Отдушина

…Друг дорогой, что ты сделал с собой? Был худой, молодой; ел сердца. Пил и курил; зажигал и гасил. Думал, будешь таким до конца…

Мне нужно было развеяться. Нужно было отвлечься и вернуться без эксцессов домой в воскресенье. Дядя Коля как раз растапливал баню, покосился на меня всего лишь пару раз с подозрением, но видя, как я спокойно общаюсь с Валькой и остальными, махнул рукой. Жеки все равно не было. Я выпил в этот раз совсем немного, сидел с компанией, больше слушал и курил, чем участвовал в разговоре. Валька интересно рассказывал про то, как они когда-то давно ходили с дядей Колей охотиться на уток. Нет, мне кажется, ничего более умиротворяющего и отвлекающего, чем слушать эти их занятные воспоминания, пусть и в сотый раз. Только потому я и приезжаю к ним сюда: большой дружбы мы не водили, но Валька умел продемонстрировать, что рад меня видеть, и всегда умел развлечь ту компанию, что собиралась у него.

…Оставлен за спиной возраст Христа, обратной стороной повернулась мечта. Лежит на струнах пыль, ржавеет под окном разбитый телевизор…

Периодически мне звонили, я вставал и гулял по саду, разговаривая по работе. Что примечательно, Светка предпочитала не звонить, когда я был с друзьями. Мне кажется, все дело было в том, что она находила чем заняться в это время, чему я даже был безмерно признателен. Так, не знаю в которую из моих прогулок, к нашей компании в беседке присоединился Жека, но сделал это так тихо, что я не заметил его появления. Он устроился в уголке дивана, скинув с себя куртку, но не раздеваясь для бани, потом положил себе в тарелку что-то из стоявшей на столе закуси, потянулся за кружкой и налил из бутылки пенящегося пива, но понюхал и отставил кружку, словно рассчитывал на что-то другое. Неловко оглядел присутствующих: никто, кроме меня, не обратил внимания на его поведение.

…Ты сгладил все углы и жизнь твоя — сплошной, проклятый компромисс; ни вверх, ни вниз!..

Когда я заметил, что он появился, в голове что-то щелкнуло, и кажется, у меня на всю катушку включились мозги. Я сообразил, что не удержусь в присутствии столь лакомого кусочка, буду пялиться, а то и руки захочется распустить. Я бы с удовольствием посмотрел на следы от ремня на его теле, но те должны были уже зажить. Я представил, как было бы сладко слизывать капли его крови со свежих следов… В паху приятно заныло. Еще эрекции мне не хватало в присутствии всей нашей честной компании в десять, а считая Жеку, одиннадцать рыл. Нет. В баню я сегодня ни ногой. К черту. Жека после того разговора со мной осунулся сильно, да и выглядел — краше в гроб кладут. Не спит он, что ли? Или все так же пьет круглые сутки? Он словно ловил все эти мои взгляды украдкой, плавно переходя от полностью угнетенного состояния к какому-то более собранному, пусть и смурному. Он начал отвечать на вопросы, когда с ним кто-то разговорился… Но я достал телефон и сделал вид, что у меня очередной срочный звонок, выходя из беседки в сад.

…Друг дорогой, как ты ладишь с тоской? Выбираешь: запой или спорт. Может, рискнёшь, стариною тряхнёшь — напоследок возьмёшь свой аккорд?..

Дядя Коля мелькнул на пороге бани, он увлеченно помахивал вениками, и в паху окончательно все напряглось, норовя порвать ширинку. Этот звук теперь напрочь ассоциировался у меня с той сценой в этой самой бане, где Жека перешел все границы и спровоцировал меня. Я посидел на холодной скамейке возле пушистого вишневого деревца, пялясь в телефон и мечтая об очень холодном душе. Жека совершенно точно не был педиком. Нельзя, будучи педиком, заделать с такой легкостью ораву детей-погодок. А еще Жека совершенно не походил на бисексуала, как я, поэтому какого же хрена он полез ко мне, я искренне не понимал. Я же был человеком очень широких взглядов, что не стеснялся демонстрировать в ту пору, когда еще был молодым холостяком и нешуточно увлекался Темой. И все-таки… Было два момента, которые меня смущали. Первый момент заключался в том, что я знал, что нормальный ванильный парень под ремнем не кончит. Даже под моим. Даже если бы я старался и выложился по полной, не кончил бы. Я же выдрал его жестко и без церемоний, а он даже не закрывался. А потом похоже и окончательно улетел, как опытные мазы. Да и я не только поэтому был уверен в том, что он мазохист, я такое на раз чую, просто наблюдая за людьми, и чуялка моя меня еще ни разу не подводила. И второй: только с ним в тот раз я понял, как же сильно скучаю по Теме. Как же сладко было сосредоточиться на том, что меня реально заводило, я даже Светку несколько ночей подряд после этого выпустить не мог, она ныла, что я ее мучаю и натер ей все, как какой-то зверь, и винила во всем свой новый парфюм. Ныла, кстати, поначалу довольно, давно ей не перепадало моей горячности, а потом снова отмахивалась и отпихивалась от меня, рассказывая то про пмс, то про мигрени. А парфюм этот новый у нее на самом деле был совсем говно, но даже это меня не остановило и добавило перчика в наш с ней довольно скучный ванильный супружеский трах: я закрывал глаза и представлял, как ебу в подворотне самую дешевую шлюху в городе, а Жека стоит рядом, словно мой пес на стреме, и стыдливо отводит глаза, не решаясь надрачивать и отвлекаться от работы.

