Ocean of Feelings: Tears

— Он очнулся утром, все хорошо. Наркотик мы вывели и я заставил его поесть. Ты вообще в курсе, что он питается просто ужасно, точнее сказать вообще не ест ни черта. — Вон там его брат сидит, все претензии к нему, а мне можно уже в палату? — Тэхён рукой отодвигает врача от двери палаты и открывает дверь, скрываясь внутри.       Он слышит что-то от Сокджина, но уже совершенно не вникает в его слова. Перед глазами Он. Чонгук сидит в кровати, смотря в окно и кажется светится. Такой маленький, совсем невесомый в глазах альфы. Такой чистый, нежный, милый и невероятно красивый. Тэхён понимает, что сходит с ума. Сходит с ума от этого мальчишки, пленившего все его мысли. Он поворачивается и смотрит на него своими безумными черными глазами, как уголь, а может, даже черней. Тэхёна этот взгляд толкает, тянет к себе и сопротивляться до безумия тяжело.       Альфа подходит к кровати, не ожидая, что Чонгук словно порыв ветра бросится к нему на шею. Он обвивает руками, прижимаясь всем телом к мужчине. Кажется таким беззащитным, что впору запирать его под тысячи замков, лишь бы никто даже взглядом его не коснулся. — Прости меня, — Тэхёну кажется, что он извиняется впервые. Перед омегой, перед младшим, перед мальчишкой, который его даже не слушает, утыкаясь носом в основание шеи, где стоит его метка. — Я знал, что ты придешь. — Как ты себя чувствуешь? — боже, Чонгук сейчас точно маленький котенок, которого Тэхён подобрал на улице. — Теперь хорошо, — он набирает полную грудь воздуха, смешанного с запахом Тэхёна. Отстраняется и смотрит на лицо альфы. Его уставший вид задевает какие-то проводки внутри Чонгука, распространяя по телу настолько мощное тепло, что оно готово сжечь его дотла. — Чонгук? — парень словно не слушает, касается чужих губ своими, прикрывая глаза.— Чонгук, твой запах… — Холодно, обними меня сильнее…— голос на грани слышимости, Тэхён чувствует как Чонгук вновь к нему жмется и тяжело дышит. Этого не может быть. — Ким Сокджин! -Этого следовало ожидать. После такой дозы наркотиков организм отреагировал и решил запустить процесс течки. — И что теперь делать? — два альфы смотрели на доктора, словно не понимали ни одного слова. — Вы что дети малые, не знаете, что такое течка у омеги и что надо делать, когда она приходит? Так. Чонгук пока под снотворным поспит, ему еще надо силы восстановить. Кстати об этом. Вы вообще за ним следите? У него нехватка витаминов в организме катастрофическая. Он что у вас, совсем не ест? В его возрасте еще бы и спать хорошо, но с такими альфами рядом, бедный омега инвалидом станет. — Я заставляю его,— бурчит Джексон, пока Тэхен закатывает глаза. — Лучше заставлять надо!— Джин поправляет очки и о чем-то задумывается,— Еще по поводу его течки. Так как она сейчас вызвана не естественно, значит цикл Чонгука сбился, так что пока он в норму придёт, придется вам двоим помучиться. Особенно тебе Тэхен, брату его, как я понимаю не в первый раз. — Только попробуй пальцем его тронуть, я тебя без рук оставлю, будешь потом ногами палочки для еды держать. — Я слышу чей-то лай, Джин, ты не видел поблизости собаку? — отбивает Тэхен и альфы начинают словесную перепалку, под нарастающее недовольство доктора, пока в кабинет не стучат. — Господин Ким, мы за всем проследили, и нашли еще причастных к данному случаю. Еще звонил глава Чон, сказал, чтобы в эти три дня новогодних выходных его никто не беспокоил. — Ясно, — отзывается Ким, и что-то напоследок сказав Джину, уходит из кабинета, оставляя Джексона с Намджуном и доктором. — Уже ухожу, ухожу, не надо так долго смотреть и молчать,— поняв, что лишний, Ван покидает кабинет врача, набирая в телефоне чей-то номер. — А чего ты ждешь? — Ничего, просто смотрю на тебя, — Намджун осматривает Джина, цепляясь взглядом за его взъерошенные волосы. Он всегда такой, когда много работает и совершенно не следит за собой. — Твой босс уже ушёл, тебе за ним не надо? — У тебя халат помялся. — Ты… хаа… Ладно, я понял-понял, что? — Пойдем пообедаем. — Джин снимает очки, приподнимая бровь. — Ты сейчас обедать собрался? Время одиннадцать утра. — Идем, ты все равно потом не поешь. — Намджун разворачивается и выходит из кабинета, оставляя Джина одного. — Дурак, — врач вскакивает с места, пытаясь не шуметь и быстро покидает кабинет следом за альфой.

