Ocean of Feelings: Tears

— Отлично просто. Подготовь вопросы, Юнги, говорили они, завтра интервью. А кто гость? Я экстрасенс что ли? Что за люди!? Скорей бы уже выпуститься.        Мин бубнил себе под нос все новые и новые оскорбления, пока шел в университет. Холодный ветер осени продувал душу насквозь, пришлось укутываться в теплый свитер и натягивать поверх бомбер. Юнги любит, когда тепло, холод лишь способствует развитию у омеги лени.       Время почти одиннадцать и ощущение, что он получит по шее за опоздание, не исчезает. Но это и не вселяет в омегу большого энтузиазма. Он всё еще хочет спать и достойно отдохнуть без единой живой души на горизонте.        Университетский корпус встречает его неожиданной тишиной и пустотой. На улице же наоборот царила суматоха, и толпы репортерских машин подпирали забор. Юнги еще раз смотрит на часы, глубоко вздыхает и поднимается по лестнице на второй этаж здания. Из актового зала, даже на лестничном пролете, доносится суета и гомон людей, которые, по-видимому, приветствуют виновника данного мероприятия. Хотелось бы сейчас чашечку горячего чая да в кроватку, думается Мину, и он открывает дверь в зал, привлекая к себе внимание стоящих вблизи входа репортеров. — Юнги! – крича на омегу шепотом, к парню в ту же секунду подлетает заведующий кафедры, хватая за руку, и тащит в сторону. — Ты чего так поздно, уже началось все. Вонхо и Джихун уже здесь, а ты опаздываешь. — Я вообще говорил, что не смогу сегодня, а вы меня даже не выслушали и ... – Юнги смотрит на сцену, где уже стоят два небольших кресла с восседающими на них ведущим и гостем интервью. Зав.кафедры еще что-то говорит на заднем плане сознания, Мин вообще перестает моргать, уставившись на респондента. — Кто это? — А? Не знаешь его? Странно, его... — Нет, то есть, что он здесь делает?! — Он и есть наш гость, Юнги. Чон Хосок, наконец, согласился дать интервью после слияния двух компаний. Эй, Мин Юнги, ты куда собрался?! – старший перехватывает омегу за руку, возвращая на место. — Что ты устраиваешь, начинается уже! — Я.. Я не хочу! – на Мина лишь шикают, дверь в зал закрывают. Юнги пытается не думать о судьбе, совпадениях, а еще о своем ночном происшествии.        Чувство непреодолимой ненависти настигает. Ещё немного и Юнги готов прожечь в надменной роже, сидящего на сцене альфы, дыру. Облить бы его бензином и спичку бросить, отличный был бы костер. Мин настолько погружен в собственные мысли, что не сразу замечает встречный взгляд глаз альфы. Такой высокомерный, леденящий кожу и нервирующий, внушающий страх, взгляд. Нормальные люди так не смотрят. И почему никто не видит этого? Почему только Юнги покрывается мурашками с головы до пят? Лучше бы проспал все к чертовой матери! .... — Господин Чон, мы уже подходим к концу нашего почти двухчасового интервью, и наконец, хочу предложить ответить на пару вопросов личного характера, которые так интересуют многих. – ведущая пыталась выглядеть как можно более привлекательнее в глазах Хосока. Зря старалась только, Чон абсолютно не замечал ее манипуляций. Такая же, как и все остальные, омега, желающая добиться известного альфу с кучей денег. Хосок как всегда самодовольно улыбался, смотря в камеры и этого хватало, чтобы еще большая часть слабого пола начинала течь. — Да, конечно. Надеюсь, после такого я не буду встречать толпы людей возле своего офиса, – смешок Чона подхватывают журналисты. Юнги не смеётся, ничего смешного не видит. Этот высокомерный козел... Да кто вообще согласится бегать за таким альфой, который