…Ты сгладил все углы и жизнь твоя — сплошной, проклятый компромисс; ни вверх, ни вниз!..

Я смотрел на его силуэт в освещении беседки, на то, как кто-то из нашей компании уже подхватил полотенца и направился в баню, и окончательно решил, что поеду от греха подальше. Попрощался с проходящим мимо меня Валькой и направился к машине, припаркованной за забором на широкой подъездной дороге. Мой Чероки моргнул, когда я завел его сигналкой и разблокировал двери. Я прислонился к его боку, собираясь докурить последнюю сигарету и отчалить, когда следом за мной вышел Жека. Он, крупный и неуклюжий, как косолапый мишка из детской сказки, нерешительно застыл перед калиткой и посмотрел на меня, словно ожидая разрешения приблизиться. Темные круги под его глазами и осунувшееся лицо сделали то похожим на лицо покойника или зомбака в вечерней полутьме, и совсем немного — на мордочку панды. Большой такой, пухлой панды. Я вздохнул. Я кивнул. И он нерешительно подошел, вставая рядом: — Уезжаешь? — Да. — Я хотел поговорить, ждал только пока все угомонятся. Теперь, видимо, не имеет смысла тянуть. — О чем поговорить? — О том же, — смурно ответил он. — Об этом всем. — Я тебе уже сказал, что мне не интересно. — Неправда! Я смерил его взглядом и рыкнул: — Отойди. И не пытайся помешать мне уехать. Он упрямо сжал губы, отступил на шаг: — Я выполнил твой приказ. Бросил пить. — Оно и видно, — скептически бросил я. Он от обиды посмурнел еще сильнее. — Я не сплю нормально. И есть не могу. Мне врач какие-то таблетки прописал, одни не помогают, а после других я дурной на всю голову. Работать не могу, на меня все косятся… Я вздохнул вместо ответа. — Я понимаю, что я — та еще проблема. И я тебе нахрен не сдался. Просто мне нужно. Это. И я любой приказ выполню. Какой хочешь. — Парень без табу — это то, на что я, по-твоему, должен в момент клюнуть? Вот так легко готов любой мой приказ взять без разговоров? Например, встанешь на колени и отсосешь мне прямо здесь? — покривился я. В паху у меня неслабо заныло от напряжения, появившегося после этих слов. Но от того, что он сделал, заныло еще сильнее. Жека встал на колени и потянулся рукой к моей ширинке, и правда что даже на мгновение не задумался. Я отпихнул его руку и уткнул его лицом к себе в пах, но он не отпрянул и не сопротивлялся. Кажется, даже попытался поцеловать или поцеловал, но я через ткань плохо понял. Где-то со стороны дома донеслись голоса. Где-то вдалеке прошуршали шины припозднившейся машины. Я отпихнул его самого: — Встань. Он неуклюже поднялся, отряхнул колени. Смотрел на меня все с таким же побитым видом. — И вот тебе не стыдно, если тебя кто-нибудь из знакомых сейчас увидел бы с хуем другого мужика во рту? От моих слов ему было больно. Он, отчего-то задыхаясь, прошептал: — Стыдно. Но у таких, как я, гордость не в почете. У меня от твоих унижений хер колом, и ноги подкашиваются. У меня тоже ноги подкашивались от того, что он сделал. Сладкий такой, стоит несчастный и даже не понимает, что для меня как десерт выглядит с того самого раза. Сука-жизнь: меня жена-красавица дома ждет, а я тут спустить при виде этого шкафа с антресольками у моих ног готов на раз-два. Я открыл дверцу машины и сел за руль. Он совсем скис, но на пути больше встать не пытался, просто сгорбился весь: — Тебе бы за руль не садиться, ты же пил… — Да выветрилось уже все, только запах и остался. Но если ты мне не доверяешь даже в этом, то садиться в мою машину тебе не стоит. Ничего хорошего не выйдет, — отрезал я. Он смотрел непонимающе. — Ты куртку оставил в беседке. Сходи за ней. — Ты же уедешь, — почти уверенно произнес он. — Посмеешься надо мной, дураком доверчивым, и