Ocean of Feelings: Tears

      Нахождение в квартире Хосока приносит лишь чувство раздражения. Почему этот альфа такой раздражительный? Ну, подумаешь, новости о замужестве… Юнги ведь не хочет, это проблема вообще в его глазах выглядит тупо. Участвовать в этом дерьме нет ни желания, ни времени, ни сил. А Хосок злится почему-то. Да как он вообще смеет игнорировать того, кто пришел к нему в дом? Юнги сидит на диване в гостиной в вещах, которые принёс Чон и смотрит на свет из кабинета альфы. «Он что, действительно будет сидеть там, когда я пришел к нему?» — у Юнги закипает мозг. Какого черта он сюда приперся вообще?! — Я пришёл к тебе сам! — Юнги возмущенно-недовольно подходит к рабочему столу альфы, спустя уже почти час, как он в его квартире. — Я работаю. — отрезает Чон, вызывая еще большую злость. — Ты издеваешься?! — практически крича, омега психанув, рывком сбрасывает всё находящееся на столе на пол, полностью освобождая столешницу. Хосок не дописав пометку на листе, так и застывает с ручкой в руке, смотря на деревянную поверхность стола. — Каждый раз так! Относишься ко мне как к вещи! Делаешь вид, словно это я виноват во всем! Не надо строить из себя крутого, я тебя не боюсь!       Последнее Юнги кричит в лицо альфе, упершись руками о стол. Его гордостью подтирают зад, это уже слишком. Он сломал себя, пришёл, хотя клялся, что никогда не сделает подобного. Он через себя перешагнул, чтобы постучать в эту чертову дверь. Как теперь этот альфа смеет так себя вести с ним. Так холодно и отстранено, словно никогда и не было того, что тянулось последние несколько месяцев. Юнги смотрит несколько секунд в глаза Хосока со злостью и обидой. Выпрямляется и разворачивается к альфе спиной, думая о том, что уйти сейчас, будет самым лучшим решением.       Позади слышится оглушительный шум, Юнги опомниться не успевает, когда его с силой дергают назад и валят на все тот же стол. Хосок сжимает ноги омеги между своими, и перехватывает чужие запястья, разводя их в стороны и больно прижимая к крышке стола. — Блять, — у Хосока алые глаза и сведенные к переносице брови. Юнги пугается от вида альфы. От тона, с которым он говорит. — Ты и так полностью мой! — Мне больно! — Ах, тебе больно, — Хосок и впрямь выглядит как сумасшедший, перехватывая запястья омеги одной рукой и начинает стягивать с сопротивляющегося Мина шорты. — Хосок, нет! — А ты разве не за этим пришёл? — шорты сползают по худым ногам, Чон рукой дергает футболку парня вверх. — Ты возбуждён. — Нет! — Я говорил тебе, что даже если ты сам придешь, я ещё подумаю, брать тебя или же нет. — силы, которые Чон использует словно не от мира сего. Руки невыносимо болят от чужой хватки. — Да пошёл ты! Я каждый день жалею, что встретил тебя, всю жизнь буду себя за это ненавидеть. Ты самое ужасное, что со мной случалось, самое… Ненавижу… — в уголках глаз собираются слёзы, Юнги готов рыдать, уже плевать на всё. Хосок в этот момент обхватывает его член рукой, сжимая у основания и заставляет выгнуться дугой от неожиданности. — Знал бы, как я тебя ненавижу. Каждую минуту ты в голове. Каждый блядский день! Сколько можно насиловать мой мозг, остановись уже! Хосок наклоняется и впивается в приоткрытый рот парня, сминая его губы. — Какой же ты сексуальный, — шепчет Чон ведя носом по щеке младшего, пока тот хватает воздух. Рука его начинает мерно двигаться по члену омеги вверх-вниз, посылая по телу мурашки. — Прекрати… — Юнги, ты мой, — пробирает до костей чужой голос. — Теперь мой полностью. — Хосок! — вскрикивает парень, когда альфа ускоряет движения на его члене. — Хватит…так. Я не хочу… — Ты хочешь. Хочешь именно так, — сжимает член у основания Чон. — Ты весь течешь от этого. — Нет… — Юнги отворачивается, жмурясь и стискивая зубы. — Уже готов кончить, да? — Хосок вновь начинает надрачивать нарочито небрежно, надавливая на головку члена. Голос Юнги вырывается наружу криком. Он готов провалиться сквозь землю, кончая от этих прикосновений. Жар разносится по всему телу и доходит до мозга. — Хороший мальчик, — настигает голос Чона и Юнги чувствует в себе сразу два пальца, вымазанные в собственной сперме. — Тебе стоит, наконец, понять, во что ты ввязался, Мин Юнги. Я говорил, что в этот раз не буду с тобой так нежен. — Отпусти… Хватит… — Мин стонет через каждое слово, от чего выходит совсем невнятно.       