Getting Personal - Переходя на личности

      Северус перешагнул через каминную решетку и сделал глубокий вдох, готовясь к отбытию. Он тщательно принял душ и побрился. Надел лучшую чёрную рубашку и брюки, в которых не стыдно оказаться в центре внимания после разоблачения. Он чувствовал себя долбаным подростком перед свиданием.       На Хэллоуин у Снейпа была защита в виде маски и костюма, но сегодня он будет вооружен лишь самим собой. Окажется ли этого достаточно для его визави? Они нашли взаимопонимание и он надеялся, что весьма подробно рассказал о себе, чтобы она смогла упустить из виду его внешность и рассмотреть в нем мужчину, который мог многое предложить, несмотря на многочисленные недостатки.       С мыслями о том, что его внешность не многим лучше, чем у прокаженного горного тролля, Снейп бросил порошок в огонь и назвал пункт назначения.       Он перенесся в главный камин «Дырявого Котла», нагнулся и переступил через решетку, рассматривая болтающих клиентов и любопытных посетителей. Том всё ещё работал в баре, но гостиницу продал Сьюзан Боунс, которая как раз суетливо протирала свободные столы. Та замерла, увидев, как Северус Снейп вышел из пламени; её лицо исказило удивление, но она быстро заменила его улыбкой хозяйки заведения, поприветствовав его дружеским кивком. Он кивнул в ответ. Девчонка Боунс не была отличницей в школе, но управляющая из неё получилась получше Тома.       Народу было не очень много. Особенно для субботы. Ступая между столиками, он продвигался к дальнему углу, не ожидая там кого-то увидеть. Его уже динамили прежде. В тени он заметил, что она сидит за крайним столиком у очага, читая книгу. Как и обещала.       Северус молча подошёл к ней. Он не хотел подкрадываться, но шпионаж был укоренившейся с годами привычкой. На этот раз её волосы были распущены, спадая на плечи, а не собраны в пышный хвост, как на Хэллоуине. Локоны цвета темного шоколада струились по спине, сверкая золотистыми бликами в мерцающем свете огня. Что-то неуловимо знакомое промелькнуло в сознании при виде этих волос. Он списал интуицию на разыгравшуюся фантазию. Они виделись всего неделю назад. Конечно, она выглядела знакомой. Его мозг сгенерировал картинку, где его лицо было зарыто в эти каштановые пряди, пока он неистово вбивался в её тело.       «Ещё нет! — Он мысленно себя одернул. — Не опережай событий. Ты здесь, чтобы помочь ей… и, чтобы попробовать её киску. Сфокусируйся».       Он остановился рядом с её столиком. Лицо было скрыто волосами.       — Девушка с книгой?       Улыбаясь, Гермиона повернулась на его голос. Их глаза встретились, и они оба застыли. Она знала, что её рот открыт, словно у карпа на суше, но не могла ничего с этим поделать. Сексуальный пират, который танцевал с ней в отеле «Эрл Грейв», был Снейпом? Её лицо покраснело, когда она переиграла все события, представляя за маской его.       Северус увидел ужас, пронзивший черты её лица, и уничтоживший последние следы его надежды. Надо было использовать легилименцию ещё в отеле. Он сразу узнал бы её личность и избежал столь неловкой ситуации. Снейп съежился, вспомнив, насколько раскрылся ей. Исповедовать свои сокровенные мысли незнакомке было рискованно, но он так отчаянно хотел связи с кем-то, кто бы его понял. А она показалась подходящей для этого. Она была открыта и честна, чем усыпила бдительность. С её стороны не было никаких претензий или притворства. Она казалась ведьмой, которой можно было бы по-настоящему выговориться. Но теперь… он переоценил свои силы. В мире было всего несколько человек, появление которых могло бы ошеломить сильнее. С тех пор, как он узнал её возраст, он был готов к тому, что она могла быть его бывшей студенткой, но не этой бывшей студенткой. Он не смог бы узнать Гермиону Грейнджер заново, она слишком укоренилась в его прошлом.       — Полагаю, представляться не обязательно, — сказал он холодно, его губы едва двигались. — Это была ошибка.       Он начал уходить, но Гермиона схватила его ладонью за запястье.       — Нет, подождите!       Снейп взглянул на её руку. Гермиона смутилась и отпустила его.       — Пожалуйста, не уходите, — сказала она более спокойно.       Он вздохнул и покорно вернулся назад, усевшись напротив. Он задолжал ей пару фраз. Северус почувствовал себя пятилетним ребенком, которому сказали, что Рождества не будет. Все, чего он так сильно ждал, буквально выскользнуло из рук. Он должен был предвидеть, что так и будет. С каких пор хоть что-то удачно складывалось для Северуса Снейпа?       Гермиона не была готова просто смотреть, как он уходит.       Она нуждалась в том, что он мог ей дать.       — Я… я и не подозревала, что это вы.       Он поднял одну бровь.       — Очевидно.       По его реакции было заметно, что он тоже потрясен тем, кто она.       — Не знаю, что сказать.       — Тогда не нужно ничего говорить. Мне нужно уйти прежде, чем мы сделаем что-нибудь ещё, о чём пожалеем.       — Я ни о чём не жалею, — сказала она честно.       Он уставился ей в глаза, выискивая признаки лжи.       Гермиона сглотнула. Его взгляд пронзал, словно лазер. Черт подери. Она и забыла, насколько он может быть сильным.       — Вы сожалеете о том, что мы делали?       Снейп вздохнул.       — Я сожалею, что столько времени потратил на нечто, не имеющее продолжения.       Гермиона закусила губу. Казалось, он даже не рассматривает их, как вариант.       — Вы больше не хотите встречаться со мной?       «Она что, совсем спятила?»       — Мы слишком много знаем друг о друге, мисс Грейнджер. Это не вопрос желания, а отражение реальности.       — Для меня все было реальным.       Его хмурый взгляд смягчился.       — Это плохо кончится.       — Вы не можете знать наверняка.       — Могу. Я не то, чего вы хотите, мисс Грейнджер. Вернитесь домой и выберите другого волшебника среди многочисленных кандидатов.       Она выпрямила спину, сузив глаза.       — На Хэллоуине я не заметила столь враждебного настроя. Почему мы не можем продолжать то, что начали?       «Она это серьезно?»       — Потому что наши отношения — из серии «преподаватель/студентка».       Её губы дрогнули, мозг тут же подкинул воспоминаний, где он «обучал» её.       — Это был лучший урок, который у меня когда-либо был.       Снейп изогнул брови, но лицо оставалось бесстрастным.       — Я уверен, есть множество мужчин, желающих вас обучать.       — Не так, как вы, — возразила она. — Вы действительно сможете просто забыть обо всем, что мы делали в отеле?       Он не ответил, выражение лица казалось пустым.       — Потому что я не смогу, — продолжила Гермиона. Она понизила голос и огляделась, чтобы убедиться, что рядом никого нет. — Вы не хотите снова меня отшлепать? Я думала, вам понравилось это, как и мне.       Снейп медленно кивнул:       — Я могу придумать много уважительных причин для того, чтобы отшлепать вас прямо сейчас, зная, кто вы.       Она улыбнулась.       — Возмездие по имени Снейп?       Уголок его рта дернулся вверх.       — Послушайте, — серьезно сказала она. — Я уже большая девочка, и я больше не ваша студентка, а вы не мой преподаватель. Та часть нашей жизни окончена. В ваших письмах сказано, что вы изменились. Если это правда, так покажите мне. Я хочу познакомиться с тем человеком, кто вы сейчас. Пират, которого я видела на Хэллоуине, был именно тем, кого я искала. Я хотела бы снова с ним встретиться.       Северус неподвижно сидел несколько секунд, обдумывая её слова. Ей казалось, что все это так просто.       — А что, если я не тот человек, которого вы надумали? Что, если я не изменился?       Гермиона знала, что действительность отличалась от его ответа.       — Вы можете быть со мной, каким захотите. Давайте посмотрим, что из этого выйдет. Если мы оба получим удовольствие от общества друг друга, что в этом плохого?       Быть, каким он захочет. Ему понравилась идея. Будучи устрашающим мастером зельеварения в Хогвартсе, он не обладал той же магией, что когда-то. Возможно, это стало бы его отдушиной.       — Вас действительно не пугает перспектива оказаться обнаженной перед своим бывшим профессором?       Гермиона покраснела.       — Нет.       — Тогда почему у вас такое красное лицо? Если вы смущены сейчас, представьте, что будет, когда мы пойдем наверх.       Каким-то образом она покраснела ещё сильнее. О, она могла это представить. Во всех красках.       — Я не смущена тем, что это вы, я смущена, потому что обычно не встречаюсь с мужчинами для подобных целей.       Снейп видел, что она честна. И если верить цвету её щёк, он всё ещё привлекает её. Северус поджал нижнюю губу, размышляя. Возможно, она права. Хэллоуин оказался именно тем, чего он хотел. Разве он не был готов сделать все, чтобы стать её выбором номер один? Она оставалась все той же ведьмой. Он просто узнал её имя. Казалось, они так хорошо подходят друг другу. Если он сейчас уйдёт, то навсегда упустит эту возможность. Он кивнул самому себе.       — Хотите чего-нибудь выпить? Чаю?       Гермиона нахмурилась.       — Э-э… конечно, чай звучит прекрасно, спасибо.       Он поднялся и снял мантию, накинув ту на спинку стула.       — Я скоро вернусь.       Гермиона наблюдала, как он уходит с напряженной прямой спиной. Волнение было не совсем правильным словом для описания его языка тела. Было больше похоже на осторожность. Она задалась вопросом, что же заставило его остаться.       Северус прошёл в мужскую уборную. Там было пусто. И тихо. Можно было подумать. Опираясь на раковину, он уставился на свое отражение. Он выглядел старым. Старше, чем, когда покидал замок этим вечером. В сравнении с ней он был древним. Потрогав морщины вокруг глаз, он вздохнул.       «Если она не возражает против разницы в возрасте, ты тоже не должен. Ты знал, сколько ей лет, когда отвечал на её письма. Не пытайся найти оправданий тому, чтобы все испортить».       Выпрямившись, он вытянул из брюк рубашку и снова заправил её. Затем провел пальцами по волосам, хотя те и так были приглаженными.       «Прекрати суетиться! Просто возвращайся туда. Она уже сказала, что хочет тебя. Тебя. Не только пирата. Она знает, каким ты можешь быть, и всё ещё хочет идти дальше. Если она готова начать с нуля, почему ты не можешь предложить ей то же самое? Тебе нравилось получать от неё письма, не так ли?»       Ему нравилось.       На первый взгляд, её глубокие познания о его прошлом казались непреодолимым препятствием, но теперь, когда он подумал об этом, все казалось хорошо и плохо одновременно. Хотя это и доставляло дискомфорт, она уже знала худшие вещи о нем. А значит не было никакой бомбы замедленного действия, в ожидании, что она уйдёт, узнав его секреты. Может быть, даже лучше начинать нечто подобное со вскрытыми картами.       «Если б её звали не Гермиона Грейнджер, ты бы вообще думал об этом здесь?»       Нет. Он был бы наверху, любуясь видом её задницы на своих коленях. Это успокоило. Он усложнял все куда больше, чем следовало.       Его отражение коснулось запястья, словно он куда-то опаздывал.       — Я знаю, знаю, — прорычал Снейп. — Просто дай мне минуту.       Он собирался принять её предложение быть тем, кем хотел бы быть рядом с ней. Он устал от перманентной ярости. Быть несчастным очень изнурительно. Это его шанс расслабиться.       В школе он по-прежнему оставался бы гнусным брюзгой, чего от него все и ожидали. Но с ней он был бы тем человеком, которым хотел. Он сделал это на Хэллоуине; это даже не было сложно. В ту ночь он был собой больше, чем за всю свою жизнь. Он снова хотел испытать это. Он сможет быть двумя разными людьми. Он уже делал это раньше. Это было бы похоже на использование окклюменции. Разграничивать, разложив по полочкам.       Северус уставился на себя в зеркало. Пришло время стать тем мужчиной, которым он хотел быть.       — Вот, — сказал он, поставив перед ней чай. — Я не знал, какой вы предпочитаете, так что там немного меда.       Крохотная улыбка заиграла на губах Гермионы. Она никогда не думала, что Снейп угостит её чаем.       — Спасибо, мёд — это хорошо.       Склонив лицо над чашкой, она вдохнула сладкий аромат. Нечто пряное с оттенком ванили.       Перед собой Снейп водрузил бокал вина и снова сел напротив.       — Как прошла вчерашняя встреча?       Гермиона моргнула. Она была удивлена, что он решил спросить. Он и верно изменился.       — Все прошло хорошо: лес, в котором последние двести лет жил небольшой табун кентавров, хотели вырубить магглы, чтобы построить там дома.       — Как вы это решили?       Она закусила губу, обдумывая, сколько следует ему рассказать.       — На встрече магглов с представителями нашего департамента имели место заклинание Кунфундус и некоторые поддельные документы.       — Сделка по вырубке леса провалилась?       Она лишь улыбнулась.       — По-моему, у вас всё то же неуважение к правилам, что было в юности.       Гермиона прищурилась.       — Я делаю то, что должна делать, чтобы защитить тех, кто нуждается в помощи. Эта ситуация была запутаннее, чем большинство других, но выбор невелик, когда имеешь дело с магглами. Обычно мы работаем с обеими сторонами, пока сделка не будет взаимовыгодной.       — Вынужденные меры во спасение?       Она кивнула, стараясь не улыбаться.       — Вы слишком все упростили.       — Порою истина проста.       Он казался довольно спокойным и почти дразнящим. Они распивали напитки, как если бы собирались в странствие, вместо того, чтобы сделать пару шагов вверх по лестнице до номера. Гермиона отхлебнула чай.       — Могу я спросить кое-что личное?       — Если это необходимо.       — Разве они не смогли полностью исцелить ваше горло? У вас другой голос.       Голос Снейпа звучал ниже и грубее обычного. Ранее Гермиона поняла, что это стало причиной, почему она не узнала его на Хэллоуин.       Снейпу не нравилось говорить о своих травмах, но она была одной из немногих, кто не нуждался в подробных объяснениях. Они были там, когда на него напали. Она все видела. И он знал, что у неё есть собственные шрамы. Она не будет судить его. Расстегнув верхнюю пуговицу, он опустил ворот.       — Яд повредил гортань. Колдомедики регенерировали большую часть тканей, но, если я не шепчу, звучит вот так.       На его шее была масса рубцовой ткани.       — Мне очень жаль.       — Почему? Не вы повредили мне горло.       Гермиона поморщилась. Кошмары со змеями, наконец, перестали беспокоить. Но, вспоминая, как Нагайна разрывала его шею, её не удивило, если бы Снейпа мучили кошмары похлеще.       Он застегнул рубашку.       — Как насчет вас? — сказал Снейп, кивая на её рукав. — Вы писали, что у вас свои шрамы.       — Все не так плохо, как у вас, — она положила ладонь на предплечье.       Он отпил вино.       — Слышал, Беллатрикс оставила свою метку.       — Кто вам сказал? Драко?       Он кивнул:       — Насколько плохо?       Если он смог показать ей свои раны, она могла бы показать ему свою. Гермиона глубоко вздохнула и подняла рукав. Волна магии из её палочки рассеяла маскирующие чары.       Снейп провел пальцами по рубцам.       — Разве они не смогли исцелить это?       Она покачала головой.       — Это и есть исцеленная версия.       Раньше казалось, что рука испещрена кратерами, образовавшими слово «Грязнокровка», но после длительных сеансов исцеления шрамы скорее стали похожими на впалые царапины. Она скрывала их не потому, что те выглядели пугающе, а из-за того, о чём они напоминали.       Он мог лишь гадать о том, насколько ужасной была первоначальная рана, если этот шрам считался успешно зажившим. Мысль о Беллатрикс Лестрейндж, терзавшей её руку, была отвратительной. Белла была одной из немногих, кто на самом деле его пугал. Существовало достаточно людей, которым было плевать на остальных; он понимал таких до некоторой степени. Но Белла была из той редкой породы, кому нравилось причинять боль. Крики жертв восхищали её, как щенок радовал маленького ребенка. Если бы Лестрейндж пришла к нему с кинжалом в руке, он бы удостоверился, что она больше никогда не сможет пользоваться этой рукой.       — Все не так уж плохо, — заверил он Гермиону. — Едва заметно.       Это была ложь, но для него шрамы не были важны.       — Я просто не могу смотреть на них, — прошептала Гермиона.       Северус накрыл её руку ладонью, скрывая надпись.       — Это понятно.       Гермиона улыбнулась ему. Его рука была теплой — гораздо теплее, чем можно было ожидать от такого человека, как Снейп.       — Что насчет вас? — спросила она, слегка сжимая пальцы, чтобы погладить его запястье.       Снейп расстегнул манжету и подвернул рукав.       — Раз уж вы показали мне своё предплечье, — сухо сказал он, невербально снимая маскировочные чары.       Гермиона провела пальцами по тёмному, гладкому пятну на коже. По форме напоминало Темную метку, но если бы она этого не знала, выглядело бы как странная клякса или, возможно, старый ожог.       — Тоже не заметно.       — Из вас плохая лгунья, мисс Грейнджер.       Она улыбнулась ему:       — Не порка ли подходящее наказание для плохой лгуньи?       Его губы дрогнули.       — Я думаю, мы должны поговорить о том, что произойдет, прежде чем это произойдёт.       — Хорошо, что произойдёт?       Он опустил рукав и снова застегнул манжету, затем сделал еще глоток вина.       — Вы всё ещё хотите быть наказанной?       — Да, вы всё ещё хотите наказать меня? — возразила она.       Он кивнул.       — Вы можете произнести свое безопасное слово в любой момент, и я остановлюсь. Однако я хотел бы сразу дать понять, что вам не понравится то, что произойдет. Я буду толкать вас так сильно, как посчитаю нужным. Если вы решите использовать безопасное слово, все закончится. Сомневаюсь, что это будет необходимо. Если вы испытаете какой-то ретроспективный кадр или почувствуете, что теряете контроль, все, что вам нужно сделать, просто сказать мне об этом. Я здесь не для того, чтобы причинить вам психический или эмоциональный вред. Ко мне есть вопросы?       — Как больно это будет?       — Физически это может показаться больнее, чем вы думаете, что сможете справиться. Психологически может быть весьма напряжённо. Чем скорее вы отпустите ситуацию и примете то, что происходит, тем менее стрессовым все будет. Вы смущены, но я знаю, что вы хотите это испытать.       — Как долго все будет продолжаться?       — Пока вам не станет достаточно.       — Что произойдёт, когда все закончится?       — Что бы ни произошло.       Гермиона находила его ответы довольно загадочными.       — Когда вам нужно будет уйти?       — После того, как мы закончим.       Гермиона потягивала чай, пока он отпивал вино. Она нервничала.       — Вы собираетесь наказать меня по какой-то конкретной причине?       — Вы рассказали мне о причинах, по которым чувствуете, что вам нужно наказание. Я не знаю, согласен ли с ними, но сначала мы поработаем над самыми важными вещами. Если с тех пор как вы написали мне, вы не сделали ещё чего-то плохого, за что вас следует проучить.       Она покачала головой.       — Тогда я думаю, нам пора идти наверх.       Гермиона поперхнулась чаем.       — Прямо сейчас?       — Нет более подходящего времени, чем сейчас.       Снейп поднялся со стула, оставив недопитое вино на столе. Гермиона взглянула на оставшийся чай. Это была неуместная причина для задержки. Она не смогла бы пить со столь раздраженным от нервов желудком. Он взял обе мантии и книгу, затем протянул ей руку.       — Готовы?       Она поднялась со стула. Разум кипел. Рука Снейпа легла на нижнюю часть её спины, и он направил её к лестнице. Кожа покалывала от его прикосновения, даже сквозь толстую ткань её кофты.       — Пойдемте, — сказал он мягко, подталкивая её вперед. — Третий этаж. Конец коридора.       Его пальцы продолжали двигаться вверх-вниз, поглаживая спину. Она не знала, пытается он её успокоить или же удержать. Так или иначе, все её внутренности уже дрожали от волнения к тому времени, как они добрались до номера.       Он отпер замок заколдованным ключом и вошел первым, придержав для неё двери. Северус положил ключ на кофейный столик, после того как запер номер, а затем повесил мантии на стул. Комнатка была маленькой, но чистой. Низкая кровать застелена горчичного цвета покрывалом в тон маленьким цветочкам на обоях. Для дешевой гостиницы было неплохо.       Ни один из них не нуждался в пятизвездочном отеле, чтобы почувствовать, что сорвал джек-пот.       Он вдруг повернулся к ней.       — Кто-нибудь знает, что вы здесь?       Она кивнула:       — Джинни.       — А вторая подруга на Хэллоуине? Мисс Лавгуд?       — Да.       — Вы договорились как-то дать знать мисс Уизли, чтобы увериться, что вы в безопасности?       — Я сказала Джинни, что пришлю сову, или свяжусь с ней через камин до девяти.       Снейп расслабился.       — Мы сделаем перерыв, и вы сможете связаться с ней по каминной сети. Послание с совой легко подделать.       — Должна ли я сказать ей, что это вы?       Северус сел на кровать и начал расстегивать манжеты, чтобы засучить рукава.       — Я предпочитаю не афишировать свою личную жизнь, но, ради безопасности, думаю, вам стоит сказать ей. Мисс Уизли умеет хранить секреты?       Гермиона кивнула.       — Джинни с Луной — не сплетницы, к тому же она теперь миссис Поттер.       — Тогда скажите миссис Поттер, чтобы держала рот на замке.       Снейп расстегнул ворот, а затем резко развёл руки, чтобы проверить свой диапазон движений. Рукава натянулись, поэтому он подвернул их сильнее. Следующее движение было плавным и легким. Он замер, увидев, как широко распахнулись глаза Гермионы, пока она наблюдала за его действиями.       — Вы уверены, что готовы начать? Не всякий пергамент белее, чем ваше лицо сейчас.       Она не могла заставить себя разжать кулаки, но кивнула.       — Вы надели те трусики, что я просил?       Она улыбнулась его ботинкам и снова кивнула.       — Вы внезапно стали слишком тихой, мисс Грейнджер. Я хочу, чтоб вы разделись до трусов, а потом подошли сюда и попросили меня о порке.       Гермиона встревожилась. Она никогда так не нервничала ни с одним из мужчин с которыми встречалась. Подойдя к стулу, она сняла кофту и положила её поверх мантий. Затем взглянула через плечо прежде чем расстегнуть лифчик. Снейп тихо и терпеливо наблюдал за ней. Он не пялился, пуская слюни, просто спокойно ждал, пока она обнажится. Гермиона повернулась к нему и начала расстёгивать джинсы. Нагнувшись, она сняла сапоги и носки, а затем избавилась от штанов, сложив их на стуле.       Северус наблюдал, как она подходит к нему. Её крохотные трусики были пурпурными и почти прозрачными. Розовая лента украшала резинку, венчаясь малюсеньким бантиком спереди. Он мог различить темные кудри её лобковых волос под тонким слоем ткани. Не подав виду внешне, он внутренне аплодировал её выбору. Она стояла, нервно переминаясь с ноги на ногу и пряча грудь одной рукой, словно никогда ещё не была голой в присутствии мужчины. Он посмотрел на неё, и сказал, что ждет просьбы.       — Я… Пожалуйста… Вы отшлепаете меня?       Он покачал головой.       — Во-первых, ваши руки должны находиться вдоль туловища, когда вы говорите со мной. Во-вторых, вы должны красиво попросить меня о хорошей жесткой порке за то, что вы сделали не так, чтобы я смог наказать вас за ваше поведение. И, во-третьих, пока я не прикажу иначе, вы обращаетесь ко мне «сэр». Это ясно?       — Да, сэр, — прошептала Гермиона.       Северус подождал, пока Гермиона опустит руки. Кажется, она не знала, что с ними делать, поэтому прижала кулаки по бокам. Он заметил, как ходили ходуном мышцы её шеи, когда она громко сглатывала.       Было так много причин, по которым Гермиона нуждалась в порке, но она не знала, что ему сказать. Она подробно объяснила ему в письмах, почему ей это нужно, и внизу он сказал, что понимает. Это то, что он хотел услышать?       — Я не знаю, что сделалa не так, сэр. Меня просто нужно отшлепать.       — Как вы чувствовали себя после первого раза?       — Возбужденной, сэр.       — Вы были напуганы или обеспокоены, когда все закончилось?       — Нет, сэр, напротив.       — В своих письмах вы писали, что вините себя из-за войны. Это больше всего вас беспокоит?       Гермиона кивнула.       — Я ожидаю словесного ответа, когда задаю вам вопрос, мисс Грейнджер.       — Да, сэр.       — Тогда я хочу услышать, как вы это говорите.       Разум снова начал закипать. Гермиона не была готова к этому. Он слишком сильно надавил на неё без предупреждения. Ударил по самой чувствительной точке, даже не сняв с неё трусики. Она всегда избегала заговаривать о войне, но сейчас он был инициатором. Она испытывала стресс, уже просто представляя, что должно произойти, а он решил присыпать её мучения битым стеклом. Почему он не мог просто хорошенько её отшлепать? Ей хотелось почувствовать себя лучше, а не вспоминать о худшем времени в жизни.       Снейп увидел на её лице панику и гримасу боли.       — Скажите это, — тихо попросил он, беря её кулак в руку. — Я здесь, не чтобы осуждать.       Гермиона уставилась в потолок, моргая, как сумасшедшая, и кусая язык, чтобы сдержать слезы. Он был прав, все куда напряжённей, чем она рассчитывала. Гермиона думала, что его предупреждение связано с унижением от того, что она окажется у него на коленях, но теперь заметила тонкие нюансы, которых не учла. Её затошнило.       Вот оно. Гермиона могла либо быть абсолютно честной с ним, как он и просил — либо солгать, о чём мастер легилименции наверняка догадается. Вряд ли второй вариант был хорошей идеей. Она хотела, чтобы он доверял ей. К тому же главная причина, по которой она разместила своё объявление заключалась в том, чтобы отчасти дать выход этой всепоглощающей боли. Вероятно, он уже знал, что она собирается сказать. Сделав ещё один глубокий вдох, она приготовилась обнажить свою душу.       — Я ненавижу себя, — прошептала она.       Это не сулило ничего хорошего; Гермионе пришлось утереть слезы, когда те скользнули по щекам.       Северус был хорошо знаком с таким чувством вины.       — За что?       — За то, что не спасла их. За то, что жива, в то время как они мертвы, — её голос звучал надрывно и хрипло.       — Это ваша вина?       — Да, сэр.       — Тогда закончите то, что вы должны сказать.       — Прошу, сэр, вы отшлепаете меня как следует?       — Да. Идите ко мне на колени.       Гермиона сделала это так быстро, как смогла, чтобы он больше не видел её лица. Его брюки кололись, и она немного поёрзала, чтобы улечься. Она ненавидела шерсть. Возможно, это было частью наказания. Если так, она это заслужила.       Северус несколько раз похлопал её по попе, как бы предупреждая о том, что должно произойти.       Шлепок!       Звуки порки сотрясли воздух. Со средней силой он ударил её двадцать раз. К этому времени она тихонько скулила сомкнув губы, и он сделал паузу, чтобы позволить ей перевести дыхание.       — Я шлепаю вас не потому, что вы сделали что-то не так, — спокойно сказал он. — Я шлепаю вас, потому что вам это нужно.       Гермиона дёрнулась, когда его ладонь вновь упала на её задницу. Слезы стекали по лицу. Она хотела, чтобы он бил её зад до тех пор, пока она не перестанет чувствовать.       Он поддерживал стабильный сильный темп. Она начала брыкаться с каждым ударом.       — Это заставляет вас почувствовать себя лучше?       — Пожалуйста, ударьте меня сильнее, сэр.       Снейп знал, что ей нужно поплакать, дабы получить должную пользу от этой порки. Он не хотел причинять ей боль, но знал, что одна боль должна заглушить другую. Он прожил бесчисленное количество лет с таким же саморазрушающим мышлением. Северус нанёс ей еще двенадцать ударов, увеличив силу до восьми из десяти. Когда он закончил, она рыдала. Затем он погладил её горячие ягодицы.       — Пожалуйста, сэр, — выдохнула она, вытирая лицо. — Мне нужно ещё.       Он хотел отшлепать её, но не так. То, как она умоляла о большей боли, было душераздирающим. Северус потер её задницу, обдумывая варианты. Он должен был тщательно продумать каждый свой ход. Она не сделала ничего плохого, и он не хотел поощрять её самооценку. Он сказал, что поможет ей каким бы то ни было способом. Гермиона не была одной из тех его сабмиссив, которые приходили к нему со всё ещё свежими следами на спине. Но были сходства. Ей нужны были боль от порки и унижение от обращения с ней, словно с непослушной маленькой девочкой, но она не была ожесточенной мазохистской, молящей о следующем ударе. Она была пленницей собственных суждений. Как и он. Северус понял. Наказание и боль давали ей свободу от навязчивых мыслей. Ему нужно было опровергнуть ту ложь, что она годами твердила самой себе. Он захотел доказать, что он, Северус Снейп, был также внимателен, как и пират, которого она встретила на Хэллоуин. Он был тем же мужчиной. Возможно, ему предстояло убедить в этом и себя тоже.       — Не вы причина этих смертей, — сказал он, хорошенько ударив её правую ягодицу. — Причина этих смертей — Волдеморт и его последователи… — Ещё удар. — Вы сделали всё, что в ваших силах, чтобы защитить тех, кого любите. — Его рука хлопнула по левой ягодице. — Вы не провинились, — он шлепнул её в последний раз, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.       