Getting Personal - Переходя на личности

В полутьме Северус ввалился в личные апартаменты в Хогвартсе. С усталым вздохом он закрыл за собой дверь. — Инсендио. Поленья в камине вспыхнули, а он обессиленный упал в кресло у огня. На сон оставались считанные минуты, но сначала он должен был сообщить ей, что благополучно добрался домой.

***

Выходные у Гермионы выдались тяжелыми, не только из-за её эксперимента, но и потому, что без Северуса было чертовски одиноко. Она гадала, вернулся ли он уже. Включив свет на кухне в понедельник утром, волшебница подпрыгнула, увидев на столе чёрную сову. — Откуда ты тут? — Угу — ответила птица, клювом подтолкнув письмо вперёд. Гермиона взглянула на открытое окно. Гермеса всё ещё не было дома. Взяв из буфета совиное угощение, она села за стол и позволила гостье перекусить, пока сама читала. Дорогая Гермиона, Я только что вернулся. Сейчас 4:42. Я собираюсь поспать пару часов перед началом занятий. Очень хотелось сразу же пойти к тебе, но решил не пугать посреди ночи. Мне нужно тебя увидеть. Когда ты свободна? Может, сегодня вечером? У меня дежурство, но я мог бы заскочить сразу после того, как ты доработаешь. Не выйдет задержаться надолго, но, по крайней мере, мы сможем увидеться. Отправь мне ответ этой совой. Скучаю по тебе, Северус Гермиона вздохнула с облегчением. Снейп, казалось, очень хотел встретиться, так что, возможно, она ошиблась, думая, что он избегает её. Она тоже очень хотела его увидеть, но все её принадлежности для приготовления зелий в настоящий момент были разбросаны по кухне. Если он придёт, ей нужно будет всё спрятать. А чтобы закончить, требовалось ещё каких-то два или три дня. Другой проблемой было то, что у неё уже имелись планы на этот вечер. Она спросонья потёрла лицо руками, пытаясь прочистить голову. Чёрт.

***

Дорогой Северус, безумно скучала по тебе все выходные. После работы у меня министерский ужин, так что я не вернусь домой до вечера. Как насчёт завтра? Может, сходим куда-нибудь поужинать или ещё что-нибудь. Тебе следовало разбудить меня. Мне всё равно приснился кошмар. Скучаю по тебе больше, Гермиона

***

Дорогая Гермиона, Ты не можешь скучать по мне больше, чем я по тебе. У меня скоро воспалится кисть. А спина ноет в отсутствии царапин. Не смогу прийти завтра. После школы собрание Клуба зельеделов, где я должен быть. Потом у меня собрание преподавателей и обход. Как насчёт среды? Могу приехать к тому времени, как ты вернёшься домой, но нужно будет вернуться, чтобы сменить Флитвика. Пришли мне пару своих трусиков, чтобы я вспомнил, как ты пахнешь. Страдающий без твоей киски Северус

***

Дорогой Северус, В среду я должна отвезти нашего домового эльфа в новый дом и устроить в семье. Начинаю думать, что мы прокляты до пятницы. Я весь день носила эти трусики, думая о тебе. Гермиона

***

Дорогая Гермиона, Ты ежечасно мастурбировала в туалете? Они мокрые насквозь. Ты сейчас ужинаешь без трусиков? Непослушная девчонка. Думаю, не пойду сегодня в Большой зал. Вдруг вспомнил, как сильно мне нужно посидеть в своей комнате и подрочить, вдыхая аромат твоей киски. Напиши мне завтра, Северус

***

Гермиона вышла из крошечного туалета ресторана и направилась обратно в отдельную комнату, где чиновники Министерства обсуждали работу над своими котлетами. — Грейнджер. Она резко обернулась. Драко вышел из тени с ухмылкой на бледном, заострённом лице. — Что ты здесь делаешь? — Я на свидании. Она уже зовёт меня к себе на десерт, — он многозначительно изогнул брови. — Просто хотел узнать, как продвигается твоё зелье. Гермиона огляделась, чтобы убедиться, что за ними не шпионят: — Я застряла. Уже совсем близко, но всё ещё не получается правильно. Уверена, оно должно поменять цвет, а не выходит. Драко кивнул: — Что, если я заскочу в четверг и взгляну на твои труды. Может, вместе мы сможем что-нибудь придумать. Гермиона улыбнулась: — Пойдём ко мне после работы. Если смогу разобраться вечером, то отдам всё Северусу уже в пятницу. — Договорились, — Драко оглянулся. — Мне лучше вернуться. — Увидимся в четверг. — Пока, Грейнджер.

***

Дорогая Гермиона, Уроки сегодня были скучными. Хорошо, что у меня в кармане находились твои трусики. Все наверняка думают, что я простудился, учитывая, как часто я прижимал их к носу. Ты пахнешь гораздо приятнее слизней и сушеного инжира. Не могу дождаться, когда смогу зарыться носом тебе между ног, Северус

***

Дорогой Северус, Ты же не всерьёз писал про мои трусики на уроке? И ты ещё называешь меня непослушной. Я только что вернулась домой, и должна закончить кое-какую работу. Я так занята в последнее время. Всё время забываю ложится вовремя. Думаю, тебе придётся хорошенько отшлёпать меня в эти выходные, чтобы я больше не забывала. Нуждаюсь в порке, Гермиона

***

Дорогая Гермиона, Я определённо нюхал твои трусики во время урока. Как ещё я пережил бы сей день? Человек не способен выжить на одном кислороде. Готов сделать твой зад пунцовым в эти выходные. Представляю тебя прямо сейчас у себя на коленях. Твоя сочная маленькая пизда тоже нуждается в порке? Или ей просто нужен поцелуй? Раздвинь ноги прямо сейчас и поиграй для меня с клитором. Мне нужны новые трусики, чтобы завтра надеть их как маску для лица. Хорошие девочки каждый день присылают влажное бельё любимому профессору Северусу

***

Северус! Я на работе. Веди себя хорошо. Хватит искушать меня! P.S. Не думаю, что МакГонагалл одобрила бы твои слова.

***

Дорогая Гермиона, Я знаю, что ты на работе. И знаю, что раздвигая ноги на публике, ты становишься еще более влажной. На тебе сегодня юбка? Она задрана до бедер? Надеюсь, так и есть. Никто не видит, что ты делаешь под столом. Погладь для меня промежность и напиши, о чём сейчас думаешь. Я усердно думаю о тебе, Северус P.S. За последнюю ремарку я тебя накажу.

***

Северус, Я на совещании. И теперь все пялятся на меня, потому что я не могу перестать краснеть. Хватит посылать мне грязные письма. Напишу позже, Гермиона

***

Дорогая Гермиона, Прости. Я заглажу вину очень скоро. На самом деле, я хотел бы загладить свою вину уже завтра. Ты свободна? С глубоким раскаянием твой, Северус

***

Гермиона поморщилась. Драко должен был прийти как раз завтра. Ей действительно нужна была его помощь. Но она также безумно хотела увидеть Северуса. Вот ведь!

***

Дорогой Северус, Прости, но завтра я действительно занята. Давай увидимся в пятницу, и ты сможешь извиняться, пока я не кончу тебе на лицо. Вот трусики, которые помогут тебе продержаться. Вдохни, расслабься, выдохни, Гермиона

***

Северус ухмыльнулся и прижал к ноздрям её нижнее бельё цвета слоновой кости. У него был для неё чертовски приятный сюрприз. Ему просто нужно было закончить кое-что этим вечером. Если все пойдет хорошо, Гермиона станет его ещё до субботнего рассвета. А он станет её.