не знает, что такое чужое личное пространство и мнение. — Как известно, вы еще не нашли свою вторую половинку, хотелось бы узнать, есть ли кто-то на примете? – альфа поднимает свой взгляд, пробирающий до костей на ведущую, у которой чуть ли не сердечный приступ случается от такого напора. Хосок смотрит в зал, в камеры, направленные на его лицо, и находит взглядом Юнги, желающего пройти через стену, испариться и оказаться сейчас же дома в своей кровати, завернуться в одеяло и не показывать и носа наружу. — Даже не знаю, что сказать. Сейчас я полностью занят работой. После слияния компаний нет времени на личную жизнь. Думаю, пока не стоит задумываться о чем-то вроде отношений. – словно специально говорит эти слова не для слушающих его репортеров, а для одного Юнги, только для него. В сердце из-за этого что-то колит. Мин и сам не понимает, почему его вообще волнует что-то, что связано с этим альфой, но злость переполняет, выливаясь наружу. — Я смотрю, у нас есть вопрос. Представьтесь, пожалуйста. — Мин Юнги, студент четвертого курса журналистики Сеульского университета. — "Что ты, черт побери, творишь, идиот!" — У меня есть вопрос к нашему гостю. Скажите, вы все упоминаете о том, что у вас нет времени на что-то кроме работы, тогда почему вокруг ходят слухи, что вы завсегдатай ночных клубов Сеула, Господин Чон? — Юнги! – шепотом одергивает омегу преподаватель, — Ты что несешь! Если бы сам Юнги знал, что только что ляпнул при всех, провалился бы под землю, чтобы не чувствовать на себе осуждающие взгляды собравшихся людей. Ведущая пытается держать улыбку, которая то и дело от шока слезает с ее накрашенного лица. Юнги, кажется, не дышит, выпалив свой вопрос, который в порыве раздражения заявил Чону, явно пребывающего не в восторге от данной ситуации. Эта омега умеет портить момент. — Что же, думаю, надо заканчивать с интервью и, – пытаясь остудить атмосферу, начинает ведущая, но Хосок тут же начинает говорить, перебивая ее. — Для человека занятого, вроде меня, иногда отдых тоже необходим. Как только повзрослеете, поймете, что в такие места можно ходить не только за выпивкой и удовлетворение собственных физических желаний. А пока советую вам лучше учиться и не слушать сплетни, которые расползаются по сомнительным заведениям. — Что? – У Юнги дар речи теряется, пока окружающие его репортеры тихо посмеиваются. Хосок его только что опустил ниже плинтуса, да ещё и с таким выражением лица, словно Мин только в такой низине и должен находиться. Неприятно до скрежета зубов. Кулаки сжимаются от вновь резкого укола в сердце.       Чувство, словно тебя использовали и даже не сказали итоговой цели. Ну зачем надо было вообще что-то спрашивать? Досидел бы до конца молча, потом встал и ушел бы, словно и не было его здесь, но нет. Юнги свой рот на замке не держит никогда. Не приучили, хотя и пытались. Думать об этом всем уже надоедает. Юнги возвращается домой, словно в тумане, всю дорогу размышляя над тем, почему Хосок такой козел и почему его, Юнги, это так волнует и раздражает. Явный скрытый подтекст, но Мин не понимает его смысла. Лишь напрягает свой и без того уставший мозг.        Завтра опять работа, учеба и куча дел, которые хотелось бы переделать без вмешательства Чон Хосока. У Мина важное задание от сонбэ, проверить работу одного из отделений банка, за которым то и дело наблюдаются странности. Омега с чистой душой посылает Хосока к черту, чтобы не мешал и вечером начинает готовиться к завтрашнему дню, который сулит много чего неожиданного для омеги.

