Отдушина

Это была уже третья встреча с Хозяином на квартире, с первой нашей в бане прошло уже три месяца. По сути должна была состояться седьмая сессия. Шестая, если считать те две на его фирме, когда первая плавно на утро перетекла во вторую. Подходя к двери подъезда и вызывая лифт, я поймал сравнение, что я, как какая-то баба, все пытаюсь считать в наших отношениях. Количество встреч, их места и время. Кинки, практики… Все было мной учтено до мгновения, каждую я оценивал, ранжировал по важности для себя. Например, пятая сессия — это в моей голове было почти годовщиной. Я ни с кем не доходил до пяти интимных встреч в своей жизни. Только вот Любочка… Но с ней у нас интима не было уже несколько лет, с момента зачатия Даньки. Любочка… Светлый мой человечек. На нашем знакомстве, свиданиях и свадьбе отец мой настоял. Они с матерью нашли непристроенную дочку знакомых, которая согласилась встречаться с таким крупным обалдуем, как я. Тихая скромная девочка, готовая мученически вытерпеть мои размеры. Я тогда и не помышлял о браке, но отец из самых благих побуждений сказал, что в нашем роду все мужики по этому делу не обделенные. И что если попадается какая, готовая закрыть глаза и потерпеть — мне ценить нужно, как он мою мать в свое время. Не шалава какая-нибудь, сказал отец. И в точку попал, откуда знал только: на меня до этого только шалавы и клевали, то любительницы острых ощущений, то нимфоманки, а иной раз и те, кто после родов растянулись так, что с остальными не в кайф. А может потому, что мой знакомый венеролог был его лучшим другом. Вот только мученически терпеть мои размеры после свадьбы Любочка соглашалась не часто. Но в глазах всех наших знакомых считалось, что личная жизнь у нас была бурная и полная страсти. Были между нами страсти, это да, да в основном от того, что меня сводило до судорог, а Любочка секс признавала только как способ детей завести. И трех детей мы сделали легко: с первого, так сказать, вхождения. Про таких, как Любочка, говорят: «штаны рядом положи». Я надеялся, что после первых родов она ко мне подобреет, а она озлилась только и вообще спать отдельно стала. Перед дверью квартиры я замер и аккуратно, всего лишь один раз нажал кнопку звонка. Его шаги раздались уже через минуту. Хозяин был какой-то встрепанный и явно раздраженный, он зажимал плечом трубку своего айфона и слушал кого-то на другом конце очень внимательно. Глянул на меня, прижал палец к губам и отступил назад, пропуская в квартиру и закрывая дверь. Он кивнул мне на дверь ванной комнаты: — Да-да, я подожду… И вышлите мне сводную на офис. Да, завтра я хочу ее уже увидеть. Я нерешительно помялся в дверях, разулся и повесил куртку на вешалку в шкаф. Глянул на себя в зеркало: общение с врачом Хозяина явно пошло мне впрок. Тот расписал мне все от питания до тренировок и курса таблеток. И теперь я сам замечал, что стал выглядеть лучше: ушли и отеки, и лишний вес, и сопровождавшие меня несколько лет черные круги под глазами. Я стал выглядеть примерно так же, как когда собирался на соревнования под жестким контролем тренера и отца, помолодел на несколько лет. — Не зависай, — раздался его голос рядом со мной. — Я тебе все в ванной приготовил. Промывайся, и в комнату. Он шлепнул меня по заднице, а я мгновенно дернулся и глянул на него, сглотнув. Судя по его виду, медлить мне правда не стоило, на том конце трубки его явно кто-то злил. А получать за это видимо предстояло мне. И я тихонько скользнул в дверь ванной комнаты, прикрывая ее за собой, и тяжело вздохнул. Первый шлепок… Я все ждал, когда же начнутся его поползновения на мою задницу, и вот, кажется, это было начало. С самого первого раза в квартире, как он объяснил мне, что не собирается ограничивать свои прикосновения к моему телу, а я взял по его приказу в руки одноразовую клизму — я боялся этого момента. А он явно выжидал и легко дразнил, иногда проводя пальцами между ягодицами и щипал за задницу, подогревая мой страх. Я проделывал с телом уже знакомые