Ocean of Feelings: Tears

— Знаешь, я больше не могу просто сидеть на месте, — говорит Хосок, слушая тяжелый вздох в трубке. Тэхён уже слышал эту фразу тысячу раз после смерти Юнги. Чон изменился. Изменились все они, после того, что произошло шесть месяцев назад. Осень вновь окутала мир своим мерзким настроением и странными мыслями, от которых в головах появлялись идеи, которые не должны были там оказаться никогда. — Перестань. Время еще не прошло, чтобы приходить в норму. Ты должен это перебороть. Хосок, просто послушай меня и возьми себя в руки. Теперь придется тебе меня слушать как хозяина. — Ты им всегда и был, — Хосок отключается, и Тэхён прикрывает глаза, потому что он тоже устал. Потому что уже полгода прошло, а он все еще думает о том, кто исчез из его жизни так же внезапно, как и появился.        Мир в Корее приобрел свои новые оттенки и своих новых правителей. Минхо покинул пост главы Дома из-за потери сердца клана, его клан был поделен между семьей Бён и Пак. Так как наследников у Чхве не было, на голосовании решили, что главой Дома станет Пак Чанёль, но лишь на время пока у него не появится наследник, и все очень надеялись, что это будет омега. Проблема заключалась только в том, что у Чанёля не было сердца клана. Был только Бэкхён, который точно не мог ничем ему помочь. После смерти Бён Сухёна на его место встал его брат — Бён Кюхён.       Главными изменениями было так же и лишение Чон Хосока его клана. Благодаря Чанёлю проблему смогли решить иным способом, заставив Ким Тэхёна наконец признать свои права на клан и стать его Хозяином. Хосок когда-то говорил, что все в его клане и клане Ким слушают только Тэхёна, теперь это уже было обычным делом. Жизнь продолжала свой ход, но без лиц участвующих в ней до этого. И такая жизнь не нравилась многим. Жить без того, кого любишь, жить без того, от кого зависишь, жить без того, о ком всю жизнь мечтал. Восстание перевернуло все и вывернуло всю боль наружу, размазывая ее по лицам каждого, кто чувствовал хоть каплю сожаления.        Хосок старался жить без Юнги. Старался не просыпаться ночью, от чужих касаний, и образа в свете луны. Слова омеги словно заевшая пленка крутились в голове даже на важных встречах. Чон видел его везде. Он видел его и не мог поверить, что его больше нет. Он ведь говорит с ним вечерами, как тогда этот вечно недовольный Мин Юнги может быть мертв. Как может он сказать, что любит и уйти, оставив Хосока с разорванным сердцем.       Ноябрь был просто леденящим, то, что шел снег и появлялось все больше сугробов никого не удивляло. Вечерние улицы были освещены фонарями, которые провожали людей по заснеженным улицам Сеула. Хосок сидел в квартире, в своем кабинете за столом. Он помнил, как Юнги ворвался к нему, скинув документы на пол, помнил каждый жест этого омеги, от которого становилось тяжело дышать. Он видел, как Юнги стоит перед ним сейчас и улыбается. Это становилось невыносимо. Это всё переходило грань разумного, потому что если бы он сдержался тогда, в клубе, Юнги бы жил сейчас абсолютно другой жизнью. Он ведь хотел уехать заграницу, работать. У него были планы, потом появился он, Хосок, и планы Юнги разбились словно стекло о камни. — Зачем ты думаешь об этом — Потому что тебя со мной нет, — Чон практически его шевелит губами. — Я всегда с тобой — Нет, это не ты со мной. Это я схожу с ума от того, что тебя рядом нет. — Забудь об этом. Хосок, — чужая ладонь касается руки Чона, и он прикрывает глаза, чувствуя как щеку обжигает слеза. - Не делай ничего или я зря пытался спасти тебя? — Ты спас меня и убил одновременно. Хосок отвечает собственному воображению и Юнги в его глаза уже весь в слезах. Такой нежный и хрупкий. Такой нереальный…       Холодный ноябрьский вечер был слишком тих, звук выстрела прозвучал оглушительно для охраны, по ту сторону квартиры Чон Хосока. Мир в котором не было Юнги стал для него не нужен.

