Ocean of Feelings: Tears

— Где Власть несущий? — мужчина в стильном костюме стоял у только что открывшейся двери и смотрел на испуганную девушку служащую в доме. — Г-господин ушел на тренировку, — легкая улыбка внушает ей спокойствие на несколько секунд, пока она не вспоминает кто перед ней. — Спасибо дорогуша, — Мужчина разворачивается и уходит прочь по коридору, в направлении спортивного зала. — Этот пацан опять пытается сделать вид, что сильный. Слабак…       Небольшой спортивный зал, полностью устеленный матами, широкие окна выходящие на сад, и звук падающего на пол тела. Парень лежащий на полу принимает помощь в виде протянутой руку и поднимается на ноги. — Доброе утро, мелкий, — говорит альфа, и его лицо озаряется улыбкой, такой ненастоящей, что смотрящий на него парень отворачивает голову. — Как некрасиво вести себя так со старшими. — Некрасиво прерывать мою тренировку. — Чонгук отходит к тренеру, подносящему ему полотенце и протирает пот. — Вижу, ты все еще продолжаешь барахтаться, не пора ли уже определиться? — говорит мужчина. — Давно мы с тобой не спарринговали, а? — Чонгук смотрит на мужчину, разувающегося и отбрасывающего свою обувь к стене. — А в этом есть смысл? — черный взгляд прожигает в альфе дыру. То, как Чон его ненавидит знает, кажется каждый присутствующий. — Ты как всегда холодный, аж мурашки, давай, Гукки, раньше ты меня никогда не побеждал.       Чонгук глубоко выдыхает, ему этот бред не нужен совсем, и мысли у него сейчас совершенно другим забиты. Почему Чон Сокхо должен был появиться именно сейчас? Двоюродный брат матери Чонгука, который, кажется совершенно не обращал внимания на правила и законы общества в котором жил, поэтому-то особо не появлялся на глаза отцу Чонгука.       Двое встают в стойки, мужчина смотрит на невысокого парня с усмешкой, он точно хищный котенок, надо было не разводить сопли и прикончить его вместе с его любимыми родителями, но Сокхо почему-то не стал. Почему-то решил, что Чонгук будет у него в долгу и исполнит все, что от него требуется. Ошибочка только вот вышла. Чон Чонгук вырос настоящей непоколебимой стервой, которая готова идти по головам, не обращая ни на что внимания. Можно было бы прямо сейчас, во время спарринга свернуть ему шею, но нет, вокруг охраны больше чем матов на полу. Мужчина хватает парня за грудки, поднимая над землей и резким движением роняет на спину, вызывая сдавленный выдох. Чонгук реагирует мгновенно, обхватывает тело мужчины ногами, хватается за воротник и словно паук, переворачивает их местами, прижимая к горлу альфу локоть. — Малыш растёт, тренер, уже может делать такие неудачные перехваты, — заканчивает альфа, и Чонгук понимает, что уже не чувствует землю под ногами, а в следующую секунду лежит на спине с широко раскрытыми глазами и выкрученной рукой, чувствуя резкую боль. Охрана реагирует незамедлительно, оказываясь рядом и к голове Сокхо приставляют несколько пистолетов. Руку Чонгука он отпускает, оставляя на ней синеющий след захвата. — Можешь играть в эти игры сколько хочешь, но мы оба с тобой знаем, что будет, если ты продолжишь в том же духе.       Чужой шепот на ухо заставляет Чонгука сжать кулаки. Как будто он уже не знает, что будет делать и как. Почему каждый уверен, что Чонгук поступит именно так, как ему говорят. Кажется об этой стороне омеги догадывается лишь один человек, которого Чонгук не видел уже месяц…