***

— Интересно, что я здесь делаю...       Тэхен за рулем своего автомобиля уже около получаса сидел, наблюдая за местом, куда в прошлый раз привозил Чонгука. Вроде бы тот говорил, что живет в этом районе, но как бы мужчина не пытался найти хотя бы намек на его точное место проживания, все было безрезультатно. Киму осточертело ждать, пока его люди найдут следы одного единственно омеги, который умудрился взломать замок его квартиры и раствориться в воздухе, словно его и не было никогда. Всё всегда надо брать в свои руки и не полагаться на других, от этого только лишние проблемы. Однако и то, что Тэхён сидит безрезультатно в машине, не наблюдая никого похожего на нужного мальчишку, тоже напрягает. — Какого черта, он ведь мог просто сказать неверный адрес... Не хватало только следить за детьми в моем-то возрасте.        Шум мотоцикла остается вновь не замеченным для Тэхёна. Черный байк паркуется за несколько метров от машины Кима, и, приглядевшись получше, альфа узнает в нем тот же мотоцикл, что в украл у него Чонгука в первую встречу.        На байке двое, в шлемах, и от чего-то Тэхён разуверивается, что один из них Чонгук: слишком уж не похож на него, хотя куда Тэхёну судить о схожести после трех встреч. Пассажир слезает с мотоцикла, завораживая альфу своими движениями, черные джинсы, словно вторая кожа обволакивают стройные ноги парня, блестящая прозрачная футболка с ремнями на торсе, черный пиджак. Парень расстегивает шлем, снимая его с головы и встряхивает кудрявыми волосами, Тэхён видит тонкий чокер на его шее и зависает.       Ярко подведенные глаза, лишь подчеркивают их глубокую черноту, локоны спадают на лоб и тут же движение руки убираются наверх. Через прозрачную футболку можно разглядеть светлую кожу парня, бедра заманят каждого альфу, увидевшего их хотя бы раз в своей жизни. Чокер тянет прильнуть к шее, сорвать его и оставить свой след на гладкой юной коже. Мимолетные движения чужих губ будоражат, от них невозможно отвести взгляд. Этот мальчишка похож на шлюху. Ту, за которую готовы убивать и быть убитыми. Он словно гипнозом владеет, приковывая к себе внимания и уже не давая шанса на отступление. Чонгук всем своим видом показывает, что вовсе не маленький ребенок, за которым нужен родительский надзор. Он похож на "неприкасаемого" из главного цветочного дома Кореи, которого хотят все, но который никогда не будет в их власти. От всего этого Тэхён начинает злиться.       Чонгук еще несколько мгновений говорит с человеком на байке, и тот уезжает, оставляя Чона одного. Тэхён уже не следил за происходящим, выходя из машины и следуя, словно смерть, по следам омеги. Идти пришлось не близко: как оказалось, Чон закоулками прошел несколько улиц от места своей высадки. И, наконец, небольшие дома, совершенно неприметные, однотипные, одноэтажные, странные для Тэхёна. Он следует за омегой прямиком к одному из таких домов, замирая за углом, когда Чон начинает копаться возле одной из дверей с ключом. Тэхён действует словно по давно прописанному сценарию, как только дверь открывается, альфа оказывается рядом с мальчишкой, вталкивая того в квартиру и закрывая за собой дверь. — Не думал, что вы будете следить за мной, – размеренный голос послышался со стороны мальчишки. Зачем он такой? Почему каждое его слово и действие, каждый взмах ресниц отзывается внутри Тэхена бурей эмоций? — Вам не стоило этого делать. — Согласен, – усмешка растягивается на лице альфы. — Не стоило появляться в прошлый раз в той комнате. Лишь потратил на того ублюдка пулю зря, — все эти эмоции, необъяснимым образом концентрирующиеся внутри альфы при виде Чонгука, злят. — Почему вы злитесь? — Почему? "Я не люблю ложь" — разве не твои слова? – Тэхен делает шаг к омеге, злясь лишь сильнее от непонимающего вида мальчишки. — Посмотри на себя! Выглядишь не хуже проститутки из борделя! Если ты один из тех, кто пытается втереться в мое окружение, то должен сказать, тебя можно похвалить. Отлично сыграно, браво. Не видел, чтобы в цветочных домах были такие актеры.       