***

— Слышал на похороны пришёл даже твой дядя. — Чанёль говорил тихо, осматривая город через застекленный балкон Дома Мафии. Тэхён сидел на полу, спиной к городу и смотрел на стакан виски в своей руке. — Пришел, чтобы убедиться, что это не шутка. — Ты как? — Тэхён поднимает на него взгляд алых глаз и Чанёль ничего не говоря опирается о стену спиной. — Не смотри так, это стандартная фраза. Хотел поговорить с тобой как старые добрые, а не как начальство. — Ты еще помнишь как это делается? — Всё еще помню. — Чанёль что-то спокойно говорил, на что Тэхён сначала неохотно, но затем отвечал. Они говорили о смерти Хосока, о том, что произошедшие с ними выглядит как поставленный в Голливуде фильм и тихо посмеивались, потому что уже не было сил. — Как Бэкхён? — Тэхён наконец задает этот вопрос, прерывая несколько минут тишины. Он видит как альфа прикрывает глаза, тяжело выдыхая и отпивает из стакана оставшийся глоток виски. — Вышел из комы пару дней назад, прямо после смерти Хосока… Но он все еще не в норме, совершенно. Врачи говорят о невероятном истощении и о том, что из-за пережитого стресса, он возможно никогда не сможет родить. Я… Я просто рад, что он остался жив. — Мне все ещё жаль, за то, что было в прошлом. — Брось, Джин твой брат, и я тебя понимаю. Просто Бэкхёна надо было прятать с самого начала. Но… А ты? Кажется, были слухи, что у тебя появился омега. Что-то не припомню его абсолютно. — Мне иногда кажется, что это действительно были лишь слухи. Или мое больное воображение. Он просто исчез. Я не знаю где он, как, не знаю как его найти и захочет ли он идти со мной. Я просто жду. Чувствую себя дворовой псиной, которую кинули под дождем и с каждым днем все больше дерьма выливают на голову, а хозяин все не приходит. — Может, с ним что-то случилось? — Явно не с ним.       Собрание в главном Доме по поводу смерти Хосока заканчивается. Тэхён уходит по заснеженной дорожке, к своему внедорожнику и несколько минут сидит в машине, смотря куда-то вдаль. Мысли в голове сменяют одна другую. Его разрывает на куски, словно плюшевого медведя, после неудачного праздника. Он едет домой, но приезжает к дому Чонгука. Он смотрит на него через пустоту. Словно он в каком-то длинном туннеле и света в нем нет, и надежды, и даже видимой доли счастья. Тэхёна кричит от злости, ударяя несколько раз по рулю. Его это уже порядком заебало. Он так устал от этого ожидания и от этой неизвестности. Как же он скучает по этому мальчишке, как же хочет увидеть блеск в его глазах, но почему его нет. Почему Чонгук исчез…       Тэхён смотрит в телефон, который показывает новую дату и альфа ставит галочку у себя в голове на строчке с надписью «Семь месяцев».

***

       Декабрь был весьма жесток. У всех были свои проблемы и свои заботы до наступления нового года. Главный Дом во главе с Чанёлем разгребали последние остатки отпрысков Ильу и Шиюна, что все еще прятались по углам страны. Бэкхён быстро шел на поправку, но предположение врачей кажется оставалось ложным. По крайней мере, Бён с его шрамом на горле и снятием титула Неприкасаемого отлично справлялся с ролью заманить Пак Чанеля в свои сети и изнасиловать. Пак омегу сразу же назначил сердцем своего клана, от чего Корея сотряснулась еще раз, а за ней и несколько ближних стран. Все боялись только того, что у Чанёля и Бэкхёна родится альфа и тогда правление останется у семьи Пак. А это скажем не на пользу шло тем, кто не очень любит закон и порядок. Пак за пол года правления перевернул пол Кореи. В остальном же, все понимали, что элита всегда ей и останется, и даже если Пак уйдет с поста главы, он все еще останется левой рукой мафии, а это его власти особо не лишало.        Декабрь был весьма жесток. Жесток к Тэхёну и его моральному духу. Все, что он помнит за последнее время, это-то, что он слишком много пьёт. Пьет там, куда давно не заглядывал, проводит время в VIP уже без Хосока, зато под сладкие речи омег, но домой никого так и не забирает. Он не понимает почему, и что его останавливает выплеснуть наружу свои эмоции, но все равно каждый раз отталкивает девушек и едет домой, валится на кровать и засыпает, просыпаясь рано утром и подолгу смотрит в потолок. Все, что крутилось в голове Тэхёна это один единственный день, в который он поклялся все остановить.