Гермиона задыхалась. Она плакала так сильно, что опухли глаза. Ему казалось, он бил её в самое сердце.       — Иногда мы делаем все возможное, а становится только хуже, — прошептал он. — Хорошие люди умирают. — Северусу пришлось прикусить язык, чтобы держать себя под контролем. Ненависть Грейнджер была слишком похожа на его собственную. — Вы не виноваты. То, что вы выжили, не является преступлением.       Он принялся медленно шлепать её, чтобы она смогла подумать об этом.       Гермиона хотела кричать ему о том, что она виновата, но сильные рыдания не давали говорить. Наконец, когда у неё закружилась голова от недостатка кислорода, он остановился и погладил её болящую задницу, давая ей перерыв.       — Я знаю вас, мисс Грейнджер, и я уверен, что вы сделали все возможное, чтобы спасти как можно больше людей. Вы всегда делаете всё возможное, независимо от обстоятельств. Я хочу, чтобы вы сказали: «Я сделалa все возможное».       Гермиона не смогла это выговорить.       Северус снова ударил её по заднице, но она молчала.       — Скажите это: «Я сделалa всё возможное».       Едва слышно она прохрипела:       — Я сделала всё возможное.       — Никто не может просить вас о большем, мисс Грейнджер. Падшие не винят вас, их семьи не винят вас, и ваши друзья тоже не винят вас. Война уродлива, она не даёт ничего, кроме боли. В вашем характере пытаться облегчить боль других людей. Но поскольку вы не в силах искоренить все страдания мира, вы изо всех сил боретесь со злом, которое встречаете на своём пути. Вот ваше искупление, мисс Грейнджер. Вы сражаетесь с несправедливостью и помогаете нуждающимся. Теперь я хочу, чтобы вы сказали: «Я хороший человек, я делаю все возможное».       Гермиона глубоко вздохнула.       — Я хороший человек, я делаю все возможное.       Северус снова погладил её задницу.       — Скажите: «Я никого не убила».       Она промолчала.       Снейп больно ударил её по ягодицам.       — Скажите мне, чья кровь на ваших руках?       Рыдания Гермионы хлынули с новой силой, но она не смогла ответить ему.       — Правильно, — сказал он, понизив голос, и проводя рукой по её спине. — Ничья. Я хочу, чтобы вы некоторое время постояли в углу и подумали об этом.       Гермиона слезла с его колен и, всё ещё всхлипывая, поплелась к углу, опираясь о стену для поддержки.       Северус с ужасом наблюдал, как она вставала. Черт возьми. Она была так же сломана, как и он. Несмотря на неспособность нормально дышать, и своё содрогающееся тело, она все же старалась повиноваться ему. Она отчаянно нуждалась в одобрении. Северус немедленно пошел к ней. Он ведь пообещал, что сделает все, чтобы ей стало лучше. Взяв Гермиону за талию, он притянул её к себе и прошептал на ухо:       — Тш-ш-ш, все хорошо, теперь можно отдохнуть.       «Отдых» звучало замечательно. Она никогда не отдыхала. Гермиона закрыла глаза и попыталась успокоиться. Его пальцы поглаживали её по талии, а тихий голос набатом звучал в голове. Потребовалось несколько минут, чтобы его усилиями, наконец, довести её до полного истощения. Дыхание всё ещё было прерывистым, но ей удалось перестать плакать.       Снейп отпустил её талию и погладил ладонью спину. Мыщцы казались камнем под мягкой девичьей кожей.       — Хотите остаться в углу или присядем?       — В углу, сэр, — сказала Гермиона, касаясь стены дрожащей рукой, будто бы та была старым другом.       — Тогда мы останемся здесь.       Снейп внимательно наблюдал за тем, как Грейнджер ещё немного расслабилась. Она не преувеличивала свою потребность в ласке. Прикосновения, казалось, успокаивали её быстрее, чем седативное зелье. Он утешал и других ведьм в подобных ситуациях, но на этот раз всё чувствовалось по-другому. Неясно, было ли это из-за того, что он стал другим, или это она вынуждала ощущать так. Он не знал, что делать со своими новыми порывами. Поцелуй в лоб на балу был импульсом. Теперь же у него было стойкое желание обнять Грейнджер и сидеть с ней на кровати, пока она не оправится. Он просто хотел помочь ей почувствовать себя лучше или это был его новый фетиш? Он не мог позволить себе смутиться. Она нуждалась в том, чтобы он был ответственным.       — Вы достаточно успокоились, чтобы поговорить? — спросил он, откидывая волосы в сторону.       — Да, сэр.       — Хорошо, я знаю, как это было тяжело для вас, но вы отлично справились. — Она также нуждалась в некоторой поддержке.       — Правда?       — Да, но нам следует поговорить об этом немного больше.       — Да, сэр.       Северус не переставал ласкать её руками. Он задумался о том, кто из них сильнее нуждался в этих прикосновениях.       — Я хотел бы задать вам вопрос.       — Да, сэр?       — Если бы мисс Уизли пришла к вам и сказала, что винит себя в смерти Фреда, что бы вы ей ответили?       — Что я люблю её, и что это не её вина.       Северус кивнул.       — Но вы бы тайно обвиняли её в его смерти, хотя и сказали ей, что это не ее вина?       — Нет!       — Тогда почему, на ваш взгляд, вы больше виноваты, чем мисс Уизли? Почему она невиновна, но вам непременно нужно взять на себя это бремя?       У неё не было ответа на его вопрос. Она никогда не думала об этом так. Гермиона продолжала стоять, обхватив живот, чтобы её не вывернуло наизнанку. По логике, она могла сказать, что Джинни почти не участвовала в войне, но внутри Гермиона знала, что держится за своё чувство вины, как за спасательный круг. Его рука продолжала поглаживать спину, успокаивая её повторяющимся движением.       — Вам позволено сердиться на этих людей за то, что они умерли. Это не делает вас плохим человеком. Думаю, вы в таком ужасе от перспективы обвинить кого-то, кроме себя, что никогда не позволяли себе действительно рассердиться. Смерть — огорчение, но лишь для живых. Скоро вы поймете, что единственный человек, который действительно виноват — это Волдеморт. Он направил Пожирателей Смерти в бой, он противостоял Ордену, он развязал войну. Есть лишь один виновник такого сценария событий, и это не вы.       — Кое-что из случившегося — моя вина, — прошептала она.       — Что именно?       Гермиона снова заплакала, зажмуривая глаза, чтобы спрятаться от него.       — Я навредила своим родителям.       Морщина на его переносице углубилась от замешательства. Он взял её за руку и оттащил от стены.       — Идите сюда. — Подведя её к кровати, он сел и посмотрел в опухшие карие глаза. — Что вы имеете в виду, говоря, что навредили своим родителям?       Она заикаясь выдохнула свое объяснение:       — Я… я не хотелa, чтобы на них напали, поэтому отправилa их в Австралию и с-стерла все воспоминания. Они меня не п-помнят.       Она не могла отдышаться.       Заклинания памяти были сложными. Она уничтожила большую часть своей жизни. И сердца.       — И вы не смогли обратить все, когда война закончилась?       Гермиона покачала головой.       — Они… они думают, что я незнакомка, когда я приезжаю п-проведать их дважды в год.       — Чёрт, девочка, — пробормотал он.       Снейп не хотел представлять себе, что было бы, если б его мать забыла, кто он. Она отнюдь не была удивительной женщиной, но она всё-таки была его матерью. И в отличие от отца, испытывала к нему хоть какую-то привязанность. Это признание оказалось немного сложнее. Он понимал, почему Гермиона винит себя.       — Идите сюда, — прошептал он, притянув Гермиону к себе на колени. Он не обнимал никого примерно три десятка лет. Это было странно, но не неприятно. Она всхлипнула ему в шею, и её тело затряслось. — Вы пытались защитить их, и вы преуспели. Они живы. Все могло сложиться намного хуже. Вы поступили правильно.       Никто никогда не говорил ей этого. Гермиона обняла Снейпа за шею. Она оставила мокрое пятно на его плече, но не могла перестать плакать. Она никогда ни с кем не говорила об этом. Гарри знал, но у него были свои проблемы, поэтому она не хотела обсуждать это с ним. В своё время Гермиона ужасно сожалела, узнав, что его родители умерли.       Будучи преподавателем, Снейп часто сталкивался со слезами, но если она продолжит так плакать, то заболеет. Он жалел, что не взял с собой успокаивающее зелье.       — Тс-с, все в порядке, вы сделали лучший выбор в плохой ситуации. Иногда не бывает правильного решения. Мы делаем все, что в наших силах.       Гермиона была измотана. Голова гудела, и она ничего не видела сквозь пелену слёз. Снейп лишь крепче прижал её. Одна из его рук гладила её по затылку. Второй он не переставал успокаивающе водить вдоль позвоночника. До этого Гермиона никогда бы не подумала, что Снейп способен утешить, но сейчас его молчаливое присутствие странным образом успокаивало. Она чувствовала себя немного нелепо в одних трусиках, пока он всё ещё был полностью одетым, но ей не хотелось покидать его колени, даже чтобы одеться.       Северус ждал, пока она наплачется до состояния полного изнеможения. Ему хотелось бы знать, как ещё можно заставить ведьму почувствовать себя лучше. Все, что он мог сделать, это ждать, пока буря утихнет. Она не могла рыдать вечно.       Гермиона в конце концов упала ему на плечо. Она шмыгнула носом и глубоко вздохнула. Его рука скользнула к её челюсти.       — Давайте пойдем в ванную и умоем вас, — сказал он мягко.       Её руки сжались вокруг него.       — Пожалуйста, не отпускайте меня.       Северус моргнул, удивленный (и втайне довольный) её нежеланием покинуть его объятия.       — Хорошо, я могу сделать все, что в моих силах.       Гермиона почувствовала, как он магически убрал сопли и слезы с её лица. Она знала, что всё ещё выглядит отвратительно, но, по крайней мере, снова могла дышать.       — Спасибо, сэр.       Он улыбнулся и положил палочку позади себя.       — Я хочу, чтоб вы немного отдохнули, прежде чем мы решим, как действовать дальше. Я останусь здесь, — добавил он, прежде чем она успела спросить. — Хотите под одеяло?       Гермиона кивнула. Он помог ей перебраться на кровать, а затем накрыл пуховым одеялом. Сам он лёг поверх покрывала, а она свернулась на своей стороне, вложив ладонь в его руку.       — Я так устала.       — Для вас это был трудный день. Вздремните. Вам нужен отдых.       — Что вы будете делать?       — Думать.       — Если хотите, у меня есть книга.       Он улыбнулся.       — Не сомневался в этом, мисс Грейнджер, я почитаю её, если закончу размышлять.       — Гермиона, — сказала она ему.       — Что?       — Зовите меня Гермионой.       — Я подумаю.       Она улыбнулась и закрыла глаза. Сон пришел быстро.       Когда Гермиона проснулась, Снейп оказался на том же месте, глядя в потолок. Она отпустила его руку и потерла глаза.       — Как долго я спала?       Он взглянул на неё.       — Минут тридцать. Как вы себя чувствуете?       — Довольно хорошо.       — Вы готовы к настоящему наказанию?       Гермиона замерла в недоумении.       — Настоящее наказание? Что мы делали до этого?       — То было всего лишь упражнение, чтобы помочь вам почувствовать себя лучше. Я отказываюсь наказывать вас за воображаемые ошибки.       — О, спасибо.       Он усмехнулся её неизменной благодарности.       — Пожалуйста. Скажите, за что мне следует наказать вас. Мы начнем с этого.       — Э-э… я не знаю. Я действительно не делаю ничего плохого.       — В котором часу вы ложитесь спать?       Гермиона пожала плечами.       — Около двух ночи.       — Как думаете, это полезно?       — У меня бывает работа, которую необходимо закончить.       — Я думаю, было бы лучше, если б вы ложились спать не позже одиннадцати.       — Одиннадцати?!       — Мисс Грейнджер, вы не сможете правильно выполнять свою работу, если не будете высыпаться. Десять было моей первой мыслью, я и так даю вам много свободы.       — Вы же не серьёзно, я не ребенок, и могу ложиться спать, когда захочу.       Он сурово посмотрел на неё.       — Я говорю вам делать то, что лучше для вас. Во сколько вы встаете? В шесть утра? Семь? Вы спите меньше шести часов в сутки. Это не полезно. Либо вы принимаете мое наказание, либо обращаетесь к одному из ваших других респондентов.       Гермиона не могла в это поверить. Он не шутил. Он хотел, чтобы она была в постели к одиннадцати.       — Я не смогу просто переключиться и засыпать раньше, словно по щелчку, — сказала она, сделав жест пальцами, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения.       — Я не ожидаю, что сможете. Я хочу, чтобы вы ложились спать на пятнадцать минут раньше каждую ночь, пока не окажетесь в спальне в десять тридцать, чтобы затем потушить свет в одиннадцать. Ваше тело будет медленно настраиваться.       Она несколько минут кусала губы, гадая, действительно ли сделает это.       — Ладно, сэр.       Он кивнул.       — Вы хотите посетить уборную, прежде чем мы начнем?       — Да, сэр.       — Хорошо. Идите, я буду готов, когда вы вернетесь.       Гермиона вылезла из постели, оставив на кровати ворох одеял. Соски тут же превратились в жёсткие камешки от внезапного холода, и она согрела их ладонями, направляясь к крошечной ванной. Она выпила воды и сходила в туалет. После умывания лицо не выглядело таким заплаканным. Это было лучшим, что она могла сделать. Когда она вернулась, он снова сидел у подножия кровати.       Северус махнул ей рукой.       — Хватит стоять в дверях, мы здесь не за этим.       Гермиона подошла к нему, думая, должна ли сразу плюхнуться на его колени.       Снейп положил руку ей на предплечье.       — Сначала скажите, что сделали неправильно, а затем попросите меня наказать вас.       Черт подери. Просить его о порке было так же тяжело, как получать по заднице.       — Я поздно ложусь спать, сэр. Пожалуйста, отшлепайте меня за это. — Просить было унизительно.       — Вы были непослушной девочкой?       Гермиона не знала, что способна завестись от одной фразы.       — Да, сэр.       — Что бывает с непослушными девочками?       Она точно знала, во что он играет.       — Они получают порку, сэр.       — Да, так и есть. — Он раздвинул ноги и похлопал по левому бедру. — Лягте головой к изголовью и опуститесь мне на колено.       Гермиона была немного смущена, но легла грудью на кровать в том направлении, что он сказал. Он поправил её бедра так, чтобы те оказались по обе стороны от его колена. Поза была довольно сексуальной, ведь её промежность прижималась аккурат к его ноге.       Северус видел сомнения на её лице. Она подумывала о том, чтобы солгать ему и продолжать ложиться поздно. У него было ощущение, что порка изменит её мнение об этом. Он приспустил её трусики, проверяя, как выглядит её кожа после недавних шлепков. Та всё ещё была розовой. Он вернул трусики на место, аккуратно разгладив их; затем ударил её по заднице несколько раз, чтобы напомнить, кто здесь главный.       — Начнем с пяти минут. Посмотрим, как вы почувствуете себя после этого.       — Хорошо, сэр.       Он начал медленно, и Гермиона расслабилась. Это было как тогда в отеле. Её клитор запульсировал на его колене, становясь даже горячее, чем задница.       Северус постепенно наращивал темп и силу. Гермиона радостно вздыхала и хныкала, но через три с половиной минуты начала немного волноваться. Он держался в среднем темпе. Снейп не собирался бить ещё быстрее или больнее. Вскоре она должна будет выяснить, что сила ударов не единственное свойство порки, которое может принести дискомфорт.       По прошествии пяти минут, он потер её ярко-розовую задницу, и она выгнулась от этой ласки.       — Скажите, во сколько вы потушите свет сегодня вечером, мисс Грейнджер?       Задница Гермионы была горячей, как сковородка; она потянулась назад, чтобы проверить её одной рукой.       — Час сорок пять, сэр.       Северус позволил ей измерить уровень тепла.       — Верно. А почему эта задница пылает?       Гермиона сдержала улыбку, чтобы он не услышал по голосу.       — Потому что я это заслужила?       — Напоминание. Это память о вашем прошлом поведении, которая показывает, что приемлемо, а что нет. Ваша ноющая задница напомнит вам о том, что произойдет, если вы ослушаетесь меня.       Гермиона вздрогнула, когда он снова начал бить. Внизу все горело. Казалось, её задница на двадцать градусов горячее, чем температура воздуха в комнате. Гермиона надеялась, что он остановится после десяти минут, но он продолжал.       Следующие пять минут Северус посвятил тому, чтобы её розовый зад стал равномерно красным. Его рука начала ныть, но он не собирался останавливаться в ближайшее время. Девушка на его колене задыхалась и громко скулила.       Наконец он погладил рукой её ягодицы, позволяя отдохнуть. Он ухмыльнулся, когда она издала отрывистый вздох облегчения.       — Вы не сможете быть продуктивным работником своего отдела, не высыпаясь, — пробормотал он. — Вы же не хотите этого, верно?       — Верно, сэр, — простонала она, его рука была похожа на раскалённую плиту.       — Вы знали, как важно высыпаться, но пренебрегали собственным здоровьем. Этого больше не будет.       Он снова начал шлепать её, и Гермиона вскрикнула в покрывало, а её ноги заметались.       — Ауч! — хныкала она, словно капризный ребенок. Она не могла себя контролировать, настолько ныла её задница. Казалось, он бил её не слишком сильно, но это продолжалось вечность. Она словно сидела на тлеющих углях.       Северус немного взбодрился. Сейчас, кожа на её заднице была воспалена настолько, что каждый его удар приносил довольно ощутимый дискомфорт. Ерзанье Гермионы становилось все более выраженным, но он лишь удержал её рукой за талию, чтобы она не шевелилась. Кожа выглядела изысканно. Он хотел бы провести целую ночь, прижимая щеку к её горящей попе.       Сделав ещё один перерыв, он похлопал её по спине.       — Мне кажется, выглядит отлично, мисс Грейнджер. Думаю, мы почти закончили. Скажите ещё раз, почему вы на моём колене.       Гермиона глубоко вздохнула, и он услышал колебание в голосе:       — Потому что я не заботилась о себе должным образом, сэр.       — Правильно, и каким образом вы собираетесь лучше заботиться о себе?       — Спать больше, сэр.       — Хорошо.       Резкий звук его руки, шлепающей кожу, сопровождал боль в ягодицах. Гермиона уткнулась лицом в свои руки и всхлипнула. Ей перестало хватать энергии, чтобы противостоять. Она поняла, что не хочет больше бороться. Ей нужно было, чтобы он бил её задницу, пока она не перестанет думать. Стресс исчез под натиском боли. Его шлепки заглушили гнев на себя. Это был катарсис. Медитация через порку. Было так приятно плакать по причине, не связанной с самобичеванием.       Северус увидел, что её тело готово к капитуляции. Спина расслабилась, и она перестала так сильно метаться. Ее крики превратились в рыдания освобождения. Чем больше она отпускала ситуацию, тем сильнее он хотел заботиться о ней. То желание, что он ощущал ранее, возвращалось с удвоенной силой.       Когда её задница была цвета помидоров черри, он снова остановился и погладил ягодицы.       — Этого достаточно. Как сейчас считаете, недостаточный сон — приемлем, мисс Грейнджер?       — Нет, сэр, — она хлюпнула носом.       — Это продолжалось около двадцати минут. Если впредь вы решите не ложиться спать вовремя, мы увеличим наказание до сорока. Гарантирую, вам это не понравится.       — Слушаюсь, сэр.       Северус сунул руку ей в трусики, оттягивая пальцами влажную ластовицу и прижимая их к промежности.       — Скажете мне «спасибо», мисс Грейнджер? Вы благодарны за наказание, верно?       Гермиона кивнула:       — Да, спасибо, сэр.       — Я хочу, чтобы вы сказали: «Спасибо, что отшлепали меня, сэр. Я буду ложиться спать в то время, что вы мне скажете».       — Спасибо, что отшлепали меня, сэр. Я буду ложиться спать в то время, что вы мне скажете.       — Отлично. Думаю, нам нужно убедиться, что этот урок глубоко усвоен, — промурлыкал он, вставляя в неё средний палец.       Гермиона застонала от удовольствия. Шлепки сделали её ещё влажнее, чем она ожидала.       — Да, сэр!       Он ухмыльнулся. Не требовалось почти никаких усилий, чтобы довести её до края. Добавив ещё один палец, он наблюдал, как она извивается на его колене. Хотя её прежнее ёрзанье не было изящным, эти движения казались прекрасным соло бедер и таза. Пока он раз за разом проникал в неё, слушая хлюпанье смазки, она вбивалась клитором в бедро, словно страстная танцовщица. Её внутренние мышцы обхватили его пальцы, умоляя продолжать. Ревностно дёргаясь, член упирался в молнию. Терпение.       Гермиона закричала: «Да!» в матрас. За всю жизнь она никогда не кончала так стремительно.       Когда оргазм схлынул, а её дыхание восстановилось, он вытащил пальцы, и её щёлка грустно хлюпнула. Северус дочиста облизал пальцы, попробовав то, что ждало его впереди. Нектар богов.       — Вы можете стоять, мисс Грейнджер?       — Думаю да, сэр.       — Тогда я хочу, чтобы вы снова встали лицом к стене. — Он помог ей подняться. Она казалась пьяной. Это был хороший знак. — Положите руки за голову, я не хочу, чтобы вы трогали свою попку, — когда Гермиона оказалась у стены, он встал прямо за ней. — Я хочу, чтобы вы подумали о том, что мы сделали сейчас и почему. — Северус поправил её трусики и похлопал по заднице.       Лицо Гермионы вспыхнуло от этого жеста. Как будто она могла думать о чём-то ещё. А он даже не снял с неё нижнее бельё. Её трусики были мокрыми. Скольжение между ног добавляло новый оттенок её размышлениям. Трудно было думать о правильном времени для сна и о том, как она хотела делать, что он сказал, пока смазка столь ощутимо напитывала её трусики.       Северус мягко улыбнулся, наблюдая, как Гермиона покачивается в углу. Он оставил на ней трусы ради собственного удовольствия. Он просто хотел посмотреть, насколько те намокнут, прежде чем он их снимет. У него были подозрения, что отныне каждый раз перед тем, как она будет ложиться спать, её руки будут тереть влажное пятно на её трусиках в темноте. Он не против, если она будет ложиться вовремя. Её ягодицы дрогнули, спустя несколько минут, и он ухмыльнулся красному свечению её задницы.       — Прошло десять минут, мисс Грейнджер, — прошептал он. В комнате было так тихо, что он мог расслышать далекий шум за окном. — Я хочу, чтобы вы подошли сюда.       Гермиона опустила руки и вытерла остатки слез с лица, прежде чем подойти к нему.       Северус протянул ей руку.       — Садитесь мне на колени.       Гермиона вздрогнула, когда её задница заныла от контакта с его бедром.       Снейп ухмыльнулся её жалостливой гримасе. Одним пальцем он погладил её поясницу прямо над краем резинки белья.       — Сегодня вы хорошо справились. Это наказание соответствовало вашим потребностям?       Это, конечно же, было так.       — Да, сэр.       — Отлично, я думаю, нам нужно спуститься вниз и что-нибудь перекусить. Вы сможете связаться с мисс Уизли и сказать ей, что в безопасности. Потом мы вернёмся сюда, и я сниму эти трусики для тщательной проверки. Это звучит приемлемо?       Гермиона усмехнулась.       — Очень. А вы сами разденетесь для этой проверки?       — Это можно устроить. Я хочу убедиться, что сегодня вы получите все необходимое.       — В таком случае кое-что необходимо мне прямо сейчас.       Он смерил её внимательным взглядом. Если она скажет, что хочет его член сию секунду, он покажет ей, что на самом деле означает доминирование.       — И что же это?       — Вы обнимете меня?       Северус мысленно пнул себя за то, что не сделал этого раньше.       — Я как раз собирался.       Он крепко прижал её к себе, и Гермиона обняла его за плечи. Она уткнулась лицом в испещрённую шрамами шею и вдохнула мускусный аромат его тела. Тот был тонким и изысканным. Она закрыла глаза, позволив туманному успокоению убаюкать себя. Хотя этот момент был именно тем, которого она так ждала, она не была готова к тому, что этим мужчиной будет Северус Снейп.       Он обнимался гораздо лучше, чем она представляла.

***

      Гермиона постучала в дверь кабинета Сьюзен Боунс. Заскрипев петлями, та отворилась и Гермиона заглянула в проём.       — Сьюзен?       Рыжая женщина подняла взгляд, улыбаясь.       — Гермиона, заходи.       Гермиона улыбнулась в ответ.       — Как дела?       Сьюзан кивнула, задумчиво посмотрев ей в лицо.       — Довольно захватывающе. На этой работе никогда не знаешь, кого увидишь за одним столиком… а кому сдашь номер на двоих.       Гермиона покраснела.       — Пожалуйста, не стесняйся, я просто удивилась, увидев здесь вас со Снейпом.       — Да… Хорошо. Это долгая история, но я вроде как не знала, что это он, пока не увидела.       — Кто-то свёл вас со Снейпом вслепую?       — Что-то вроде этого, — сказала Гермиона, слегка улыбаясь. — Пожалуйста, не говори никому. Все только начинается, и ни один из нас не нуждается в огласке.       Сьюзан прикрыла губы одной рукой.       — Твой секрет в безопасности. Конфиденциальность — залог успеха для владелицы гостиницы.       — Благодарю.       — Тебе ещё что-то нужно, или ты пришла поболтать? — спросила Сьюзен, отложив «Пророк», который читала.       — О, я пришла, чтобы спросить, не могу ли я воспользоваться твоим камином. Мне нужно переговорить с Джинни, и я бы не хотела, стоять с выпяченной задницей посреди паба.       Сьюзан хихикнула и кивнула.       — Понимаю, иди прямо. Летучий порох на полке.       Гермиона опустилась на колени у безукоризненно чистого камина и бросила щепотку пороха. Она отчётливо произнесла: «Коттедж Поттеров» и засунула голову в огонь. Дом Поттеров на самом деле не был коттеджем, но все его так назвали после того, как Рон заявил это на их новоселье.       Её голова появилась на кухне Джинни, и Гермиона с облегчением увидела, что за столом сидит Луна, а не Гарри.       — Полумна! Джинни домa?       Луна улыбнулась и кивнула.       — Джеймс захотел воды, она вернется через секунду. Мы ждем вестей от тебя весь вечер.       — Гарри дома? — спросила она, нервно озираясь.       — Нет. Он на собрании в министерстве.       — Слава Мерлину, — пробормотала Гермиона. — Я не думаю, что он готов это услышать.       Джинни ворвалась в комнату, ухмыляясь от уха до уха.       — Гермиона, ты в порядке! Расскажи нам, что случилось. Вы уже трахались? Каков он? Он хорошо с тобой обращается? Ты всё ещё там? Он уже отрыл твой сундук с сокровищами? Скажи нам! Мы здесь умираем!       Гермиона рассмеялась над её вопросами.       — Он… пока… только отшлепал меня, — её слова звучали едва различимо. — Мы сделали небольшой перерыв.       — Так какой он без маски? Горячий пират или матрос с цингой?       Гермиона отвернулась, скрыв улыбку.       Луна кивнула.       — Он выглядит лучше, чем раньше. Шпионский образ жизни, должно быть, влиял на его здоровье.       Джинни была смущена.       — Что? О чём вы говорите?       Гермиона была в шоке.       — Ты зналa, что это он?       Джинни посмотрела на Гермиону.       — Кто — он, о ком ты говоришь?       Луна кивнула:       — Его голос звучал иначе, но походка и жесты все те же.       Гермиона не могла поверить, что Луна узнала его, а она нет.       — Почему ты не сказала об этом в «Эрл Грэйв»? У меня чуть не случился сердечный приступ, когда он появился сегодня.       — Ты сказалa, что вы решили остаться анонимными на вечеринке, я не хотела портить вам развлечение.       Джинни зарычала:       — Не могли бы вы сказать мне, о ком мы говорим?!       Гермиона поняла, что Луна дает ей возможность раскрыть тайну самостоятельно.       — Ты обещаешь не говорить Гарри? — спросила она у Джинни. — По крайней мере, пока.       — Да, конечно.       — Это Снейп, — тихо сказала Гермиона.       Глаза Джинни широко распахнулись.       — Снейп? Вроде как Северус Снейп?       Гермиона кивнула.       — Когда он узнал, что это была я, то почти ушел. Я каким-то образом уговорила его остаться.       — Снейп, — снова повторила Джинни. Её губы медленно расплылись в улыбке. — Пират Снейп? — Она начала смеяться. — Миау?       Гермиона покраснела.       — Ты та, кто сказала, что у него хорошая задница.       Джинни усмехнулась.       — Не говори Гарри.       Луна улыбнулась:       — Ты собираешься остаться с ним на всю ночь?       Гермиона пожала плечами.       — Я не уверенa. Надеюсь, что да.       Джинни утерла слезы смеха, пытаясь сдержать хихиканье.       — Он не слишком груб с тобой, верно?       Гермиона замотала головой.       — Нет. Он действительно… контролирует все, но… странным образом… мил. Это ни на что не похоже.       — Ты ещё его не поцеловала? — спросила Луна.       Гермиона была рада, что пламя маскировало цвет её лица.       — Нет, я не знаю, является ли это частью соглашения, он даже не снял с себя одежду.       — Где он сейчас? — спросила Джинни.       — В главном зале, охраняет мое какао с печеньем.       Луна издала романтический вздох:       — Какой джентльмен.       Безумное хихиканье Джинни возродилось с новой силой, когда она увидела мечтательное выражение лица Луны.       — Да, такой рыцарь. Не забудь держать его член с оттопыренным мизинцем, чтобы он знал, что и ты весьма благородная дама.       Гермиона покачала головой, хихикая.       — Я должна вернуться к нему. Вероятно, он уже думает о том, куда я делась.       Джинни кивнула.       — Хорошо, если завтра сможешь отскрести себя от матраса, приходи рассказать мне, как все прошло.       — Хорошо, — сказала Гермиона, усмехаясь. — Пока, девочки.       — Будь умницей, — крикнула Луна ей вслед.