Тэхен становится ближе, одолеваемый внезапным порывом злости и желания услышать оправдание. Хотя бы одно слово, опровергающее его догадки, и тогда он тут же успокоится. Надеется на это. — Что? ... – единственное, что выдает эмоции на лице этого омеги — глаза: черные, смоленые глаза, которые сейчас показывают лишь непонимание происходящего. Но в мгновение Чонгук вдруг смотрит уже иначе, словно только что вспоминает что-то важное. Его руки вдруг хватаются за пиджак, медленно, в тоже время судорожно пытаясь прикрыться. — Это не так. – он опускает голову, чтобы не смотреть на мужчину. — Вы... Вы не должны видеть... Я не...       Чонгук замирает, чувствуя, как его губ касаются чужие. Не сдержался. Не успокоился и поддался этому соблазну коснуться. Поддался этим глазам, говорящим больше тысячи оправданий, и во все Тэхен верит. Верит и со следующим шагом оказывается совсем близко к мальчишке, наклоняясь и прерывая его речь совсем незаметным поцелуем.       Поцелуй. Это даже назвать поцелуем сложно. Касание чужих губ, так сладко отдающих медом. Чонгук... Да как этот ребенок может так действовать на взрослого альфу? Шестнадцать лет разницы. Да это целая жизнь Чона между ними, но Тэхён её не чувствует. Отрывается от губ, смотря в шокированное лицо омеги и понимает, что перешёл черту. — Что вы делаете? – Чон тут же отстраняется, ломается его маска, видимо, не настроенная на такие неожиданности. Он упирается в напирающего мужчину руками, чтобы вновь не чувствовать секундного помутнения рассудка. — Н-нельзя... Мы не...не можем...       И вновь касание губ. Уже более настойчивое. Тэхен теряет свою волю, когда целует этого мальчишку. Где его вечно непоколебимый здравый смысл, останавливающий в крайний момент? Почему сейчас внутренний голос молчит?       Он чувствует чужое сопротивление. Чонгук не хочет? Почему? Его взгляд ведь не давал ни капли сомнения. Или же это все делается для сокрытия истины? Тэхен делает шаг, заставляя Чонгука отступить назад, но все ещё не разрывает поцелуй. Ещё шаг. Ещё. Омега упирается спиной в стену коридора, глубоко дыша. Тэхен смотрит словно ещё немного и точно сорвется. Каждая клеточка его тела кричит об этом и Чонгук не заметить такого порыва просто не в состоянии. — Я не шлюха... — Я знаю. — Всё так странно... – Чонгук не смотрит в глаза. Это невыносимо. Слишком маленький, слишком завораживающий. Тэхен вновь наклоняется, чтобы поцеловать, но Чон отворачивается голову. — Что вы делаете?!       Вновь шокированное лицо Чонгука. Тэхен поднимает мальчишку за бедра, прижимая сильнее к стене. Да он совершенно точно весит не больше пёрышка! Тэхен по сравнению с ним огромный и свирепый волк, схвативший добычу. У Чонгука тонкие руки, движения которых сковываются пиджаком, но он все равно обхватывает шею альфы, неосознанно прижимаясь. Это напоминает те объятия, которые Ким получил после продажи. Незабываемые ощущения. — Если ты и дальше будешь таким, я заберу тебя себе, – он ещё никому такого не говорил в своей жизни. У Тэхена никогда столь сильного желания получить что-то или кого-то не было. Зато сейчас его разрывает на части. Чонгук отстраняется, смотрит, будто обдумывая что-то важное. Его сердце бьется спокойно, равномерно выстукивая один и тот же ритм, и это вновь поражает Тэхена. Этот малыш боится хоть чего-то в этом мире? — "Если человек сможет понимать тебя без слов, он...", "Нельзя позволять никому...". Вы ведь понимаете меня? – Чон говорил словно обрывками текстов, пытаясь выяснить необходимую ему информацию. — Понимаю, – и этого достаточно, чтобы Чонгук поверил. Их лица так близко друг к другу, но Тэхён не собирается больше нарушать границу. Если он действительно понимает этого ребёнка, стоит просто дождаться, когда тот осознает и поймет сам себя. — Так поступать, совершенно точно, нельзя. – шепот Гука словно далекий музыкальный инструмент, завораживающий альфу вновь и вновь.       