«Мой день рождения сегодня. Разница между нами стала…на год меньше, Тэхён.»

— Мелкий манипулятор…

***

— Это уже пятая стопка, Тэхён-а, пора заняться чем-то поинтересней, — омега что-то еще шептала на ухо, поглаживая бедро своей тонкой рукой. Тэхён был словно в прострации и совершенно точно мог сказать, что не пьянеет. Просто притворство, чтобы заставить себя верить, что Чонгука больше рядом не будет и что лучший способ о нем забыть это именно эта омега, которая не возбуждала даже своим запахом. — Ты замена, — говорит он, и чувствует вкус ее губ, потому что упустил ситуацию из-под контроля. Она целует мягко, так сладко, что начинает надоедать. Почему никто не может целоваться так же как Чонгук, почему никто не может его заменить. Но Тэхён перестает думать, обхватывая ее талию рукой. — Я могу кем угодно для тебя быть, — прерывается она, но продолжить не может из-за недовольного голоса. — Ты мной для него не станешь, — у Тэхёна останавливается не только дыхание, но и сердце. Все его рецепторы замирают, все раздражители ежесекундно затихают и испаряются. — Ты мне обещал, Тэхён.       Его недовольный голос настолько проникал в сознание, что казалось вот-вот разорвет его на части. Его золотые глаза пылали огнем. Омега перед Тэхёном стоял в невероятном гневе. Ким на своем веку вообще не помнит омег, которые так контролировали свои инстинкты, но тот, кого он видел, справлялся с этим всегда прекрасно. — Чонгук…? — Тэхён своим глазам не верит, переспрашивает, но парень подходит к нему ближе и за волосы отдергивает голову назад, сжимая в кулаке локоны альфы. — Ты мой. — Тэхён за секунды отталкивает от себя омегу, сидящую рядом, обхватывая Чонгука руками и тянет на себя, но все еще не верит. Абсолютно точно сошел с ума. — Я должен был предостеречь себя от того, что увидел сейчас. — Думаешь, можно просто заявиться вот-так вот? — Тэхён посылает прочь девушку, выгоняя всех из VIP комнаты клуба. — Появляюсь, когда захочу. — Чонгук! Ты, — Чон даже его не слушает дальше, впиваясь зубами в плечо, вызывая невероятную боль. — Чёрт! — Ты мой! — Тэхён видит кровь на чужих губах, чувствует, как болит укус и его словно кто-то по голове бьет. Он переворачивает парня, подминая под себя на диване. — Приди в норму! — Сам приди! — Я тебя убить хотел, когда увижу, мелкая ты сумасшедшая омега! — Ну так убей, псих! — У Тэхёна глаза красные, и дышит он через раз. Псих. Точно псих. Он наклоняется и целует Чонгука так, словно тот после поцелуя умереть должен. Кусает губы, проникая в рот языком и чувствует вкус собственной крови. Чонгук его за волосы тянет так, словно вот-вот оторвать хочет, прижимается со всей силой, пытаясь слиться в одно и разорвав поцелуй, смотрит прямо в расширенные зрачки альфы. — Я опять отдаю тебе свой день рождения, Ким Тэхён. — Я тебя свяжу. Клянусь ты не выйдешь из моего дома никогда. — Это не сработает, ты ведь знаешь, — Чонгук отпускает волосы и касается лица мужчины. — Ты говорил, что расскажешь мне всё. — Ты сейчас хочешь поговорить? — с намеком говорит Чонгук и Тэхён даже не переспрашивает его, поднимая с дивана на руках и несет вниз, вон из клуба. Они едут домой к Тэхёну, потому что он намерен исполнить то, о чем говорил и не выпускать мальчишку. Чонгук лишь поддается его действиям, отзываясь на поцелуи на каждом светофоре.        Тэхён не знал, когда еще был так счастлив. Наверное, когда встретил Чонгука, когда был с ним наедине, когда говорил. Все счастье было связано с Чон Чонгуком, лежащим сейчас в его кровати и смотрящим на него с безумием в глазах. Тот, о ком Тэхён даже сейчас ничего не знает, смог заставить его сойти с ума за время отсутствия. Чонгук садится на бедра Кима, обнимая за шею, и водит пальцем вокруг покрасневшего укуса. В темноте их тела так близко, там крепко друг к другу прижаты. Омега чувствует в себе член Тэхёна и запрокидывает голову, не в состоянии держать себя в руках. Ким этим упивается. То, как Чонгук меняется временами. От полностью неразговорчивого, до безумного. Такой он для Тэхёна словно глоток свежего воздуха, в этом умирающем мире. — Ты был с кем-то? — Тэхён входит резче, сжимая бедра омеги и не дает отстраниться. Чонгук смотрит в его глаза, касаясь губами носа. — Это я тебя за изменой нашел. — Чонгук, я. — Я знаю, шучу, — его черные глаза блестят как звезды на темном небе, как он таким может быть? — Я люблю тебя, — произнесённая одновременно фраза заставляет остановиться и посмотреть друг другу в глаза.       