Пальцы скользят в нем совершенно по-свойски, растягивая его дырочку без особых усилий. С третьим пальцем внутри, Юнги уже теряется в мыслях. Руки всё ещё держит крепкая хватка альфы, а так хочется за что-то схватиться. За кого-то. Хочется разодрать Хосоку спину с его чертовым тату. Чтобы он почувствовал хоть какую-то боль, но это не под силу его телу. Мужчина задевает простату внутри и Юнги током пробивает. Он ударяется затылком о стол, а ногами цепляется за бедра альфы. Он даже не задумывается о том, что можно было бы оттолкнуть Чона, он просто уже не соображает. — Ты так возбужден, — Хосок тянется к торчащему, из-под вздернутой футболки, соску и начинает его лизать, прикусывая набухшую розовую бусинку. — Ай, б-больно! — Я всё думал, как это, трахнуть тебя на своём столе, — альфа резко вытаскивает пальцы из растянутой задницы омеги и отпускает его руки, но Юнги даже не осознает происходящего, опьянено глядя по сторонам. — Тебе нравится, когда я грубее, а? — Н-нет, — Хосок спускает вниз штаны вместе с трусами, освобождая давно возбужденный член от давящей ткани и проводит пару раз влажной, от смазки и спермы, ладонью по всей длине. — Я тебе не верю, малыш.       Рывком Хосок заполняет Юнги до основания. Грубые движения, и сильные руки, сжимающие бедра до будущих синяков. Юнги кричит и стонет во весь голос, член внутри него растягивает упругие стенки и давит на простату, крылья лопаток то и дело ударяются о стол. Смесь какого-то ненормального удовольствия и боли. Стоило бы провериться у психиатра на счёт своей вменяемости. Когда тебя жестоко трахают на столе, это не должно приносить столько удовольствия. — Хосок… Х-хосок… , — Юнги даже приподняться нормально не может, чтобы ухватиться за что-то кроме воздуха. Он практически царапает деревянную столешницу. Его насаживают на член и продолжают жёстко трахать. Воздух в легкие поступает урывками, а мир вокруг плывет и переворачивается перед глазами. Хосок сбито дышит и стонет, от Юнги не на шутку сносит крышу. А ведь так не хотелось. Были планы нормальные на вечер, секс, конечно, тоже входил, но не так. С Юнги по-нормальному не получается. Он каждый раз выкидывает что-то из ума вон выходящее и разрывает все планы. Зато секс на столе, Хосок все-таки, осуществил. — Малыш, мы только начали, не смей отключаться, — шепчет Чон и целует омегу в висок, после накрывшего их обоих оргазма. У Юнги вид такой затраханый, что жалко смотреть. Он сползает на пол, не понимая, что вокруг. Голос Хосока звучит смазано, но громко, как сирена. Сил подняться нет. — Юнги, — зовёт Чон, присаживаясь на корточки перед парнем. Мин поднимает на него мутный взгляд и тут же отворачивается лицо. — Не понял, значит. — Придурок…       Хосок хватает омегу за шею, тянет на себя так, что наверняка на шее останутся следы пальцев. Юнги сдается, поднимая на него взгляд мокрых глаз. По щеке бежит одинокая слеза. На душе так гнусно, хоть волком вой, от этого Мин уже не знает куда себя деть. Целый день бродил на холоде в легкой куртке и кедах, решаясь на отчаянный шаг, а тут всё идет наперекосяк. Сейчас даже плакать не стыдно, не страшно, а наоборот. При Хосоке плакать почему-то проще, чем при остальных, даже когда он ведет себя как последняя скотина. — Да что с тобой происходит?! — Чон руками обхватывает чужое лицо, и тянет ближе к себе. — Когда уже перестанешь быть таким гордым? — Не могу… — Нет, ты не хочешь. Характер у тебя такой