Неистовство

Поттер бежит за мной, догоняет, замирает на мгновение за моей спиной. Я иду вперёд среди стеллажей, не оборачиваясь - мальчик в замешательстве, он не знает, что делать, как защитить себя и друзей, что вообще будет происходить дальше... Ах, сколько эмоций! - Что Вы от меня хотите? - я больше чем уверена, что он не знает, куда сейчас деть руки. Привычной палочки в них нет, и лишь стеклянный шарик холодит ему ладони. - Поговорить, Мальчик-Который-Выжил, - пожимаю я плечами, резко сворачивая направо. Поттер чуть не пропускает поворот, запинается, вновь прибавляет шаг, пытаясь за мною успеть. - И не факт, что после разговора я всё ещё буду живым? - язвительно осведомляется он. - Подростки такие непосредственные, - будто бы самой себе говорю я. Мальчишке, идущему за мной, приходится сконцентрироваться и напрячься, чтобы расслышать мои слова. - Стоило твоим беззащитным друзьям пропасть из поля зрения, как покорность нам и судьбе покинули тебя, а им на замену проклюнулись хамство и ненависть. - Я помню, что они у вас в заложниках, - его голос не дрожит, но становится глухим. - О, милый. Пожалуй, тебе и впрямь стоит забыть о них хотя бы на несколько минут. Помни лишь, что во всём, что сейчас происходит, виноват ты, - слышу, как он судорожно вздыхает. Наверняка прикидывает, как накинуться на меня, вырвать палочку из рук и... и на этом его мысленный поток обрывается. Он понимает, что в одиночку даже ему не справиться с отрядом Пожирателей Смерти. Его ненависть сгущает воздух вокруг нас, заставляя прилагать усилия, чтобы сделать вдох. - Впрочем, как и всегда, не правда ли? Хоть раз кто-то из твоего окружения винил кого-то другого во всех грехах? Поттер сбивается с шага. О да, больная мозоль. К острому запаху ненависти добавляется пряное изумление. - Я не, - он прочищает горло, - я не понимаю... - Ты всё поймёшь, мальчик. На всё нужно время. Время нужно и тебе, чтобы осознать, что именно от тебя хотят те, кто называет себя твоими соратниками. - Я не понимаю, - повторяет. Будто бы затылком вижу, как он мотает головой. Мельком отмечаю про себя, что стоило бы изучить артфакт Грюма. Занятная вещица, должно быть! - Ты поймёшь, - я разворачиваюсь к нему. Он даже не заметил, как мы пришли к выходу из зала. Взмахом палочки открываю перед ним дверь, и глазами указываю, что ему сейчас лучше просто повиноваться и пройти в тёмный коридор. Мальчишка проходит мимо меня, а сам будто бы закаменел - лишь ноги движутся нелепо, неравномерно, будто он на ходулях идёт. Избранный не смеет поднять на меня глаз, словно не он минуту назад взглядом буравил мой затылок, прожигая в нём дыры своими страхом и яростью. Руки безвольными плетьми висят вдоль тела, голова опущена, глаза полны отвращения - ко мне, к себе самому за беспомощность, к собственной покорности... Ни дать ни взять, агнца на заклание веду. Прищурив глаза, не вижу смысла удерживать себя от маленькой шалости. - Бу! - резко и чётко выговариваю, стоило ему со мной поравняться, и с хохотом смотрю на то, как он отшатнулся от внезапного испуга, ножом прошедшего по натянутым как струны нервам. Поттер налетает своим тощим тельцем на стеллаж с пророчествами. Ну в самом деле, кто их тут так тесно расставлял? Или у нас так много пророков, что казённых помещений под их бредни не хватает? Мальчишка испуганно отпрыгивает от накренившегося стеллажа, налетая другим боком на меня, а я обхватываю его тонкими руками и вновь повторяю: - Бу! - кажется, Поттер хотел отшатнуться обратно, да мои руки не дали. Прямо маятник какой-то! Антистресс. Стеллажи складываются, словно пластинки домино, с трагически-мерзким звоном разбиваются пророчества, а моему смеху вторят загробные голоса предсказателей, вещающие о событиях давно прошедших и грядущих дней. Мальчик стоит, окаменев от ужаса, смотря на деяние рук своих. Да-да, именно своих, в конце концов, это не у меня слишком хлипкая нервная система. Грохот становится угрожающим, голоса будто поют на разный лад, и Поттер, не выдерживая накала эмоций, зажимает уши руками, опустив голову и сгорбившись. Я замолкаю, утихомирив своё веселье, и с презрением смотрю на него. Слабак. И этому ничтожеству по рукам одолеть Милорда? Хватаю мальчишку за густые патлы на макушке и с усилием закидываю его во тьму коридора. Шагаю следом, взмахом палочки закрывая дверь и накладывая заглушающее заклятие.