Тэхён укладывает омегу на спину, нежно оглаживая стройное обнаженное тело, он проникает в него не в силах остановиться и целует, когда чужие руки тянут за волосы. Невероятное ощущение эйфории, словно оба они под наркотиком. Тела сплетаются нежно, переходя за грань удовольствия. К утру оба уже ничего не соображают.       Утреннее декабрьское солнце освещает кровать, и Ким не открывает глаза, даже чувствуя, что уже проснулся. Он просто боится смотреть, что рядом никого нет. Что это был очередной сон, в котором он в итоге остается один. Но он вдруг чувствует, как чужая рука укладывается на его голый торс. Это не сон. — Если я сейчас заплачу, в этом будешь виноват лишь ты. — Если ты сейчас заплачешь, то что тогда должен делать я, после того, как рыдал пол ночи? — взъерошенная макушка Чонгука оказывается на груди альфы, слушая сердцебиение. — У каждого оно свое, помнишь? — Ты мое почти остановил. — Тэхён, я… — Я не хочу ничего слышать. Просто хочу тебя. Просто останься со мной. Мне не важно, что было, и эти твои исчезновения. Ты вернулся и я богом клянусь, готов на колени перед тобой встать, лишь бы не уходил опять. — Чонгук приподнимается на руке, смахивая челку с глаз альфы и наклоняется для поцелуя. — Я останусь. С тобой я останусь навсегда… — Чонгука останавливает звонок телефона. Он целует альфу еще раз, вставая с кровати. — Да? … Нет, я не… Почему я должен? … Тогда придумай что-то! … Я не хочу…Пожалуйста… Тэхён слышит как голос Чонгука из другой комнаты все сильнее тускнеет. Когда парень появляется в комнате, Ким видит, что в глазах его скапливаются слезы. Он встает с кровати, оказываясь рядом и заключает парня в объятия, прижимая к себе, и утыкается носом в густые волосы. — Я тебя люблю, — голос Тэхёна заставляет все мурашки исчезнуть и расплавиться в чужом запахе. — Я устал от всего этого… — слишком тихо, так, чтобы показалось легким ветерком. Чонгук строит в голове планы, которые рушатся каждый раз. — Возьми меня. Тэхён, прошу, не давай мне даже минуты подумать… — Не дам, — альфа целует, подхватывая омегу на руки, и несет обратно в кровать.       Ему плевать. Правда внезапно стало абсолютно плевать, что скрывает Чонгук, потому что он сейчас здесь, потому что вернулся и потому что сказал, что останется. Он целует его так, как никого и никогда, и чувствует соленый привкус слез Чонгука, знающего, что за ним уже едет машина. Он уходит как только Тэхён засыпает. Смотрит на альфу и целует в лоб, он покидает чужую квартиру, у подъезда встречаясь с Сокхо. — Не стоило убегать, принцесса. — говорит альфа и открывает перед Чоном дверь. — Я тебя все равно не выберу, — отвечает Чон, но его тут же дергают за руку, разворачивая и прижимая к машине. — И его ты тоже не выберешь, потому что он тут же умрет. Ты уже знаешь, что я могу сделать, или хочешь познакомить его со своими родителями на том свете? Если я уж разобрался с твоим отцом, с Тэхёном проблем не возникнет. — Совет узнает. — Совет тебя даже не найдет. Если будешь рыпаться, только хуже сделаешь. Я и так разрешил тебе оставить рядом с собой Джексона, так что ты должен быть благодарен. Твоя передача власти произойдет в других условиях. Так будет лучше для всех. — Ты не все. — Чонгук, с каждым годом все сложнее с тобой говорить, — мужчина приставляет к голове парня пистолет. — сядь в машину и не раздражай или мне прямо сейчас его прикончить? Спящего.       Чон блестит золотыми глазами и садится в машину. Он придумает, что делать, а пока вся надежда на Джексона, который предупредит Тэхёна.