гигиенические процедуры, а сам слушал колотящееся бешено сердце и все думал о том, чего же я боюсь больше: в полной мере ощутить, что даю мужику, или боли, которая может быть в процессе. Но ощущение, что самым сильным моим страхом было то, что кто-то об этом узнает. По сравнению с этим, остальное казалось мне просто волнением. Надо ли говорить, что вышел я к нему на нервном, глубоко внутри вибрирующем взводе? Хозяин сидел на диване, уже убрал телефон и лишь смотрел на картинку на экране телевизора: какой-то спортивный канал без звука. Он всегда выключал телефон на сессиях — и за это я ему был действительно благодарен. Свой же я ставил на вибро и оставлял в куртке, чтобы у Любочки не было вопросов. Хозяин выключил телевизор совсем и отложил пульт. — Замри там. Дай на тебя поглядеть. Сердце билось в груди глухо и тяжело. Я замер. — Я показал ту картинку, что вы прислали, парикмахеру и… — Я вижу. Тебя хорошо подстригли. Это было как легкое поглаживание. Мне было приятно, и я начал расслабляться. Любка вот моей прически новой не оценила, спросила о том, для кого я стал молодиться. При мысли о вине перед женой стыд накатил волной поверх поглаживания. — Не горбись. Мне нравятся твои попытки казаться ниже, но лучше уж тогда на колени вставай. Я закусил губу — он знал, что стоять перед ним на коленях я считал за не самое приятное унижение — и начал было опускаться, но он резко бросил: — Стой. Хочу еще на тебя посмотреть. Просто не изображай согнутый гвоздь. И снова почему-то стало неловко — словно я подсознательно ждал от него боли. Я держал спину прямой, сжимал кулаки и подставлялся его взгляду. — Как твои тренировки в бассейне? — Хожу, — пожал я плечами. — Очень ранним утром. А до него бегаю. — Молодец. И снова поглаживание. И снова легкое. Я вздохнул: сердце продолжало заходиться. «Ругай… Бей… Гладь… Только не так легко и невесомо». — О чем вздыхаешь? — Чувствую себя, как человек, связанный и подвешенный на веревках на крюке. Словно болтаюсь в воздухе у всех на обозрении и ничего не могу… Хозяин плавно поднялся и приблизился. Обошел меня, огладил ладонью по спине и бедрам. Снова шлепнул по заднице. — Интересные у тебя сравнения. Любишь такие видео? — Нет. — Я ответил честно, — просто один раз видел вживую. Произвело впечатление. Хозяин замер, словно что-то взвешивая или решая. Потом ушел куда-то в угол и зажужжал молнией на своей спортивной сумке, в которой хранил разное для наших встреч, а вернулся уже с мотком веревки и острым ножом: — Раз ты подкинул мне такую идею, я собираюсь тебя связать. Заодно попробуем что-нибудь новенькое. Признаюсь, я растерялся. Слова, что я ляпнул, никак не планировались приглашением к действию, но видимо это было не в случае с Хозяином. — А нож зачем? — спросил я пересохшим ртом. Догадываться не хотелось. Мучиться сомнениями тоже. Все наконец дошло до той точки, когда мои мозги отключались, и начиналась чистая и ничем не заглушаемая попытка выплыть в море из страха. Долгий и пробирающий до костей взгляд хозяина скользил по мне и моему лицу. Мне казалось, что я чувствовал его всем телом. — Просто перерезать веревку, если потребуется, — наконец ответил он. И я впервые за весь вечер выдохнул всей грудью, полно и свободно, чувствуя облегчение. Мне показалось, что я даже немного зашатался, словно из меня выпустили какое-то ненормальное для тела человека давление. Хозяин рассмеялся: — У тебя вид, будто сессия уже закончилась, а я еще даже не начал. Может, стоит вернуть нож в программу этого вечера? Страх снова прокатился по телу, я быстро глянул на него, но понял, что он шутит: — Как вам будет угодно, Хозяин. — Хороший мальчик, — и он снова похлопал меня по заднице. Третий унизительный мне шлепок. — Решу в процессе. А теперь принеси плед из шкафа, расстели его посреди комнаты и садись в центр. Короткие понятные приказы. Мне было просто, я отдавался чужому потоку и делал то, что меня устраивало. Но после того, как я сел, началось самое сложное. — Удобней садись, я давно не