***

      Хосок поднимался по ступенькам на пятый этаж задрипанного подъезда, проклиная все и всех. Хотелось орать, в особенности орать на Юнги, который живет в таком доме, и заставляет своим поведением Чона посещать подобного рода помещения, где даже лифт работает с перебоями. Юнги надо отсюда за шкирку, как котенка вытаскивать, чтоб неповадно было сваливать, когда Хосок сказал, что этого делать нельзя.       Ещё один пролет пройден, Хосок смотрит на знакомую дверь квартиры, выдыхая и делает еще один шаг на ступеньках слыша, как щелкает замок входной двери омеги. Из квартиры появляется человек, знакомой внешности, знакомо говорит и знакомо двигается. Забыть бы это все, но Хосок смотрит и не понимает, как такое вообще возможно, потому что Пак Чимин не может просто так брать, и выходить из квартиры Юнги. — Ой, извините, места здесь совсем мало, — быстро тараторит омега, задевая Хосока плечом и только тогда обращает внимание на стоящего мужчину. — Ёпт…бл… Господи Иисусе… — Не понял. — И не надо, — Чимин говорит быстро и делает шаг от Хосока в желании свалить скорее. — Просто скажи мне, что здесь забыл именно ТЫ и я постараюсь злиться чуть меньше чему уже есть. — Ой, да ладно, чего начинать-то долгие разговоры, я вот тороплюсь, ты вроде тоже… — Ты вышел из квартиры Мин Юнги, я жду объяснений.— Чимин смотрит несколько секунд в глаза альфе и понимает, что свалить не выйдет. Он либо догонит, либо чего хуже сразу брату позвонит, потом выслушивать от него. — Боже, — Хосок приподнимает бровь, видя как омега перед ним активно придумывает отмазки.— Да хорошо! Достал, я здесь живу, а этот просто мой сосед сверху. — И ты думаешь, я верю? — Хосоооок! — начинает ныть парень, но вряд ли это сработает сейчас. — Просто так тебя днем с огнем не сыщешь, а теперь я встречаю тебя в богом забытом подъезде, выходящим из квартиры своего омеги. Совпадений, Чимин, просто огромное количество. Может, мне просто позвонить Чанёлю и спросить? — Ты меня долго еще братом шантажировать собрался? Лет сколько уже? — закатывает глаза омега. — И вообще, с чего вдруг это ТВОЙ омега? Нормальные альфы до такого вида омег не доводят, чтобы я потом бегал и помогал полы отмывать. — Что? — А то, ты бы хоть охрану ему выделил, раз уж решил его своим делать. Чтобы потом не приходили некоторые и не прикладывали свои конечности к чужому лицу. — у Хосока расширяются зрачки, от слов омеги. — Ты же знаешь, что семейка Нам не первый сорт, плюс еще эта заноза в заднице по имени Юн, мудак, Шиюн, чего ты его оставляешь одного! — Ты знаешь? — кажется у Хосока заканчивались слова. — Знаю что? Про Шиюна? — Семья Нам? — Стоп. Ты только не говори, что спал с человеком, даже не зная, кто он такой. — О чем ты? — кажется, Хосок вновь начинал злиться, только вот теперь от собственной неосведомленности. Не верить Чимину было глупо. Этот омега точно как ходячий архив секретных дел страны. — А вот это уже просто невероятно. Теперь понятно, почему Юнги сейчас в таком состоянии. Ты потому что совершенно не предостерегался и лез напрямую. Господи, Чон Хосок, мало тебе наказание назначить. — Да какого черта! — переходит на крик Чон, сотрясая басом подъезд. — Что происходит?! — две пары глаз поворачиваются на источник звука, высовывающийся из квартиры через открытую дверь. — Хосок?       Юнги встречается с альфой взглядом и чувствует, как собственные глаза расширяются от испуга. Дверь он закрыть не успевает. Чимин остается на лестничной площадке один, и чертыхается. Хосок позже точно позвонит Чанёлю, а нотации от старшего брата Чимин слушать не хочет в своей жизни в принципе.       