***

— Складывается ощущение, что ты за мной следишь, — говорит Юнги, усаживаясь на край кресла в котором сидит Хосок с какими-то документа по работе. — Это не ощущение, это реальность, — Хосок обхватывает талию парня усаживая его к себе на колени. — Только вот ты совершенно не понимаешь, кажется, что сейчас не то время, когда надо возмущаться по этому поводу. — Я не возмущаюсь, просто хотел хоть как-то начать разговор, потому что увидеть тебя дома это как манна небесная. Ни звонков, ни сообщений, ты приходишь постоянно с какими-то ранами и ничего не рассказываешь и так уже месяц. Я, конечно, рад, ты разрешил мне уехать из леса, но извини меня, мне нужно общение, а не потеря зрения от интернета и статей, от которых меня уже тошнит. — Как только я прикончу Шиюна, хоть пешком весь Сеул обойди, а сейчас изволь соблюдать хотя бы этот минимум правил, чтобы мне потом не пришлось сходить с ума из-за твоей пропажи. — Хосок прижимает к себе омегу, целуя в обнаженные ключицы. — Я могу ходить с… — Нет. — Хосок! — пытается выбраться из захвата альфы Мин, попутно чувствуя чужое дыхание на шее. — Я сказал нет. — Хосок отстраняется и смотрит прямо в глаза. — Хочешь, чтобы я умер? — Юнги в шоке застывает от вопроса. Чон сейчас так серьезен, что даже атмосфера вокруг стала тяжелее. У Юнги в голове картинки вспыхивают с подобным исходом и он понимает, что глаза застилает влажной пеленой. И сколько бы он не боролся сам с собой, таких вещей он слышать и видеть не хочет никогда в жизни. — Ты полный кретин, говоря это. — Мин выпутывается из чужих рук и уходит из кабинета, оставляя за собой совсем тонкий лаймовый запах.       Карантин введённый Чхве Минхо в Сеуле продолжался. Обычные жители не замечали абсолютно ничего, если только в очередной сводке новостей не освещалось какое-то убийство, обставленное как случайность или самоубийство. Весна проходила в режиме обороны и почему-то нарастающей опасности. Главный цветочный Дом подвергался нападкам за последние два месяца раза три, но клан Бён более менее сдерживал нападки Нам Ильу на западе. Наёмные силы, за отмытые у правительства деньги, вставали на сторону Нам Ильу, что только ухудшало положение. Пак Чанёль ходил в бешенстве от которого у многих дрожали ноги. Юн Шиюн со своими крысами слишком глубоко внедрились в систему корейской мафии и с этим выродком совершенно точно и быстро надо было что-то решать. Чон Хосок за это и отвечал, так как основные поползновения со стороны Шиюна в первую очередь были на клан Чон. Стычки людей и перестрелки, приносили лишь шумиху и трупы. Хосок боялся лишь того, что если Шиюн доберется до Юнги, то и омега и весь клан Чон окажется в опасности. С другой же стороны был отец Юнги, который активно пытался присвоить себе главный цветочный Дом, а значит и кладезь знаний всего мафиозного мира Кореи. Старался он, конечно же, не только ради информации, именно поэтому Чанель каждый раз отвечал на телефонные звонки так, словно звонящий виноват в конце света. Но что делал в это время Ким Тэхён?       Шел уже второй месяц, как Джексон увез Чонгука в неизвестном направлении, и чужой голос, со словами «Я тебе расскажу, когда вернусь» все ещё крутился в голове Тэхёна. Но ни рассказов, ни самого омеги в поле зрения не было. Были только по локоть кровавые руки, и красно-кровавые глаза, которые видели пойманные шпионы перед своей казнью. Сколько уже полегло от тэхёновской катаны человек знал только Намджун, да и тот уже не мог смотреть, как босс сходит с ума. Нужен был свежий воздух, настолько свежий, чтобы почувствовать в нем нотки сладкого дурманящего меда и погрузиться в небытие, в тепло чужого тела и глубину черных глаз. Тэхён думал о Чонгуке чаще чем дышал и это превращало каждый день в муку, а весна тем делом заканчивалась.

***

— Алло-алло, — звонкий голос раздался в трубке Хосока, заставляя его встать с места прямо на собрании совета верхушки мафии. — Д-о-р-о-г-у-ш-а! — Шиюн!!! — с криком Чона Минхо прекращает говорить, заостряя внимание на Хосоке. — Где он?! — Ты про кого? — издевательский тон лишь добавлял огонька к и без того пылающему альфе. — Про маленькую Шугашлюшку? Не знаю, кажется, он только что где-то здесь проползал. Но не об этом! Мне нужен тайник с клятвами кланов, и если мне его не предоставят, есть вероятность остаться без сердца клана, а, Чон Хосок? — Так попроси у Минхо, причем здесь Юнги, черт бы тебя побрал! — Чанёль выдергивает телефон у Чона и ставит на громкую связь. — Кстати, я понимаю, что уже на громкой и все меня внимательно слушают и запоминают. Хочу обратиться к Чхве Минхо и Пак Чанёлю. — Пак напрягается, сводя брови к переносице. — Давно были в цветочном доме? Говорят там полный разврат творится! Надеюсь вы соизволите привести туда свои драгоценные персоны или же сердце клана Чхве окажется в затруднительном положении. А ты Хосок ещё пожалеешь, что на Юнги свою метку оставил, или он пожалеет, это уже время покажет. Инфа есть, вперед бравые солдаты, надеюсь вы эти часы не переживете. Хосока я жду лично, возле дворца Кёнбоккун или… ну ты сам додумаешь…       Телефонный разговор обрывается. Совет с Хосоком и еще двумя главами кланов стоят в ступоре несколько секунд, пока Чанёль не переворачивает вверх дном стол, уходя вслед за Хосоком. У них действительно есть только это время или это очередная ловушка?