***

— Что ты здесь делаешь? — старик Ву смотрел на гневного Тэхёна, у которого разве что не шел пар. — Где он?! — охрана уже начинала скапливаться в помещении, где глава китайского Дома пил свой чай. — Оставьте нас, — машет рукой Ву. — А ты перестань орать. Отец в тебе с каждым годом все больше виднеется. — Где Чон Чонгук?! — Тэхён подходит и сносит со стола чайный набор. Кипяток разливается на пол, под сведенные от непонимания брови главы Ву. — Опять что-то сделали с ним! Вы не поняли прошлого раза, когда я вам сказал не прикасаться к нему?! — Откуда ты знаешь это имя? — серьезный тон ставит Тэхёна в замешательство. — Что? — Так все это время это был он? Я о таком даже не думал, — Ву встает со своего места, подходя к выпрямившемуся Тэхёну. — Я же говорил, что так правильно. — Я считаю до трех и вы отвечаете на мои вопросы или китайский дом лишается главы, — красные глаза Кима прекрасны в своем устрашении. Просто великолепный альфа. — Тот о ком ты говоришь не просто омега, Тэхён. Он Ву, — старик останавливается, давая альфе понять, но продолжает, как только Тэхён не может сопоставить факты. — Ву Чон Чонгук. Омега клана Ву и Власть несущий Китая, Тэхён. Тэхён роняет на пол пистолет, который принес с собой в дом главы и отходит на пару шагов. В голове начинает складываться паззл.       Он вечно что-то скрывал, он всегда пропадал на каких-то уроках, о которых не говорил, он проводил время вместе с неприкасаемым, он с самого начала казался Тэхёну знакомым. Словно он уже видел его, словно знакомы они вечность. С самой первой встречи это ощущение не покидало его, да и как могло, если Тэхён помнит, как у семьи Ву родился омега, разрушивший по его мнению всё, к чему стремился его отец и дядя Ву Ифань. Как он мог забыть, что фамилия жены Ифаня была Чон. Тэхён чувствовал головную боль вселенских масштабов.       Чонгуку исполнилось восемнадцать, осталось совсем немного времени для его клятвы верности и передачи власти Китая… Как же ТЭхён был слеп. — Где он сейчас? — Он пропал неделю назад, — отвечает Ву и Тэхён понимает, что от него Чонгук ушел тоже неделю назад. — Пропал? — Я оставлю свои вопросы на потом, а сейчас да, он пропал. Мы не можем найти ни его ни Джексона. Я сейчас понял, что тогда заказал собственного внука и власть несущего, — ухмыляется старик и прикрывает глаза рукой. — Как же я рад, что это все-таки ты, он молчал до последнего, не говоря с каким альфой находится. — Но Джексон прислал мне sms, сказав, чтобы я приехал к вам по поводу Чонгука. — Не знаю, мы ищем их уже неделю и как ты видишь, все еще безрезультатно. — Он был все шесть месяцев здесь? — Тэхён опирается спиной о стену, чтобы хоть как-то себя держать. — Да. Заявил высшему совету, что он не работает и он сам разберется с проблемами в стране. Наворотил этот мальчишка конечно. Явно стоите друг друга.       Тэхён смеётся, сползая на пол. Чонгук заявил такое высшему совету. Это парень совершенно точно спятил. Так же как и он. Маленький сумасшедший омега и псих. Пара которой быть не должно.       