Хотелось провалиться под землю, лишь бы не видеть Хосока у себя в квартире именно сейчас. Почему он всегда так не вовремя? Юнги пытался много не думать, зато много закрывать лицо капюшоном. То, что Чимин заклеил пластырем его разбитую скулу не даёт ни капли спокойствия. Хосок если увидит хоть часть, точно взбесится, а он уже явно не в лучшем настроении, да и Юнги сейчас совершенно не до него. Омега шарахается от каждого шага альфы по отношению к нему, пока не упирается спиной о стену прихожей и не сползает по ней вниз. — Не трогай меня! — Юнги? — Не трогай! — Хосок не понимает до момента, пока из-под капюшон не виднеется разбитая губа парня, а в добавок покрасневшая от удара нижняя челюсть. Он опускается перед парнем на колено, перехватывая его руки и дёргает на себя. — Пожалуйста! — Юнги! Что случилось? Почему ты в таком состоянии? Кто это сделал?! — омега вдруг смотрит стеклянным взглядом в глаза, замирает и перестаёт сопротивляться. — И что ты сделаешь, если узнаешь? — он продолжает, пока Хосок рассматривает его лицо. — Убьёшь его?.. Ответь… — Убью — Убей…— Юнги выдыхает, упираясь лбом в плечо альфы и прикрывает глаза. Всё. Этого достаточно, чтобы стать более послушным мальчиком.       Через два часа Юнги стоит посреди комнаты квартиры Хосока и смотрит на широкое окно со светлыми шторами, светлый ковёр, и большие горшки с огромными цветами, что плетутся по стене комнаты. Хосок ушёл готовить кофе и Юнги ещё раз посмотрев в окно, валится на огромную кровать, разбрасывая в сторону конечности, как морская звезда. Он морщится от боли в теле, думая, что вот именно сейчас, жизнь кажется ему абсолютно чокнутой штукой.       Родился в семье мудака, потом встретил ещё одного, думал, кто из мудаков хуже, а после встретил Чон Хосока, который перекрыл обоих. Юнги смотрит в потолок и начинает смеяться. Кто бы мог подумать, что он доживёт до того, чтобы глава клана мафии готовил ему кофе. Чёрт, как же он устал… — Завтра пойдёшь со мной, — Хосок опирается о дверной проем и смотрит на лежащего на спине омегу. — Куда? — Делами заниматься. — Отказаться я не могу? — Юнги просто проверяет, зная ответ и чувствует какую-то безысходность. — Нет, не можешь. — Поводок уже купил? Мне, кстати, нравится жёлтый цвет, так что. Ой! — Мин вздрагивает, когда на него наваливаются сверху. — Думаешь, время для шуток? Ты себя в зеркало видел? И надо было тебе уходить тогда?! — Это ты у меня спрашиваешь? А кто завёл тот разговор? Конечно же ты меня вывел и я ушёл, чего ты хочешь от меня. Может, мне ещё и извиниться? — у Юнги в глазах даже вызова нет, он так задолбался что-то доказывать, что Хосок, смотрящий с долей раздражения, расслабляется. — Завтра пойдём в главный Дом, — Чон отстраняется и ложится рядом. — Это что за королевство? — Моё начальство. — Не слишком ли круто? Я как-то не готов сейчас, — Юнги обводит свое лицо пальцем, указывая на внешний вид. — Чем раньше, тем лучше. Но у меня ещё один вопрос. Откуда ты знаешь Пак Чимина? — Мне больше интересно откуда моего соседа знаешь ты. Твой бывший? — Мне повезло, что это не так. Он из одной влиятельной семьи, мелкий пакостник. — Да вы близки прям, — Мин переворачивается, смотря на альфу и встречает ответный взгляд. — Я его с рождения знаю, так что можешь ревновать. — Уверен, что нет нужды, — парень приподнимается и наклоняется к лицу альфы, касаясь его губ. — Я лучше. — Лучше, — Хосок обнимает и притягивает для ещё одного поцелуя, касаясь языком раны на губах Юнги.