практиковал — быстро не получится. Руки назад. — Это будет долго? — меня снова охватила нервная дрожь. — Я планирую связать тебе только руки, но хочу подобрать подходящее плетение. Потом поиграем. Я сделал, как он приказал, и завел назад руки. Почувствовал всем телом, как он сел позади меня и огладил меня по плечам, успокаивая. Шероховатая веревка обхватила мои запястья, зазудела по коже. Очень раздражало, что он все время молчал и просто дышал, я начал ерзать и оглядываться. — Что случилось? Только не говори, что тебе больно, не поверю. Он остановился, я ощутил то, какими горячими были его ладони, которые легли мне между лопаток и очертили их. Это было слишком гомосексуально для меня. И я не мог сказать ему это, не нарвавшись на очередную очень справедливую насмешку. — Нормально, — коротко произнес я. Было тяжело, очень тяжело молчать, тяжело слышать его медитативное дыхание за своей спиной и не знать, что он там делал. И я снова вспомнил свою выходку в бане. Там тоже было слишком… Но тогда это было дерзостью с моей стороны, провокацией, а сейчас с его это было… началом игры. — Ты опять врешь мне. Что не так? Тебя же уже связывали, ты говорил. И тебе понравилось. Он вернулся к веревке. И я чувствовал, как его пальцы скользили вдоль нее и моей кожи, потом между ними. Это было приятно и, видимо, должно было меня расслабить. Но… Меня впервые ласкал мужик сзади. Блять. — Меня сковывали, это было быстро. Наручники, цепи… — Глухо уточнил я. — И Госпожа разговаривала со мной. — Тебе тяжело от тишины? — задал он вопрос спокойно, продолжая обматывать мою руку. Мне было стыдно признаваться ему в этом, тугой комок желчи в желудке давил на горло и норовил вырваться. Спазмы пошли по телу, меня выкрутило… Я лихорадочно водил глазами по комнате и искал что-то, сам не знаю что. Возможно вазу или чашу, в которую можно было быстро вырвать, если я не выдержу. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Я не сразу понял, что Хозяин оказался передо мной и аккуратно держал меня за подбородок, заставляя перестать крутить головой и смотреть только на него. — Нет, но меня тошнит, — признался я. Горечь все еще подкатывала к горлу. — И я не хотел бы сейчас останавливаться. Потерпишь? Хочешь воды? Принести тазик? — Мне было бы проще, если бы вы мне что-нибудь говорили… — прошептал я еле слышно. — Нет, — жестко ответил Он. — Но ты можешь что-нибудь рассказать мне, я с удовольствием тебя послушаю. Я кивнул, вымученно смотрел на него и старался не дергаться. — Что говорить? — Да что хочешь. Например, как ты с Темой вообще связался. Мне казалось, что у тебя с твоими габаритами от баб отбоя не должно быть, а ты вон какой… Он медленно перешагнул ко мне за спину, но теперь меня уже не тошнило. Он обернул еще один виток веревки вокруг моей руки. Я сделал еще несколько вдохов, чуть подвигался, ощущая себя птичкой с подрезанными крыльями, и сосредоточился на рассказе, представляя, что мы просто болтаем. — Да я из-за своих размеров и с Темой-то познакомился. Ездили как-то на соревнования в Европу, решили уже под конец, как выступили, развеяться и по бабам с Серегой пройтись. Я между делом пожаловался, что мне долго искать придется. А он тогда и сказал, что мне не жену надо, а мазохистку. Хозяин фыркнул, но промолчал. Я рассмеялся, губы сами по себе широко растянулись: — Знаю-знаю… Но это ж в первый раз было. Очередной виток веревки прошелся через все тело. Я ощутимо вздрогнул, но потом замер, и больше не дергался. Хозяин приостановился, и я тут же сказал: — Нормально. Просто странно очень. Его руки легли мне на плечи и помассировали мышцы: — Подвигай руками, и если все нормально — рассказывай дальше. «Я послушный, я послушный, все нормально…» — я уговаривал себя, потом кивнул и постарался отвлечься на рассказ, как и было приказано. — Короче, он сказал, что у него приглашение в клуб на вечеринку, да только компании не наклевывалось, а один он идти боялся — языковой барьер и все такое… Ну мы и пошли. Устроились, заказали