Ким остается в Китае еще на какое-то время помогая с поисками, но все они заходят в тупик, пока глава Ву не получает анонимное сообщение, в котором говорится, что Чонгук будет под надзором до тех пор, пока не наступит срок передачи власти. Ни лица на присланном видео, ни голоса распознать не могли. Власть несущий был похищен и оставалось совсем мало времени до передачи власти. Тэхён отгонял от себя мысли того, что бывает после таких вот сообщений от похитителей и чувствовал, что не может абсолютно ничего сделать, даже Совет не может помочь с поисками, потому что для Власть несущих быть похищенными было весьма распространенным явлением. Так на месте глав находились те, кто раскрывал секрет Власть несущего и затаскивал его в свои сети. Тэхён знал, что альфе по ту сторону видео Чонгук не нужен, ему нужна Власть, а сценарий Хосока, Тэхён не то, что повторять не хочет, он боится его даже читать. Умрет омега и Тэхён вздернется на собственной люстре.       За всеми поисками проходят дни. Тэхён просит о помощи Чанёля, но даже так ничего не выходит. Время ускользало от них, как вода через разбитый сосуд. Оставались считанные часы до передачи власти. Все ожидали с замиранием сердца решения судьбы Китая. В полночь середины января по тайному каналу связи приходит видео всем главам Домов. Тэхён смотрит его с Чанёлем и сжимает кулаки, чувствуя, как хочет разбить экран. " Меня зовут Ву Чон Чонгук. Я Власть несущий Китайского Дома Мафии. Не знаю как вы все ожидали этого, но время моей клятвы откладывать бесполезно. Я буду говорить так, как делал бы это при высшем совете. И мне плевать на всех вас, кто думает, что я слишком молод, слишком испуган из-за похищения и прочий бред. Я знаю, что не испытываю ничего большего, чем ужасающий меня стыд за то, что не смог справиться с чувствами и попал в ловушку.       Клянусь, что в ситуации, нуждающейся в помощи, в здравии, болезни, предательстве, во время войны и мира, я, Ву Чон Чонгук буду всегда на твоей стороне. Буду смотреть в твои глаза и соглашаться с твоими решениями, показывая правильные пути решения задач, в которых ты будешь сомневаться. Я клянусь, что Китай будет процветать и передаю свою власть тому, кого посчитал важнее собственной жизни. Ты важнее всего для меня, и даже если ты меня не увидишь, я найду способ и найду тебя первым. Я передаю тебе власть — Ким Тэхён, глава клана Ким Кореи…»       Последние слова сказаны быстрым голосом, совершенно не обращающим внимание на выкрики со стороны. Тэхён слышал выстрелы, когда камера упала на пол из-за суматохи людей по ту сторону экрана. Его сердце останавливалось каждый выстрел, пока видео не прекратилось. Это был прямой эфир, который видела верхушка всех стран. Чанёль смотрел на Тэхёна не понимая, что должен делать в такой ситуации. У Тэхёна был шок. Не от того, что теперь на его плечах Китай и отказаться невозможно, а от того, что теперь он совершенно не уверен жив ли Чонгук или нет…