***

Теперь Поттер идёт впереди меня, а я напеваю песенку за его спиной. Его плечи дрожат, а на шее вздулись вены - мальчишку переполняет гнев. Я глубоко вздыхаю, стараясь не думать о том, что можно прямо сейчас обхватить его шею руками, задушить, вырвать кадык - так, чтобы он мучительно кашлял, захлёбывался собственными самоуверенностью и мнимой силой. Вскоре шаги Избранного замедляются, а сам он прикрывает глаза свободной от стеклянного шарика рукой - мы вышли в Атриум, а освещение тут не в пример лучше. Мальчик шагает в центр зала, а я, пройдя несколько шагов, со вздохом опускаюсь на мраморный пол, подвернув ноги практически в позу лотоса. Слыша шорох моей юбки за спиной, он вздрагивает и поворачивается. Замирает от представшего ему зрелища. Ну что ж, пора включать актрису? Поиграем, мальчик? У меня сгорблены плечи, а взгляд становится проникновенным и понимающим. Вкупе с моей красивой внешностью и общей усталостью тела и души это должно производить впечатление. Равнодушно осматривая убранство министерского Атриума, нелепый фонтан, глянцево блестящие стены, выложенные зачарованной плиткой, я задаю мальчику вопрос, на который не надеюсь получить ответа. - Как ты думаешь, почему мы пошли за Лордом? Почему признали его, приняли, повиновались и не жалеем об этом? Поттеру не хватает ума промолчать. - Потому что вы ненавидите магглов и магглорождённых, - с шумным присвистом проговаривает он, едва размыкая губы. - Не совсем, - я откидываю волосы с лица, трансфигурирую две длинные ленточки из своих волосков, складываю их пополам и связываю на кончике в узелок. Это успокаивает, и мой гнев на мальчишку постипенно утихает. Я начинаю плести фенечку. - А почему мы их ненавидим, по твоему мнению? - Вы считаете их людьми второго сорта, недостойными, - Поттер не смеет сесть напротив меня и стоит, глядя на меня сверху вниз. Эта иллюзия собственной значимости, более выигрышного положения вновь начинает застилать ему глаза. - А почему? - Например, потому что у них нет десятка поколений именитых предков? - язвит, стервец. Строптивый и глупый. - И что? - вижу, что он не понимает вопроса. - Мы гордимся своими родами, предками и родными, но это всё ничего не значит, если человек сам по себе ничтожен. Тот же Дамблдор полукровка, но никто не посмеет перейти ему дорогу, ибо он действительно силён. Ты тоже сильный полукровка, и хоть кровь твоей матери и течет в твоих венах, отравляя их, при иных обстоятельствах мы не питали бы к тебе ненависти. Если бы только не случайность, если бы не это пророчество... - Не смей. Говорить. О моей. Матери! - блики отражений светильников дрожат в его влажных глазах, а у него самого дрожат руки. Беззащитность угнетает его, и он напоминает дикого строптивого жеребца, запертого в крошечном стойле - ни лягнуть, ни укусить, но Мерлин, как же хочется! - Она была замечательной женщиной, в отличие от тебя! - Безусловно, она была. Она была усидчивой, рыжей, нагловатой, до омерзения доброй, беззаботной грязнокровкой, и поплатилась за это, - я пожимаю плечами. Взглядом заставляя Избранного замолкнуть, вздыхаю, а руки сами по себе порхают над лентами, выплетая простенький узор. - Знаешь ли, очень наивно полагать, что мир магии - это мир сказок и взаимопонимания. Мы живём по своим законам. А если ты их не знаешь... Что ж, незнание закона не освобождает от ответственности. - Вы про... - Я про многое. Знаешь, почему Слизерин ненавидел грязнокровок? - Нет, - удивление и любопытство звучат в его голосе. - Конечно, нет, вам ведь