дерьмовый, что ты просто так не остановишься. Дай-ка я тебе скажу, — Чон смотрит словно не в глаза, а в душу. — Ты пришел ко мне Сам. Я говорил тебе, что когда это произойдет, ты от меня уже никуда не денешься. Я — Хозяин клана Чон, выбрал тебя. Ты моё сердце, Юнги, так что только попробуй теперь выкинуть что-то в духе прошлого пулевого ранения. — Что ты плетешь, ничего не понимаю. Я просто хочу… — Хосок не дает закончить и поддается вперед, целуя Юнги. Его резкие движения, его сильные руки, сжимающие руки омеги, начинающего отталкивать альфу, весь он такой сумасшедше властный. — Сдавайся уже, Юнги.       Отстраняясь, Хосок смотрит на Мина странным взглядом. Каким-то уставшим и в тоже время возбужденным. Для Юнги принципы собственной жизни всегда были важнее важного, и даже сейчас, когда он смотрит на Хосока, понимает, что ни черта не изменится. Они всё так же будут ругаться каждый раз, но при этом невероятно желать друг друга.       Юнги понимает, что глупость отказа будет потом грызть его изнутри и ночами являться в кошмарах. Он смотрит на мужчину перед ним и сам, без слов накрывает его губы своими, втягивая Хосока в очередной влажный поцелуй, возбуждающий обоих. — У меня теперь спина болит, из-за твоего сраного стола. — возмущенно тянет Мин, отстраняясь. — Ты хоть знаешь на сколько важные документы швырнул на пол, засранец? — Хосок уже в нужной кондиции, перехватывает Юнги под колени и за пояс, поднимая на руки. — Да мне плевать. И куда ты меня тащишь? — Юнги этот вопрос не особо интересовал, он вообще-то не против был повторить проделанное даже на полу кабинета Чона, но альфа явно чувствует себя слишком джентльменом, чтобы ебаться вот так на ковре. Хорошо спальня оказывается соседней дверью с кабинетом, видимо специально, чтобы после работы сразу же завалиться спать. Мин правда не ожидает, что его бросят на кровать, словно он плюшевая игрушка. — Ай, я же сказал про спину! — Снимай футболку, — приказной тон проносит стаю мурашек по коже. Непонятно, как Хосок так быстро переключается на альфа-самца, но Юнги уже видит алеющие глаза и сглатывает комок в горле. — Сам… Снимай, — слегка отползая на кровати, мямлит омега и чувствует, как распространяется жар по телу. Опять.       Альфа приподнимает бровь и повторяет сказанное с ещё большим нажимом. Этот чертов Чон, как же он раздражает. Юнги выдыхает, и тянет за край футболки вверх, сбрасывая шмотку со своего тела. Теперь уже полностью обнаженный, он полусидя на кровати терпит сжигающий взгляд Хосока на своей коже. — Молодец, — ледяным тоном сказанная похвала ни на грамм не остужает атмосферу между ними. Хосок избавляется от халата на нём и делает несколько движений шеей, от которых слышен хруст и Юнги сравнивает этого альфу явно не с человеком, а каким-то животным, загнавшим свою добычу в угол. — Можешь выглядеть хоть немного проще, у меня от твоего вида озноб, — Юнги и правда пробирает до костей, это не правильно как-то, ненормально. Что вообще происходит в этом чертовом доме? Несколько минут назад, он готов был скончаться на столе от жесткого секса, успел всплакнуть и покататься на руках Чона, аки принцесса, а теперь что? Теперь кажется врата ада отворились на полную. — Заткнись. — эта власть, с которой Чон говорит не дает даже подумать. Юнги замолкает, сам не понимая с чего вдруг. Он вскрикивает, когда мужчина хватает его за ногу и резким движение подтягивает ближе к себе, наваливаясь сверху. — Сегодня ночью, тебе придется много кричать, так что побереги силы.       Мин чувствует тяжесть чужого тела и руку Хосока, что направляет член хозяина в покрасневший анус. Он сам слегка раздвигает ноги, чтобы не было неприятного трения, но сделать это под Хосоком не так то и удобно. Благодаря естественной смазке, выделившейся после первого раза, член проскальзывает в горячее нутро омеги легко и быстро, принося с собой ощущение заполненности. Чон двигает бедрами и Юнги стонет при каждом движении. Эта поза такая неудобная для него или просто давно не используемая. Но ощущения какие-то странные, жар тела альфы слишком близко, Юнги наконец может ухватиться за него руками, но это приносит лишь дополнительную тяжесть.       