***

— В Корее сейчас действительно происходит война. Глава даже закрыл столицу на карантин. На моем веку такое делали только один раз, закончилось все прискорбно. — седой мужчина в одном из высоких кресел сидел оглядывая с ног до головы стоящего в центре зала парня, покрытого черной мантией с длинным капюшоном. — Выходит, Корея не самое благоприятное место для выбора будущего хозяина Дома. — говорит еще один старик, закуривая сигару. — Не думаю, что это как-то повлияет. Нынешняя ситуация лишь укажет на сильнейшего из них. Не вижу повода убирать Корею из списка претендентов на Китайский Дом. — Старик Ву состоял в совете старейшин, но эти старики никогда никого не слушали толком. — А что же Власть несущий? Говорят он самовольно покинул Америку. Власть дана не для того, чтобы дети ею в игры играли! — ещё один старый альфа посмотрел на стоящего в центре человека. Казалось они все выносили ему приговор, только вот проблема была в том, что никто из них не мог и пальцем коснуться того, в чьих рука власть всего Китая. Парень глубоко выдыхает, продолжая слушать треп старых альф, поднимая на них голову и заставляя замолчать. — Я единственный, кто прошел ускоренный курс обучения из Власть несущих, и смог освоить то, до чего Вам, дорогой совет, еще слишком далеко. Приказывать мне и указывать на мои действия вы не имеете никакого права, да и слушать я вас не намерен. Тащить меня сюда была лишь сплошная трата моего бесценного времени. Война в Корее? Мне плевать на нее. Лучше разберитесь для начала с проблемами в своих странах. В мое отсутствие правая и левая руки Китая совершенно забыли свое место, и я уверен, что в Корее действия происходят с их подачи. В ином случае я бы не показался вам на глаза, но обстоятельства заставили меня открыться совету. Власть несущий не должен вмешиваться в дела своей страны напрямую, но видя, что происходит, я просто не могу оставаться в стороне. Тоже относится и к Тайланду. Почему-то все больше и больше шпионов мы находим на своих границах. Я бы попросил вас разобраться с этой проблемой. — Вы хотите открыть свою личность? Но это запрещено законом, претенденты на пост не должны знать, что вы Власть несущий и должны показать истинного себя! — один из мужчин поднимается с места. — Я не буду выступать напрямую, но если это потребуется, я открою свою личность, не обещаю только, что человек останется жив. У меня всё. Корейские дела меня сейчас не интересуют так, как проблемы в собственной стране, прошу и вас оставить это на их главный Дом. — парень разворачивается и уходит, опустив капюшон ниже в сопровождении охраны. Он покидает старый храм в горах. — Внук у тебя, Ву, конечно, не самый лучший выбор для любого альфы, — усмехается один из сидящих мужчин.- да и как будущий член совета Китая она будет той еще проблемой. — Смотри, чтобы он не стал проблемой для тебя, — отвечает Ву и вновь обдумывает свой план. Осталось совсем мало времени, чтобы свести Тэхёна с Власть несущим, и если в сложившейся в Кореи ситуации Тэхён пострадает, список претендентов на должность главы китайского дома снижается до нуля.

