Empty

      Милая улыбка вызвала дрожь в теле Габриэллы, но это явно не было той самой дрожью, что охватывает влюбленных. Быть может, увидев это где-то, Паркер сочла бы это зрелище невероятно романтичным: абсолютно здесь неподходящая широкая улыбка, неожиданно мягкое прикосновение руки к волосам — всё в лучших традициях сентиментальных романах. Только вот общую картину портил факт, что этими же руками мужчина только что убил человека. И Габи смутно догадывалась, что этот был не первым.       Крепкая хватка мужчины, что практически тащил её за собой, не позволяла вырваться. Паркер не имела другого выхода, кроме как слепо идти за Глускиным, пока тот что-то искал. Осматривая каждую комнату, каждый квадратный метр этой чертовой больницы, мужчина все шел и шел дальше, спускаясь вниз и поднимаясь вверх, пока наконец не завел светловолосую в мастерскую.       «Место получше»? Девушка сомневалась, что здесь может быть хоть что-то лучше. Однако медсестра благоразумно промолчала, наблюдая за действиями Эдди. Он хочет шить? Пускай шьет. Возможно, это к лучшему — есть немного времени для размышлений.       Взгляд Габриэллы лихорадочно шарил по помещению, ища хоть какой-то путь отступления. И она его нашла: у мастерской, куда ее притащил «жених», было три выхода. Один из них находился прямо перед ее глазами. Через другой зашли они, а третий был чуть дальше, за столами. Чтобы добраться до него, надо преодолеть полутемную комнату, которую освещал всего один настенный бра. Остальные были либо отключены, либо лампочки в них были разбиты. Это не имело значения. — Извинит, кхм... извини, — мягким голосом начала она, потупив взгляд в пол, — Я на секунду выйду, мне нужно взять. Одеяло, — произнесла Габи первое, что пришло в голову. Паркер помнила, что если у больного имеется какая-то фантазия, в какую он свято верит, любое оспаривание ей может вызвать агрессию, а то и усугубление состояния. Безопаснее было «подыграть». — Да, одеяло. Для нашего дома, — с содроганием сказала блондинка, добавляя, — дорогой.       Плавно встав со стула, девушка постаралась улыбнуться, но приподнять вышло лишь один уголок дрожащих от пережитого губ. — Там комнаты отдыха. Соседняя комната. Совсем близко. Я вернусь так быстро, что ты даже не заметишь, — односложными фразами выпалила Габриэлла. И правда: рядом, если ей не изменяла память, были комнаты отдыха для медперсонала, где помимо неудобных кроватей с ужасными одеялами, были телефоны и рации. Если свяжется с центром управления безопасностью, появится шанс на спасение. Вряд ли Глускин сможет справиться с вооруженным отрядом. Конечно, если только они доберутся до нее.       Не теряя ни мгновения, пока Эдди был занят своим занятием, Паркер, стараясь идти как можно спокойнее, направилась к выходу, закрывая за собой дверь. В коридоре все было тихо. Крики раздавались лишь приглушенно, издали. Пока что было безопасно. Оглянувшись на закрытую за собой дверь, блондинка забежала в первую же комнату, подбегая к столу, на котором стоял телефон. Схватив трубку, она поднесла её к уху. Гудки. Никогда еще Габриэлла так не радовалась рабочему телефону. Однако ее радость была поспешной. Центр не отвечал, как и не отвечала охрана. — Чёрт, — выругалась она, бросая трубку на место. Взяв рацию, девушка попыталась настроиться на волну охраны, что удалось. Но был ли в этом смысл? Кроме криков и хрипа из маленького устройства не доносилось ни-че-го. Закусив губу, Паркер вертела и вертела колесико, пытаясь настроиться на другие волны, но рация вырубилась — сели и без того работающие на последнем издыхании батарейки. По коридору кто-то молча пробежал, но рядом с комнатами этот «кто-то» не останавливался. Шаги стихли в конце коридора, но девушка не торопилась выходить из комнаты. Оставались еще две другие непроверенные, где могло быть хотя бы что-то, что могло помочь. Хоть какое-то оружие или нечто, что помогло бы ориентироваться в темноте: фонарик Габриэлла выронила еще на втором этаже.       