этого Биннс не рассказывает... В те времена, когда строился Хогвартс, бушевала инквизиция. Магглы вырезали целые семьи волшебников, наши предки скрывались и бежали, потому что эта истерия была массовой, а убить всё население Европы, чтобы отвоевать себе кусок мирного неба, было невозможно. Основатели Хогвартса создали школу для того, чтобы хотя бы у детей было убежище. С одиннадцати лет дети уже достаточно взрослы, чтобы показать свой потенциал, свою силу, а до тех пор они считались слишком незрелыми для серьёзного обучения... Это была школа, а не детский сад, и нянчиться с малютками Основатели желания не имели. После семнадцати же маги уже могли себя защитить, выйти в большой мир. Всё было продумано и рассчитано. - И причём здесь магглорождённые? - моя отнюдь не импровизированная "лекция" пробуждает его интерес. - При том, что поначалу их охотно зачисляли в Хогвартс, считая, что они смогут убедить свои семьи, с которыми выросли и жили бок о бок, что маги - не зло во плоти. Что они тоже хотят жить, создавать семьи, развиваться. Основатели ошиблись - влияние Церкви было слишком велико. Первое же поколение магов, выпустившееся с седьмого курса, сдалось религиозным фанатикам, явилось с повинной к ним в полном составе. Они выдали наши секреты, тайны, слабые и уязвимые места, рассказали о зельях и волшебных животных, рассказали о том, кто с ними учился, и на них объявили охоту... Спустя три года после первого выпуска выжил лишь один бывший студент, и то не благодаря своим, стоит признать, незаурядным качествам - он остался преподавать в Хогвартсе, а оттуда святоши не смогли его ни выманить, ни выкурить. Так повторялось несколько лет подряд. Основатели делали всё возможное, как гласят предания - Годрик старался привить им командный дух, побратать их, Ровена и Салазар давали знания и общие тайны, призванные заставить учеников развиваться и объединяться для стремления к новым открытиям, Хельга учила их взаимовыручке и преданности... Всё это было бесполезно. Чистокровные, отучившиеся, представляли собой удивительный отряд сильных и умных людей. Все до единого грязнокровки бежали к давно забывшим их семьям, которые радовались тому, что сплавили их куда подальше, попрекали куском хлеба, ненавидели за "дьявольские" силы. Они забывали о радушном приёме и попытке интегрировать их в волшебный мир, попытке научить их жить в гармонии с самими собой. Они всё забывали. Лишь на шестой год двое не вернулись к магглам. Основатели обрадовались, решили, что начало положено... Они вновь ошиблись, и ещё семь лет и семь выпусков подтвердили это. По сути, они все до единого не могли полюбить грязнокровок после этого, просто Салазар оставил после себя наибольшее количество дневников и записей - Годрику и Хельге рутина с пером в руке была непривычна, а Ровена предпочитала не тратить время на собственные чувства и эмоции, оставив после себя лишь научные трактаты. - И что с того? С тех пор прошла куча лет, люди изменились, инквизиции не существует! Но вы по-прежнему убиваете магглов и магглорождённых! - он так страстно говорит это, что из его рта брызжет слюна. Его губы искусаны и подрагивают, верхняя приподнята, словно в оскале. Один взмах палочкой - и его рот будет зашит навеки, но ещё не время... Милорд не простит мне такой вольности. - Вы кровожадные ублюдки, вы несёте боль и страдания, вы просто чудовища! - А кто тогда ты, Мальчик-Который-Выжил? - я приподнимаю бровь, стоит ему замолчать, чтобы отдышаться после своей мини-тирады. - Ты несёшь боль