выпить. Все вроде в маскарадных костюмах, мы выделялись сильно, наверное поэтому к нам тут же подвалил один… Хозяин занялся другой рукой, но теперь я уже чувствовал, что он стал двигаться быстрее. «Хоть бы все наконец закончилось…» — проговорил мысленно про себя я. — Мужик этот, он спросил о том, ищем ли мы в этом клубе кого-то, или уже нашли. Как я сразу понял, его сомнения в основном были по поводу Сереги… Да и вежливость… Но я спросил, не хочет ли он в морду за то, что смеет предполагать, что мы — педики. Он сказал, что он не об этом, и что хотел узнать, не ищу ли я себе Дома на вечер. Его предположение меня очень… обидело. Но он вот так же, как ты сейчас, фыркнул и сказал: «Не важно с какого ты конца поводка, если мы оба от этого получим удовольствие». Хозяин словно не слушал меня, сосредоточенный на том, что он делал. Он остановился, стал завязывать очередной узел, а я изо всех сил старался почувствовать его. Моему протесту в виде молчания он подыгрывать не стал, но ощущение было, что он выжидающе застыл, с интересом разглядывая и ожидая моей реакции. Я расслабился и снова заговорил: — Ты правда обвяжешь только руки? — Не важно, с какого ты конца веревки, если мы оба получим от этого удовольствие. — Его рука скользнула по моему боку и огладила вялый член, тут же отреагировавший на это прикосновение. Мои представления о количестве гомосексуального между нами опять затрещали по швам. Я прикусил губу, а он хмыкнул, — продолжай. Я тебя внимательно слушаю. Я поверил ему. И с сожалением вздохнул, когда он убрал руку и снова занялся веревкой. — Я тогда подскочил и схватил его за рубашку. Пока прибежала охрана клубная, я узнал, что такое настоящий Дом, даже если он тебе не соперник. Он меня осадил, да и Серега включился, только же Серега по-немецки не бельмеса, решил просто что ко мне гей клеится… Я же не знал, что это хозяин заведения… Он разрешил мне остаться и смотреть шоу с веревками, оставил свою визитку, но мы через день уезжали, так что второй раз я туда не попал. — Это Серега дал тебе те видеозаписи? — хозяин остановился и принялся водить по веревкам и моей коже пальцами, словно снова что-то проверяя. — Нет, его друг. — Твоя жена все их копии стерла? — Да. У меня они только на ноутбуке были. Я же боялся, что она найдет, не делал копий… — Жаль, я бы пересмотрел как-нибудь, — он вдруг потянулся и поцеловал мое плечо. От этого движения я только чудом не подпрыгнул, зато сердце забилось вдвое быстрее. Блять. — Получилось очень сексуально. Хочу сделать фотографии и показать тебе. — Только одну, — шепотом ответил я. Меня начинало потряхивать от одной мысли, что я увижу себя на фотографии таким униженным. — Хорошо. Может быть несколько, чтобы выбрать лучший кадр. Все-таки ты молодец такой… — Он взъерошил мне волосы и снова отошел к сумке, вернулся уже с фотокамерой и принялся выбирать ракурс. — Раздвинь колени, скрести ступни, — его касания помогали мне и жутко напрягали одновременно. Я тихонько скулил и слушался, выгибая поясницу, сжимая кулаки, разводя плечи, запрокидывая голову по первому же его требованию. Он щелкал меня без остановки, иногда несколько раз. — Я же сказал, что одну… — мои истерзанные нервы дали сбой, я всхлипнул и начал заваливаться на бок. Он подхватил меня тут же и убрал камеру в сторону. Я навалился на него, неловко ерзая и пытаясь прижаться к нему сильнее — такому теплому, по сравнению со мной. Хозяин обнял меня руками и принялся укачивать и гладить по голове. И это тоже будило в груди странное, незнакомое мне еще ощущение унижения от того, насколько же я был беспомощен. — Веду себя, как ребенок. — Ага. Совсем расклеился. Показать фотографии? — тихо спросил Хозяин. — Нет. Не хочу. Я же на них там, как тряпка. — Для тебя это унижение? — он удивился. — Ты поэтому не смог расслабиться? Я не смог ответить, еле-еле кивнул ему и уткнулся лицом в изгиб его шеи. Как же прекрасно он пах… Это было горячее дерево, мускус и дым… А еще я понял, что он не на шутку возбудился, связывая