***

      Снейп держал её за руку, когда они возвращались в номер. Он знал, что ей нужны его прикосновения. Их первая настоящая сессия прошла лучше, чем планировалось. Она была честна в том, что ей нужно, и с её стороны не было никакого сопротивления его дисциплине. Ему не нужно было становиться с ней более настойчивым; она принимала его указания без особого убеждения — хотя, он и не просил ничего экстремального. Здоровый сон не был чем-то необоснованным.       Северус протянул ключ Гермионе, чтобы она отперла дверь, пока он скользнув ладонью под край её кофты, погладил мягкую кожу спины. Гермиона завозилась с замком, и звук царапающего металла ознаменовал её нетерпение. Они вошли в комнату, и он вытащил ключ из замка, отложив его на стол. Дверь захлопнулась, отрезав их от всего света, запечатывая в собственном мире. Его член уже находился в ожидании. Снейп с нетерпением ждал, когда увидит её киску. Если её нервные взгляды и лёгкое запыхание были признаками, она была в равной степени взволнована.       — Я думаю, тебе лучше снять с себя одежду, — пробормотал он. — Проверку проходят обнаженными.       Гермиона улыбнулась в пол, сжимая бедра в попытке унять нытьё влажной промежности.       — Оба из нас?       Он ухмыльнулся.       — Разденься до трусов, я сделаю то же самое.       Гермиона быстро сняла с себя кофту и расстегнула лифчик. Чем скорее она разденется, тем скорее он коснется её. На этот раз все было менее стрессово. Она наблюдала, как он медленно расстегивал рубашку, пока снимала джинсы. Снейп следил за ней с налетом веселья на тонких губах, заметив, что она уже ждёт, пока он её догонит. Трусики мало что прикрывали, и Гермиона пожалела, что поспешила обнажиться. Он ещё только сел, чтобы снять ботинки, а она уже вовсю светила задницей. Снейп наблюдал за её растущим желанием прохладным взглядом.       Северус не оставил без внимания её вставшие соски и ускорил темп. Скинув брюки, он сравнил свой уровень наготы с её. Член был достаточно твёрдым, чтобы выделяться в черных боксёрах. Блуждая по его телу, её глаза то и дело останавливались на его промежности. Неспособность Гермионы скрывать свое желание была немного незрелой, но в сравнении с искушенными ведьмами, с которыми он обычно спал, это было странно-приятно. Она не умела играть в игры. Не было томных вздохов возбуждения, издаваемых лишь для того, чтобы подстрекать его к дальнейшим действиям, она не бросала преувеличенно-влажных взглядов, чтобы подпитывать его любопытство. В этом не было никакой тайны. Её опыт был ограничен молодыми людьми, которые, вероятно, гладили или лизали её клитор несколько минут, а затем безуспешно пытались трахнуть её до оргазма (тоже в течение нескольких минут). Она никогда не сталкивалась с тем, чтобы мужчины конкурировали за её компанию.       — Всякий раз, когда ты будешь хорошо принимать своё наказание, я должен буду удостовериться, что ты достойно вознаграждена. Порка была наказанием, но удовольствие было, чтобы уверить в необходимости соблюдения моих правил. Я считаю, ведьмы будут лучше стараться вести себя хорошо, зная, что впредь их хорошее поведение гарантировано приведет к оргазму.       Гермиона не могла с этим спорить.       — Встань на четвереньки на кровати, — сказал он мягко. — Проверки последуют за каждым наказанием. С этого момента, каждая наша встреча будет начинаться с проверки. Таким образом я буду видеть, как заживают следы предыдущего наказания и смогу оценить уровень твоего возбуждения. Если же у тебя будет анальное наказание, я смогу удостовериться в его выполнении, и в том, что ты здоровая и чистая.       Лицо Гермионы стало алым. Что он имел в виду под «анальным наказанием»? Насколько она должна быть чистой? Уставившись на горчичного цвета покрывало, она с трудом сглотнула, недоумевая, как сильно влипла. То, что она иногда прикасалась к себе там, не значило, что она готова, чтобы кто-то другой это делал.       Северус встал позади неё. Изгиб её спины был прекрасен. Гермиона больше не была тощей школьницей. Она выглядела привлекательно, а стоя на четвереньках была ещё более соблазнительной. Опустив руку на красные ягодицы, он водил пальцами по её коже, пока говорил:       — Я не хочу смущать тебя. Если мы займёмся сексом, это будет только потому, что мы оба захотим заняться сексом, это не будет вознаграждением за твоё поведение, и это не является частью наказания. Иногда это может происходить, потому что тебе это нужно, но этого никогда не случится только потому, что мы встречаемся. Я не ожидаю секса от наших встреч. Несмотря на то, что мне нравится твоя киска, я могу себя контролировать. Если ты получишь все необходимое от порки, и будешь нуждаться в том, чтобы я просто обнимал тебя в течение часа, — это именно то, что будет происходить. Не будет секса, потому что ты почувствуешь себя виноватой в моем физическом состоянии или потому, что посчитаешь, будто должна мне. Я понятно изъясняюсь?       — Да, сэр.       Он улыбнулся. Она перешла от неформального обращения к почтительному без подталкивания. Её способность легко скользить в покорное состояние свидетельствовала о её необходимости отпустить контроль. Она шла к этому довольно долгое время. Проведя пальцем вдоль её натянутых пурпурных трусиков, он поддразнивал её пухлые половые губы и скрытую ластовицей промежность.       — Я собираюсь снять эти трусики прямо сейчас. В будущем любые наказания будут происходить при условии, что твоя задница обнажена. Расскажи мне, что ты произнесешь, когда в следующий раз попросишь меня о наказании.       Лицо Гермионы не могло бы гореть ещё сильнее. Она была рада, что смущение скрыто её позой.       — Эм… пожалуйста, отшлепайте мою голую задницу, сэр?       Снейп кивнул. На данный момент это приемлемо. Он подтолкнёт её границы, когда она начнёт привыкать к унижению. Скользя её трусиками по бедрам, он сдерживал растущую улыбку. Он чувствовал, насколько влажной она была раньше, но сейчас увидел, что все куда более ошеломляюще. Блеск смазки из её щели нельзя было спутать ни с чем другим. Её крошечные трусики цеплялись за влажную промежность, не давая себя стянуть. Он мог понять их нежелание расставаться с этой щёлкой. Спустив её трусики до колен, он скользнул рукой между девичьих бедер, призывая Гермиону ещё больше раздвинуть ноги.       Гермиона захныкала в кровать. Она расставила ноги, насколько позволяли трусики. Он удержал руку на бедре дольше, чем нужно было, и она взмолилась, чтобы он снова «случайно» задел половые губы. Снейп этого не сделал. Его руки вместо этого погладили горячую задницу и чуть развели ягодицы. Она знала, что он изучает свою работу, что заставляло её кожу гореть возбужденным смущением под столь пристальным вниманием. Он мог видеть все: её капающую дырочку, анальное отверстие, и следы наказания на ягодицах. От его взгляда Гермиона потекла ещё сильней. Когда его пальцы нежно раздвинули половые губы, она застонала в постель.       Светлая полоска бледной кожи там, куда не дошло его наказание, контрастно подчеркивала тёмный анус. Снейп провел по нему пальцами, проверяя реакцию. Гермиона ахнула от прикосновения.       «Да, мы вернемся к этому позже». — Он отодвинул один из её опухших розовых лепестков в сторону.       — Сильнее прогни спину. Дай мне рассмотреть тебя.       Гермиона закрыла глаза и сделала, как он просил. У неё было ощущение, что если этот осмотр будет достаточно длительным, она сможет достичь кульминации прямо так. Он едва касался её, а между ног уже все горело.       Северус использовал средний с указательным пальцы, чтобы полностью раскрыть скользкую промежность. Его член напряжённо выглядывал из-под резинки боксеров, в надежде глубже исследовать её складки. Положив одну ладонь на тонкий хлопок белья, он сильно сжал член.       «Уже скоро. Она обязательно захочет с тобой познакомиться. Подожди, пока я смогу правильно тебя ввести».       Заскользив пальцем по мокрому отверстию, он проверил её состояние. Взлетная полоса готова.       Гермиона ещё сильнее выгнула спину, готовая оттрахать себя его же пальцами. Но он не дал ей шанса, скользя ниже и медленно раздвигая складочки, пока не добрался до клитора. Она содрогнулась от контакта. Розовый комочек её нервных окончаний был настолько опухшим, что его можно было заметить из космоса. Он сильнее раскрыл её, и она почувствовала, как один его палец поддевает гладкий от возбуждения капюшон клитора, чтобы лучше рассмотреть её канал. Гермиона старалась не извиваться, но всё, о чём она могла мечтать, было массированием этой маленькой точки до тех пор, пока она бы корчась не закричала.       Северус увидел, что её щёлка пульсирует. Гермиона отчаянно нуждалась в проникновении. Ее клитор выглядел так, словно находился на грани взрыва. О, она безусловно была очень отзывчивой маленькой ведьмой.       — Все выглядит превосходно, мисс Грейнджер, считаю, вы прошли проверку. Этой заднице следует сверкать чистотой, когда вы снова придёте ко мне.       Гермиона застонала от того, что он снова коснулся её заднего прохода. Затем его палец вернулся и погладил промежность, заставляя её дрожать и хныкать.       Казалось, киска и анус подмигнули ему; Северус подмигнул в ответ и продолжил гладить тонкую кожу между дырочками.       — Непослушные девочки получают неудобные пробки в задницу, но хорошим девочкам достается все, о чём они просят.       Глаза Гермионы широко открылись, когда он снова пощекотал её «черный ход». Она вздрогнула и часто задышала.       — Вы хотите о чём-то попросить, мисс Грейнджер?       Она покачала головой, не в силах говорить.       «Нет? Ещё посмотрим».       — Тогда перевернитесь на спину. Если вы хотите ощутить мой язык между ног, вам лучше широко их расставить.       Гермиона была на спине со снятыми трусиками и разведёнными ногами, прежде чем он успел досчитать до пяти.       Северусу пришлось ущипнуть себя, чтобы скрыть смех.       — Очень хорошо, но ты же помнишь, что у нас впереди целая ночь, правда? Не обязательно делать все со скоростью снитча.       Гермиона покраснела и кивнула. Она ничего не могла с собой поделать. Ей необходимо было кончить.       Снейп снял боксёры, и её глаза распахнулись шире. Взобравшись на постель, он опустился между её ног и начал, поглаживая, целовать внутреннюю сторону бёдер. Он чувствовал запах её смазки, из-за чего рот тут же наполнялся слюной.       — М-м-м, ты очень вкусно пахнешь.       Гермиона ахнула, когда он прикусил мягкую кожу её бёдра. Скользнув зубами к промежности, он зализал языком место укуса.       — Ум-м-м!       Снейп усмехнулся её аккуратно подстриженной киске и целомудренно поцеловал лобок. Гермиона начала извиваться сильнее. Он прижал её бёдра одной рукой, а языком лизнул влажную бороздку. Его нос уткнулся в клитор, и она издала отчаянный скулёж сквозь стиснутые зубы. Северус проник языком между опухшими половыми губами и попробовал её источник. На вкус Гермиона была слаще любой конфеты из «Сладкого королевства», а мускусный запах её возбуждения пьянил.       Сальные черные волосы защекотали бедра, и Гермиона потянулась, чтобы погладить его лицо. Умелый язык медленно скользил по складкам, заставляя блаженно закатить глаза. Он спустился ниже, чтобы поддразнить её дырочку, и она зашипела сквозь зубы, когда его язык скользнул по её входу, а нос снова коснулся клитора. Ей уже лизали раньше, но ещё никогда с таким дразнящим терпением. Он ласкал её щель, словно искал приз, зарытый в её глубинах. До боли закусив губы, она боролась с собой, чтобы не кричать.       Северус толкнул согнутые колени ей в грудь, полностью раскрыв её. Он поочередно сосал вспухшие половые губы, а затем снова лизал промежность. Она звучала так, словно изо всех сил пыталась сдержать стоны. Так дело не пойдёт. Выпустив нижние губки изо рта, он предупредил её:       — Почему ты пытаешься подвергнуть себя цензуре?       Гермиона тупо уставилась на него:       — Что?       — Я хочу слышать, как ты стонешь. Чем громче крики, тем лучше то, что я делаю. Как я узнаю, что тебе нравится, если не услышу этого?       Гермиона откинула голову назад.       — Я никогда… я имею в виду…       — Ты никогда не шумела в постели?       — Не с другим человеком.       — Но не когда одна?       — Да, — прошептала она.       — Открой рот и представь, что ты одна.       — Я покажусь смешной.       Снейп сделал над собой усилие, чтобы не закатить глаза.       — Мне об этом судить. Я слышал самые разные звуки, издаваемые ведьмами, и никогда ни одна из них не казалась смешной. — Это было не совсем так, но он не хотел, чтобы она была застенчивой.       — Хорошо. — Гермиона закрыла глаза и попыталась забыть, что у него есть уши.       Северус вернулся к её сочной щёлке, слегка потеребив клитор, прежде чем начать ласкать дырочку. Она застонала, и он одобрительно заворчал, побуждая её быть громче. Он затрепетал языком по её промежности, и она сильно дёрнулась, издавая задыхающийся вздох. Когда он повторил действие, она подарила ему хныканье:       — Ум-м-мх!       — Вот так. Ты готова попросить о большем?       Голова Гермионы кружилась. Он вернулся к клитору, и её спина выгнулась почти неестественно. Она приближалась.       — А-а-ах-х!       Снейп скользнул вниз двумя пальцами, проникая в сатиновую лаву. Он обожал это шелковое плескание огня. Если она потечёт ещё сильнее, он утонет. Гермиона становилась все громче (как вокально, так и вагинально), а он наслаждался её всё более отчаянными стонами.       «Интересно, какие ещё звуки я могу извлечь?»       — Я скоро кончу, — задыхалась она. — Пожалуйста, Северус.       — Ты такая влажная, — пробормотал он ей в промежность. — Скажи, что тебе нужно.       Гермиона облизнула иссохшие губы и попыталась сглотнуть.       — Оставайся на клиторе. Пожалуйста!       Северус мог сделать лучше. Сомкнув губы вокруг её влажного комочка, он принялся сосать центр её нервных окончаний, в то время как пальцы сгибались внутри. Её точка джи распухла так же сильно, как и маленький клитор. Он с упоением слушал её мольбу. Нежелание Гермионы стонать оказалось забытым, как только она достигла кульминации. Хорошо, что он поставил звуковой барьер на стены. Девчонка Боунс уже давно стучала бы в их дверь. И хотя его эго находило такой поворот событий привлекательным, он рисковал никогда больше не заставить Гермиону снова стонать после подобного смущения.       Девичье тело, наконец, обмякло, успокоившись, когда её кульминация прекратилась. Его рука была мокрой, лицо влажным, а кровать пропитана. Достаточно успешный первый опыт. Он не услышал тех просьб, которых ожидал, но ночь только начиналась.       — Видишь, ты умеешь стонать, — прокомментировал он, облизывая блестящие смазкой пальцы.       Гермиона положила руку на сердце, удерживая его в груди.       — Никто ещё не заставлял меня так стонать. И так кончать.       — Это была лишь закуска, мисс Грейнджер. Секс будет изысканным блюдом.       Она надеялась прочистить мозги перед этим.       — Я хочу сделать то же самое с тобой.       Он ухмыльнулся.       — Если ты имеешь в виду, что хочешь отсосать мой член, так и скажи: в спальне нет места недоразумениям.       — Что ж, я хочу сосать твой член. И ещё кое-что. Если ты кончишь, как долго нам придётся ждать, чтобы у тебя снова встал?       Северус спрятал ухмылку и лег рядом.       — По-разному. Может быть, полчаса.       — Идеально, — сказала Гермиона с довольной улыбкой. — Мне тоже требуется около получаса, значит мы можем прерваться, когда ты снова будешь готов.       — Прерваться?       — Да. Ну знаешь, я кончу, а потом ты сможешь трахать меня, пока не кончишь сам.       — Разве ты не хочешь кончить, пока я буду внутри тебя?       Гермиона задумалась.       — Мы можем попробовать, но мне придётся всё время касаться клитора. Я уже делала так раньше. Будет легче, если я окажусь сверху.       Северус внезапно понял ход её рассуждений.       — Ты когда-нибудь кончала, не прикасаясь к клитору?       Гермиона медленно покачала головой. Был ли другой способ сделать это?       — Нет.       — Ты никогда не кончала без помощи рук или языка?       — Нет… Ну… однажды.       Он положил руку ей на бедро.       — Как?       Она ужасно покраснела.       — Я… я каталась на лошади и…       Он ухмыльнулся:       — Конь оттрахал тебя до оргазма?       Гермиона покраснела сильнее, но засмеялась над его подколом:       — Очень смешно, — пробормотала она. — Нет. Это было просто… давление седла и… постоянные толчки при движении.       Он усмехнулся. Её так просто было смутить.       — Ты никогда не использовала что-то вроде вибратора или фаллоимитатора?       Её лицо вспыхнуло.       — Э-эм… да… но… только когда хотела ощутить что-то внутри.       — Понимаю. Когда ты мастурбируешь, то делаешь это в одной и той же позе каждый раз? Лежа на спине?       Гермиона покачала головой.       — Не каждый раз. Чаще на спине, но иногда бывает по-другому.       — Это хорошо. Тело привыкает к одному и тому же положению. Знаю несколько ведьм, которые способны кончить исключительно лежа на спине. Удовольствие может превратиться в привычку, как и все остальное. На следующей неделе я хочу, чтоб ты попробовала мастурбировать во всевозможных позах. Какие только придут на ум. Сделаешь это для меня?       Она кивнула, избегая смотреть ему в глаза. Указания от бывшего профессора о том, чтобы исследовать мастурбацию казались более чем странными. Но она впервые так сильно жаждала выполнить его задание.       — Сегодня я покажу тебе, что ты можешь кончить не касаясь клитора. Оргазмы похожи на мороженое. Твой клитор стабильно обеспечивает тебе мятное с шоколадной крошкой, но киска может подарить шоколадное с орехами и зефиром, а иногда и с двойной шоколадной поливкой. Главное быть открытой для новых вкусов.       Она улыбнулась. Он вспомнил её небрежный комментарий о любимом мороженом, сравнивая её оргазмы с предпочитаемым вкусом. Он был слишком самоуверен в своих сексуальных навыках, или знал что-то, чего не знала она. Гермиона склонялась ко второму варианту. Он не был хвастуном, а её опыт был ограниченным.       — Что, если я не смогу?       — Сможешь, — заверил он её. — Во время проникновения я буду ласкать твой клитор, пока ты не окажешься на краю, а потом мы позволим моему члену взять верх. Прямо сейчас твое тело привыкло исключительно к клиторальной стимуляции, но если мозг начнет ассоциировать оргазм с сексом, ты научишься кульминации от проникновения. Новые навыки и рефлексы постоянно совершенствуются.       — Я никогда не связывала секс с оргазмами… Ну… не с моими.       — Я понял, но это намного проще, чем ты думаешь. Я видел, как женщины кончают от стимуляции сосков. Один верхний, о котором я слышал, обучил нижнюю кульминации по вербальному приказу. Он говорил одну и ту же фразу каждый раз, когда она кончала и таким образом выработал рефлекс.       — Что он говорил?       — Понятия не имею, я никогда этого не слышал. Но я лично знал нескольких ведьм, способных довести себя до оргазма просто дыханием. Если держать разум открытым, твое тело окажется способно на то, о чём ты и вообразить не могла. А у нас впереди целая ночь. Время не проблема, так что не будем спешить.       Рука Снейпа на бедре Гермионы была теплой. Она потянулась и провела пальцами по его лобковым волосам. Она ждала всю неделю, чтобы снова увидеть этот член, и он был так же великолепен, как она помнила. Она обхватила его у основания и он дернулся при контакте.       — Значит ли это, что мы останемся здесь на всю ночь?       Глаза Снейпа блуждали по её обнаженному телу. Он уже давно не проводил с кем-то ночь. Разовый перепих не требовал ночевок, и он предпочитал одиночество подземелий. Но она так сильно желала общения с ним, так стремилась к его дисциплине… Он согласился мириться с её потребностями уже после второго письма.       — Это то, чего ты хочешь?       — Да, ночи — самое одинокое время.       Он тоже так считал. Люди нуждались в общении, а пустые простыни имели свойство напоминать об этом особенно остро.       — Я останусь на всю ночь.       — Я могу оплатить половину стоимости номера.       Он удивился тому, о чём она думала в таких обстоятельствах.       — Это необязательно, мисс Грейнджер, у меня достаточно сбережений. Проживание в Хогвартсе большую часть года снижает мои расходы.       Пальцы сильнее сжали его мужественность. Гермиона с ума сходила от желания поиграть с ним. Она пыталась представить, каким будет секс с членом такого размера, но ей не с чем было сравнивать. Даже её фаллоимитатор не был таким толстым. Обширный выбор игрушек обеспечивал длину, но не толщину. Она никогда не считала это необходимым.       Снейп обнял её за плечи.       — Давай, познакомься с ним поближе. Он будет принимать непосредственное участие в нашей дальнейшей деятельности.       Гермиона закусила губу, чтобы сдержать улыбку.       — Я действительно имела в виду то, что писала в своих письмах. Твой член — чертовски великолепен.       Снейп провел большим пальцем по гладкой коже её плеча. Хороший член, вероятно, был его единственным преимуществом. У него складывалось ощущение, что ведьмы, соглашающиеся с ним переспать, делали это по чисто эгоистичным причинам. И хотя многие хвалили его действия в постели (или у стены, или на диване), никто никогда прямо и открыто не хвалил его самого. Некоторые просили отсосать у него, но он знал причину этих просьб. Тем не менее он наслаждался её откровенной честностью.       — Покажи мне, как сильно он тебе нравится, — сказал Снейп, притягивая её ближе.       Гермиона опустилась, чтобы рассмотреть своего нового друга. Он был наполовину твердым и в этом состоянии полу-эрекции было что-то притягательное. Она помнила каким каменным он мог быть и мечтала разбудить то же страстное желание, что было в отеле на Хэллоуин.       Поглаживая его, она старалась детально запомнить каждую венку, чтобы мысленно представлять этот член во время сеансов уединенной мастурбации. Она знала, что он выглядит совершенно, поэтому мысленно отмечала все изменения, что происходили по мере его увеличения. Пока Гермиона гладила и изучала его, он каменел в руке. Из-под оттянутой шелковистой кожицы показалась блестящая опухшая головка. Гермиона вздрогнула от вздымающейся эрекции, вдыхая его запах. Тонкий аромат мужественного мускуса, что она ощущала раньше, теперь был в изобилии. Зарываясь носом в его яйца, она сделала глубокий вдох, пытаясь запомнить все, чтобы наполнить свои фантазии чувственными деталями.       Северус стиснул зубы, когда Грейнджер начала лизать его конец. Её предыдущие действия сделали член крепким, словно ручка метлы. Как только она начала тереться лицом о его яйца, он готов был стонать, словно гризли в сезон спаривания. Он должен был догадаться, что столь упорная бывшая его ученица способна выйти на новый уровень в искусстве фелляции. У него никогда не было ведьмы, что умела бы столь неторопливо дарить оральные ласки. Это казалось безумным, и в то же время восхитительным.       Когда её язык заставил Снейпа напрячь пресс, Гермиона взяла его член в рот, как и в их первую ночь. Но на сей раз она медленнее сосала головку, время от времени играя языком. Он казался удивительным. Сидя на его уроках, Гермиона ни за что бы не подумала, что злобный мастер Зельеварения способен быть таким. Правда и обстоятельства тогда были совсем другими. Письма Снейпа свидетельствовали о том, что время его смягчило. Она задумалась, изменился ли он и как учитель тоже.       Северус зарычал, когда она потянула крайнюю плоть, а затем заработала кулаком. Её язык скользнул по уздечке, стимулируя. Член так сильно налился кровью, что Снейпу казалось, тот стал тяжелее на пару фунтов с тех пор, как он снял брюки. Несколько минут она ласкала головку языком, заставляя его извиваться и стонать, словно школьника. Ни одна ведьма не доводила его до такой точки кипения. Он даже не подозревал, в курсе ли она, насколько он отчаялся. Он понимал, что она не девственница, но она всё ещё казалась такой наивной в некоторых вещах.       Гермиона улыбнулась его порыву. Этот опасный баритон, что она помнила со школы, стал насыщенней и тягучей. Она заметила, что он говорил с ней гораздо тише, чем раньше. Она не была уверена в том, признак ли это их более непринужденного общения или того, что ему больно говорить громче. Когда Гермиона была подростком, она не обращала внимания на особенности голоса Снейпа; но теперь, когда она делила с ним постель, она внезапно осознала, что его тембр способен сотворить с ней. Её промежность запульсировала от следующего его короткого стона. Ненадолго оставив член, она спустилась ниже, чтобы лучше исследовать яйца.       Северус стиснул зубы, чуть не сломав челюсть, когда она набросилась на мошонку. Он раздвинул ноги немного шире, чтобы дать ей больше пространства. Позже нужно будет обязательно вернуть ей услугу. Он не мог и подумать, что она будет столь виртуозно обращаться с его членом.       — На этот раз я хочу смотреть, — прошептала она, пальцами обнимая его ствол. — Когда ты кончишь, я тебя вылижу.       Его член счастливо дернулся от такого предложения. Снейп уставился на неё, когда она начала его поглаживать. Карие глаза метались от его лица к члену. Она постепенно становилась быстрее, пока он тяжело дышал носом. Его шары начали подниматься, и она использовала вторую руку, чтобы их ласкать. Она явно уже делала это раньше. Кто из её неадекватных любовников научил её столь изобразительному искусству мужской мастурбации? Или она самостоятельно искала информацию, надеясь избежать вкуса ещё одного члена, который оставил бы её без оргазма?       — Кончай, Северус, — прошептала Гермиона. Она лукаво улыбнулась: — Я собираюсь представлять это, экспериментируя с новыми позами у себя дома. Ты такой сексуальный, когда на грани.       Он понятия не имел откуда взялась её новообретенная настойчивость, но фантазия о том, что она будет теребить свою мокрую маленькую киску, думая о его члене, подтолкнула его к точке невозврата. Подаваясь бедрами в её горячий кулак, он с шипением кончил. Она наблюдала за его извержением с небольшой улыбкой, ни на секунду не останавливая восхитительных движений своих рук. Когда он полностью излился, она посмотрела ему в глаза и слизала последние капли семени с его уставшего члена.       Гермиона не могла перестать улыбаться. Он задыхался и смотрел на неё так, словно хотел трахать не переставая ближайшую неделю. Ей понравилось наблюдать за его оргазмом. Ей хотелось увидеть это снова как можно скорее. И услышать. Если он будет также стонать ей на ухо во время секса, она привяжет его к кровати и будет скакать на нем до тех пор, пока он не сможет ходить.       Северус накрыл её руку своей, не отрывая взгляда от её глаз. Возможно, она была не совсем такой ведьмой, что он думал изначально.       — Это было… блестяще, — пробормотал он. — Мне любопытно, кто обучал тебя в этих вопросах.       — Большинство волшебников не любят слушать о моих предыдущих подвигах, — сказала она, наклоняясь, чтобы вылизать его забрызганный живот.       Он ухмыльнулся.       — Я не буду ревновать. Скажи мне, ты была пугливой девственницей, которая стремилась удовлетворить мужчину руками, чтобы не идти дальше, или же совершенствовалась в этом, чтобы удерживать своих парней не только сексом?       — Ни то, ни другое, — спокойно ответила Гермиона, вылизывая его до чиста. Она не думала, что ей когда-нибудь понравится вкус спермы, но его была менее горькой, чем у большинства. — Я просто хотела преуспеть в этом. Я изучала техники по книгам, но практиковалась в реальной жизни. Никто из моих бывших не отказывался от того, чтобы ему подрочили.       Снейп усмехнулся и рассеянно погладил Гермиону по голове, наблюдая за её языком.       — Зная твою склонность к совершенствованию, не удивился, если б ты практиковалась с ними даже без согласия.       Она сладко улыбнулась.       — Только с первым.       Северус фыркнул.       — Дай мне минутку, чтобы отдышаться, и мы сможем подготовить тебя ко второму раунду.       Гермиона кивнула и поднялась с кровати.       — Куда ты идешь? — пробормотал он.       — В туалет.       — Не уходи надолго.       — Хорошо. — Она улыбнулась и направилась к крошечной ванной. Гермиона хотела опорожнить мочевой пузырь и проверить причёску. Казалось маловероятным, что её тело сможет удержать любую жидкость вместе с дополнительным давлением его члена.       Северус потер лицо, пытаясь стереть все свои предубеждения о ней. Если они продолжат в том же духе, нужно будет перестать думать о ней как о бывшей студентке (и подруге Гарри Поттера). Она была женщиной со своими особенностями, на которые он раньше не обращал внимания. Мысленно пролистывая в голове её письма, Северус попытался представить её жизнь после Хогвартса. Она была интересной ведьмой, и вся эта история с объявлением в газете лишний раз показала, как мало он знал о ней. Теперь она казалась куда менее раздражающей, чем в школе. Возможно, время изменило и её тоже.       Нашарив палочку, он очистил липкие остатки спермы с живота и немного потянулся. Хорошо, что она заставила его кончить. Он мог бы сдерживаться во время секса, но это было бы борьбой. Он был уже не таким ненасытным, как в подростковом возрасте, хотя у него всё ещё сохранилось либидо рьяного быка. Секс был необходимым выходом его напряжения, но иногда ему просто нравилось считать, сколько раз он способен заставить ведьму кончить под ним. Это был один из таких случаев. Ему нужно было сконцентрироваться, и теперь он свободно мог это сделать, не чувствуя, что яйца требуют освобождения.       Северус вспомнил, как отчаянно хотел, чтобы она выбрала его на Хэллоуин. Он намеревался ослепить её тогда. Сейчас, когда дело было в шляпе, он хотел ещё раз убедить её в правильном выборе. Не позволить ей попробовать, какой секс может быть с ним, значит играть не в полную силу. Он всё ещё может показаться холодным и саркастичным, и она может решить, что способна обойтись без отношений с ним. Лучше дать ей повод продолжать идти дальше.       Гермиона вытерла рот у раковины, а затем проверила макияж. Тушь для ресниц начала немного осыпаться, но по большому счёту держалась. Несмотря на всю их деятельность и её слёзы, она не выглядела енотом. Обернувшись, она изучила свою задницу в зеркале. Её отражение потрясло ягодицами с дерзкой усмешкой, и Гермиона покачала головой собственной выходке. Она просто хотела увидеть, насколько красная её попа. Выглядело хорошо. Снейп оставил приятное румяное сияние. Потирая себя одной рукой, Гермиона проверила температуру и болезненность. На ощупь было горячо и несколько чувствительно.       