Глава третья
10 июня 2025 г., 14:19
В те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской и говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Божие Евангелие от Матфея 3, 1-2.
Иосиф не мог найти себе места. Он лежал на кровати и держал руки на груди, пытаясь, видимо, спрятать огромную дыру, которая расползлась у него где-то в области солнечного сплетения. Хелена сделала ему больно, уколола, но это и рядом не стояло с тем, какие страдания принёс ему Иоанн. Несмотря на то, что между ним и младшим братом, пролегала пропасть, Иосиф испытывал к нему нежные чувства и пытался возместить всю ту любовь, которую не сумел дать, когда они были детьми. Иоанн принимал её или только делал вид, что принимает — Иосиф не знал, но почему-то верил, что Иоанн тоже его любит, но проявляет чувства по-другому. Иосиф давал и позволял ему гораздо больше, чем кому-либо из семьи. Он мог покидать пределы общины — это было нужно для решения юридических и финансовых вопросов. Кроме того, вестник занимался снабжением, принимал грузы и затем гнал их в округ. Иоанн активно пользовался этой свободой. Часто ездил в город под предлогом «неотложных дел» и не возвращался неделями. Осенью 2017 года он пропал на месяц, а потом вернулся, чтобы… забрать последние вещи. В тот ноябрьский день Иосиф был у себя и готовился к вечерней службе. Один из его помощников ворвался в кабинет и, тяжело дыша, причём так, будто пробежал марафон, выпалил: «Иоанн! Он хочет… Задержите его!». Сид не понял. Попросил отдышаться и объяснить, что случилось. Но тот начал ещё больше настаивать на том, что на это нет времени и продолжил сыпать обрывками фраз. Этого оказалось достаточно, чтобы понять, что Иоанн планирует побег. На протяжении нескольких недель он, по словам сестры Холли, которая несла своё послушание в доме вестника, потихоньку выносил сумки, грузил в машину и больше не возвращался с ними. Ещё она якобы слышала, как Иоанн с кем-то договаривался по телефону по поводу загранпаспорта и просил «сделать как можно быстрее». Сначала Иосиф отказывался верить и даже усомнился в правдивости слов своего помощника, но что-то ему подсказывало, что нужно действовать как можно скорее — велел перекрыть выезд из округа и подать машину. Уже стемнело. Сид ехал на пассажирском сидении и нервничал — боялся, что не успеет или Иоанн улизнёт по другой дороге. «Только что приехали в шале. Иоанна здесь нет. Приём», — сообщил голос из динамика рации. Иосиф аккуратно взял её, нажал на кнопку, чтобы выйти на общую волну, и сказал: — Братья и сестры, что бы ни случилось, помните, что мы семья. Защищать друг друга — наша прямая обязанность. Вглядитесь в ближнего своего, и если увидите в нём признаки скверны, то незамедлительно, повторяю, незамедлительно приведите его ко мне на исповедь. Мы не должны допустить поветрия, грозящего нам. Договорив, мужчина перешёл на другую волну: — Объявляю план «Покров» и «Вериги». Любое волнение в долине Холланд пресекать огнём. Конец связи. — Какая машина у Иоанна? — спросил водитель. — Чёрный внедорожник «Форд». — Вот он. — Моргни ему фарами. Автомобиль моргнул фарами в ответ, но не остановился. — Разворачивайся! Круто выкрутив руль, водитель вывел машину на встречную полосу и надавил на газ. Иосиф едва удержался — схватился рукой за ручку на потолке — Моргни ему ещё раз. Чёрный «Форд» наконец замедлился и, замигав габаритными огнями, съехал на обочину. Церковный пикап поравнялся с ним и тоже остановился. Иосиф открыл дверь, вышел на улицу — уже подмораживало, и, перейдя дорогу, приблизился к брату — он сидел в машине и, кажется, не собирался выходить. Только опустил стекло. — Здравствуй, Иоанн, — начал Иосиф, — куда путь держишь? — Да так, ерунда, — отмахнулся вестник, — накладные нужно подписать и осмотреть заказ Иакова. Сам знаешь, его грузы всегда приходят ночью. — Ты мне сегодня нужен на службе, поэтому… поехали домой. — Прости, но я не могу сейчас. Эти ребята ждать не любят. И опасно это для них, а мы не можем потерять поставщика. Лицо Иоанна было непроницаемым, а глаза честными пречестными. Иосиф отвёл взгляд и посмотрел на пассажирское сидение — там лежала небольшая дорожная сумка. — Что там? — Где? — В сумке. Я ранее не видел её у тебя. — Это? — мужчина похлопал рукой по дорожной сумке. — Вознаграждение для поставщика, которое он уже очень хочет получить. — Как-то непредусмотрительно везти деньги на переднем сиденье, не