и разрушения не меньше нашего. Ты убил профессора Квиррелла. Почему? - Он был порабощён Волдемортом! - поражённый настолько несправедливым обвинением, мальчишка ещё шире распахивает глаза. - Но почему именно убил? - Он угрожал мне! Он был готов убить меня! - Ты оправдываешь себя. Ты убил его, Поттер. Этими самыми руками. В одиннадцать лет, - смотрю, как он судорожно сглатывает, и продолжаю свою речь. - Не попытался снять проклятие. Не доверился учителям. Ты пошёл в самое пекло, потакая своей сути, подставляя друзей-однокурсников. Потащил их за собой. Наивных, неразумных детишек, веривших в идеальный образ героя, созданный СМИ и писателями. Предатель Крови был ранен, если не ошибаюсь? - Это было их решение! - Их решение пройти против воли учителей-авторитетов? Их решение пойти против Тёмного Лорда? Не смеши. Они пошли за тобой, потому что безгранично тебе доверяют. Вновь и вновь. Во сколько опасных "приключений" ты их втянул? Сколько кошмаров и боли они пережили из-за тебя? Сколько раз ты подвергал их опасности, руководствуясь своими интересами? А сколько ещё передряг они смогут пережить бок о бок с тобой, не пострадав настолько, чтобы не смочь вновь встать за твоей спиной? Поттер смотрит себе под ноги, пытаясь осмыслить услышанное. Я вижу, как он перебирает в памяти события собственной жизни и всё больше ужасается. - Я не хотел... Я хотел как лучше! - А получалось как всегда. Ты хоть понимаешь, насколько тебе везло всё это время? - Всякое везение рано или поздно заканчивается, - Поттер выразительно обводит меня глазами, намекая на сложившуюся ситуацию. Мальчик начинает ходить из стороны в сторону, он перекладывает мутно-белый шар в другую руку, пытаясь отогреть дыханием окоченевшие пальцы. Я рассматриваю его, стараясь относиться беспристрастно, но у меня не получается. Он неестественно худ, не слишком высок для своего возраста, имеет длинные тонкие пальцы, какие-то обноски вместо нормальной одежды покрывают его тело. У него сильно выпирает кадык, волосы торчат во все стороны, словно он никогда в жизни не видел расчёски. Он весь - сплошное мосластое недоразумение, неловкое, со странной координацией движений, лихорадочным метанием души от одной крайности к другой. Наивный ребёнок, верящий в сказку и добрых бескорыстных взрослых, бунтующий подросток, считающий себя самым умным - это всё он, и это вызывает во мне лишь омерзение. - Ты переводишь тему! Почему вы хотите их убить? - мальчишка не смотрит на меня, замедляя шаги. - Потому что ничего не изменилось, - я пожимаю плечами. - Они приходят в наш мир против нашей воли, насаждают свои идеалы и принципы, лишают нас права пользоваться мудростью наших предков и загоняют в нелепые рамки, установленные их скудным умом, не способным постичь истинное величие магии. Они называют это "равенством", хотя мы изначально не равны, нелепо пытаться это отрицать. Эти идиоты считают, что технологическое развитие мира магглов - единственное их преимущество - даёт им право считать себя выше нас. Это не так. Лишь строгие рамки, установленные в древности, которых мы придерживаемся по сей день, не дают нам перебить друг друга и уничтожить этот мир. Они думают, что наше развитие остановилось несколько веков назад, не представляя, как мы смеёмся над этим их мнением. Ты знаешь, на что способна Магия? Я не про те детские фокусы, которые вам показывают в школе, а про её истинную мощь? - Нам преподают то, что мы можем понять, не давая чего-то действительно опасного! О нас заботятся! - Чушь