Ладонь скользит по мужскому лицу столь медленно и нежно. За какие заслуги Тэхён в этом мире встретил столь нежное существо? Ещё секунда потока мыслей, что льется из Чона рекой, и Тэхён готов поклясться, что мир крутануло с какой-то небывалой скоростью. Так спокойно, когда Чонгук целует, когда его тело так близко; его пальцы так мимолетно касаются щеки, шеи, сжимают плечи, что Ким, будучи взрослым мужчиной, понимает, как внутри распускается нежность к одному омеге. Это чувство такое яркое, охватывающее с головой при каждом движении губ. Это не хорошо.        Взгляд после поцелуя переполнен непониманием у обоих. Это влечение резкое и такое сильное, переворачивающее все внутри. "Шестнадцать лет" бьется импульсом в голове Кима. Вот он, здравый смысл, проснулся в самый подходящий момент. Альфа ставит мальчишку на ноги, пока тот выравнивает дыхание, вновь поднимая свой тяжёлый чёрный взгляд. Да что происходит рядом с этим омегой?!       Чонгук хочет что-то сказать, вздрагивая от удара в стену рядом с головой. — Кто ты вообще такой! – глубокий бархатный бас Тэхёна разрезает на части. Резким движением он наклоняется к омеге, утыкаясь носом в его шею, и рукой срывает полоску чокера, вызывая внезапно испуганный выдох Чонгука.       Чон прикрывает глаза, сжимая руками край пиджака, пока Тэхён ненасытно втягивает его природный аромат. Всё это совершенно неправильно. Почему он позволяет какому-то альфе делать это? Почему целует так несдержанно? Разве его этому учили? Нет. Но Тэхён такой невероятный. Он как из другого мира. Словно не будь его, и Чонгук бы растворился в воздухе. Это чувство незнакомое, заставляющее думать и думать об этом альфе все чаще.        Так же резко, как и наклонился, Тэхен внезапно отступает назад. Его лицо не читаемое, брови сведены словно он зол, глаза блеском отражают свет. Он разворачивается и уходит прочь, захлопывая за собой дверь и Чонгук в первые в жизни чувствует внутренний разрыв, сползая по стенке на пол. Касается губ пальцами, судорожно повторяя "зачем", и смотрит будто сквозь входную дверь.       Тэхен добирается до машины быстро, садится внутрь и через секунду раздраженно ударяет несколько раз по рулю. — Твою мать! Я завелся от одного поцелуя?! – он прикрывает глаза, накрывая их ладонью. В голове медовый туман, постепенно выветривающийся из сознания. — С этим пора что-то делать.

***

      "Надеюсь, все пройдет быстро" – Юнги ехал в автобусе в отделение банка, в котором недавно обнаружили и уволили рабочих-мошенников. Нужно было разобраться в подробностях этого дела, да так, чтобы сонбэ не закатывал глаза на и без того очевидные вещи. Короче говоря, информация должна была быть "вкусная", а не пустышка, коих пруд пруди. Нужно как можно быстрее доехать до места и вернуться домой, чтобы успеть все это дело превратить в нормальную статью, которую не стыдно будет людям показать, а над этим еще придется попотеть.       Музыка, играющая в наушниках, отстраняла от суеты города, шума общественного транспорта и людей в общем. Юнги смотрел на мелькающие за окном вывески магазинов, прохожих и представлял в голове совершенно иной мир. Медленная мелодия лишь способствовала его воображению, и дорога в целом становилась менее невыносимой и скучной, даже появилось желание проехать еще немного, чтобы закончить с картинками в голове.       Хорошо, что нужное место оказалось недалеко от остановки. Юнги снимает наушники, копаясь в сумке, и выуживая из нее блокнот и ручку, так же доставая небольшой диктофон, на всякий случай. Ну, мало ли упустит что-то важное. Отделение банка Х представляет собой унылую картину: две кассы, очередь людей, пытающихся решить свои проблемы, невыносимая обстановка нагонят тоску и нежелание работать. Как люди вообще выносят эту давящую атмосферу?       