***

      Время ускользало из рук и данные шесть часов превращались в убегающие минуты, от которых в голове творился полный хаос. Хосок знал, что придя к Кёнбоккун он раз и навсегда покончит с Юн Шиюном. Эта война закончится сегодня. На месте где правили короли прошлого. Люди Чона понимали, что сейчас либо начнется бойня в лобовую, либо снайпера, растыканные по высоткам округи, сделают все тихо. Точного исхода не знал никто, но каждый был уверен в себе.       Чхве Минхо за последние два часа пытался понять почему и когда успел проглядеть, что члена совета и его сердце клана Тэмина увели прямо у него из-под глаз. Все казалось какой-то невероятной шуткой, от которой смеялся только Шиюн. — И сколько бы я не говорил, отец, собаке главное кинуть кость, она не смотрит, куда та полетит, она просто бежит за ней, — Юн старший смотрел на связанного Тэмина, провожая взглядом собственного сына, который напоминал разрывную бомбу с механизмом смертника. — Тэмина придётся прикончить, чтобы Минхо лишился своей власти, как глава клана. — Почему ты просто сразу его не убьешь? — Потому что всегда должен быть вариант. Если сейчас Хосок выкинет что-то неожиданное, придется импровизировать, а сердце клана Чхве не хилый туз в рукаве. Останется разобраться с Чанёлем, так как претендент на власть он следующий, Бён точно откажется. Но Пак у нас явно будет решать задачки посложнее помощи Чхве Минхо. — И как только тебе в голову пришло это? Ты просто стреляешь в воздух, а все из-за того, что какая-то омега отказала тебе? Смотри, чтобы все не пошло прахом. — Омега? — останавливается в дверном проеме Шиюн, оборачиваясь. — Мин Юнги это не просто омега. Ты даже не представляешь, что альфа чувствует рядом с таким омегой. — Разве тебе не подчинение нужно? Как и всем нам. — Юнги это жажда, которую не утолить.       Шиюн приезжает на место встречи с Хосоком первым, встречает там своих людей и парочку еле живых охранников Юнги, приставленных Хосоком. Он осматривает альф, бросая задорный взгляд на связанного с закрытым ртом Юнги, смотрящего на него практически с обжигающей злостью. Именно это Шиюну и нравится в Юнги. Эта сука никогда не скажет ничего хорошего, или нежного, он будет плеваться ядом, стоять на своем и прогибаться под тяжестью чужого тела, скуля что все ещё недоволен.       Боже, Мин Юнги… Иногда Шиюн ловил себя на мысли, что любит эту высокомерную лису до одури, до такой степени, что готов собственноручно задушить, чтобы не испытывать этой нужды. Он увидел его четыре года назад, когда омега тусовался со своими друзьями, занимаясь неимоверно развратными делами прямо на его глазах. Непонятно как, но они переспали в тот же вечер, хотя судя по состоянию Юнги, в тот момент подошел бы любой. И Шиюн был шокирован, как можно так отдаваться, так прогибаться и просить, как можно так вести себя и оставлять после себя след величиною с кратер вулкана. Шиюн копал на парня как какой-то сталкер задрот, дойдя до информации, чей же это сын. Тогда то и можно было ликовать. Семьи Нам и Юн всегда были в отличных отношениях, да и планы на будущее у них были одинаковые. Юнги уже тогда был в капкане, каждый раз соглашаясь на очередную ночь, пока внезапно не пропал из поля зрения. Шиюн только через несколько месяцев узнал, что Нам Ильу поместил парня в одиночную камеру тюрьмы, да и смысла что-то делать пока не было, после изгнания из страны. Но Шиюн помнил. Помнил о том, что Юнги станет только его, а если не станет, то умрет. Альфа слышит мычание со стороны омеги на полу, сидящего у стены и приказывает снять повязку со рта. — Ты все еще пытаешься что-то говорить в твоем положении? — они в главном здании Кёнбоккун, Шиюн смотрит на потрепанного Юнги и все равно видит в нем неповиновение, страх, но столь явное чувство уверенности, что на секунду его это задевает. — Эти ребята с работой плохо справляются, а, Юнги-я? Хосок не умеет выбирать телохранителей. — Шиюн приставляет пистолет к голове избитого альфы. — Н-нет… Шиюн, не надо. Шиюн, я, — на глаза наворачиваются слезы, когда Юнги встречается взглядом с Джухоном, поставленным на колени перед Шиюном. Выстрел, как гром проносится сквозь нутро каждого, за ним еще и ещё. — Нет!!! Боже! Джухон, нет! Пожалуйста, хватит! Что ты творишь?! Зачем? — Юнги, когда ты плачешь, ты хорош только в постели, сейчас твои слезы не работают, — альфа подходит к Мину, опускаясь на корточки. — Скоро придёт Хосок. Хочу встретить его так, как короля., — Шиюн наклоняется к мокрому от слез лицу Юнги и продолжает. — Я отрежу ему голову, выпотрошив все внутренности, а ты будешь смотреть за каждым моим движением, вдыхая остатки его феромонов с кровью. А потом я тебя возьму, Юнги. Прямо на этом чертовом полу трахну тебя, чтобы твой стон отражался от стен и эхом разносился по округе. Чтобы все знали, что сердце клана Чон подставляется под убийцу своего Хозияна. -… — если бы у Юнги в этот момент были хоть какие-то слова, он бы незамедлительно сказал их. Выплюнул бы прямо в лицо этого выблюдка. Но он смотрит как из головы Джухона вытекает кровь, как все, с кем он уже успел сблизиться из охраны сейчас лежат неподвижно, и понимает, что все это из-за него. Из-за того, что он тогда пошел в клуб. Что встретил там Чон Хосока и спровоцировал его. Боже, как же он себя ненавидел, думая обо всем этом сейчас. — Ладно, пойду проверю, прискакал ли там твой спаситель, а то время тик-так, а действующие лица все ещё живы. Спектакль должен продолжаться, господа!       Шиюн берет с собой несколько человек и уходит, оставляя Юнги с мыслями разрушающими сознание.

«Надеюсь ты не придешь, Хосок. Пожалуйста, не приходи за мной…»