Чон упирается на руки по обе стороны от омеги и приподнимается, начиная активно двигать бедрами, наращивая быстрый темп за секунды и Юнги кричит от резкого перехода. Уже удобнее раздвигать ноги, он разводит их в стороны и стонет, задыхаясь вдыхаемым воздухом. — Хосок! — он облизывает губы, выкрикивая имя альфы, и цепляется за него руками. Собственный член уже истекает смазкой, Хосок специально сдавливает его у основания. — Ты и так уже два раза кончил, потерпишь. — и ехидная улыбка натягивается на лицо Чона. — Нет! Отпусти! — чем больше ожидание разрядки, тем сильнее ощущения. Словно тебя разрывают на части от удовольствия.       Чон выходит неожиданно, сжимает рукой предплечье Юнги и переворачивает парня на живот. Губами касается шеи, скользит руками по спине. Юнги изгибается от этих прикосновений, пытаясь хоть как-то остановить эти ласки, которые уже переваливают за черту. Хосок целует лопатки и языком проводит по позвоночнику, рукой вновь пробираясь к члену омеги и сдавливает. — Решил меня убить? — Юнги прикусывает губы, пока перед глазами белые пятна. Хосок усмехается и тянет за пояс, ставя Мина раком и скользит влажными пальцами по ягодице. Шлепок оставляет на бледной коже попки розовый отпечаток ладони. — Ай! Сдурел? — Я знаю, что ты любишь грубее, малыш, — наклонившись, Чон прикусывает мочку уха Юнги. — Что? Что за бред! Только попробуй. АЙ! — ещё один шлепок, он сжимает покрасневшую ягодицу, масируя её и чувствует, как член Мина дёргается в его руке. — Я понял это еще тогда, в наш первый раз, когда взял тебя на полу в кухне, — ещё шлепок, Юнги зубами зажимает простынь, чтобы не издавать ни звука. — Думал, ты будешь рыдать, как типичная омега, а ты только хуже сделал. Бросил в меня кружкой. Понимал ведь, что я тебя после такого, не отпущу. Хосок удобнее встает на колени и несколько раз проводит головкой члена по промежности, одновременно надавливая на уретру члена омеги. — Помнишь, как я тогда взял тебя? А ты ушел, даже не попрощавшись, — член альфы мягко входит в растраханный зад младшего, тут же резко подаваясь вперед. Юнги опять кричит, и думает, что сходит с ума. Так горячо внутри от трения. Хосок уже выучил нужные точки, на какие надо давить, чтобы у Юнги текли слюни от удовольствия. — Боже, просто трахай меня молча, перестань трепаться про это! — Ты сегодня слабое звено, Юнги, и я буду делать всё, что захочу.       После, Хосок действительно меньше говорил, зато трахал так, что хотелось сдохнуть. Юнги сорвал горло, не понимая, как его тело вообще ещё выдерживает что-то подобное. Они несколько раз меняли позы, и Чон каждый раз доводил Юнги до иступленного оргазма, когда темнота неожиданно застилает глаза.       Синяки уже начинали расцветать на его фарфоровой коже, что еще больше заводило альфу. А ведь Мину и правда это нравилось. Такое обращение во время секса, грубое, но в тоже время чувственное. Горячие поцелуи перекрывали шлепки по заднице. Юнги в некоторые моменты пытался мстить за чересчур жестокие удары, сдавливая член альфы внутри и наслаждаясь чужими стонами и рычанием.       В конце, Юнги уже не соображал, слезы текли по щекам, ему казалось, что он вот-вот скончается. Он уже не стыдился умолять Хосока, не думал о том, что сперма альфы размазана по его телу и перемешана с его собственной, что он выглядит как полноценная шлюха, подмахивая движениям мужчины.       Это был тот секс, которого Юнги всегда хотел. Хосок делал для него всё и кажется, даже перестарался, полностью усыпав шею и грудь омеги засосами. Ночь прошла максимально с пользой да так, что на утро, Юнги еле разбирал воспоминания.