К Мину подходит один из консультантов, спрашивая, не нужна ли тому помощь, и, сочувствуя, хочется поинтересоваться тем же самым в ответ, однако Юнги лишь говорит, что журналист издательства и пришел на встречу с менеджером. Пара минут ожидания, в зал выходит менеджер, приветливо улыбаясь при виде Юнги. Да куда еще и улыбаться-то при такой работе? Наверняка из-за происшествия с мошенниками ему здорово досталось от начальства, откуда после такого желание улыбаться человеку, который готов начать ковыряться в этой ситуации, словно ребенок в грязи. — Здравствуйте, Ким Намхёк, менеджер нашего отделения, мне сообщили, что вы придете. Пройдемте в мой кабинет, чтобы не мешать. — Мин Юнги. – жмет протянутую в приветствии руку омега. — Да, конечно, как вам удобно.       Оказалось, что Намхёк обычный альфа: дружелюбный, и по-видимому, слишком доверчивый. Редко таких встретишь сейчас. Юнги было даже приятно вести беседу с таким человеком, особенно вспоминая то, что в последнее время его окружение полнится всякими мудаками. — С вами приятно говорить, не то, что с другими журналистами. – улыбается альфа, вызывая умиление у Мина. — Они набрасываются, как коршуны со своими вопросами, не давая передохнуть. — Значит, отлично, что это задание досталось мне, а не моему коллеге. Он бы вас живым не отпустил, – усмехается Юнги, вспоминая вечно воинствующего и надоедливого Ёндже. Альфа разделяет с ним шутку, и Мин почему-то чувствует себя очень уютно рядом с Намхёком, но как можно быстрее отбрасывает эти мысли прочь. Какие ещё альфы!? Нет уж.       Мин складывает записи в сумку и тянется к диктофону, желая остановить запись, но его внезапно ошарашивают вопросом, которого он уж точно не ожидал. — Извините за такую наглость, но вы сегодня свободны? – по его бегающему взгляду видно, что Намхёк нервничает. — Я хотел бы пригласить вас на ужин... Или... Или просто прогуляться... Да, просто... "Как умилительно. Он точно старше меня?" — Не знаю, что и сказать, я... – шум из зала становится все громче и громче, заставляя Юнги прерваться и повернуться в сторону двери. — Да что там происходит?       Дверь резко распахивается, и человек в маске смотрит на Юнги, держа в руках автомат. — Эй, здесь он, наш дорогой менеджер! – выкрикивает мужчина, и за ним появляется еще один. Мин пытается нащупать диктофон, незаметно кладя его в карман толстовки.       Юнги как обычно думает, что, видимо, кто-то свыше пытается послать сигнал, мол пора бы уже заканчивать со всеми этими репортерскими штучками и пойти работать в какой-нибудь киоск с мороженным. Почему даже простое дело оборачивается для Мина каким-то бедствием?        Когда омегу с Намхёком выводят в зал, их ожидает радужная картина из сидящих на полу людей, трясущихся от вида оружия в руках налетчиков. Юнги краем уха слышит от альфы, что это, похоже, те самые парни, которых недавно уволили. Совпадение превосходное. Обязательно надо было возвращаться именно в тот день, в который Юнги пришел, нельзя же было прийти позже. А все ведь так спокойно начиналось.        Суматоха в этом унылом месте придает отделению банка нотки жизни. Один из напавших не перестает тыкать во всех оружием, заставляя заткнуться, остальные двое ищут что-то то в кабинете менеджера, то в кабинках касс. Юнги пытается понять, что именно хотят напавшие, не видя в их действиях никакого смысла. По среди белого дня напасть на банк, да еще и выдать себя с первых же минут. Идиоты. Но все это не помешало им достать оружие и делать вид тех самых грабителей из голливудских фильмов, которые продумывают каждый свой шаг заранее. — Парни, может захватим заложника? А то мало ли не выйдет уйти. – видимо, один шибко умный в маске решил восполнить недостачу адреналина в своей жизни. Он смотрит на сидящих на полу людей, оценивая, словно животных на выставке. — О, а эта блондиночка ничего так.        