Глускин же все это время был занят разрезанием ткани для изготовления нового свадебного платья для своей невесты и будущей жены. Она, эта прекрасная девушка, достойна самого лучшего и Эдди позаботится о том, чтобы его женщина была рада. Когда почти все нужные детали будущего изделия были вырезаны и аккуратно сложены на стол рядом с остатками ткани, Эдди осмотрелся, взглядом ища блондинку и все еще не находя ее. Мужчина начал волноваться, ведь ушла его невеста уже достаточно давно, а о том, что она сможет сбежать от него, своего будущего мужа, Глускин даже не думал, ведь искренне верил в честность и порядочность своей избранницы. Единственной мыслью, пришедшей в голову жениха было то, что какой-нибудь пациент лечебницы мог каким-либо образом навредить девушке, что Эдди совершенно не нравилось, поэтому он, взяв ножницы, которые примерно минуту назад положил на стол, медленно пошел к выходу из своей новой мастерской. — Где ты, дорогая? — выйдя в коридор произнес Глускин довольно громким голосом, что позволило бы девушке услышать его, если она находилась на том же этаже, что и мужчина, — Я волнуюсь за тебя! Приходи скорее ко мне!       Вспомнив, что блондинка говорила, что пойдет за одеялом для их дома, которое должно было находиться в соседней комнате, темноволосый открыл ближайшую к нему дверь изашел в плохо освещенную комнату, стараясь хоть что-то разглядеть в полутьме. Несмотря на то, что у уже бывшего пациента больницы было хорошее зрение, ориентироваться в почти полной темноте было немного затруднительно, поэтому поиски возлюбленной конкретно в этой комнате продолжались довольно долго. Все же, спустя почти 15 минут безуспешных поисков, Эдди вышел из комнаты и посмотрел в ту сторону коридора, где они еще не были. Поскольку идти туда жениху совершенно не хотелось, он решил сначала проверить оставшиеся две ближайшие комнаты. Зайти в следующую было немного проблематично, ведь дверь была заперта на ключ, но это, конечно же, не остановило мужчину, который решил, что, например, эту комнату мог закрыть какой-нибудь доктор, находящийся сейчас внутри и «взявший в заложники» его невесту. Буквально ворвавшись в комнату и по пути снося достаточно тонкую и легкую дверь, мужчина быстро осмотрелся, но с первого раза никого не заметил, поэтому решил пройтись вглубь комнаты, которая, вопреки ожиданиям жениха, была просторной. Что не могло не радовать, так это наличие более-менее нормального освещения — под самым потолком горело несколько энергосберигающих ламп, которые работали, видимо, от того же генератора, что и лампы в процедурных комнатах и помещениях для медработников, а дополнительным источником света служило то, что шторы на огромных, по сравнению с прочими, окнах не были задернуты, и это позволяло тусклому лунному свету освещать комнату. Пройдя в один из самых темных углов комнаты, Глускин заметил что-то, отдаленно похожее на человека. Этим «чем-то» был один из пациентов психиатрической лечебницы, которого врачи называли «тихим». Такие люди не приносили слишком уж много проблем врачам и медсестрам и, естественно подчинялись практически любым приказам если не по своей воле, то под действием медикаментов. Этот же спокойно лежал на полу, свернувшись «калачиком» и укрывшись тонким синтетическим одеялом. Резко стянув одеяло и откинув его в сторону, Эдди притянул пациента к себе, приподнимая его над землей. — Где моя невеста? — раздраженно спросил он, нанося несколько довольно сильных ударов по и так «испорченному» лицу когда-то, видимо, симпатичного парня. Ответом мужчине служила тишина, что неимоверно бесило его и вскоре, так и не получив в ответ что-либо кроме непонятного, неразборчивого хрипа или же мольбы о помощи, Глускин ударил молодого человека головой об угол стола, стоящего неподалеку от них. Как и в прошлый раз, кровь стала медленно вытекать из раны на голове, заливая все вокруг и окрашивая в грязно-красный цвет. Подобрав с пола одеяло, которое было лишь немного испачкано кровью, Глускин направился обратно в свою мастерскую, решив, что сначала нужно принести одеяло в их дом, а после отправиться на поиски медсестры.       