***

— Ты как всегда рано встаёшь. — голос старика Ву раздается в нескольких метрах от стоящего Тэхёна. — Вы тоже ранняя птица. Что-то от меня нужно? — боже, находиться здесь невыносимо. Как же хочется в Корею, к Чонгуку, к спокойствию в его объятиях. — Ты точно сын своего отца. Даже манеры те же. — Если разговор начинается с моего отца, явно продолжится кланом. Я не заинтересован. — Да, знакомые всё слова. — Вы специально ведь меня сюда притащили. Читать очередные нотации. — Слышал, ты теперь и омегами всерьез интересуешься, — внезапно меняет тему Ву. Уже вторые сутки без Чонгука… Как вообще Тэхен раньше жил? — Вы… Черт, стоило догадаться. Я уезжаю. — Тэхён закатив глаза, раздраженно выдыхает, разворачиваясь в сторону. Несколько человек уже ожидают его на углу дома. — Что за? Силой держать меня будете? — Брось этот вздор, я что по-твоему, тиран какой-то, — Ким усмехается с чужих слов. Это старик явно в себе сомневается. Сейчас главное не показывать ему, что он заинтересован в Чонгуке или это точно будет провал. Старший подходит ближе, вставая рядом с Тэхёном и смотрит на восходящее солнце. — Слышал, ты уже несколько недель не уделял внимания ни одной омеге, значит, развлекаешься со своей тайной зазнобой? — Уже отслеживаете с кем я сплю? У вас странные увлечения. — Шутишь всё, — ощущения у Тэхёна, словно он ходит по лезвию ножа. Один неверный шаг и его рассечет на две части. К тому же здесь больше опасности для Чонгука, если о нём узнает Ву, всё может кончиться плачевно. — Тэхён, помнишь, я говорил, чтобы ты ничего не начинал за моей спиной? — Помню. Странно, что вы до сих пор мне не доверяете. — Именно потому что знаю тебя и доверяю тебе, я делаю всё это, — Ким с подозрением смотрит на альфу, но у того маска скрывающая эмоции посильнее чонгуковской. — Ты знаешь, что мой внук власть несущий, знаешь, что он сейчас на обучении где-то в Америке. Ты знаешь, что ещё немного и он будет выбирать альфу для клятвы и знаешь, что я не раз говорил тебе о том, что именно ты должен стать этим альфой. — Тэхён пытается перебить мужчину, говоря, что это не по правилам, что отказывался каждый раз от этой идеи, но Ву лишь продолжает давить своё. — Ты знал, что будет именно так, Тэхён. Зачем начинал отношения с этим парнем омегой? — Что? — у Тэхёна расширяются глаза и он резко поворачивается к старику. — Власть несущий — единственный омега для тебя. Ты знал это ещё с его рождения! — Что вы сделали?! — алые глаза Тэхёна наливаются опасностью. Ему плевать, что вокруг много людей Ву, что этот старик глава китайского Дома мафии, если понадобится, он прямо сейчас свернет ему шею. — Если хоть волос с его головы… — Жаль, что я так и не увидел фото, но мне сказали, ты выбрал отличного омегу, — Ву даже головы от восходящего солнца не поворачивает. У Тэхёна сводит пальцы на руках от злости. Телефон неожиданно начинает звонить в кармане. Это единственный номер, на котором у Тэхёна другая мелодия. — Да? — Тэхён… — в трубке слышатся чужие голоса, явно не принадлежащие мальчишке, Тэхён скрепит зубами от ярости, слыша то, что Чонгуку приказывают говорить, но этот пацан словно специально выводит их из себя. — Всё нормально. Не волнуйся. — Я скоро приду за тобой. — Я знаю. — Жди. — Эй, Ким, — Тэхён слышит какой-то незнакомый голос в трубке. — Помнишь моего брата, ты отрезал ему кисть правой руки. Я подумал, что это неправильно и тебе стоит за это ответить. А этот малыш такой симпатичный! Нам приказано его убить, но думаю, мы немного поиграем с ним, ты не против? Надеюсь, ты его не трахал ещё? Было бы круто взять его девственную попку, ммм. Хотя, наверняка, ты его уже нагнул, он слишком хорошенький. — Лучше тебе бежать уже сейчас, потому что когда я тебя найду, ты сдохнешь самой ужасной смертью. — практически рычит Тэхён и отключает вызов, его вид кричит о том, что альфа внутри него открыл клетку. — Все-таки переборщили, — говорит Ву, вздыхая. Теперь Тэхёна не сдержать даже армией. Он смотрит за спину Тэхёна, давая знак своей охране и те скрываются из вида. — План пошел не по сценарию, что же, даже я не люблю, когда доходит до такого насилия над омегами. — Я вам этого не прощу. — Мне твоё прощение ни к чему. Будем считать это предупреждением. Развлекайся пока, но ты знаешь, что будет, если продолжишь стоять на своем. Власть несущий не сможет не выбрать тебя, он мой внук, а ты уже не сможешь отказать ему. — Это мы ещё посмотрим.       Тэхён разворачивается, словно тайфун проносится и скрывается в доме. Главное успеть. Если Чонгук пострадает, Ким убьет каждого, кто причастен к этому. Он уже не будет так великодушен и вспомнит самые изощренные пытки.