Его противный смех раздражает, а девушка, к которой он делает шаг, начинает еще больше трястись. Его пистолет опускается вниз, и он уже готов дернуть девушку, так не вовремя зашедшую в банк, но голос со стороны его останавливает. — Тронешь её хоть пальцем, пожалеешь. – "ох, Юнги, заткнись, прошу". — Кучка придурков, да с такой организацией вас в три счета упрячут за решетку. — Смотрите-ка, смелая сучка появилась. – Намхёк что-то пытается возразить надвигающемуся в их с Юнги сторону альфе, но безрезультатно. Грабитель уже рядом, хватает Юнги за волосы, поднимая с пола, и оттягивает голову назад, заставляя омегу зашипеть. — Омеги нынче совсем борзые пошли.       Мин бьет прямо между ног альфы коленом, вырываясь из захвата и... Все звуки вдруг затихают в его голове, а затем резко взрываются, и это оглушает. Резкая боль расползается по телу, пока окружающие люди начинают кричать. Два подельника выбегают в зал на шум, что-то кричат своему дружку, от страха выронившему пистолет из рук. — Никаких выстрелов, идиот! Мы же договаривались, черт! Надо валить, пока копы не приехали. И так задержались на лишних две минуты! Сейф мы все равно уже вскрыли.       Какое-то странное чувство одолевает Юнги, когда он видит как краснеет его белая толстовка. Боль в боку столь жгучая, что невозможно сконцентрироваться на чем-либо другом. Юнги оседает на пол, понимая что жизнь все-таки дерьмо, и он все-таки поймал пулю, причём совершенно в идиотской ситуации, от идиотского грабителя. Это даже экшен сценой не назовешь, тупая случайность! — Отойдите я врач. Врач! – выкрикивает кто-то из толпы, пока Юнги окончательно не скручивается на полу, пытаясь не сдохнуть прямо здесь, от этого дерьма, которое, по ощущениям, как пушечное ядро, разодравшее все его тело. На колени рядом с ним падает престарелый мужчина, задирая толстовку и оголяя его кровоточащую рану. — Органы не задеты, еще немного бы и промахнулся, скотина, – говорит мужчина, и смешно становится даже. "Да как он мог промахнуться, это ведь Я перед ним стоял."       Полиция и скорая приезжают как обычно не вовремя. Когда уже все закончилось, и Юнги, сопровождаемый все тем же престарелым мужчиной, едет на машине в больницу. Пулю из него извлекают быстро, зашивают и накладывают повязку, а после слов доктора "мы вас один день здесь подержим, для надзора за раной", Юнги сваливает по-тихому домой, все еще прибывая в шоке от происходящего.       Больно и обидно. Ну, какого черта? Юнги уже дома достает из кармана диктофон, который выключил пока ехал в скорой и материт все на свете, что забыл отдать его полицейским как улику. Придется тащиться в участок, а это дело явно откладывается. На сегодня у Юнги не то, что силы закончились, их просто в мгновении ока не стало. Он пытается практически не двигаться заваливается на диван и включает телевизор. Рана и правда оказалась не такой уж смертельной, главное, чтобы швы не разошлись, и Юнги надеется, что и в этом деле ему повезет чуть больше, чем за последние пару месяцев.       Юнги щёлкает каналы, натыкается на один и глазам не верит. — Да вы издеваетесь! – возмущенно тянет Мин, накрывая рану рукой.        Знакомое интервью крутят по телику и Мин в шоке, что приходится после всего случившегося наблюдать еще и самодовольную рожу Чон Хосока. Это уже ни в какие рамки. Омега вновь хватает пульт, силясь переключить канал, но рука словно немеет. Хосок прямо в камеру смотрит, через экран в души людям заглядывает, и Юнги помнит этот момент, потому что смотрел Хосок на него. И что-то внутри опять уколом отдается, то ли из-за ранения, то ли, хрен его знает, из-за чего ещё. Но несколько попыток переключить канал проваливаются.       