***

На следующий день Северусу пришлось дождаться окончания занятий, прежде чем он смог завершить свои приготовления. Всё прошло по плану. Ему не терпелось увидеть её лицо. Он зашагал по дороге, успех придавал бодрости. Это было слишком большое событие, чтобы ждать. Ему просто необходимо было пойти и сказать ей всё прямо сейчас. Не может же она быть занята целый вечер? Она и сама захотела бы услышать это как можно скорее.

***

Тем временем Драко сидел за кухонным столом Гермионы, внимательно слушая, как она описывает всё, что делала с зельем, дабы довести его до нынешнего состояния. Он был поражен, что она зашла так далеко. Это было гениально. Гермиона вздохнула и потерла голову руками в попытке стимулировать мозг. — Это всё. Не знаю, что ещё попробовать. Тебе не кажется, что оно должно уже сменить цвет? Он кивнул, ошеломлённый наплывом информации. — Это, — он не хотел признавать, но не мог отрицать её выдающийся интеллект. — Чертовски блестяще. Ты понимаешь, что сделала? — Я ничего не сделала, — ответила она с раздражённым вздохом. — Это всё ещё неправильно. Драко провел рукой по лицу, но не смог сдержать улыбку. — Да, и я знаю почему. Гермиона села прямее. — Правда? Он кивнул: — Тебе не хватает ключевого ингредиента. Её взгляд скользнул по склянкам и котлам, разбросанным по кухне. — Какого? — Своевременности. Она в замешательстве сдвинула брови. — Что ты имеешь в виду? — Скажи, Грейнджер, — он взял с подноса флакончик с ее «секретным ингредиентом» и поднёс к свету. — Когда Снейп трахает тебя, он просто запихивает и сразу кончает? Гермиона уставилась на него. — Какое это имеет отношение к делу? — Самое прямое, — ответил Малфой, наклоняя флакон, чтобы жидкость потекла из стороны в сторону. — Создание подобного зелья похоже на секс. Ты должна считывать его сигналы, словно любовница. Нельзя просто свалить все ингредиенты вместе, аки грязные тряпки в кладовую для метел. Важно дождаться подходящего момента, чтобы добавить нужный ингредиент. Её лицо просияло. — Ну конечно же! — Ты добавляла его слишком рано. Тебе нужно дать зелью подольше нагреться. Доведи до кипения, а затем, когда оно вот-вот раскроется, словно голодная киска, можешь добавить главную часть. Она хлопнула себя по лбу. — Почему я сама об этом не подумала? — Чёрт возьми, Грейнджер. Ты сделала достаточно, раз сумела настолько продвинуться. Если все сработает, ты собираешься опубликовать результаты? — Я об этом не думала. Полагаю, следует. Они могли бы помочь кому-то со схожей проблемой. — Ты же понимаешь, что всё сработает лишь в том случае, если сердце Снейпа хочет тебя так же сильно, как и его яйца. Гермиона кивнула, ухмыляясь похотливому выражению лица Малфоя. — Это риск, на который я готова пойти. — На твоем месте я бы… Раздался стук в дверь. Они оба посмотрели в сторону прихожей. Гермиона начала выбираться из-под свёртков и ингредиентов для зелья, окружавших её, но Драко лишь отмахнулся: — Сейчас открою. Он пересек гостиную и распахнул дверь. — Северус! — Малфой надеялся, что сказал это достаточно громко, чтобы привлечь внимание Грейнджер. Он знал, что она хочет удивить Снейпа своим творением. — Что привело тебя сюда? Сердце Снейпа ушло в пятки. Мир рухнул. Она встречалась с Драко. Ее отговорка о занятости была попыткой мягко подвести его к этому. Он должен был прийти к ней сразу же после разговора с Альбусом. Но он опоздал. Драко уже метил свою территорию. Гермиона вошла в гостиную, расплывшись в улыбке, едва завидев его. У нее даже не хватило порядочности выглядеть виноватой. — Северус! Сегодня только четверг. Что ты здесь делаешь? Подожди. — Она остановилась как вкопанная и посмотрела на Драко. — Сегодня же четверг, верно? Драко хихикнул: — С утра был. Гермиона улыбнулась, протягивая руку к Снейпу. — Заходи. Не стой на холоде. Тот покачал головой. Если его собирались бросить, он должен сделать последний подарок на прощание. — Мне нужно, чтобы ты пошла со мной. Гермиона не могла понять, был он романтичным или просто эксцентричным. Снейп выглядел немного больным. — Куда? — Я бы предпочел показать. — Только возьму мантию. Драко тоже засобирался: — И я ухожу, Грейнджер. Отправь сову, если понадобится что-нибудь еще. Гермиона кивнула. — Спасибо за помощь, Драко. Я дам знать, как пойдут дела. У Северуса возникло тошнотворное ощущение, что они говорили шифром. Проходя мимо Снейпа в дверях, Драко едва заметно толкнул его локтем в спину. — Нам нужно поговорить, когда в следующий раз приедешь в мэнор. Северус коротко кивнул. Он не думал, что сможет вынести пребывание в одном городе с Драко, не говоря уже об одном доме. При мысли о том, чем они могли заниматься до его приезда, Снейпа затошнило. Гермиона вышла с ним на улицу: — Я нормально одета для места, куда мы направляемся? Он отвернулся, не в силах выносить мысли о том, что вскоре придётся отпустить ее. — Ты выглядишь идеально. Гермиона догнала его спешным шагом. Она положила руку ему на плечо и улыбнулась. — Я поела всего час назад. Надеюсь, ты не приглашаешь меня на ужин. Он покачал головой. Как она могла вот так просто переключиться с Драко на него? Они добрались до точки аппарации, и Северус посмотрел на нее сверху вниз. В последний ли раз они так близко друг к другу? — Ты готова? Обвив его талию руками, Гермиона прижалась щекой к его сердцу. Он был весь покрыт колючей шерстью, но она так долго не была в его объятиях. — Готова. Снейп закрыл глаза, обнимая ее в ответ и сглатывая образовавшийся комок в горле. Он описал палочкой широкий круг и аппарировал в Рощу Гишинга. Они появились в скелетообразной рощице деревьев за кирпичным домом. Северус вывел ее на дорогу. Гермиона осмотрелась в попытке понять, где они находятся. Ночная тьма окутала окрестности сумятицей теней, так что поначалу ее единственными ориентирами были уличные фонари. Но затем картинка обрела четкость, и она поняла, где они. Ей не нравилось, когда прошлое обрушивалось на нее ни с того ни с сего. — Северус, это моя старая улица. Зачем ты привел меня сюда? — МакГонагалл помогала ей содержать старый дом родителей, но она не могла заставить себя жить там. Снейп ничего не сказал, он просто повел молодую женщину по дорожке к дому ее детства. Когда они подошли ко входной двери, он провел палочкой по замку и впустил их, как будто это место принадлежало ему. Гермиона неохотно последовала за ним. Она не была готова к погружению в воспоминания. Запахи ее юности атаковали изо всех сторон. Снейп включил свет, и она ахнула, прикрыв рот рукой при виде безвольных тел своих родителей, сидящих на диване. У нее закружилась голова. — Что происходит? — Реннервейт, — пробормотал Северус, махнув палочкой в сторону пары. Мать Гермионы часто заморгала, а ее отец фыркнул, как обычно делал, просыпаясь ото сна. Она уставилась на них так, словно они были ожившими восковыми фигурами. Миссис Грейнджер прикрыла глаза и зевнула, а затем вытянула обе руки над головой и прищурилась от света. — Гермиона? Что ты здесь делаешь, дорогая? Эммет, просыпайся. Гермиона пришла. Мы уснули. Мистер Грейнджер потер глаза и громко зевнул. Он перевёл взгляд с жены на дочь, а затем проснулся окончательно. — Гермиона? Мы не ждали тебя, дорогая. Колени Гермионы подкосились, и она упала на пол, всхлипывая и хватаясь за живот. Ошеломленная миссис Грейнджер подбежала к ней так быстро, как только позволяли негнущиеся спросонья ноги. Женщина опустилась на колени рядом со своей бьющейся в истерике дочерью. — Что с тобой, любимая? В чем дело? Гермиона слишком сильно плакала, чтобы внятно ответить. Схватив протянутую матерью руку, она внезапно заключила удивленную женщину в медвежьи объятия. Миссис Грейнджер обняла ее в ответ и обменялась растерянным взглядом со своим мужем. — Все в порядке, Гермиона. Что бы ни случилось, мы с тобой. Отец обнял ее и помог дойти до дивана. Гермиона отпустила маму, чтобы вцепиться в него. Какое-то время она рыдала у него на плече. — Гермиона, в чем дело? Я ещё никогда не видел тебя такой расстроенной. — Я… так скучала по тебе, — всхлипнула она. — Ну, мы тоже по тебе скучали, — сказала мать Гермионы, обнимая ее сзади. — Не нужно плакать. Ты же можешь приехать к нам в любое время. Ее отец огляделся. — Где тот мужчина, который был здесь с тобой?