несустветная, - позволяю себе ехидный смешок. - Если дать детям в руки гранату, не до конца объяснив принцип действия, она не станет менее разрушительной. Она лишь станет бесконтрольной. Всё равно что сказать "если потянешь за колечко, кое-что случится". Вам дана магия от рождения, как та граната, и при любом неосторожном движении вы кладёте руку на заветное кольцо, ощущая трепет и азарт от этой забавы. Вы не осознаёте причин, не представляете последствий, и всё равно играете в эту русскую рулетку. Тёмный Лорд дал нам то, чего мы больше всего хотели - он отринул рамки и ограничения министерских святош, позволяя нам быть самими собой, пользоваться нашей силой без оглядки на сухие строчки закона. Разве могли мы, с молоком матери впитавшие сдержанность и хладнокровие, мечтать о подобом? Мы по-прежнему держим себя под адским контролем, сдерживаем эмоции и свою суть, но делаем это по доброй воле, понимая, что это необходимо, находимся в гармонии с Магией, почитаем её, и она дарит нам свою благосклонность, а... - Прекрати! - он практически кричит. Глубоко и часто дыша, Поттер резко подходит ко мне. - Ты не заговоришь мне зубы! Отпустите моих друзей! - Глупый мальчишка, - я лишь качаю головой, говоря сквозь зубы. - Ты даже не догадываешься, что ты теряешь, отказываясь от этого разговора. - Я теряю время, разговаривая с тобой! Моих друзей могут убивать в этот самый момент! - он горит, словно лесной пожар, распространяя вокруг себя почти осязаемую ненависть. - Твои друзья пока что живы и здоровы, в наши планы не входило сегодня избавить этот мир от вашего существования. Мы хотели осознать, что вами руководит, почему вы совершаете тот или иной поступок, идущий вразрез с логикой и здравым смыслом. Мы не поняли. Мы хотим понять. Я сгорбливаю плечи, глядя на перекрещенные щиколотки, выглядывающие из-под подола чёрного как ночь платья. Чуть распрямив ноги, я задумчиво поднимаю взгляд на Поттера, игнорируя упавшие на глаза пряди волос. - У тебя есть право на один вопрос, и после того, как ты получишь ответ, твои друзья смогут уйти отсюда. Узнай то, что действительно тебя интересует. Я отвечу честно. Избранный колеблется, зачёсывает волосы пятернёй назад, сжимает другой рукой пророчество настолько сильно, что белеют костяшки пальцев. Я смотрю на эти метания и наслаждаюсь его бессилием. - Откуда эта связь между мной и им? Почему я вижу его мысли, почему я ощущаю его раздражение и ненависть, почему я преполняюсь его злобой? - Так Дамблдор тебе не рассказал... - я печально качаю головой. Даже не вздрагиваю, когда в полушаге за спиной Поттера появляется Милорд. Господин в чёрной струящейся мантии смотрит на мальчишку, не скрывая презрения во взгляде. - О, Беллатриссса, - он шипит, и Избранный с тихим вкриком подскакивает на месте, судорожно оглядываясь. Видя, кто именно стоит за ним, мальчик кидается в сторону, запинается, шумно падает на колени, вскакивает, оборачивается и замирает, замечая наши удивлённо-насмешливые лица, обращённые к нему. - Позволишь ли ты мне ответить на этот вопрос? - Разумеется, мой Господин, - отвечаю я, приложив руку к сердцу. К тому месту, где оно должно быть. На самом же деле там зияющая дыра, а кровавый ошмёток вырван, выброшен и забыт великим волшебником, стоящим передо мною. - В тебе заключена часть моей души, Гарри Поттер, - спокойно, словно обсуждая предстоящий ужин, говорит Милорд, оценивающе смотря на реакцию мальчишки. - Во младенчестве ты решил, что часть силы и опыта столь сильного волшебника, как я, будет полезна