***

за день до

— Мы больше не можем с ним справляться, помогите! — женщина выбежавшая из комнаты вцепилась в руки Джексона. — Он сошел с ума! — Что происходит? — Было приказано сделать полный медицинский осмотр, мы принесли бумаги, но только Власть несущий, вы или хозяин может смотреть, никого из вас не было и мы отнесли бумаги господину Чону, но в него словно что-то вселилось, он стал крушить все подряд. Вас он послушает!       Женщина сбегает, зовя за собой еще двух бет и оставляет Джексона перед дверью в комнату Чонгука. Сокхо обставил весь дом охраной и свалил куда-то, так что можно было наконец нормально поговорить, но зайдя в комнату, в Джексона тут же прилетает подушка. Он осматривает весь бардак, устроенный парнем и переводит взгляд на истеричного омегу. Вокруг разбито практически все, Чонгук кричал и плакал одновременно, задыхаясь вдыхаемым воздухом. — Чонгук! — альфа оказывается рядом встряхивая парня за плечи, но он вырывается, прикладывая все силы. Состояние Чонгука пугает. Он таким не был никогда. Еще несколько встрясок и Джексон решается на отчаянный шаг, оставляя на лице Чонгука след от пощечины. — Приди в себя! Крики прекращаются, и Чонгук внезапно осмысленно смотрит на брата, начиная улыбаться. Это пугает альфу еще больше. Чон падает на колени, смотря на разбросанные медицинские листы по комнате и смеётся, продолжая плакать. — Боже, Гукки, что такое? — альфа стирает с чужого лица слезы и понимает, что Чонгук замирает тут же, произнося слова, от которых Джексона накрывает волной и он понимает, что завтра придется делать все. Всё, что только возможно в этом мире.       После слов Чонгука, Джексон еще пол вечера сидит в полнейшем шоке, думая о том, чтобы убить Тэхёна, чтобы убить Сокхо. Но смысла в устранение первого уже нет. Чонгук потом не простит, да и вообще вряд ли выживет от таких новостей. Мир почему-то в одночасье стал слишком тяжелым и странным для Джексона Вана. Он позже говорит с пришедшим в себя Чонгуком и слышит от него то, что парень сорвет план, в последнюю минуту скажет, что передает власть Тэхёну. Джексон в принципе так и думал. Знал, что мальчишка поступит так, как сам считает нужным и не важно, что его ожидает… день передачи власти       Джексон врывается с грохотом в комнату, где Сокхо и Чонгук ведут прямую трансляцию. Он слышит, как на последних словах речи Гука, он произносит Имя Кима, и видит, как парню в лицу наставляют пистолет. Камера падает на пол, снимая еще несколько секунд, в которые Джексон стреляет первым. Он видит, как на лице Чонгука появляется кровь, стреляет еще раз, пока Сокхо не валится на пол, рефлекторно стреляя в ответ и царапая лицо Чонгука вылетевшей пулей. Суматоха поднятая в доме на острове Чеджу не остается без внимания. Джексон хватает Чонгука за руку, и тащит к выходу. Сейчас начнутся смертельные гонки, в которых Чонгук выжить обязан, Джексон за этим присмотрит. Он доведет его до Тэхёна и на этом его работа закончится. Он смотрит на ранение в боку, но сжимает зубы, чтобы не чувствовать боль. Он вчера кое-как через одну из служанок договорился о лодке, и теперь оставалось на нее попасть. О том, что за ними по пятам шли люди Сокхо, Джексон пытался забыть.

***

— Мне нужно осмотреть окрестности с небольшой группой. Думаю, я знаю, где было снято видео и кто за этим стоит, — Тэхён не мог себе места найти, ходя туда-сюда по кабинету Чанёля. Бэкхён сидел в кресле и смотрел на задумавшегося Чанёля. — Думаешь он еще жив? — Заткнись! — рыкает Ким на Ёля и перестает ходить, прикрывая глаза рукой. — Прошла уже ночь, нет никаких новостей и. — Боже, Пак Чанёль! — уже отвечает Бён и Пак опять затыкается. Он смотрит на экран телефона, куда поступает куча сообщений по поводу происходящего, но не видит ничего нужного. — Я… — Тэхён не успевает закончить, слыша как распахивается дверь кабинета главы корейского Дома мафии. Три пары глаз смотрят на изрядно потрепанного альфу, держащего за руку парня. — Вас чтоб найти, надо суперагентом быть, господин Ким Тэхён! — Джексон стирает со лба пот и отпускает руку, омеги, которого привел. — И я кстати увольняюсь, это уже выше моих сил.       Тэхён смотрит на стоящего рядом с Джексоном омегу и чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Он жив. Чонгук резким рывком подлетает к Киму, встречая объятия и тут же не чувствует пол под ногами. Тэхён поднимает его словно пушинку, прижимает к себе, чувствуя, как парень обвивает шею руками. — Я не оставлю тебя, прости. Прости, теперь правда не оставлю, — в спешке говорит омега, и вдыхает глубоких запах альфы. — Прости… — Котенок мой, прости меня, я опять тебя упустил. Опять. — Нет… Ты лучший, самый лучший, я так люблю тебя, — Чонгук отстраняется, встречаясь взглядом с альфой и тихо шепчет, чтобы до последней капли раствориться в этом альфе, чтобы больше никогда не уходить, чтобы этот человек, который так крепко держит, всегда был рядом. — Я беременный.