***

Северус спрятался в тени, наблюдая за встречей сквозь панорамное окно. Он закончил то, что намеревался сделать. Она была счастлива. А значит, он найдет в этом некоторое утешение. Теперь Северус просто хотел вернуться в Хогвартс и посидеть в одиночестве. Может быть, принять горячую ванну, а затем перерезать себе вены. Внутренности болезненно разлагались, будто часть его умерла. Казалось, сердце вот-вот рассыплется в прах. Его жизнь была полна потерь. Пришло время принять это и двигаться дальше. Аппарировав к воротам Хогвартса, он вошел внутрь и направился к замку. Снейп привычно спустился в свой подземный дворец. Один.

***

Как только Гермиона достаточно успокоилась, чтобы заговорить, сразу же объяснила родителям, что произошло на самом деле. Она понятия не имела, как Снейпу удалось вернуть им память. Она также не могла рассказать им, как они оказались дома. Они восприняли новость (и пропавшие годы) довольно хорошо. Грейнджеры не спали всю ночь, разговаривая и обнимаясь. А когда взошло солнце, Гермиона впервые в жизни притворилась больной, чтобы пропустить работу. Должно быть, она действительно побледнела от испуга, поскольку босс сказал ей не торопиться и выздоравливать. Она провела весь день со своими родителями. К ней наконец вернулась ее семья. Ее мама и папа. Они знали, кто она такая. Ей больше никогда не придется наблюдать за ними издалека. Она может просто встать в любой день, когда захочет, и пойти к ним. Поговорить с ними. Обнять их. Услышать, как они говорят, что любят ее. Она была дома. Когда наступила ночь, ее мать предложила им всем немного поспать. Гермиона видела, насколько они были измотаны. Восстановление воспоминаний может отнять у человека очень много сил. Она поцеловала их на ночь и сказала, что вернется утром. Уже у себя в квартире Гермиона не легла спать, а принялась варить кофе. И кое-что еще…

