет внутри у всех, кроме Тэхёна. Он смотрит на проделанную работу, заранее понимая, что Хосок видимо, будет не сильно рад, что приказ его нарушен. Склизкий звук и падающая на холодную землю голова, приводят в ужас стоящих на коленях альф. — Ненавижу предателей, — басит Ким, переводя взгляд на центрального мужчину. — Так значит, ты стрелял. — П--па-жалуйста…не надо, — этот щенячий вид умилителен. Он заставляет сделать что-то странное, что-то ненормальное и Тэхёну приходит отличная идея. — Вытяни правую руку вперёд, — мужчина смотрит на Кима, начинает отрицательно мотать головой, всё повторяя и повторяя скомканные просьбы. — Думаешь, я руку тебе резать буду? — П-прошу, не надо р-руку, — слёзы уже градом лились по чужому лицу. — Брось, зачем мне твоя рука, — Тэхён словно только что никого и не убивал. Его голос совершенно спокойный. Он похож на психопатов из фильмов ужасов. Кажется, третий схваченный только что промочил свои штаны от страха перед Кимом. — Боишься, что я убью тебя, как твоего друга? — Д-да… отпустите… — Не, я не убивать вас пришёл. Я объяснять пришёл, а твой друг… Так вышло, считай это. Хмм, случайностью? — Тэхён вытирает остатки чужой крови о платок, протянутый Джухоном со стороны. — Тебе не следует общаться с такими ребятами. Никакой в них уверенности. — Я не буду. Не буду больше. — Руку, — опять повторяет альфа, и опускает катану вниз, давая понять, что мужчине ничего не угрожает. — Это будет небольшое наказание, за необдуманные действия. Веришь? — Д-да, конечно… В-всё, как В-вы скажите! — мужчина вытягивает вперёд руку с трясущимися пальцами. Его пот и слёзы стекают по лицу. — Молодец.       Мужчина даже не вскрикивает, не осознавая первые секунды, что больше никогда не сможет ничего делать своей правой рукой. Брызги крови орошают землю перед Тэхёном, он обводит губы языком, видя красные капли. Запястье мужчины лежало совсем близко с его ногой, но это совершенно не смущало, наоборот, вселяло какое-то чувство завершенности. Тэхён стряхивает чужую кровь с катаны, разворачивается и отдаёт оружие Джухону, смотрящему на истерично вопящего мужчину позади босса. — Убери это отсюда, потом завезёшь катану в лавку старика Чу. — Джухон заторможено кивает, видя огонёк сумасшествия в глазах Тэхёна. Он стоит на месте, пока Ким отходит на пару шагов, становясь с ним плечом к плечу. — Больше не делай ничего, чтобы Хосок тебя со мной не отправлял в наказание. Я не воспитатель. Тебе лучше оставаться рядом с Чоном. Я поговорю с ним. — Спасибо, хозяин. — У тебя другой хозяин, — уходя, говорит Ким и Джухон чувствует, как может нормально дышать.       Тэхён не думал, что был жесток, что возможно, слова Хосока остались далеко позади, когда катана рассекала чужую плоть, когда кровь окрасила землю в бордовый цвет. Джухон редко в такие моменты находился с Тэхеном, но ему хватило надолго. Он в очередной раз пожалел о своем желании быть в подчинении Кима. Всегда казалось, что Намджун работает не личным помощником и правой рукой, а обычным водителем, или старым другом, из-за чего время от времени Джухон все же ловил себя на зависти к альфе, но вот именно сейчас, когда Тэхен представал в этом темном свете, раскрывал свою сущность, хотелось поскорее к Хосоку, ибо это переходило границы.       Да, Тэхён не мучает своих жертв, в основном сразу убивает, но когда Хосок говорит, что надо обойтись без трупов, у Кима включается воображение. Да лучше сразу в ад попасть. Но к этому уже все привыкли, даже Джухон, который не мог понять чужой мотивации. Хосок говорил, что это из-за отца Тэхена, Ким теперь немного повернутый, но иногда приходит осознание того, что он сам себя таким сделал…