День катится к черту радикально. Бок болит, словно в него стреляли, ах да, так и было ведь! Вечером, Юнги понимает, что пора бы и повязку менять, но делать это самому оказывается каким-то беспросветным безумством. В телефоне Мин ищет номер соседа снизу. — Чимин, ты врач вроде, да? — Нет вообще-то. Я только на третьем курсе, – слышится голос из трубки телефона. — И здороваться надо, невоспитанный! — Давай, приходи, а то из меня сейчас внутренние органы вылезут. — Юнги, я делами занят. Если умираешь, вызови скорую. — Ты ж клятву давал! — Не давал ещё. — Пак Чимин! У меня кровище сейчас польется, тащи сюда свой зад! – Мин сбрасывает вызов, прикрывая глаза. Нет, ну он в предсмертной записке точно напишет имя Чимина, обвинив во всех смертных грехах.       На улице уже совсем темно, ветер, разгулявшийся на улице, явно не сулит хорошей погоды завтра. Юнги, лежа на диване, смотрит в окно, пытаясь не сильно кряхтеть от неудобства позы и боли от раны. Чимину как минимум надо минут десять, чтобы вылезти из своей норы и поднять на этаж выше. И все бы хорошо, только Юнги вздрагивает от входящего вызова и, не смотря на экран, отвечает на звонок. — Да? – сложно не сопровождать слова стонами из-за покалывания и жжения в ране. Юнги цокает языком на все происходящее с ним. — Я польщен, что ты стонешь мне в трубку, но я предпочел бы телесный контакт, чем секс по телефону. — Чего? – пару секунд омега тупит, пока не приходит осознание, кто именно звонит. — Чон Хосок?! Осталось хоть что-то, что ты обо мне не разнюхал? Отключаюсь. — Бросишь трубку, я лично приеду. – а ведь Юнги практически нажал на кнопку отбоя. Он резко выдыхает и вновь стонет от боли, ну какого черта. — Ты чем там занимаешься? — Дрочу! Фотку хочешь? – с ехидством цедит Мин, прикусывая губу, когда пытается хоть как-то удобнее перелечь. — А язык все такой же острый. Осмелел вдруг? — Ты конкретно чего-то хотел? У меня нет времени. — Что ты делаешь? – нотки раздражения в голосе даже забавляют Юнги. — Сейчас приедет... м-мой... мой парень приедет. И мы будем трахаться. Так что, если у тебя ничего важного, я отключаюсь. – омега готов злорадно прохихикать в конце, только из-за раны тяжело сделать именно тот самый звук, зато изюминкой становится пришедший, наконец, Чимин, со своим громким "Двери-то закрывать не учили, Мин Юнги!" — Кто это? – от одной интонации плохо становится. Шуточки однажды вылезут Юнги боком. Хосок не на шутку там разозлился, омега вновь прикусывает губу, но уже из-за осознания тупости своих слов. — Пока! – он сбрасывает вызов, отключает телефон и хочет провалиться на месте. У Хосока ведь пистолет есть, он за такие шутки не то что бок, он и бошку прострелить может. Как-то эта мысль не посетила сразу...       Пол часа уходит на то, чтобы Чимин нормально перевязал Юнги чистыми бинтами и, не затыкаясь, говорил, что с такими ранами надо в больнице быть, а ещё нельзя двигаться, напрягаться и вообще лучше трупом лежать в кровати. Расспрашивать подробности такого ранения Пак не стал, но по глазам видно было, что интерес через верх скоро потечет, пришлось рассказать самому. Ещё посидев, Чимин уходит к себе, говоря, что еще зайдет проведать и даст по шее, если Юнги вздумает напрягаться. Пришлось уложить себя в кровать, выпросить у Пака подать ноутбук и приступить к написанию годной статьи. Похоже, у него есть эксклюзивный материал с места преступления. Хосок, кстати, угрозу свою так и не выполнил, не приехал и почему-то Юнги на него обиделся. Вот так просто, не за что, и это бесит немного, потому как Хосок последний человек, с которым бы Юнги себя чем-то связал. Но он обиделся, черт возьми! А на что конкретно - непонятно. Чон его только вчера при всех унизил, а сегодня Юнги даже не вспоминает об этом, зато активно думает на счет того, что шутить про парня не стоило...       Да и пошел он в задницу, этот Чон Хосок. Весь мир Юнги как-будто на нем сомкнулся и это при том, что Мин видит этого альфу чуть ли не раз в неделю. Странно это всё.