***

— Неожиданно и неприятно видеть Вас снова здесь, господин Нам, — мягкий голос колет словно тысяча игл, альфа ловит каждое слово, впитывая его и запоминая. — Хотел устроить тебе сюрприз, дорогой. — Для Вас слишком дорогой. Чем обязан лицезреть Вас в нашем цветочном доме? — Бэкхён знает, что человек напротив уже наверняка мысленно втрахивает его во все имеющиеся поверхности комнаты, но совершенно точно готов сказать, что это навсегда останется лишь чужой фантазией. — Хочу взять тебя на банкет, разве ты не рад покинуть эти стены хотя бы на один вечер? — Я же сказал, для Вас слишком дорого,— омега одаривает мужчину презрительным взглядом и уже хочет уйти к другим гостям, как его останавливает тихий голос Ильу. — А для Пак Чанёля недорого? — Бэкхён замирает от одного имени, слетевшего с чужих губ и разворачивается к мужчине, растягивающего ухмылку.— Ты слишком открыт. Понятно все по одному твоему взгляду, неприкасаемый, что дело нечисто. Не боишься последствий? — Не понимаю, о чем вы,— голос холодеет с каждым словом, хочется выставить этого мужчину прочь, но Бэкхён почему то медлит. — Не притворяйся, ты знаешь о чем я. Бумаги подписаны и ты идешь со мной на банкет в министерство, неприкасаемый. Хочу увидеть лицо Пака, когда ты будешь мило улыбаться рядом со мной. — Вот поэтому-то Вы и не можете добиться желаемого. Делаете всё чтобы разозлить, а с последствиями справиться не можете. Я не против пойти, главное, что жалеть об этом будете лишь Вы.— Бэкхён вновь собирается уйти, с победной улыбкой на губах, чувствуя руку на своем плече, останавливающую его и тут же смотрит на охрану, все это время не сводившую с него взгляд. Бэкхён практически кричит на альф, подзывая их к себе. — Какого чёрта вы стоите? Выведите его отсюда и запрет на посещение на пол года за прикосновение! Я бы мог сломать тебе руку, но это не моя работа, Нам Ильу, желающих и без меня хватает. — У тебя ещё год остался, и ты будешь моим, чего бы мне это не стоило и поверь, ты о своих словах пожалеешь,— Ильу практически рычит в лицо омеги, но Бэкхён на такого рода вещи уже давно не обращает внимания.

***

      Юнги выходит из машины следом за Хосоком, пытаясь разглядеть каждую мелочь вокруг. Они так долго ехали в эту резиденцию, что грешно было бы не пялиться на окружающую местность.       Это было похоже на огромный загородный особняк традиционного корейского стиля, с огромным садом и странными изогнутыми деревьями. Охрану Юнги не видел разве что на небе, но за небом следили камеры видео наблюдения, так что и небо было защищено. Они шли по дорожке, все ближе приближаясь ко входу в дом. Какой же он все-таки был огромный. — Я знаю, что для тебя это слишком тяжело, но просто помолчи, пока мы говорим, — Хосок говорил спокойно, только вот Юнги и без этого бы молчал, ибо атмосфера может и казалась красивой и богатой, но нагнетала с каждым шагом. Вот значит как выглядит главный Дом Мафии Кореи.       Они заходят в дом, под сопровождением охраны. Их проверили по меньшей мере раза три и вот наконец, перед Хосоком открывают дверь в широкий зал, в конце которого за длинным столом сидят те, от которых зависит будет ли жить кто-то или прямо здесь, на кафельном полу его труп будут упаковывать в целлофановый пакет. Юнги шаг за шагом следует за альфой, приближаясь к столу. Это похоже на какой-то суд, где нет ни адвокатов, ни прокуроров, только судьи и те, кажется не с самым лучшим решением. Мин узнает некоторых людей за столом, удивляясь ещё больше и быстро бросает взгляд на Хосока.       «Господи боже, в политике есть хоть кто-то не из мафии?» — думает про себя парень, смотря на министра внутренних дел Пак Чанеля, сидящего крайним слева. Рядом сидел красивый омега, Юнги сразу же это понял, по мягким чертам лица, затем мужчина, с хмурым выражением лица, после сидела женщина, с красивыми длинными волнистыми волосами, а рядом ещё один мужчина, отвлекающийся на что-то в своём телефоне.       Всего пять человек, и по видимому, Пак Чанель был из них самым молодым, но по виду одним из самых серьёзных. Юнги со своим разбитым лицом чувствовал дискомфорт под всеми этими оценивающими взглядами. Начальство у Хосока не самое приятное. — Добро пожаловать домой, Чон Хосок, — говорит красивый омега и Юнги обращает внимание на тон его голоса. Кажется, к Хосоку здесь хорошее отношение. — Приветствую Вас, — Хосок делает поклон, пока Мин пялится на него не понимаю, что ему нужно делать. — Рад, что согласились принять меня так внезапно. — Важные вопросы лучше решать быстро, — говорит последний альфа и все с ним соглашаются. — Так как ты решил все быстро, будем отталкиваться от твоего мнения, но ты должен