меня, по его раскаленному паху, который задевал, и частому пульсу, бившемуся под его кожей горячим ключом. — Почему ты отказался говорить? — попытался я отвлечь свои мысли от этих случайных открытий. — Потому что это сложно: с тобой, с этой веревкой новой… В следующий раз, я думаю, смогу не только тебя слушать, — он заставил меня посмотреть ему в глаза. — Еще вопросы? — Почему тебя это возбудило? — мое любопытство проснулось само. — Я отвечу на него, если ты согласишься побыть в веревках еще немного, — я и не знал, что у него в голосе может быть столько легкого лукавства. — Я хочу попробовать кое-что с тобой, пока ты связан. Я задумался: я чувствовал себя беспомощным, но страшно мне не было. Я уже дважды сделал проколы в обращении, но он даже не пожурил за них, как это делал, когда я был без бондажа. Поэтому я осторожно кивнул: — Если мне не придется смотреть фотографии. Кажется, этим ответом я подбросил ему большой повод для размышлений. — Хорошо. — Согласился он быстро, погладил пальцем вдоль одной из веревок, — ты выглядишь в них беспомощным и полностью в моей власти. Мне так проще быть добрым к тебе. Это было чертовски интересно. И я сделал свой ход: — Пожалуйста, Хозяин. Я хочу пить. Можно мне…? Его глаза вспыхнули, я видел этот темный горячий блеск. Я облизнул пересохшие губы, изображая то, что мне хотелось. Он помог мне сесть ровно и поднялся. Хозяин взял за привычку оставлять перед сессией воду и стакан на небольшом столике возле окна, на котором ютился стеклянный горшок с веткой бамбука. Я наблюдал за тем, как он взял небольшую бутылочку с водой, открыл ее и налил полный стакан. Приблизился, поднес его к моим губам, чуть наклонил… Я пил из его рук небольшими глотками, не сводя взгляда с его лица. Мне нравилось быть в его власти. Я закончил пить и, чуть отстранившись, снова облизнул губы. — Какой же ты нахал, — бросил он мне. И я не сдержался, мои губы растянулись в широкой-широкой улыбке, к которой у него всегда был полный иммунитет. Он поставил стакан на место, а потом взял смазку и скользнул мне за спину. Я услышал звук открывающегося флакона, чуть повернул голову и увидел, как он выдавливает прозрачный гель себе на пальцы. Сложно было не догадаться, что именно он планировал. Я слабо дергал руками, надеясь растянуть путы, но связал он меня надежно. Я ничего не мог сделать с тем, что его пальцы начали гладить меня между ягодиц и разминать сжатые мышцы. Его рука легла мне на голову, заставляя насаживаться на его пальцы, те же бесцеремонно выминали меня внутри, пока не нащупали то, что искали, то, что вызвало во мне незнакомое двойственное ощущение. И лишь через несколько минут таких интенсивных ласк я понял, что выбора у меня нет совсем: он не остановится до тех пор, пока я не кончу. Именно так он собирался отпраздновать свою победу над моим страхом — просто пальцем, а не собственным хером. Я закусил губу, давя стоны и подставляясь. Это было долго, странно и непривычно, ныла натертая дырка, пальцы на ногах поджимались до судорог, бедра подмахивали против моей воли… Когда я кончал, я выгнул спину дугой и уткнулся лбом в плед на полу. Тело нещадно ныло после непривычной статичной нагрузки. — Как ты? — я чувствовал, как Хозяин развязывает веревки, разминает мои затекшие руки и постоянно щупает кисти своими горячими бесцеремонными руками. — Я кончил от того, что меня в жопу выебал мужик… Пальцем, — хрипло ответил я. — Я очень и очень странно… — Дурак, — буркнул тот беззлобно. Под конец его развязывания я вздрагивал от каждого касания веревки, настолько повысилась у меня чувствительность во всем теле. Он закончил, убрал веревку и настоял на том, чтобы я перебрался на диван. Большой теплый плед укутал меня словно живое существо. — Я буду на кухне, — тихо шепнул он мне на ухо, — зови, если что. — Хорошо, Хозяин, — ответил я, смеживая веки. «Может, мне и не нужно больше придумывать куда приткнуть член для секса… если трахнуться с ним…» Мысль была чертовски странная, как и вся эта сессия.