***

Северус закатил глаза на настойчивый стук в двери. Почему они не уходят? Неужели его так сложно оставить в покое? Стук стал громче, и профессор зарычал от отчаяния. Он грохнул бокалом с вином о стол с такой силой, что тот треснул. — Надеюсь, это вопрос жизни и смерти, или я сам тебя убью. Он рывком распахнул дверь и удивленно заморгал: — Мисс Грейнджер? — Гермиона стояла все в той же одежде, что и два дня назад. — Что ты… Гермиона не дала ему договорить. Она уткнулась лицом в теплый черный халат и обняла его так сильно, что затрещала спина. Северус просто стоял, безвольно опустив руки по швам, борясь с желанием обнять ее в ответ. Он не мог вынести еще одного прощания. Если он обнимет ее, то сойдет с ума и выставит себя дураком. В который раз. — Что ты здесь делаешь? — Почему ты ушел? — спросила она, сильнее уткнувшись ему в грудь. — Я больше не был там нужен. Она подняла на него глаза. Лицо Северуса ничего не выражало. Он просто уставился в стену позади нее. — Как ты мог так подумать? Ты всегда будешь нужен мне. Снейп прикусил язык. — Я хочу познакомить тебя с моими родителями. Я им все о тебе рассказала. Он посмотрел на нее сверху вниз. Она совсем сошла с ума? Познакомиться с ее родителями? — И, — сказала она, с улыбкой залезая в карман и вытаскивая пузырек, — У меня тоже есть для тебя сюрприз. Я работала над ним последние пару недель. Северус уставился на искрящееся зелье, зажатое меж ее пальцами. То было переливчатым. Цвет менялся с синего на зелёный по мере того, как на нем играл свет. Зельевар никогда не видел ничего подобного. Гермиона прикусила губу и улыбнулась его озадаченному выражению лица. Казалось, он снова был в странном настроении, но она была слишком взволнована, чтобы позволить этому помешать ее планам. — Я обещаю, что все объясню, но… Я хочу, чтобы ты сначала выпил это. Давай сядем и посмотрим, сработает ли. — Посмотрим, сработает ли что? — пробормотал он, пока она за руку тащила его в собственную комнату. Она определённо сошла с ума. Гермиона притянула его к себе на диван. — Не волнуйся, это безопасно. Я проверила на себе, и все еще жива. Снейп был совершенно растерян. Она обняла его, не в силах стереть улыбку со своего лица. Гермиона изо всех сил старалась приглушить ее. Проведя рукой по его щеке, она погладила грубый мужской подбородок. Он выглядел так, словно не брился несколько дней. Северус отвернулся от нее, съежившись от нежного прикосновения. — Что-то случилось? Я обещаю, что зелье безопасно. Пожалуйста, просто выпей его. Ради меня. Если это не сработает, я вернусь к чертежной доске. Но я слишком взволнована, чтобы ждать. Ты доверяешь мне, не так ли? — Она сунула флакон ему в руку. Снейп повернул голову и встретился с ней взглядом. Почему она вела себя так, словно между ними ничего не изменилось? Была ли она настолько холодной или настолько глупой? Ни один из этих вариантов не казался правдоподобным. Он снова посмотрел на флакон в своей руке. Страшнее всего было то, что он действительно доверял ей. Даже после всей душевной боли. Она никогда бы намеренно не причинила ему вреда. Вздохнув, он вытащил пробку и сразу же почувствовал запах ее киски. Какого дьявола? Он взглянул на Гермиону, но та лишь ободряюще улыбнулась ему и кивнула, чтобы он выпил. Медленно поднеся зелье к губам, он закрыл глаза и прошептал: — Я доверяю тебе. В комнате резко стало темно. Северус ничего не видел и не слышал. Он даже не был уверен, что у него все еще есть тело. Он парил в бездонной тьме. Попытки позвать на помощь оказались бесплодными. Не раздавалось ни звука. Не было ни верха, ни низа; он был нигде. Как раз в тот момент, когда он начал беспокоиться, он уловил низкий гул вдалеке. Это стало облегчением. Возможно, кто-то пришел, чтобы спасти его от этой двусмысленности. Гул становился все громче, но он не мог различить направления. Он был повсюду. Повсюду и вокруг него. Гул начал пульсировать волнами, и он внезапно узнал его. Это был ее стон — тот всхлипывающий стон Гермионы, который она издала прямо перед тем, как неистово кончить. Ему всегда нравился этот звук, но сейчас он находил его скорее успокаивающим, чем возбуждающим. Каким бы ни было это место, оно, должно быть, не так уж плохо, если ее стоны здесь звучат постоянно. Звук медленно становился все более отчетливым. Он превратился из фонового шума в единый голос экстаза. Она была прямо там, с ним. Повсюду вокруг него. Он также мог слышать фоновые звуки, слабые, но безошибочные. Это был звук ее мокрой киски, хлюпанье его члена, шлепанье яиц. — Северууууус… Мерлин. Будь у него сейчас тело, член встал бы колом. Он почти чувствовал ее дыхание. Гермиона задыхалась и содрогалась. — О Боже! Трахни меня, Северус. Вдалеке появился голубой огонек, и он, не мигая, наблюдал за его приближением. Казалось, тот все нарастал в такт ее все более голодным стонам. Она снова начала всхлипывать, и ему страстно захотелось найти ее и заключить в свои объятия, пока она кончает. Он точно знал, как сильно Гермиона будет дрожать, когда оргазм сотрясет ее тело. Постель промокнет насквозь, а сам он будет дочиста вымыт в ее святой воде. — Мммммммм! Даже при том, что он не мог видеть ничего, кроме этого голубого света, он ясно мог представить слезы, текущие по ее лицу. Ее глаза были такими же влажными, как и ее киска. Любому, кто ее не знал, показалось бы, что она охвачена душераздирающей болью; но он знал, что она плакала так только тогда, когда ее сердце пронзала интенсивность их траха. Он был бы рядом с ней во время каждого рыдания, наслаждаясь каждой секундой ее открытости, мурлыкая ей похвалы и желая, чтобы она расслабилась еще больше. Ему нравилось, что она не побоялась вскрыть собственную душу и позволить ему наблюдать, как она превращается в трепещущую массу чистых эмоций. Он пожалел, что у него нет голоса, чтобы сказать ей это. А затем… Небытие трансформировалось, вращаясь вокруг его тела, как будто кто-то включил гравитацию. Запах ее киски наполнил воздух, и он надеялся, что это означало, что у него есть нюх. Ни один сад на земле не пах так восхитительно, как это местечко между ее ног. Должно быть, у него уже появился рот, так как у него потекли слюнки. Все погрузилось в водоворот — стонущий карнавальный аттракцион дезориентации. Снейп почувствовал, как его сердце забилось именно там, где он должен был это чувствовать. У него снова было сердце. — СЕВЕРУС! Голубой свет взорвался у него перед глазами, словно фейерверк. Это должно было ослепить его, но он даже не вздрогнул. Ее крик эхом разнесся вокруг, окутывая коконом звука и тепла. — Северус! Северус! Должно быть, у него появилось лицо, потому что щеку жгло. Открыв глаза, он моргнул, увидев ее размытое лицо. Она нависла над ним, выражение ее лица было встревоженным и напряженным. Он понял, что лежит на полу, а Гермиона стоит над ним на коленях. На долю секунды он подумал, что они занимались сексом, но потом заметил, что она все еще одета. Что только что произошло? — Черт возьми, — вздохнула она, поглаживая его по щеке. — Ты напугал меня до смерти. С тобой все в порядке? Северус моргнул и кивнул, а она начала прижиматься губами к каждому доступному дюйму его лица. — Если ты не скажешь мне, что с тобой все в порядке, я позову Поппи, — пригрозила она между поцелуями. — Со мной все в порядке, — прошептал он, но получилось невнятно и хрипло. Прочистив горло, он повторил это снова. — Со мной все в порядке. Глаза Гермионы расширились. Они оба услышали это одновременно. Северус перекатился на бок и приподнялся на одной руке. Снова прочистив горло, он выплюнул комок слизи в огонь и посмотрел на нее. — Я… в порядке. Скрежет исчез. Его голос звучал гладко, словно шелк. Гермиона в экстатическом шоке прикрыла рот рукой. — Сработало… Снейп не мог вспомнить, когда в последний раз он говорил без сухого царапанья или щекотания, проносящихся по его голосовым связкам, словно шелест листьев. Он поднялся на колени и подошел ближе к огню. У него все еще что-то сжимало горло. Гермиона погладила его по спине, когда он снова сплюнул в огонь. Он говорил как девяностолетний курильщик, у которого