Одна из комнат была заперта и девушка, безуспешно подергав ее за ручку, пошла к следующей. Без ключа ей было не открыть её. Выбить дверь Габриэлла уж точно не могла. В который раз Паркер мысленно прокляла Маунт Мэссив, что выдавали медперсоналу лишь ключ-карты. Ключи от других дверей, кроме раздевалок, для них были вне зоны доступа. Зайдя в следующую, что походила на большую кладовую, а не на кабинет, Габриэлла услышала голос Глускина, который заставил ее вздрогнуть и тихо прикрыть за собой дверь. Торопясь, светловолосая подошла к столу, выдвигая все полочки и ища хоть что-то, что могло помочь. Однако, судя по царившему здесь беспорядку, кто-то побывал здесь до нее. Возможно, это был один из пациентов. Или же один их из работников. Габриэлла это не знала, и знать не желала. Ничего полезного, кроме документов она не смогла найти. Либо в комнате не было ничего стоящего, либо девушка просто не могла сосредоточиться, постоянно напрягая слух. Она слышала голос Глускина и выдающий его тяжелую поступь скрип половиц. Кажется, он ворвался в соседнюю комнату. Нужно было спешить. И наконец ей улыбнулась удача: в одном из ящиков она нашла дубликат ключей. Правда, без подписи. Придется искать его методом подбора.       Засунув ключ в карман формы, блондинка крадучись подошла к двери, прислушиваясь. За стеной раздавался голос Эдди. И еще какой-то, еле слышный. Сглотнув, Габриэлла прижалась к стенке, зажмурившись и яростно повторяя про себя: «Уходи. Уходи. Уходи!». Удача? Совпадение? Но он и правда ушел. Шаги его, гулко отдающиеся в коридоре, стихли. Сосчитав про себя до трёх, Паркер приоткрыла дверь, аккуратно пролезая в образовавшийся проем. Ей казалось, что каждый ее шаг был похож на громовой раскат, как и стук ее сердца. Габи боялась, что именно это и выдаст ее, когда она старалась аккуратно прокрасться мимо входа в мастерскую. Миновав опасный дверной проем, она побежала туда, где скрылся неизвестный, что пробежал пять минут назад. И он не прогадал: там была лестница, закрытая решеткой, и лифт.       Вытащив найденный ей ключ из кармана, Габриэлла попыталась вставить его в замочную скважину, но тот не подошел. Выругавшись про себя, Паркер закусила губу, смотря на лифт. Спускаться или подниматься на нем явно было небезопасно. Мало ли, кто мог поджидать у входа. Поэтому этот вариант отпадал. Подергав другие ручки запертых дверей, блондинка едва не взвыла от отчаяния. Выходит, что доступных для нее путей было два: попытаться уйти через шахту лифта, или же попробовать зайти в ту дверь, что она видела в мастерской. Но тогда придется возвращаться к Нему. Габриэлла боялась Глускина. Наверное, она боялась его сильнее, чем кричащего психопата, что пытался проникнуть в раздевалку. Жених пугал ее неподдельной искренностью. Той самой, что заставило девушку поверить ему у входа и пойти за ним. Как неразумного ребенка за Гамельнским Крысоловом. Но желание выжить пересилило страх. Вариант с лифтом оставался запасным. Девушка хотела проверить оставшиеся две двери двери. Однако, если и те заперты, придется возвращаться обратно в мастерскую. Откуда, в прочем, Габи знала, как можно выйти. Мало ли, вдруг опять удастся «выйти за очень нужной «их дому» вещью? Одна из дверей рядом с лифтом поддалась. Девушка заглянула туда, но увидела лишь то, что видела и в предыдущих комнатах: разруху, беспорядок и хаос. Выругавшись в очередной раз, блондинка услышала шаги. Которые явно двигались в ее сторону. В голове моментально всплыло то, зачем она «на самом деле» вышла. Одеяло. Наверняка ее «защитник» удивится, если она явится ему на глаза без него. Зайдя в комнату, Габриэлла сдернула с кровати клетчатый плед, явно не больничный, прижимая его к груди и выходя из комнаты. Сердце Паркер болезненно сжалось, когда она представила, что могло случиться с владельцем этой вещи. Напоминанием о доме, спокойном и теплом. Светловолосая мягко провела пальцами по ворсинкам пледа, крепче прижимая его к себе. Как спасательный круг. Удивительно, но такая мелочь будто бы вдохнула в нее новые силы. Вещичка в очередной раз напомнила, ради кого должна была вернуться домой живой и невредимой Габриэлла.Ради семьи. Её семьи. Шаги приближались, и девушка направилась навстречу им. Ей нужно было в мастерскую. — Я нашла, — проговорила она, приподнимая плед перед собой и демонстрируя его Глускину, сделав робкий шаг в сторону мужчины, — Я же говорила, что вернусь быстро, — Габриэлла мысленно усмехнулась своим словам. Возвращаться она, естественно, не собиралась. Однако тупик решил за неё.