находишь? Впереди засверкали фары, а потом, приблизившись, остановились на некотором расстоянии. Иоанн зажмурился от яркого света. Сзади тоже подъехали церковные пикапы. — Что происходит, Иосиф? — Выходи из машины, — спокойно проговорил Сид. — Что? — Выходи из машины, — повторил он, но более жёстче. — Иосиф, брат, я не понимаю… — Немедленно! Иоанн дёрнул за ручник и вышел, захлопнув дверь. Он выглядел спокойным, но в его глазах уже начали метаться молнии. — Я хочу, чтобы ты сам рассказал о том, что происходит, — бесстрастно проговорил Иосиф. — А что происходит? Я еду в Уайтфиш за грузом. — Насколько я знаю, туда не нужен загранпаспорт. Вестник ничего не ответил. — Ты решил меня кинуть? — С чего ты решил? — Не я, брат, это решил. Наши братья и сёстры так считают. Если ты всё сам расскажешь, то я проявлю к тебе нисхождение. Иоанн сунул руки в карманы джинс и сплюнул на асфальт. Это разозлило Иосифа, и он со всего маху врезал брату в челюсть, затем схватил его за ворот кожаной куртки и наградил ударом коленом в живот. — Сука… — простонал Иоанн, согнувшись. — Ты отбился от стада, брат мой. Вестник упёрся рукой в крыло машины и начал потихоньку подниматься. — Имея сто овец, Добрый Пастырь не будет спать, если одна из них потеряется. Он пойдёт за ней ночью, найдёт, возьмёт бережно на плечи и, придя домой, созовёт друзей и соседей и скажет им: «Порадуйтесь со мною, я нашёл мою пропавшую овцу». Подойдя ближе к брату, Сид тронул его за плечи, желая помочь, но Иоанн отшатнулся. Иосиф сделал ещё один шаг, протянул руки, обнял вестника и прикоснулся губами к его макушке. Он почувствовал, как младший прикладывает усилия, чтобы освободиться, поэтому ещё сильнее сомкнул объятия и накрыл его лицо ладонью. — Ты мой самый любимый брат, и как я могу лишиться тебя? Ты моя отрада. Всё самое лучшее тебе отдаю. Так почему же ты решил сбежать? Иоанн начал задыхаться, и Иосиф убрал руку. — Скажи мне. Я слушаю очень внимательно. — Я хочу выйти из дела. — Почему? — Ты зашёл слишком далеко. — Правда? Ты так думаешь? Почему ты мне раньше об этом не сказал. Вестник больше не отвечал ему, только шмыгал опухшим носом. Иосиф силой заставил младшего брата сесть в свой пикап и увёз его на остров на озере Сильвер. Большая часть общины уже спала, поэтому никто из последователей «Врат» так и не узнал о том, что произошло между братьями на мосту через реку Хэнбэйн. Уже в доме Иосиф начал расспрашивать Иоанна, но тот упорно продолжал молчать. Так и не дождавшись ответа, он распорядился принести сумку, которая была в его «Форде», и смартфон. — Я пока не знаю, что ты хотел сделать, но догадываюсь, что в этой сумке есть все ответы на мои вопросы. Поэтому я даю тебе ещё один шанс. Что ты хотел сделать? Посмотрев на сумку, Иоанн отчаянно закрыл глаза и отвернулся. Иосиф психанул. Он пододвинул к себе сумку и начал её потрошить. С громким звуком на стол одна за другой падали толстые папки с документами: договорами ренты на частные владения в округе Хоуп, расписки, написанные местными жителями, различные транзакции. Самыми последними Сид достал паспорт с билетами на рейс «Биллингс — Филадельфия», загранпаспорт, заявление, справки для визы в Германию и несколько пачек денег. — Сдаётся мне… ты хотел сбежать, прихватив с собой все документы по проекту. Чтобы что, мой милый брат? — Я просто хочу выйти из проекта, — проговорил вестник. — Выйти? Иоанн, обратной дороги нет. И не будет. Смартфон, который лежал рядом с разбросанными вещами, вдруг начал вибрировать. На экране высветился номер и надпись: «My l(W)ife». — Ответь. Иоанн чуть вытянулся, чтобы увидеть экран, и перевёл взгляд на брата. — Нет. — Почему? — Не хочу. Смартфон продолжал вибрировать, медленно двигаясь по столу, как перевернувшийся на спину жук. Иосиф смотрел на него и чувствовал, что он на грани. Ему ужасно хотелось схватить смартфон и швырнуть в стену. — Когда я узнал, что стоит за теми сделками, у меня появилось к тебе и твоему проекту много вопросов, — проговорил вестник. — Моему проекту? Он и твой тоже. — Если бы я знал всё, то никогда не согласился бы тебе помочь. Ты обманул меня, Иосиф. Ты втянул меня в незаконный оборот оружия. Ты незаконно завладел частными территориями, выгнав людей на улицу. Всё ты… но моими руками! — Вот именно, Иоанн, — Иосиф взял в руку папку и сунул её брату, — вот здесь, стоят только твои подписи. Поэтому… формально это ты покупал оружие и получал