разрывались лёгкие. Это была самая отвратительная и прекрасная вещь, которую она когда-либо слышала за всю свою жизнь. Она с улыбкой поцеловала его в щеку. — Ты можешь рассказать мне, что произошло, когда ты принял зелье? Ты помнишь? Северус взглянул на нее. Она выглядела восхищенной, отхаркиваемой им слизью. — Там был синий свет, и я слышал, как ты стонала мое имя. Ты кончила мне прямо в лицо, а голубой свет взорвался, как фейерверк. Гермиона просияла, глядя на него, а затем прикусила губу. — Северус? Ему пришлось снова сплюнуть, прежде чем ответить ей. — Да? — Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но я люблю тебя. Он уставился на нее, не веря своим ушам. — Что? — Да, и ничего страшного, если ты не хочешь отвечать мне тем же. Я просто не хотела больше держать это в секрете. — Почему ты держала это в секрете? Я просил тебя быть честной. И почему ты думаешь, что я не хочу это слышать? — Он снова откашлялся. Рот Гермионы несколько раз открылся и закрылся в замешательстве. — Потому что… ты… Ты сказал, что если саба и дом полюбят друг друга, им придется расстаться. Внезапно он понял, почему она вела себя так странно. — Нет, милая, — выдохнул он, в ужасе от того, что она могла подумать, что он советует ей подавить свои чувства. — Я сказал, что их соглашению придет конец. Я имел в виду, что им это не понадобится, если они будут влюблены. Это было бы бессмысленно. Они просто стали бы настоящей парой. Грудь Гермионы расслабилась, а глаза заслезились. — Так ты хотел, чтобы я это сказала? Он сплюнул и снова посмотрел на нее. — Конечно, я хотел, чтобы ты это сказала, — Снейп накрыл ее руку своей. Гермиона улыбнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Он снова плюнул в огонь, и она погладила его по жирному затылку. — С тобой действительно все в порядке? Может быть, мне стоит принести воды? Он кивнул и откашлял еще один комок мокроты. — Такое ощущение, что у меня в трахее спариваются флобберчерви. Она улыбнулась и поцеловала его в макушку, поднимаясь с пола. Взяв стакан из ванной, она наполнила его водой. Гермиона опустилась на колени рядом со Снейпом, пока тот жадно пил. — Ещё? Он передал ей стакан и кивнул, снова сплюнув. Черт возьми, это когда-нибудь закончится? Палочкой она снова наполнила стакан и вернула ему. Снейп проглотил воду и глубоко вздохнул. Он должен просто признаться ей. — Драко ты тоже любишь? Гермиона уставилась на него так, словно у него было пять голов. — Что?! — Я видел, как ты обнимала его в Министерстве. Если он тебе нравится, я пойму, но не знаю, смогу ли делить тебя. Гермиона взяла у него стакан и поставила тот на пол. — Северус, посмотри на меня. — Когда он встретился с ней взглядом, она обхватила его лицо руками, чтобы он не смог отвернуться. — Драко помогал мне с зельем. Я не «встречалась» с ним. И я, конечно же, не люблю его. Желудок Снейпа сжался. Она не лгала. В ее глазах не было ничего, кроме честности. — Тогда почему?.. — Он нашел мне нужную книгу в родовой библиотеке. Если бы он ее не нашел, я бы не смогла создать зелье. Я обнимала его, потому что была в восторге от книги. Северус выдохнул с облегчением. Она все еще говорила правду. Обнимать кого-то из-за книги. Это было так на нее похоже. Черт, иногда он водил ее в книжные магазины в качестве прелюдии. Если та книга действительно была редкой, она, вероятно, намочила трусики, как только коснулась ее пальцами. Он был впечатлен, что она ограничилась простыми объятиями. — Драко знает о нас. И он рад за нас. Ну… за тебя. Думаю, он только начинает мне нравиться. — Ты совсем не хочешь Драко? — Он должен был быть уверен. Она покачала головой. — Ни в малейшей степени. Я хочу только тебя. Слава Мерлину. Он накрыл ее руку своей, а сам повернулся к огню и снова сплюнул. Посмотрев ей в глаза, он поднес ее ладонь к губам и поцеловал линию сердца. — Я не представлял, что буду машиной по выделению слизи, когда скажу это в первый раз, но я тоже люблю тебя. Гермионы улыбалась так сильно, что заболели щеки. Слезы победили и потекли по ее лицу. — Я знаю, — прошептала она. — Зелье не подействовало бы, если бы ты не любил. Она наклонилась и поцеловала его в губы, обхватив руками шею. Северус наконец-то почувствовал, что может свободно дышать. Гермиона отстранилась и вытерла лицо, все еще улыбаясь ему. — Тебе нужно еще раз сплюнуть? Снейп ухмыльнулся и покачал головой. — Я думаю, что то, что застряло у меня в пищеводе, исчезло. — Я и забыла, каким притягательным был твой голос, — прошептала она, проводя пальцами по его адамову яблоку. — От твоего голоса у меня все влажнеет. Расскажи мне еще о своей мокроте. Он рассмеялся. — Как насчет того, чтобы поговорить о чем-нибудь важном, пока ты смазываешь кремом свои трусики. Например, я думаю, ты должна рассказать мне, что было в том зелье… и почему оно пахло киской. Гермиона смахнула слезы, стоявшие в глазах. — Это потому, что секретным ингредиентом была «амброзия». — Надеюсь, твоя. Она улыбнулась и кивнула. — Мне пришлось объединить несколько различных магических приемов, чтобы создать нечто достаточно мощное, дабы исцелить тебя. — Ты сама создала это зелье? Она кивнула. — Драко помог мне в конце, и он достал мне самые важные книги. Северус прервал ее еще одним поцелуем. Она самостоятельно разработала новое зелье. Только для него. Его завела не только любовь, стоявшая за этим поступком, но и чистый интеллект, которого это требовало. Мысль о том, что она корпит над книгами и потеет над котлами ради него, заставила его сердце захотеть кончить. Его чудесный маленький книжный червь направил свой мощный мозг на единственную цель — исцелить его голос. И ей это удалось. Он хотел погладить ее по этой красивой лохматой головке. Гермиона отстранилась от него, запыхавшаяся и ухмыляющаяся. — Я могу сказать тебе, что еще я сделала, но сперва ты не мог бы овладеть мной прямо здесь, на полу? Он подумал, что это звучит не менее блестяще. — Я мог бы. Но сначала расскажи мне, как ты приготовила зелье. — Ну… это комбинация основного зелья для лечения горла, смешанного с сексуальной магией и усилением звука. — Усилением звука, — повторил он. — Как в газете, которую мы читали об экспериментах волшебников из Швейцарии? — Ага. Но я выяснила, что они не первые, кому пришла в голову эта идея. Использование сексуальных звуков для усиления магии и зелий существует уже много веков. Потом я узнала о целебной силе сексуальных жидкостей и поняла, что могу стать настоящей электростанцией. Я наполнила свои соки как энергией моего оргазма, так и энергией набора слов и звуков, чтобы еще больше сфокусировать их. — Боже мой, — выдохнул он. — Это гениально. — Ну, я была действительно близка к тому, чтобы все получилось, но видела, что что-то идет не так. Потом Драко подсказал мне, что нужно приготовить зелье так, как будто ты меня трахаешь, и все сошлось. — Сварить зелье так, как я тебя трахаю? — Да. Я должна была дать зелью дойти до состояния, граничащего со взрывом, а затем я добавила «силу киски» и позволила ему расцвести. Он ухмыльнулся. — Ты довела свое зелье до предела, а потом пощекотала его клитор? Смеясь, Гермиона кивнула. — В определённой степени. После этого то изменило цвет, чего я и ожидала. — Что ты имела в виду, говоря, что я должен любить тебя, чтобы это сработало? Она прикусила губу. Это было труднее объяснить. — Зелье было основано на сексе, поэтому оно должно было начать набирать энергию здесь, — она положила руку ему между ног и обхватила член, улыбаясь, ведь его глаза потемнели от вожделения. — Сила строится на сексуальной энергии. Это основа как перемен, так и стабильности. Твое желание ко мне никогда не подвергалось сомнению, поэтому я знала, что это будет хорошей платформой для развития. Затем эта энергия должна была подняться до твоего горла. — Она провела рукой по передней части его тела, скользнув мимо пупка к груди. — Оно улавливало спектр энергии, чтобы помочь в исцелении, подаваясь вверх к твоему сердцу. — Гермиона положила туда руку. — Но чтобы добраться до твоего горла, нужно было пройти через сердце. Это своего рода сила, необходимая для настоящего исцеления. Если