тебе. Ты убил меня, Гарри, поглотив то, что осталось. Именно поэтому ты можешь видеть то, что вижу я. Что же касается чувств... Я никогда не пытался тебе их транслировать. Всё, что ты ощущал, ощущал ты сам. Это ты ненавидел Дамблдора, но не потому, что его терпеть не могу я, а потому, что он ни во что тебя не ставит. Это ты наслаждался страданиями Предателя Крови, когда его терзала змея, потому что вид крови и боли нравится тебе. Потому, что ты такой с самого детства. - Вы всё лжёте! - очередной отчаянный возглас, и тут же, останавливая очередную тираду, откуда-то из многочисленных коридоров звучит девичий крик "Гарри!" Я понимаю, что пора сворачиваться. Взглядом прошу одобрения у Милорда, получив едва заметный кивок, вскакиваю на ноги. - Кис-кис-кис, - беззаботно кричу я, и Гарри оборачивается ко мне. Последнее, что я вижу перед тем, как произнести заклинание, - это его бездонные изумрудные глаза. - Сомнум экстеррери! - луч заклятия бьёт прямо в грудь Поттера, он недоумённо смотрит сперва на меня, а потом себе на грудную клетку, поднимает ладонь, чтобы ощупать место, в которое я попала, но не успевает - его левая нога нелепо подламывается, и он падает на пол, звонко ударившись затылком. Надеюсь, не ЧМТ. Он кривит рот от боли, но не может даже застонать - его уже не слушается язык. Мой Лорд слоняется над ним, язвительно осведомляется, обращаясь ко мне, но не отрывая взгляда от мальчишки. - Это и есть воин Альбуса? Я надеялся на нечто большее, нечто... не столь скучное. - Поверьте, Милорд, скучно не будет, - хихикаю я, спиной отходя к камину. Перед тем, как исчезнуть в зелёном пламени, я вижу, как Господин бросает на грудь Поттера портал-ключ, и шипит что-то на парселтанге, активируя его. Выйдя из камина Малфой-мэнора, я первым делом склоняюсь над омутом памяти, вытягивая нити выспоминаний из собственной головы. Они столь же серебряные, как и некоторые пряди моих волос, падают в омут неторопливо. Я не должна забыть ни слова из той лжи, что прозвучала сегодня. Иначе у Поттера появятся лишние вопросы, а мне это не нужно. Краем глаза замечаю, как перенесённое сюда порталом тело Избранного магией подхватывают два домовика и несут его в камеры в подвале. Мальчишка морщится и слегка корчится - ему снятся кошмары, но самый страшный кошмар он всё ещё сжимает в своей руке. Стеклянный шарик тускло сверкнул в свете канделябра. Милорд, появившись из облака чёрного тумана, улыбается мне, а его глаза столь же холодны, как и тогда, когда он смотрел на жалкого полукровку. Несмотря на ощущаемую гордость из-за составленного мной идеального плана, в моей душе просыпается вязкая горечь, отравляющая меня. Стоит ли упоминать, что в утреннем Ежедневном Пророке не было ни слова ни о Милорде, ни о нас, его приспешниках? Всю вину скинули на глупых школьников, неизвестно зачем проникнувших в Министерство. Их россказням об очень злых и жутко тёмных волшебниках не поверили даже журналисты, выставив учеников Хогвартса охочими до приключений бесцеремонными воришками, ведь совершенно случайно из библиотеки Министерства пропали несколько свитков с запретными заклятиями. А может, и поверили, да только кто ж им даст написать правду и посеять панику среди мирного населения? Гарри Поттера посчитали заблудившимся в Отделе Тайн и направили несколько сотрудников на его поиски. Со слов Руквуда, искать его в необъятных коридорах будут не слишком тщательно. Пока что всё складывалось хорошо, но пружина тревоги в моей груди лишь сжималась. Наверное, это не к добру.