Северус повернулся, когда она вышла из ванной. Она выглядела довольно красивой без одежды. Он был поклонником женственных форм, а Гермиона была чудесным образцом. Она застенчиво улыбалась, встречаясь с ним взглядом не дольше, чем на несколько секунд. Он ухмыльнулся.       — Как тебе цвет?       — Цвет?       — Разве ты не оценивала там мои труды?       Гермиона покраснела, чуть огорчившись, что он знает и об этом.       — Выглядит хорошо.       — Полностью согласен. Думаю, тебе лучше вернуться в постель. Я ещё не закончил с тобой.       Взобравшись на постель рядом с ним, она улыбнулась, повернувшись к нему лицом. Он положил руку ей на плечо, и Гермиона уставилась в его черные глаза, поглаживая мужскую ладонь своей. Хотя на его лице отсутствовало любое выражение, она могла поклясться, что он немного улыбался. Это казалось почти оптической иллюзией. Она гадала, что он думает обо всем этом. Его заводило шлепать её, или его заводила она сама? Ему просто нравился контроль, или секс был для него чем-то большим? Он сказал, что может обойтись без него, но она не знала, настанет ли время, когда она не захочет видеть его обнаженным. Тело Снейпа было сплошным рельефом с подвижными мышцами. Мягкое освещение в комнате оставляло некоторые части его фигуры в тени. Ей захотелось выставить его на обозрение средь бела дня и изучить до последнего дюйма.       Снейп поднес руку к груди Гермионы, сжав мягкую плоть. На ощупь она оказалась ещё лучше, чем выглядела. Захватив упругий сосок между указательным и средним пальцами, он наблюдал, как её грудь поднимается и опадает. Он планировал играть с ней до самого входа.       — Ляг на спину, — прошептал он.       Гермиона позволила ему внимательно рассмотреть обе груди. Она не думала, что достаточно одарена, чтобы заслужить столь долгий взгляд. Она не краснела так с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать. Трудно было сказать, послужила ли причиной откровенная сексуальность, которую излучал Снейп, или ощущение того, что она была непослушной школьницей, спящей со своим профессором. Её мысли прервал теплый рот, прильнувший к центру левой груди.       Снейп ухмыльнулся в её кожу, когда она издала тихий звук удовольствия. Поднявшись к ареоле, он скользнул языком по вставшему соску. Её руки зарылись в его волосы, чтобы притянуть ближе. Он перекочевал на другую сторону, опережая её немую просьбу. Когда оба её соска стояли гордо, он прижал их ближе и стал сосать по очереди. Пальцы в его волосах стали более активными, маниакально танцуя над его черепом. Хныканье Гермионы усилилось, и он улыбнулся этому. Давай убедимся, что киска готовая и влажная, прежде чем я доберусь туда.       Гермиона впилась в него руками, когда он усилил интенсивность. Чем сильнее он сосал, тем громче она стонала. Его волосы щекотали её грудь, словно шелк. Когда Гермиона почувствовала, что его зубы царапают её налитой кровью сосок, она перекинула ногу через торс Снейпа и попыталась притянуть его к себе.       Северус не смог сдержать смешок, когда Гермиона крепко сжала его ногами. Легонько покусывая её левую грудь, он вырвал из неё очередной гортанный стон. Он понятия не имел, кто в прошлом мог заставить её замалчивать свои крики, ведь они казались ему идеальными. Человек, вынудивший её усомниться в сексуальности собственного голоса, заслуживает Круцио. Сдвинув одну из рук к её лону, он схватил её наружные губы, давая понять, что будет дальше.       Когда он толкнулся в неё одним пальцем, Гермиона сняла с него ногу и широко расправила бедра.       — Да!       Он усмехнулся, давая ей больше.       — Такая влажная маленькая ведьма, — пробормотал он, теребя её клитор большим пальцем. Звук, который сопровождал его движения, был восхитительно вульгарным. Проложив поцелуями путь вдоль её живота, он снова оказался у небесных врат. Она ощущалась и звучала божественно. Щелка была напряженной. Не девственной, но возникало ощущение тугости. — Давай подготовим тебя для моего члена.       Гермиона уставилась на него, затаив дыхание в немой необходимости. Она никогда так сильно не теряла голову. Впрочем, никто никогда и не знал, чего она хочет. Два пальца скользнули внутрь, мягко толкаясь и растягивая её. Сама она никогда не использовала больше двух пальцев. Её немного пугал размер его члена. Возбуждена, но напугана. Что, если это больно? Что, если он разорвет её? Его член был красивым, но это не означало, что он не мог быть опасным.       «Прекрати пугать себя, Гермиона. Он не серийный убийца. Он пообещал довести тебя до оргазма, а не до смерти».       Северус добавил ещё один палец. Она тихонько хмыкнула и замерла на месте, её глаза вспыхнули.       «Тебе понравилось, верно? Я думаю, ты можешь принять больше». — Он осторожно проникал влажными пальцами, выходя из неё и подготавливая к предстоящему вторжению.       — Как это чувствуется?       Гермиона могла только кивать головой.       — Ты хочешь ещё один палец, или хочешь попробовать с настоящим?       — Ты будешь делать все медленно?       Он посмотрел на неё с любопытством:       — Ты боишься, что я сделаю тебе больно?       — Не совсем. Просто… он у тебя немаленький.       Он хихикнул и облизал пальцы:       — И я знаю, как им пользоваться. Хочешь быть сверху? Большинству ведьм легче, когда они могут контролировать скорость проникновения.       Гермиона думала об этом. Так было бы быстрее, но на прошлой неделе у неё было так много фантазий о том, что её пират входит в неё, прижимая к себе и глядя в глаза. Была ли она слишком романтичной? Он явно не походил на героя с обложки женского романа.       — В основном, я представляла, что ты будешь сверху.       Северус посмотрел на неё, ухмыляясь.       — Ты представляла наш секс? — спросил он, поднимаясь к её лицу.       Сглотнув, она вгляделась в его темные глаза. Они казались бездонными, черными, словно ночь.       — Эм… — пришлось перевести взгляд на его губы, чтобы сосредоточиться. Она сфокусировалась на кривых нижних зубах Снейпа, а он в это время вернул её ноги себе на талию. — Всю неделю я представляла, как бы это было, если бы ты трахнул меня в отеле.       Он кивнул. Его мысли шли в том же направлении. Оперевшись рукой справа от её головы, он расположил член между их телами. Легкое трение вернет его в боевую готовность.       — Расскажи мне, как ты это представляла.       Он начал двигаться снаружи её киски, косвенно стимулируя клитор. Гермиона застонала и толкнулась бедрами в его направлении. Он был таким чертовски тёплым.       — После того, как ты отшлепал меня, я воображала, что ты меня вознаграждаешь.       — Как?       — Ты перевернул меня на спину, задрал мои юбки и снял с себя брюки. — Она покраснела от того, что собиралась рассказать. Её смущал не сам секс, а скорее настроение. — Ты был сверху, как сейчас, и смотрел мне в глаза, когда вошел в меня.       Он увидел в ней нежелание признаваться в этом.       — Я представлял то же самое.       Крохотная улыбка мелькнула на её губах.       — Правда?       — Несколько раз на этой неделе. — Её промежность была невероятно мягкой. Он скользил внутри, словно по маслу. Могла ли она быть ещё более влажной? — Но я не мог представить, что твоя киска будет ощущаться столь потрясающе.       Гермиона по-настоящему улыбнулась и положила руку ему на предплечье. Снейп был настолько худым, что каждый мускул выделялся, словно был выточен из мрамора.       — Ты намного лучше, чем я себе представляла. Горячее, тяжелее.       Он ухмыльнулся. Его член между ними превращался в гранит.       — Ты пока ничего не попробовала. Ты готова?       Она кивнула, трепеща от волнения:       — Да, сэр.       Он потянулся и обхватил свой член. Её внезапный переход к тому, чтобы называть его сэр, был поворотным и неожиданным. Он задумался о том, насколько глубокой была её потребность в подчинении. Она нуждалась лишь в порке, или скрывала ворох куда больше жестких желаний? Или же она находила свободу удовлетворения в отказе от контроля. Он подозревал, что последняя догадка была самой точной. Она проводила свои будни, сражаясь и доминируя. Секс был её единственным шансом отключить голову. А он мог дать ей это. Обмакнув головку в её нектар, он потерся о клитор.       — Это то, что тебе нужно? Скажи это. Лишь хорошие девочки, которые умеют правильно просить о моем члене, получают его.       Гермиона уставилась на него. Если бы голос Снейпа стал ещё насыщеннее и грубее, она бы кончила от одних только его вибраций.       — Прошу, позвольте мне почувствовать ваш член, сэр. Пожалуйста!       Прижавшись к её входу, он вознаградил её за просьбу.       — Вот так, — промурлыкал он, когда её пальцы сжались вокруг его запястий. — Подожди немного. Скоро ты будешь красивой и заполненной. Скажи мне, если захочешь, чтобы я остановился.       Он начал толкаться внутрь и Гермиона задохнулась. Это не было больно, но она никогда не чувствовала ничего подобного. Её ладони сжимали его руки, а пальцы впивались в его плоть. Взгляд Снейпа был похож на ледяной огонь. Как столь холодные глаза могли гореть столь огненным взглядом было загадкой, которую ей не дано было разгадать. Он медленно двигался внутри, наполняя её понемногу с каждым новым толчком бедер. Она не знала, насколько глубоко он продвинулся, но точно знала, что он не сможет проникнуть полностью. Её влагалище не могло предложить достаточно места для маневра.       Северус хмыкнул, когда Гермиона сжала мышцы вокруг его члена. Он внимательно наблюдал за выражением её лица. Чем глубже он входил, тем шире становились её глаза. Ему пришлось кусать себе язык, чтобы не рассмеяться. Она оказалась блядски фантастической. Ночь обещала быть интересной. Он хотел так измотать её, когда они закончат, чтобы у неё не осталось сил беспокоиться о множестве ужасов, циркулирующих в её голове. Когда он упёрся в шейку матки, она ахнула. Глубоко вздохнув, он мягко проник в неё, не сильно толкаясь. Лишь расслабил её, подготавливая к тому, что должно было произойти.       — Ох! — Её голосовые связки слабо слушались. Она не смогла сказать ему, насколько он хорош. В ней не осталось места для беспокойства или чувства вины. Он щедро заполнял всю доступную пустоту своим чудесным членом. Она никогда не знала никого, кто мог бы подобным образом избавить её от страха.       Снейп принялся осторожно проникать. Её глаза закатились, и она сильнее схватила его за руки. Он не возражал. Каждый раз, когда царапины напомнят о себе под его одеждой, он будет думать о ней. Отвлечение послужило бы хорошей альтернативой школьным будням.       — Моя милая маленькая ведьма, — прошептал он. — Так лучше?       — М-м-м-м! — Гермиона кивнула, извиваясь под ним, и сжимая ногами бедра. Она вдруг поняла, почему некоторые женщины так любят секс. Раньше это было весело, но сейчас перед ней открылся совершенно новый мир. Никто никогда не смотрел на неё так и не рычал на ухо, наполняя на полную катушку. Она не хочет покидать эту кровать.       Снейп понял, что это «да», просто наблюдая за Гермионой. Её продолжающиеся попытки совладать с языком были забавно возбуждающими. В её желании не было сомнений. Ответы её тела были такими же честными, как и её письма. Она начала ласкать его грудь, вздыхая, чтобы ухватить его за плечи и обнять.       — Ш-ш… — пробормотал он, опустившись на локти, чтобы быть ближе. — Я здесь.       Гермиона обняла его за шею. Крючковатый нос Снейпа коснулся её щёки, и он поцеловал её туда. Его бедра двинулись назад, прежде чем погрузиться глубже. Она положила вторую ладонь ему на лицо и встретила непоколебимый взгляд:       — Пожалуйста.       Он мягко улыбнулся и снова поцеловал её в щёку.       — Мы подойдем к этому. Просто сосредоточься на том, что ты сейчас чувствуешь.       Горло Гермионы пересохло от тяжелого дыхания, и она громко сглотнула. Снейп поцеловал её в ушко. Может, это и не займет так много времени, как он рассчитывал.       — Твоя киска кажется довольной. Мой член — это то, что ей нужно?       — Да, сэр.       — Хочешь попробовать немного быстрее?       Гермиона энергично кивнула.       Он настойчиво и быстро задвигался в течение примерно пяти секунд. Отчаянный стон Гермионы дал понять, насколько это ей понравилось. Возвращаясь к медленному темпу, он позволил ей успокоиться.       — Как это было?       — Хорошо, — задыхалась она.       Улыбаясь, он зашептал ей на ухо:       — Теперь ты меньше нервничаешь?       — Да, сэр.       — Хорошо. Какая твоя любимая поза?       Она снова сглотнула. После этого марафона ей понадобится не один литр воды.       — Эм… по-собачьи.       Он ощущал жар румянца на её лице.       — Хочешь попробовать? Я думаю, тебе понравится смена угла. — А толчки по передней стенке влагалища помогут ему в попытках довести её до оргазма.       Гермиона была готова попробовать все, что бы он ни предложил. Кивнув, она скользнула руками по его плечам и коснулась шеи. Она чувствовала, как его пульс бьётся под её пальцами. Он медленно вышел из неё, и она вздрогнула от пустоты, которую он оставил.       — Перевернись, — прохрипел Снейп.       Когда она перекатилась на живот, он схватил её за бедра и приподнял. Она запыхалась от внезапной смены положения, и он погладил её красную задницу, чтобы успокоить. Уткнувшись головкой в её гладкую щель, он нашел её вход и отступил назад.       Глаза Гермионы широко раскрылись, когда он глубоко погрузился. Она оперлась на руки, хныкая от полноты. Он попадал в такие точки внутри неё, которых никто и никогда не находил раньше.       — Муррр!       Северус ухмыльнулся. Потирая нижнюю часть её спины, он вернулся к неспешному темпу.       — Это всё ещё твоя любимая позиция?       Гермиона схватилась руками за простынь и кивнула.       — Да, сэр!       — Давай посмотрим, как тебе понравится это.       Его рука скользнула вокруг её бедра и потянулась к клитору. Он постепенно дразнил её, удерживая прямо на грани.       Чувства были напряжены до предела. Постоянные ритмичные толчки сводили её с ума. Это была не просто наполненность, это было нескончаемое давление, которое, казалось, обертывало всю её киску в слои удовольствия. Она никогда не ощущала ничего столь невыносимо приятного. Она удивлённо открыла рот, когда он проник ещё глубже. Её лоб покрылся испариной, и она запереживала по поводу того, что сердце готово вырваться из груди. Она никогда не была так близка к оргазму.       — Ты скоро кончишь, — прохрипел он, сжимая зубы от давления. — Твоя киска начинает пульсировать. Не бойся поддаться ощущениям.       Её дыхание продолжало спазмом сжимать горло. Снейп снова ускорился, и Гермиона вскрикнула от отчаяния. Она никогда не плакала от удовольствия. Это немного испугало её. Она сходила с ума? Если она не кончит в скором времени, она была уверена, что безумие неизбежно. Оргазм — это всё, о чём она могла думать. Снейп толкал весь остальной мир на задний план. Её киска никогда не чувствовала такой напряженности. Совладав с дрожащим дыханием, Гермиона боролась со слезами, которые вот-вот грозились пролиться.       