бы энергия поддержалась сердцем, ее уже не возможно было остановить. Но если бы твое сердце оказалось закрыто, это остановило бы всю мою магию. И поскольку зелье привязано ко мне и моей энергии, ты должен был любить меня в ответ, чтобы пропустить его через себя. Северус уставился на нее с благоговением. Она изучила довольно эзотерическую магию. И возлагать весь свой успех на его любовь было огромной авантюрой. Если только она не знала правду до того, как начала расследование. — Это был смелый шаг. Она пожала плечами. — Ты знала, что я люблю тебя, еще до того, как я признался, не так ли? Гермиона улыбнулась. — Я надеялась, что это так. Черт возьми. Она создала совершенно новое зелье, имея всего лишь горстку надежды. Что бы она сделала с двойной порцией уверенности? — Я никогда не хотел трахнуть тебя сильнее, чем в этот самый момент. Гермиона рассмеялась и опустила руку обратно к нему на колени. — Сначала ты должен рассказать мне, как вылечил моих родителей. — Ну вот и прошла моя эрекция. Она усмехнулась и просунула руку под его халат, чтобы почувствовать его естество сквозь пижаму. — Мне нужно знать. Снейпу пришлось ослабить пояс халата, поскольку стало невыносимо жарко. — Я вдруг вспомнил, что видел что-то о заклинаниях памяти в фолиантах с записями, которые Альбус оставил мне в завещании. Пришлось просмотреть половину его схем, прежде чем нашел искомое. У него имелась теория обращения вспять чар памяти, которая ранее никем не была проверена. Это комбинация стирания памяти, восстановления, а затем перезагрузки всего с помощью небольшого… удара по мозгу, за которым последовал бы восстанавливающий эликсир. — Он увидел, как расширились ее глаза. — Им не грозила никакая опасность. Я все проверил, прежде чем заложить основу. Когда я был уверен, что все выполнимо и безопасно, я стер их воспоминания и изолировал их… в бессознательном состоянии… у Гретхен с Бартом. Затем, когда с эликсиром было покончено, я вернулся и произнес оставшиеся заклинания. Мне пришлось снова погрузить их в сон, чтобы доставить сюда невредимыми. Потом я просто разбудил их, когда привел тебя в дом. Кстати, Гретхен и Барт теперь знают твои секреты. — Как ты доставил их сюда? Как узнал о доме? — Ах это. — Он улыбнулся, бросая халат на стул. — Минерва упомянула, что одна из студенток жила недалеко от твоего дома в Гишингс-Гроув. Я спросил ее, что она имеет в виду, и она объяснила, что ты сохранила дом своих родителей. Она сказала, что он все еще принадлежит тебе, хотя ты никогда туда не приезжаешь. А Кингсли был достаточно любезен, чтобы раздобыть для меня международный портключ, дабы доставить их сразу в вашу гостиную. Она крепко обняла его, а затем поцеловала в шею. Снейп проделал огромный труд ради двух людей, которых на самом деле даже не знал. — Спасибо тебе, Северус. Я не могу передать, как много это для меня значит. — Я знаю, — пробормотал он, целуя ее в висок. — Я был счастлив сделать это для тебя. — Ты пойдешь познакомиться с ними завтра утром? — Это звучит приятно и устрашающе. Она улыбнулась, ткнувшись носом в яремную вену любимого. От него пахло возбуждением. — Они полюбят тебя. Не только потому, что ты вернул их к привычной жизни, но и потому, что я люблю тебя. Северусу никогда не надоест слышать эти слова. Он начал расстегивать свою пижаму. — Я хочу услышать, как ты кричишь это на всю школу. Гермиона облизнулась, когда он обнажил бледную грудь. — Пока ты говоришь со мной таким тоном, я согласна кричать все, что ты захочешь. Он ухмыльнулся и стянул с себя штаны, прежде чем приступить к ее одежде. — Я буду говорить с тобой всю ночь напролет. Ты же можешь остаться? Она кивнула, а он стянул с нее рубашку через голову. Нежная кожа Гермионы покрылась мурашками от прохлады воздуха подземелий. Встретившись с его блестящими черными глазами, она посмотрела ему в глаза. Снейп жадно сорвал с нее лифчик и опустил на ковер близ камина. Северус улыбнулся в ответ на ее ухмылку. Туфли и носки последовали за верхней одеждой и бельем. Когда она потянулась, чтобы расстегнуть джинсы, он зарычал и покачал головой. — Раздевать тебя отныне моя работа. Гермиона вздрогнула от шелковистой властности его слов. — Ты сделал мою работу за меня, — сказала она, кивая на его обнаженное тело и закидывая руки за голову. Северус пробежался глазами по ее вытянутому торсу. Поднялся взглядом по холмикам грудей к выступающим соскам. В свете камина Гермиона была похожа на мерцающего ангела. — У тебя будет масса возможностей раздеть меня в будущем, но сегодня вечером… Ты моя, малышка. Ее бедра качнулись, а киска сжалась в конвульсиях согласия. Черт возьми. Его рычащий сексуальный голос уже не походил на стук гравия. Это было куда больше похоже на бархат, скользящий меж ее ног и ласкающий складки. — Да, сэр. Он ухмыльнулся. Глаза Гермионы потемнели. Она задвигала бедрами, аки возбужденная танцовщица. Прошло почти две недели с тех пор, как он последний раз слышал, что она произносит «сэр» таким маслянистым шепотом. Это чертовски завело. Он скучал по всем своим Гермионам, и ему хотелось вытащить каждую из них наружу и жестко трахнуть. Положив руки на ее ширинку, он медленно расстегнул змейку, а затем спустил брюки. — Приподними бедра, любимая. Пора готовить тебя ко сну. Гермиона уставилась на него невидящим взором, ее дыхание участилось. Как он мог говорить столь обыденные вещи так, что это звучало совершенно непристойно? Это было сбивающее с толку сочетание внушения и доминирования, которое заставило ее почувствовать себя непослушной маленькой девочкой. Ее фантазии школьницы нашли общий язык с внутренним игривым сексуальным котенком, которому нравилось, когда его обнимали и трахали с равной развратностью. Последние две недели были сплошным водоворотом стресса. Она нуждалась в том, чтобы он отвел ее в их личный мир, где лишь он командовал. Где беспокойство и стыд были изгнаны и забыты. Единственными правилами были те, которые они устанавливали для себя сами. С ним она была свободна отпустить все и быть такой, какой ей хотелось быть. Если бы она хотела быть его королевой, он бы встал на колени у ее ног и мастерски разыграл бы преданного короля, облизывая ее королевскую попку. Если она хотела быть его маленькой девочкой, с которой стягивали трусики перед тем, как уложить спать, он не сказал бы, что это табу. Она ни разу не видела, чтобы он морщился, читая ее любимые эротические рассказы. Его способность точно определить, что возбуждало ее больше всего в каждом сценарии, была сверхъестественной. С ним она была в безопасности, независимо от того, насколько сильно некоторые из ее желаний смущали. Казалось, его ничто из этого не беспокоило. Северус стянул джинсы со стройных бедер. Затем он поднял ее ноги вверх и медленно снял их. — Неужели моя непослушная маленькая девочка намочила свои трусики? Гермиона покраснела, но кивнула, не в силах сдержать улыбку. Северус осмотрел обтянутую хлопком киску. Ее трусики были белыми в мелкий розовый горошек. Она не пыталась никого возбудить, когда одевалась в четверг утром. Но чего она не знала, так это того, что его так же возбуждала ее невинная сторона, как и «Гермиона-соблазнительница». У него возникало желание перекинуть ее через колено и превратить в свою похотливую маленькую Лолиту. Тонкая полоска влаги рассекла хлопковую промежность, а розовые точки потемнели до пурпурного там, где она промокла насквозь. Он провел пальцем по влажной линии. — Что это, любимая? Ты приготовила мне еще один подарок? Гермиона снова кивнула, украдкой поглядывая на него из-за своих ног. — Это так мило с твоей стороны. Но не пора ли спустить трусики и проверить эту маленькую киску? Черт подери. Он собирался словами довести ее до оргазма. Она чувствовала, как смазка растекается по половым губам, будто вытекая навстречу его пальцу. Северус одной рукой подтянул ее ноги к груди и осторожно стянул трусики с ягодиц девушки. Ее киска выглянула наружу, и он потрогал влажную ластовицу в складке. Стянув ее трусики до колен, он оставил ее связанной в них, а сам поглаживал тыльную сторону ее ног, проводя пальцами по заднице. — Когда