уедешь. — У тебя есть три минуты, пока я не передумал, — отрезал я. — Хватай куртку и поехали. Слово Хозяина, — насмешливо и нараспев произнес я и посмотрел на часы, — время пошло. Он еще мгновение потупил, но потом метнулся к калитке, скрипнувшей от его резкого рывка, и скрылся в темноте сада. Я откинул голову на изголовье сидения и вздохнул. То, на что я готов был подписаться, было более чем рискованно. Так же рискованно, как если бы кто-нибудь вышел на дорогу, когда у меня в паху торчала его голова. Светка бы мне такое не спустила, сразу бы на развод подала. Я же знаю, что ей, стерве, повод нужен, чтобы меня без штанов оставить. И тут с ним я ей этот повод прямо на блюдечке с голубо-радужной каемочкой вручил бы. Нас и так могли бы с ним запалить сейчас, если бы увидели. Наверное, смело я сказал, что алкоголь из меня выветрился, на трезвую голову у меня бы такого азарта от перспективы этой не появилось бы. Так что я постарался настроиться на поездку: хорошо, что дороги ночью пусты и безлюдны. Да и дпсники у нас не прочь получить на лапу, если все-таки появятся на дороге. Он появился перед машиной очень быстро и даже, казалось, удивился, что я спокойно ждал его. Я посмотрел на часы, чтобы он не расслаблялся — у него на все ушло две минуты — и кивнул на сидение рядом с собой. Нерешительность его проявилась тут же, он умудрился запутаться в ногах-руках, пока забирался, и защемить дверцей часть рукава куртки. Я терпеливо ждал, пока он устроится, стесняясь своей неловкости и оттого делая все на порядок дольше. — Ты сюда приехал на машине? — поинтересовался я. — Нет. Ее забрали. Банк забрал, — ответил Жека и сжал кулаки. — Значит, возвращать тебя сюда не нужно будет? — Нет. — Ну и отлично. Ехали мы в полном молчании. Я не гнал, незачем было пугать моего попутчика перед сложным разговором. Он и без моего лихачества напугаться успеет. Сидел рядом невозмутимый, кусал губу свою несчастную, в кровь пожеванную. Выехали из поселка, через пять минут уже подъезжали к окраине города, расцвеченной редкими огнями фонарных столбов. Но в город я заезжать не стал, свернул на объездную и помчал к своей фирме. Жека ничего не говорил, но после того, как я свернул, косился на меня, то ли с подозрением, то ли все еще не веря в то, что получил столь желанный шанс. Я наконец добрался до нужного мне поворота и свернул на Купеческую, вывернул в Вишневый переулок и вскоре завернул к воротам моего здания, привычно открывшимся по моему звонку перед машиной. Охрана бодрствовала, но я здороваться не стал, сразу проехал на задний двор и припарковал машину возле одного из запасных выходов. — Где мы? — наконец не выдержал Жека. — Ты предпочел бы «поговорить» в машине? — удивился я. — Может, ждал, что я увезу тебя на пляж или в ближайший лесочек? — Нет, я… — он растерялся мгновенно, вся его бравада словно случайно осталась забытой там в поселке. Ну, почему же он такой… милый. Я смягчился: — Тут что-то вроде гостевой квартиры, в которой останавливаются те заказчики, что в нашем городе бывают лишь проездом в командировке. Устраивает? Или тебя, как приличную девочку, нужно для разговоров в рестораны сводить? Жека больше не проронил ни слова. Вылез из машины, сунул руки в карманы куртки, горбясь и грустно пялясь в землю. Я доставал ему ростом где-то максимум до мочки уха, когда стоял рядом. И несчастное выражение своего лица он от меня спрятать в таком раскладе не мог. Закрыв машину и тряхнув связкой ключей от фирмы, я пошуршал в замке и открыл перед ним дверь, приглашая войти в темный коридор. Честное слово, рядом с ним в этот момент я почувствовал себя маньяком, поймавшим в свои сети невинную девочку-подростка.