Он все понял. Она собиралась заплакать. На протяжении многих лет он привык к этому. В то время как сам он никогда не проливал слез в порыве страсти, он несколько раз бывал свидетелем этого. Некоторые ведьмы говорили ему, что никогда раньше не были в таком состоянии, но другие утверждали, что часто плачут при глубоком проникновении. И это были не ведьмы, склонные к слезам; некоторые из них принимали его суровые наказания в полной тишине. Просто все женщины были разными. И Северус научился поощрять любую жидкость, что из них выходила. Ведьмы, которые боролись с побуждениями своего тела, лишь лишали себя (и его) некоторого удовольствия.       Возможно, Гермиона не знала об этом. Сохраняя свой темп ровным и сильным, Снейп принялся хвалить её, чтобы она отпустила себя.       — Я знаю, — пробормотал он. — Все в порядке. Слезы — это выход эмоций, как и оргазм. Тебе станет лучше, если ты их выпустишь.       Откуда он знал, о чём она думает? Он не мог читать её мысли из-за спины, не так ли? Слезы потекли по её лицу. Она чувствовала себя полностью поехавшей. Почему она плакала во время одной из лучших ночей в своей жизни?       — Я знаю, что ты всё ещё сдерживаешься, — прорычал он. — Я же сказал, я здесь, чтобы помочь тебе. Ты хочешь почувствовать себя лучше, не так ли?       Она кивнула, непроизвольно поморщившись.       — Разве тебе не надоело плакать от грусти? Это твой шанс заплакать по уважительной причине.       Его поощрение подтолкнуло её. Гермиона заплакала, выталкивая все напряжение из своего тела. Он начал трахать её немного сильнее, и она закричала, когда давление между ног стало ураганом.       Северус знал, что она на краю. Её тело так сильно содрогалось, что потребовалось некоторое время, чтобы входить в неё раз за разом.       — Ты кончишь через секунду, — пробормотал он. — Просто слушай свое тело.       Потребность в кульминации поглотила Гермиону. Каждая клеточка в её теле стремилась к этому. Она не была уверена, что переживет ожидание. Большинство её оргазмов не дарили таких сильных ощущений. Она едва могла дышать.       Снейп внимательно прислушивался, к её рыданиям. Когда они усилились, он сказал:       — Вот и все, просто расслабься.       Его бедра ударились о её, и все её жилы напряглись. Она никогда не чувствовала ничего столь всеохватывающего. Его пальцы на клиторе исчезли, но удовольствие не ушло. Она не плавала на волнах экстаза, она нырнула в освобождение. Пульсация в центре её тела, выкручивала её существо, пока она не опустела.       Взирая на постель, она почувствовала, как он замедляется позади неё. Она закричала осипшим голосом. Обычно после оргазма она хотела как можно скорее получить новый, но сейчас она впервые испытала всецелое удовлетворение. Она была насыщена. Это было прекрасно.       Снейп сбавил темп до неторопливых толчков. Могло потребоваться некоторое время, чтобы справиться с собой. Её киска пульсировала и сжимала его член так сильно, что он был впечатлен, что не прокусил дыру в своей щеке. А те крики, которые выходили из самого нутра Гермионы во время оргазма, тянули его яйца, словно невидимой рукой. Однако ему не пришлось долго сражаться с собственным телом.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо.       Гермиона всё ещё тупо смотрела на покрывало. Её слезы прекратились, и она перестала всхлипывать. Тем не менее дыхание ещё не востановилось. Утирая лицо, она рассеянно кивнула.       — Чертовски изумительно.       Теперь её голос был спокойным и безмятежным. Северус улыбнулся и погладил её бедро.       — Двойная шоколадная подливка потрясающая?       Гермиона улыбнулась. Купание в море шоколада было достойным описанием того, что она чувствовала.       — Да, спасибо.       Сдерживая смех, Северус провел пальцем по её спине.       — Ты готова к большему?       — Большему?       Что может быть большим?       Теперь, когда её киска не сжимала его, словно тиски, он мог продолжать ещё долго.       — Это займёт немного времени, но мы можем продолжить, если хочешь. Ты можешь сделать это снова.       Гермиона не знала, сможет ли она опять пройти через все это так скоро.       — Разве ты не устал?       — Я в порядке, ты устала?       — Я чувствую себя невыносимо прекрасно.       Он ухмыльнулся и провел пальцами по нежной коже её задницы.       — Тогда давай послушаем, как ты снова кричишь подо мной. Примерно так звучит пение сирены.       Тихо смеясь, Гермиона опустилась на предплечья. Его член ударил её под другим углом, и она застонала от возобновленной боли внутри.       — Как ты думаешь, кто-нибудь ещё слышал меня?       — Я поставил звуковой щит, ты в безопасности.       Это было разумно. Гермиона опустила лоб на руки и закрыла глаза. Её киска звучала так, словно та переполнена. Никто раньше не доводил её до такой влажности. Обычно она слышала этот звук, лишь когда сама играла с ней. Северус Снейп был удивительным и основательным человеком. Кто бы мог подумать, что холодный профессор, который когда-то закатывал глаза каждый раз, когда она поднимала руку, может доставить ей столько удовольствия?       Снейп проследил её темную бороздку одним пальцем; её спина изогнулась, и она тихо вздохнула, когда он погладил сморщенную звезду её ануса. Ты готова попросить об этом сейчас? Он продолжал дразнить ее немым предложением. Его член чувствовал себя сильным и спокойным внутри неё. Ничто не беспокоило Северуса Снейпа. Он мог наблюдать за её дёрганием при каждом прикосновении его пальца всю оставшуюся ночь.       — Вам нравится, мисс Грейнджер?       Казалось, он уже знал ответ, поэтому она не отрицала этого.       — Да, сэр.       — Такая сладкая попка, — пробормотал он, потирая её темную дырочку. — Расскажи мне, что бывало у тебя здесь.       Она была рада, что он не мог увидеть, как она краснеет.       — Не много, — пробормотала она.       Он продолжал теребить нежную плоть.       — Кто-нибудь ещё трогал тебя здесь?       Она с трудом сглотнула и покачала головой.       — Не нарочно, сэр.       Северус поднял одну бровь.       — Ты имеешь в виду случайный контакт во время входа?       Его слова по каким-то причинам поразили её.       — У кое-кого из них были трудности с ориентацией.       Если раньше он задавался вопросом, что за идиоты с ней спали, то теперь он задумался о том, сколько из них действительно были несчастными случаями.       — Они причинили тебе боль?       — Мне это не понравилось, — призналась Гермиона.       Он понял, почему она ещё ни о чём не просила.       — Тебе нужно медленно привыкать к анальным играм.       Его палец скользнул к её промежности и начал массировать там. Гермиона расслабилась.       — Я обещаю не причинять тебе вреда, — промурлыкал он. — Хочешь больше?       Он снова обвел её «черный ход», заставив дрожать.       — Только один палец? — спросила Гермиона.       — Пока да, — сказал он с небольшой улыбкой.       Она глубоко вздохнула и кивнула.       — Хорошо, я попробую.       — Хорошая девочка, — прошептал он. — Теперь попроси меня правильно. Я же сказал, что даю хорошим девочкам то, о чём они хорошо умоляют.       Она понятия не имела, что сказать (и продолжающееся движение его члена не делало ничего для её познавательных способностей).       — Эм… пожалуйста, коснитесь меня пальцем?       Снейп сдержал улыбку. Ей нужно было полностью отключить мозги, чтобы успокоить нервы.       — Мммм. — Он покачал головой. — Это было не совсем то, что мне нужно было услышать. Скажи: «Я была хорошей девочкой, сэр, пожалуйста, прикоснитесь ко мне там».       Лицо Гермионы стало алым. Может ли он сделать это ещё более смущающим?       — Я была хорошей девочкой, сэр. Пожалуйста, вы… прикоснетесь пальцем ко мне там, — голос Гермионы упал до шепота.       — Отлично.       Было очевидным, как получить от неё самую быструю реакцию. Он продолжал кружить над её коричневым анусом, думая о том, что ещё он может заставить её сказать. Пока не стоило вводить в неё много. Он входил лишь кончиком пальца. Её киска спазмировала всякий раз, когда он оставался прямо на её бутоне и легонько теребил.       Он подождал, пока Гермиона захныкала и задергалась. Когда она казалась достаточно нуждающейся, он обнял её и погрузил палец в её жидкую похоть. Давление было излишним. Когда его палец оказался у входа, она начала неистово наталкиваться сама, невольно умоляя о большем.       — Кто-то хочет, чтобы её задняя дырочка была заполнена, — пробормотал он.       Гермиона тяжело дышала:       — Да, сэр, я!       — Тогда я думаю, ты догадываешься, что я хочу услышать от тебя.       Находясь на пике оргазма, просить оказалось гораздо менее неловко.       — Пожалуйста, прикоснитесь ко мне, сэр. Мне это нужно.       Я знаю, что это так. Проникнув немного глубже, так чтобы первый дюйм его пальца был внутри неё, он почувствовал, как её сфинктер сдавил его фалангу. Сила её задницы была великолепной. Если она продолжит быть столь хорошей девочкой для него, однажды он продемонстрирует ей, что ещё он может туда вставить. Это потребует некоторой растяжки, но он заставит её полюбить анал. Держа свой член глубоко внутри Гермионы, он сделал несколько медленных поступательных движений.       — У-н-х! — Гермиона сглотнула, когда он проскользнул глубже, его палец пошевелился внутри неё, в то время, как его член поцеловал её точку джи.       Когда его палец полностью оказался в её заднице, Снейп задвигал им взад-вперед, щекоча член через её тонкую внутреннюю стенку. Бедра Гермионы начали мелко дрожать, и он усмехнулся тому, как она сжимала покрывало, словно спасательный круг.       — Как тебе? Хорошо?       Гермиона задумалась. Её собственный палец никогда не проникал так глубоко. Это были новые ощущения. Возобновление его толчков заставило её веки трепетать. Он почти ничего не делал. Но этого было более чем достаточно.       — Да, сэр.       Я приведу тебя к оргазму. Не волнуйся. Её киска снова начала пульсировать вокруг него, раскрывая состояние её желания с каждым приступом. Когда он на несколько секунд стал тяжело и быстро вбиваться, она издала протяжный вскрик необходимости. Так близко.       — Чувствуешь, как давление снова начинается? — спросил он, слегка запыхавшись. — Твоя киска готова дать мне больше.       — Да, сэр. — Его палец ещё сильнее вошёл в неё, и она впилась ногтями в одеяло. Он положил вторую руку на её задницу, заставляя её мышцы прыгать и дрожать. — Ах!       В течение следующих нескольких минут Северус медленно поддерживал огонь. Он держал её прямо на краю кипящей лавы, ожидая услышать всхлипы её нового освобождения.       — Ун-н-н-г!       Вот оно. Удерживая её бедро одной рукой, он дал ей то, что было необходимо. Он зашипел сквозь зубы, зная, что это его последнее ночное выступление. Его член покорно ждал, когда он уступит навязчивой потребности освободить яйца.       Когда он начал беспокоиться о том, что потеряет рассудок от воздержания, её киска начала колебаться вокруг него. Это было безумно хорошо. Оргазм начал происходить одновременно у обоих. Напряжение в его шарах достигло своего апогея, извергая семя, словно Везувий лаву. Её киска была залита, а её последние кульминационные крики лишь подтолкнули его к новым высотам.       — Блядь!       Гермиона тихонько закричала в постель, когда он кончил вслед за ней. Несмотря на её слезы (и боль в горле), это было лучшее, что она когда-либо чувствовала. Этот оргазм только усугубил предыдущий. Её всю трясло.       Она вздрогнула, когда он вышел. Пустота была неприятной после того, как он был внутри неё так долго. Её киска чувствовала пустоту.       Северус как можно мягче отстранился от неё, а затем откинулся на простынях. Он внезапно почувствовал истощение. Первым сильным желанием было уткнуться лицом в подушку и уснуть. Было поздно. В это время он обычно читал в постели. Нашарив рукой задницу Гермионы, он подтолкнул её к подушкам.       — Ты готова спать?       Гермиона повернула голову, наблюдая за тем, как он укладывается на кровати слева от неё. Он выглядел усталым.       — Мне нужен туалет, — прохрипела она. — И немного воды.       Он мягко улыбнулся и стянул одеяла, чтобы они могли лечь спать.       — С тобой все в порядке?       Гермиона кивнула и отступила от постели. Её ноги дрожали, когда она направилась в ванную. В туалете оказалось, что её мочевой пузырь был на грани разрыва. Её киска казалась странной — вроде как растянутой. Она осторожно коснулась её, вытирая себя. Завтра все будет болеть.       «Оно того стоит», — подумала она, улыбаясь про себя. Прическа выглядела, как после крушения поезда, и её отражение в зеркале нахмурилось. Гермиона ухмыльнулась и проверила свою задницу в последний раз. Та всё ещё была довольно красной, и Гермиона хихикнула, в то время как её отражение молчало.       Северус положил палочку на тумбочку и влез под одеяло. Он не мог перестать смотреть на темные мокрые пятна, которые остались там, где они трахались. Он сел и провел рукой по одному из них, его губы дернулись в ухмылке. Ночь прошла лучше, чем он себе представлял.       Когда Гермиона вышла из ванной, он изучил её. Она выглядела спокойной и натрахавшейся. Ей это шло. Она увидела, как он перебирает влажные пятна на покрывале и развратно улыбается.       — Ты же не смущена этим, верно? — спросил Снейп.       Гермиона обошла кровать и улеглась рядом с ним, перекатившись набок, чтобы встретиться взглядом.       — Я… иногда я бываю очень мокрой.       Ему чудом удалось сдержать фырканье.       — В самом деле. — Повернувшись на спину, он жестом пригласил её лечь ближе. — Ты ведь знаешь, что это нормально, — сказал он мягко, обняв её за плечи, и вынудив положить голову ему на грудь.       Улыбаясь в его кожу, Гермиона закрыла глаза. Его одобрение успокаивало.       — Раньше я никогда не была такой мокрой с кем-то ещё.       Он догадывался. Однако было приятно услышать подтверждение.       — Я так понимаю, тебе понравился вечер?       Гермиона прижалась к нему ближе, когда он погасил свет своей палочкой.       — Я даже передать не могу насколько. Наверное, это лучшее, что я чувствовала с шестнадцатилетнего возраста. А ты хорошо провел время?       Он ухмыльнулся в темноте.       — Да.       — Спасибо за все это, Северус, я действительно это имею в виду. Все, что ты сделал сегодня вечером… было прекрасно.       Он закрыл глаза, сонливость окутывала его, как туман.       — Продолжай быть моей хорошей девочкой, и я буду продолжать делать все, что в моих силах.       Он казался измученным. Гермиона положила руку ему на грудь и слушала медленное сердцебиение.       — Спокойной ночи, Северус.       — Спокойной ночи, мисс Грейнджер, — пробормотал он.       Гермиона ещё не устала, но собралась спать. Было приятно лежать в темноте не одной. От Северуса Снейпа хорошо пахло. На неё произвело впечатление, что он позволил ей лечь так близко к нему. Она думала, что он отвернется пожелав ей спокойной ночи. Может быть, он действительно это имел в виду, говоря, что даст ей то, в чём она нуждается.       Она заснула с мыслями о том, что должна обязательно предложить ему что-то взамен.