я в последний раз осматривал эту киску? Она такая грязная… Лицо Гермионы горело. Она не принимала душ с вечера среды. — Извините, сэр. Он раздвинул ее ноги шире, чтобы увидеть еще больше сияющего великолепия. — За что? — За то, что я такая грязная. Он взглянул ей в лицо. Она говорила серьезно? — Давай мы посмотрим, насколько непослушной ты была. Гермиона прикусила губу, тяжело дыша от возбуждения, когда он провел пальцами по ее промежности. — Разведи для меня ножки, — пробормотал он, обеими руками раздвигая ее шире. Гермиона тихо застонала, когда воздух коснулся ее влажной щели. Она буквально почувствовала, как его взгляд прошёлся по клитору. Северус благоговейно вздохнул. Прошло слишком много времени с тех пор, как он видел эти розовые лепестки. Все сияло в свете камина, сливки и прозрачный мед покрывали каждый уголок и трещинку. Он уже чувствовал ее запах; мускусный аромат смешивался со сладким потом. Он подсознательно облизнул губы. — Моя маленькая девочка очень неряшлива. Нам лучше привести тебя в порядок. Гермиона подумала, что он собирается отвести ее в ванную, но Снейп лишь до конца стянул с нее трусики и раздвинул ноги. — Красиво и широко, любимая. Покажи мне все. Он лег на живот и уставился прямо туда. О Боже. Запах киски был повсюду, окружая его, словно недавняя галлюцинация. От пьянящего аромата закружилась голова. Она была по-животному страстной. Прижавшись носом к ее манящей раковине, он сделал глубокий вдох. Цирцея милостивая… Если он сейчас потеряет сознание, то надеялся, что у нее хватит порядочности оставить его там умирать. Гермиона подняла голову и уставилась себе между ног. Он будто медитировал, глубоко дыша с широко закрытыми глазами. Выражение трансцендентности осветило его лицо. Когда он прижался носом к ее клитору, она ахнула и лишь шире раздвинула ноги. — Теперь эта киска моя, — простонал он в ее складочки. Гермиона извивалась от вибраций, проносящихся сквозь нее. — Каждую ночь я собираюсь стягивать с тебя трусики и лизать эту сочную крошку. Ты не будешь мыть ее, пока я не утолю голод. Ты меня поняла? Его слова были приглушенными, но она прекрасно все уяснила. Обещание прозвенело внутри, словно электрический разряд. Он снова вдохнул, а она подалась бедрами ему навстречу. — Да, сэр, — прошептала Гермиона. Северус поцеловал ее промежность. — Хорошая девочка. А взамен ты сможешь получить мой член, когда тебе заблагорассудится. Но если ты вымоешь эту киску перед тем, как я ее отлижу, придётся отвести тебя в Большой зал и отшлепать на глазах у всех. Гермиона на самом деле не думала, что он это сделает, но, тем не менее, была очень взволнована подобной угрозой. — Слушаюсь, сэр! Северус оторвал голову от ее нежного лона и посмотрел на нее снизу вверх. — Обещаю, что дам тебе все, что пожелаешь. Что угодно. Сладкое, грязное, быстрое, медленное, боль, удовольствие — все, что захочешь. Гермиона улыбнулась. Его нос и губы были покрыты ее соками. — Я хочу всего этого, но только с тобой одним. Уголки его рта изогнулись в усмешке. — Это взаимно, любимая. А теперь пришло время для моего полуночного лакомства. Гермиона выгнулась дугой, когда его язык прошелся вдоль ее щели. Он лизал ее, словно голодная кошка. Каждый раз, когда он добирался до клитора, Гермиона стонала и умоляла его о большем. Северус слизывал каждую капельку соленых сливок с ее влагалища. Мускусный привкус медленно сменился сладким нектаром. Она превратилась из влажной в атласно-гладкую. Пошарив в сброшенной одежде в поисках волшебной палочки, он нашел ту и поднес к заднице возлюбленной. Одно невербальное заклинание спустя, она задыхалась и дрожала, пока заклинание очищало ее толстую кишку. Смочив палец в соках мокрой киски, он прижал край фаланги в сфинктеру. — Я была такой хорошей девочкой. Пожалуйста, потрогайте пальцем мою заднюю дырочку, сэр. Гермиона вздрогнула, а Снейп совместил толчки пальцем в ее заднице с оральными ласками. Она быстро кончила, выкрикивая его имя. — Северус! Он закрыл глаза, слушая ее стоны. Это была самая красивая песня, которую он когда-либо слышал. Когда она затихла, он прошелся поцелуями от клитора вверх по ее животу. Снейп медленно проделал дорожку от ее лона к сердцу. Переместившись влево, он обхватил ртом ее ареолу, дыша над соском, пока тот не затвердел. Она дернулась и застонала, с нетерпением ожидая укуса. — Скоро, любимая. Но для начала нам нужно обсудить, когда тебе лучше всего лечь спать. У нее кружилась голова. Если он в ближайшее время не коснется ее соска, она сойдет с ума. — Спать? — Ты знаешь, который сейчас час? Она понятия не имела. Прошлой ночью она не спала совсем; а сейчас ее мозг был затуманен. — Нет, сэр. — Уже за полночь. Ты в постели? — Нет, сэр. Я на полу. Он усмехнулся. — Я вижу это. Завтра ты получишь достойное наказание за то, что не легла спать вовремя. Твоя задница будет красной. Она будет болеть, пока ты будешь стоять в углу. Это ведь то, что тебе нужно, не так ли? — Да, сэр. Я хочу этого. — Тебе нужно что-нибудь еще? — Обнимашки. Он ухмыльнулся. — Это само собой разумеется. Поцелуи тоже. Твоя попка может стать фиолетовой, когда мы закончим, но мне нужно, чтобы моя маленькая девочка знала, как сильно я ее люблю, — чем больше он это говорил, тем чаще ему хотелось это повторить. Гермиона посмотрела на него сверху вниз и улыбнулась. — Я тоже тебя люблю. Северус дал ей то, чего она так долго ждала. Вцепившись в нежную грудь, он прикусил зубами сосок. — Ух! — она выгнулась навстречу его ласкам, пока влажный жар его языка кружил по ее напряженному соску. — Спасибо, сэр! Снейп улыбнулся. Он сосал, пока нежная плоть не набухла у него во рту. Покусывая зубами твердый пик, он медленно переместился на вторую грудь. — Пожалуйста, Северус! — Что тебе нужно, любимая? — Ты! Ты нужен мне внутри. Я так соскучилась. — Я тоже, кошечка, — прошептал он, подползая к ней лицом. — Ты хочешь, чтобы я был сверху? Она схватила его за лицо и притянула к себе для обжигающего поцелуя. Он медленно погрузил член в шелк её влажного лона. Чем глубже она целовала его, тем тверже он становился. Северус не мог поверить, что она вот так просто лишила его рассудка своим языком. Ее руки зарылись в его волосы. Он почувствовал, как напряжение пробежало по всему позвоночнику. Вся ее щель была скользкой от жидкого желания; это согревало его даже сильнее, чем огонь в камине. Он буквально забыл, как дышать, так что пришлось отстраниться, чтобы не закружилась голова. — Ты готова? — Да-а-а, — прошипела она. После более чем недельной разлуки ее киска стала уже. Это было, как в первый раз. Воспоминания о «Дырявом котле» нахлынули на него. Ее стенки плотно обхватили его член, словно атласный кулак. Глаза Гермионы закатились. Она схватила его за плечо, впиваясь ногтями в момент проникновения. Как она могла забыть столь божественное ощущение? Пульс бешено колотился, она обхватила его ногами и стиснула зубы, когда он скользнул внутрь. Ощущение было такое, словно ее выбросило в открытый космос. Ее попытка снова произнести его имя прозвучала как мешанина случайных звуков и букв. — Я знаю, любимая, — прошептал Снейп, уткнувшись носом в ее шею. Осторожно поворачивая бедра, он дал любовнице привыкнуть к внутренней стимуляции. Ее шейка матки поцеловала его головку. Гермиона застонала и крепче обхватила его ногами, подталкивая ещё глубже. Снейп не думал, что это возможно, но сделал очередной приятный толчок. — М-м-м-м! — Это то, что тебе было нужно, любимая? Глаза Гермионы в экстазе закатились ещё сильнее. — Северус! Боже, как же ему нравилось это выражение ее лица. — Держись за меня, любимая. Гермиона обвила его спину руками, а торс ногами. Он был лучше любого чистокровного скакуна. — Вот так, — промурлыкал он, проводя носом по ее щеке. — Я скучал по этому, любимая. Гермиона улыбнулась. Снейп узнал этот её прерывистый вздох. — Ты близко, любимая? Она кивнула. Он поцеловал ее в подбородок и коснулся губами уха: — Кончай. Дай мне сполна ощутить твою киску. Покажи мне, какая ты хорошая девочка. Он замедлился, чтобы сильно и глубоко толкнуться членом в ее любимое местечко. От кайфа у Гермионы