в дар землю. Поэтому я не понимаю, куда ты собрался с таким досье. Или ты хотел уничтожить его? — Какая разница. Когда сюда приедет полиция, ты сядешь, Иосиф. И будешь сидеть уж поболее моего. Иосиф посмотрел в глаза брата. В них металось пламя, адское синее пламя. Он знал этот взгляд — так смотрел отец перед тем, как ударить. Вся та обида и боль, которую когда-то причинил ему отец, в один миг взыграли в его крови и ударили в голову. Сид вцепился в одежду Иоанна и припёр его к стене. Чтобы как-то защититься, вестник схватил мужчину за запястья. — Иуда твоё имя, а не Иоанн! Что случилось дальше — Иосиф не помнил. Те эмоции, которые он испытал, были настолько сильными, что они стёрли практически все воспоминания о том, как он наложил на брата епитимью, как отправил его с надзорными в хижину в горах Уайттэйл, и как приходил навещать его, чтобы убедиться, насколько сильно Иоанн раскаивается в содеянном. Это было как во сне. В очень дурном сне. Иосиф «проснулся» только тогда, когда вместо своего брата увидел тощего израненного мученика, который не выпускал из рук маленькую книжку с кровавыми отпечатками пальцев и плеть с шипами. Он читал строчку и тут же наносил себе удар, разрывая кожу и вскрывая старые раны. Его остекленевшие глаза были красными от слёз и полны боли. Когда срок наказания подошёл к концу, Иосиф забрал брата к себе — он был безумен, и Сиду понадобилось время, чтобы привести его в порядок. Уже к весне Иоанн пришёл в норму и втянулся в работу: участвовал в службах, крестил оглашённых и искренне полюбил проект. Он стал идеальным братом и сподвижником, но… временами ему сносило крышу. Чтобы не посеять панику в общине и не отвернуть людей от обряда крещения, Иосиф тщательно следил за процессом и старался сглаживать углы, если даже речь шла об убийстве. Жалел ли Иосиф о том, каким стал Иоанн после епитимьи? Нет. Не жалел и даже не задумывался об этом. Его всё устраивало. Но когда в округ приехала полиция, Сид вспомнил слова брата, вернее он их не забывал и готовился к тому, что в его, их дивный сад когда-нибудь заявится саранча. А потом Иоанн вновь дал повод для беспокойства, но, видимо, он успел воспользовался суматохой и быстро отвёл от себя подозрения. Иосиф так и не узнает: принимал он блажь или нет. Сид перевернулся на бок, поднялся и облокотился голой спиной о холодную стену. Его лицо слегка поблёскивало в свете тусклых, отдающих зеленым ламп. Если Хелена не соврала ему, то вестник жестоко обошёлся с ним. Вплоть до самой смерти Иоанн играл роль любящего брата, а за пазухой держал камень. Иаков всегда говорил: «Если от кого и стоит ждать подлянку, так это от младшенького». И он был прав. Только Иосиф никогда не верил ему. Устав от размышлений, мужчина не заметил, как провалился в сон. Там, в вязкой тьме его бессознательного «я» поджидали призраки. Иосифу приснилось, будто он находится в саду. Он бродил по его тропам, касался кончиками пальцев стволов деревьев и вдыхал ароматы цветов. Пахло липой. Затем сад кончился, и Сид оказался посреди пустыни. Именно здесь он и встретил Иоанна. Засунув руки в карманы джинс, вестник шёл к нему навстречу и мягко улыбался. Иосиф остановился и, заразившись его выражением лица, распахнул объятия. Словно отразившись, брат сделал то же самое, прибавил шаг и, приблизившись, обнял его. «Радуйся, Отец!», — произнёс Иоанн и поцеловал в щёку. Иосиф ощутил опьянение, разлившееся по всему телу, и обмяк. Вестник поддержал Сида и посмотрел на него. Над его головой светилось солнце. Сияние было таким ярким, что у Иосифа начали слезиться глаза. Он отвернулся и упал на колени. В это же мгновение Иоанн отстранился, отошёл назад и из-за его спины вышло сначала двое, затем четверо, шестеро полицейских. Они всё пребывали, пока не обступили Сида плотной стеной цвета хаки. Иосиф растерянно смотрел то на Иоанна, то на полицейских и в каждом узнавал Хелену Хольман. Все, как одна, сурово смотрели на него из-под опущенной на лоб фуражки, а потом по их щекам покатились алые дорожки. Иосиф закричал, но не услышал собственного голоса. Он попытался закрыть глаза, чтобы никого не видеть — ни брата с ослепительным свечением над головой, ни мрачных, мироточащих лиц Хелены. «Смотри, Отец, смотри. Не нужно закрывать глаза, когда они видят правду», — проговорил Иоанн и ласково тронул его по спине. «Смотри и кайся, Иосиф. Смотри и кайся!», — закричали Хелены Хольман в один голос.