понимать, что мы и на свою информацию будем смотреть, чтобы не было потом проблем. Выбор сердца клана не прихоть, это один раз и на всю жизнь, Хосок. Ты уверен в своём выборе? — говорит мужчина в центре. — Сердце клана. Чего? — шепчет Юнги и слышит голос Пак Чанеля. — При нашем последнем разговоре, я сомневался, но ты и правда решился на этот шаг, да ещё и с этим омегой. — В своём выборе я уверен, господин Чхве. Не понимаю только, что имеет в виду господин Пак, — все эти формальности раздражают Хосока, а ещё Юнги позади, кажется, в явном культурном шоке. — Чимин, подойди с документами, — зовёт Пак и из-за угла появляется всем знакомая блондинистая макушка, с папкой в руках. Чимин ведёт себя так же расслабленно, словно это его собственный дом, а все остальные здесь лишь гости. Юнги решает, что мозги ему в этой ситуации создают лишь дополнительные вопросы и все это он потом выплеснет на Хосока на обратном пути. — Интересная личность. Мин Юнги, — привлекает внимание парня альфа в центре с папкой в руках, переданной Чанелем. — Точнее сказать Нам Юнги. А ведь я сомневался, что у Нам Ильу все-таки есть дети. И давно ты знаешь, Чанель? — Лет пять уже, — отвечает альфа и Юнги не чувствует пол под ногами, зато чувствует, как Хосок сжимает его ладонь в своей. — Он не приближался к делам отца, поэтому было лишним ввязывать его во все. — А что сейчас скажешь? Опасно брать его в семью, если он окажется шпионом Ильу. — Ильу отдаёт его в семью Юн, не думаю, что он нужен ему, а вот если это произойдёт, то родство с Юн значительно укрепит его позиции. — Что вообще происходит, — Юнги шёпотом спрашивает у Хосока, на что он в ответ тихо говорит. — На счёт того, что ты сын Нам Ильу мы с тобой позже поговорим, — Юнги совершенно не думал об этом, но видимо между его родным отцом и всеми этими ребятами не все так гладко. — Думаю, если сын Ильу будет одним из нас, это будет нам на руку. Если он окажется шпионом, убрать его не составит труда, — говорит женщина и мужчина отвлекается от телефона, соглашаюсь со своей, видимо женой. — Хосок? Ты готов принести клятву перед нами, полный верности и готовности понести ответственность за действия этого омеги? — Готов, — Чон сжимает ладонь парня сильнее, продолжая. — Клянусь, что моя жизнь и жизнь моего клана принадлежат этому омеге. Клянусь, что буду оберегать его жизнь и сделаю все возможное во имя общей семьи, если совет позволит и даст полномочия на титул сердца клана Чон Мин Юнги. — А ты? — Юнги даже не понял, что обращаются к нему, смотря на Хосока. Кажется он только что почувствовал всей своей душой, с каким настроением говорил альфа. Это не могло не задеть за живое и сердце внутри Юнги учащало удары. — Мин Юнги. — Да? — парень отвлекается, смотрит на людей перед собой, совершенно не зная, что надо говорить. — Клятвы скрепляются кровью. Если сейчас согласишься, пути назад уже не будет. — Мин делает шаг за спину Хосока и две омеги за столом слегка улыбаются. — Принесите книгу кланов, поставим печати.       Сидя в машине Хосока и пялясь на замотанный пластырем палец, Юнги прокручивал в своей голове произошедшее. Что это вообще было такое, он так и не понял, но кажется, что попал в полную задницу. Хосок не произнес ни слова с момента выезда, а прошло уже как минимум минут пятнадцать. Мин уже готовил речь по поводу своей родословной, но альфа все молчал. — Боже, это невыносимо! — не выдерживает Юнги, начиная первым. — Ты как ребенок маленький, все надо делать самому. — Ты о чем? — В смысле о чем? Я думал, что стоит нам уехать и ты меня закидаешь вопросами, а ты хоть бы слово сказал. — Я от главы узнал о тебе больше, чем от тебя за несколько месяцев. Что мне еще нужно знать? — Это типа я опять виноват в чем-то? — Юнги! — Хосок съезжает с дороги, тормозит на обочине и поворачивается к затихшему омеге. — Ты теперь под защитой клана Чон и мне абсолютно плевать, Ильу твой отец или президент Америки. То, что он оказался так близко не радует, то, что ты раньше не сказала кто ты — тоже. В итоге ты сердце моего клана, а я не собираюсь теперь думать и орать по поводу того, Нам у тебя фамилия или Мин. Можешь считать, что у тебя новая жизнь началась. — Ты так круто выглядел, когда говорил те слова про верность, — Хосок смотрит на омегу и сам себе поражается. Что вообще могло быть, если бы тогда в клубе, он не зацепился за этого парня взглядом и не сделал того, что сделал. И вот теперь, он сидит на соседнем сидении и абсолютно не слушает его. — Тебе в больницу на осмотр не надо? — Юнги трясет головой и машина вновь начинает свой ход. — Отвезу тебя домой, мне ещё на работу надо, выходных словно и не было. — Домой… — Что? — Нет, ничего.