открылся рот, а ноги сильнее сжались вокруг него. Удовольствие подкралось незаметно; оно возникло из ниоткуда и разрушило ее разум. — Ах! Снейп улыбнулся, рыча в маленькое ушко и вызывая рой мурашек по её коже. Гермиона тяжело сглотнула и расслабилась, когда напряжение спало. Ее тело обмякло, и она впилась ногтями в его спину. — О Боже, — выдохнула она. — Это было так здорово. Северус не собирался останавливаться. Он даже не замедлился. — Еще раз. Гермиона улыбнулась. — Да, сэр. — Я буду трахать тебя, пока ты не потеряешь сознание, — промурлыкал он. — Теперь ты моя. Ее клитору очень понравились оба этих утверждения. — Я твоя, Северус. Пожалуйста, снова скажи, что любишь меня. Снейп ухмыльнулся и ускорился. Он уже пристрастился к этим словам. — Я люблю тебя, Гермиона. Больше всего на свете. Я сделаю для тебя все, что угодно. — Ему нужно было успеть повторить это еще миллион раз до наступления утра. Она крепче обняла его. — Я тоже тебя люблю, — прошептала грифиндорка, целуя его в шею. Знала ли она, как глубоко поразила его сердце? Как сильно он нуждался в ней? Ее любовь словно стала щитом, защищающим от ужасов прошлого. Раньше у него действительно никого не было. До этих самых пор. — Со мной ты в безопасности, любимая. Я буду заботиться о тебе до своего последнего вздоха. Она сжала его в объятиях настолько сильно, насколько смогла. Она не хотела думать о его последнем вздохе. — Никогда не покидай меня. Его сердце сжалось, и он прикусил язык, чтобы побороть возникший в горле ком. — Я здесь. Я с тобой. Я никуда не уйду. — Ты нужен мне, Северус. Я была так напугана, когда ты уехал на выходные без меня. Приступ боли утих. — Мне так жаль, любимая. Я просто хотел сделать тебе сюрприз. Я тоже не смог бы жить без тебя. Весь страх и тревоги последних двух недель навалились на нее. — Я думала, что слишком сильно нуждаюсь в тебе. Северус зажмурился и сделал глубокий вдох, чтобы успокоить свой голос. — Ты не нуждаешься — ты нужная. И я не могу насытиться тобою. Ты единственная ведьма после Лили, которая относилась ко мне, будто у меня есть сердце. Я был опустошен, когда решил, что ты бросила меня ради Драко. Гермиона хотела, но уже просто не могла обнять его ещё крепче. Ее руки готовы были лопнуть от напряжения. — Никогда, — прохрипела она. — Я ни разу даже не думала оставить тебя. Ни на секунду. Нужно было сразу сказать, что люблю тебя, как только впервые подумала об этом. Я больше никогда ничего от тебя не буду скрывать. Его сердце и член одновременно затрепетали от радости. — Кроме подарков на день рождения и Рождество, — добавила она. — Это будут мои секреты. Напряжение на его челюсти ослабло, превратившись в улыбку. Он не получал подарков на день рождения с тех пор, как ему исполнилось двенадцать. Может быть, он действительно начнет праздновать то, что остался в живых, теперь, когда она была рядом. — Ты всегда можешь рассказать мне. Все, что угодно, хорошее или плохое. — Я знаю, — прошептала она, смаргивая слезы. — Ты тоже. Я хочу, чтобы ты был честен со мной, несмотря ни на что. — В таком случае, — пробормотал он, возвращаясь к ее губам, — думаю, мне следует сказать тебе, что я хочу, чтобы отныне ты жила здесь. Я не собираюсь проводить еще хотя бы одну ночь в своей жизни, спя в одиночестве. Четыре дня, которые мы проводим порознь каждую неделю, — это просто пытка. Гермиона кивнула и потерлась о его нос своим. — Я тоже это ненавижу. Когда ты уходишь в понедельник утром, у меня чувство, будто сердце разбивается. Он был готов прогрызть дыру в своей щеке. — Слава Мерлину, — прошептал он. — Я думал, что слишком драматизирую. Свет камина сделал блеск его глаз более заметным, и Гермиона почувствовала, как у нее самой потекли слезы. — В чем дело, любимая? — промурлыкал он, смахивая ладонью солёную влагу с ее лица. — Тебе что-нибудь нужно? Она улыбнулась: — Я просто люблю тебя. Черт возьми. Ему следовало спрятать лицо в ее волосах. Вид заплаканых глаз Гермионы лишь усилил ноющую боль в груди. Он судорожно вздохнул. — Я тоже тебя люблю. Он нежно поцеловал её в губы. — Я снова приближаюсь. Пожалуйста, трахни меня быстрее. Он увеличил темп. — Как это ощущается? — Твой член так приятен на ощупь. Прошу, ещё немного быстрее. Северус стиснул зубы и подался бедрами вперед. Она ахнула и вновь обхватила его руками и ногами. — Да-а-а, — все ее тело напряглось от нарастающего напряжения. Шум в голове вернулся. Она могла слышать, как в ушах стучит пульс. Северус дал ей то, чего она желала, как сумасшедшая. Он драл её быстро и жестко. Проникая в самое сердце. Переполняя ее ощущениями. Ее киска начала дрожать и бунтовать. Она попыталась вытолкнуть его волнами оргазма. Но он оставался на месте. Вскоре Снейп застонал, а ее ногти буквально вознились в его спину. Ее конечности дрожали вокруг него, а живот напрягся, словно гранит. Сладостное страдание отразилось в каждой черточке ее лица. Освобождение и удовольствие внезапно накрыли волной. Ее вздохи стали сдавленными — быстрыми и короткими. Тело, разум и душа Гермионы были полностью сосредоточены на нарастающей буре, прокатившейся по ее телу. Внутри нее прогремел гром. — Северус! — она едва успела произнести это слово, как ее киска сжалась. — Ах! Он наблюдал, как агония блаженства исказила ее лицо. Мышцы влагалища вцепились в его член, словно разъяренная доярка. Он не знал, сможет ли противостоять такой силе. Его яйца начали подергиваться, и он простонал ее имя, неистово кончая. Как только оргазм достиг наивысшего пика, Гермиона сорвалась. Слезы покатились по щекам, и она зарыдала от удовольствия. Она не понимала: то ли просто устала, то ли чувствовала облегчение, то ли была счастлива, то ли это он трахал ее так сильно, что она плакала от восторга. Вполне возможно, что все эти вещи объединились, чтобы довести ее кульминационный момент как до физического, так и до эмоционального излияния. Оргазм Снейпа заставил его тело, сердце и разум вздоргнуть. Он почувствовал себя одновременно уничтоженным и обновленным, когда остатки его семени влились в бассейн ее страсти; эти жидкости будут смешиваться внутри нее часами, наполняя ее сливочной смесью их любви. Он открыл глаза и увидел, что по ее щекам текут слезы. Внезапно она громко всхлипнула и начала рыдать. Сердце Северуса ухнуло куда-то в желудок. Это был его шанс позаботиться о ней так, как он хотел. Обхватив ее руками, он прижал молодую женщину как можно крепче к своему сердцу. — Вот и все, любимая. Выпусти это. Паника в ней прошла, как только она услышала его ободрение. — Ты так чертовски красива, — прошептал он, целуя ее мокрую щеку. Рыдания несколько ослабли. Вскоре она уже просто плакала, пока он целовал ее лицо. — Почему я всегда плачу в такие моменты? Он улыбнулся и прижался губами к ее соленой коже. — Потому что твое сердце настолько большое. — Улыбка Северуса стала шире, и он провел большим пальцем по ее щеке. — Мне нравится, что ты так охотно отдаешь мне все, что у тебя есть. Шмыгнув носом, она поднесла руку к его лицу и провела пальцами по черной брови. — У тебя тоже большое сердце. — Мне пришлось растянуть его, чтобы ты поместилась внутри. Гермиона осторожно улыбнулась. — Это поэтому у тебя слезы? Северус резко поднес руку к лицу. Правда что ли? Его ресницы были мокрыми, и он размазал влагу по лицу тыльной стороной ладони. — Это просто пот. Гермиона накрыла его руку своей, чтобы успокоить. — Ты хотел убедиться, что ты человек. Ты не можешь быть человеком без слез. — Я не плачу, — твердо сказал он. Она покачала головой. — Я этого и не говорила. Я просто была счастлива увидеть столько любви в твоих глазах. Он расслабился под ее теплым взглядом. Она сказала то единственное, что смягчило его дискомфорт. — Это потому, что я смотрю на тебя. Заплаканная Гермиона улыбнулась ему. — А что ты видишь в моих глазах? Северус видел там галактики возможностей. Он видел любовь. Он видел принятие. Он видел все хорошее в себе. Но больше всего он видел свое спасение. Она разрушила оковы его прошлого. И это был дар, который превзошел даже чудо обретения голоса. Ответ слетел с его губ без колебаний: — Свое будущее.