Отдушина

Юрист Светы подошел к делу основательно. И наблюдая все эти недели за его работой, я все время не мог отделаться от мысли, что он не просто пытается провести ревизию, а старается нащупать мои теневые ниточки дохода. Мне оставалось только невозмутимо улыбаться и предоставлять ему все, что он запрашивал, или изобретать убедительные весомые отказы. Я готовился к этому моменту больше, чем полгода — он же не походил на гения, который справился с этой головоломкой за пару-тройку дней исследования. Я готовился с тех пор, как посадил Жеку в свою машину первый раз. Потому что я — не Жека, я со своими страхами предпочитаю сталкиваться и бороться самостоятельно. Жека… Нет. У меня нет к нему ни капельки презрения. Нельзя презирать того, кто так сумел довериться мне, кто стал мне так дорог. Я видел, как ему тяжело, но сейчас еще было не время для нашего с ним разговора. Не тогда, когда за мной бессистемно шлялся неизвестный фотограф. Сначала нужно было разобраться с подкинутой мне проблемой и лишь потом… — …так что, Светлана Юрьевна, я должен вас огорчить. Ваш супруг прав. На данный момент цена вашей фирмы равняется ее уставному капиталу, но не более. И даже та, ввиду размера кредита, что выдали ему, уже через полгода простоев или задержек в работе приведет к тому, что вам придется объявить банкротство. Если вы, конечно, не вложите все свои силы на развитие вашего бизнеса. — Но есть же договора! Вот эти, — она пролистала стопку бумаг, выискивая нужные и перемешивая уже разложенные по стопкам и рассортированные документы в одну большую некрасивую кучу. Я же, наблюдая за ней, старался не улыбаться. Я знал, что она ищет. Объяснения до нее по их поводу пока так и не дошли. — Я тебе говорил, милая. Что эти договора — предварительные. Они не имеют никакой ценности без меня, как работника фирмы. Она глянула на своего юриста, тот коротко кивнул, подтверждая: — Тогда я не буду тебя увольнять! — взъярилась она. — И ты отработаешь полгода и приведешь все дела в порядок! И сдержишь слово, что дал моему отцу! — Я уже здесь не работаю, — ухмыльнулся я. — Документ о своем увольнении я подписал пару дней назад. Теперь я здесь просто как твой со-владелец. Ровно до тех пор, пока ты не решишь воспользоваться брачным договором. Так что надеюсь, что твой любовник поможет тебе с делами. Света взлетела. Пролетела из одного конца кабинета в другой и совсем не изящно плюхнулась назад в кресло. Юрист ее был безмолвен и невозмутим, но явно не безразличен. Был ли этот человек в сговоре? Да я даже не сомневаюсь. — Я не собираюсь вкалывать здесь! Это же безумие! Я просто хотела продать эту фирму. А теперь, получается, я даже продать ее не могу? — Можешь, — холодно сообщил я, — можешь, дорогая. Сразу после развода. Просто это обойдется тебе дороже, чем ты думала. Придется отказаться от машины, квартиру твоих родителей разменять на что-нибудь попроще… Ты жила когда-нибудь в хрущевках? Это будет новый познавательный опыт. И тот участок под дом, что ты присмотрела — про него придется забыть. Может быть, остаток твоего долга покроет твой новый супруг. Или ты договоришься с банком, и остаток твоего долга рефинансируют. Правда, для этого тебе нужно будет найти себе работу и делать отчисления с зарплаты. Первая работа в твоей жизни… Я даже самолично приду тебя поздравить, с цветами и тортом. Но это все лирика, правда… Она смотрела на меня в шоке и ненависти. — Как ты мог, Рустам? Как ты мог просадить все деньги? Как ты мог… Ведь! Ведь мой отец доверял тебе! Я был терпелив. Так терпелив, как только возможно было быть терпеливым по отношению к человеку, который одиннадцать лет считал меня чем-то вроде обслуживающего персонала или личного управляющего, с которым можно было еще спать и трахаться между романами с другими мужиками. — Твой отец, моя дорогая, взял с меня слово заботиться о тебе так, чтобы ты чувствовала себя в безопасности и не бедствовала в финансовом плане. И сейчас, пока ты замужем за мной, все именно так и обстоит. Тебе не нужно думать ни о чем: ни о работе, ни о деньгах, ни о будущем. И уж тем более тебе не нужно думать о делах фирмы, которые, пока я владею ею, идут более чем неплохо. Ты сама захотела развестись со мной. И я не мешаю тебе делать эту глупость. Она будет не больше той, которую ты планировала: продать нашу с тобой фирму, чтобы зажить счастливо с тем прохиндеем, который тебя обхаживает ради этих денег. Сколько времени он это делает, кстати? Она молчала, но делала это с поистине королевским возмущением: раздувала ноздри своего крохотного и изящного носика, сверкала порозовевшими скулами и сжимала губки, чтобы с них не сорвалось ни звука. — Я тебе расскажу судьбу, которая ждала бы тебя, не поступи я так с тобой. Он бы забрал твои деньги со словами, что тебе не о чем беспокоиться, а он — мужчина твоей мечты — знает как с ними обращаться. Он бы выполнял все, что обещал тебе, до тех пор, пока бы ты не подписала и не перевела все на него — чтобы ты не мучилась с лишними бумажками. Исключительного для твоего же спокойствия. А потом он бы испарился. Возможно, напоследок обрюхатил бы тебя. При этих моих словах в ее глазах заблестели слезинки. И я понял, что он пообещал ей. По одному ее виду все сложил. Закрыл глаза, выстраивая в голове план действий с появлением нужного мне звена. Бедная-бедная дурочка… и я не в меньшей степени был виноват в том, что она на это купилась. Я открыл глаза и рявкнул на юриста: — Валите отсюда! У нас семейный разговор! — Но моя клиентка не захочет!.. — Я тебя сейчас в окно выкину, если ты не исчезнешь! — я подскочил на месте, схватил пресс-папье со своего стола и запустил в его сторону. Тот подхватил что-то из своих вещей и ломанулся из двери. Я в несколько шагов проследовал за ним, прихватил по дороге его забытую сумку, запустил ею ему вслед. Несчастный портфель полетел через секретарскую к входной двери. Ольга невозмутимо проводила его полет взглядом и ничего не сказала, юрист застыл где-то в коридоре, меня же устраивало, что он наконец исчез. Я захлопнул дверь кабинета, несколько раз вздохнул и развернулся к Светке. Та плакала, всхлипывая и утираясь платочком — так по-бабьи… Как умеют только эти самые бабы. Слезы Жени всегда были беззвучны и проталкивались через тараканов в его голове с трудом. Женя плакал, как ребенок, боявшийся издать лишний звук, со стыдом и благодарностью принимающий утешения или тактичное молчание. Светка же журчала переливами апрельской капели, не стесняясь ни одной, даже самой маленькой капельки, не сдерживаясь и почти требовательно: «Утешь меня, позаботься обо мне, ну же, быстрей». Я налил ей стакан воды и встал за ее спиной и положил руки ей на плечи. Утешать ее мне не хотелось, но нужно было. — Он же это тебе пообещал? Детей? — Ну, ты же не собирался этого делать, — зло бросила она, — я еще надеялась первые два года. Думала, что ты просто очень занят с фирмой. А потом… потом смирилась с тем, Руст, что от тебя детей мне не дождаться. — Зато он тебя понял, да? — Он похож на тебя. Видит насквозь. Я считаю его достойной заменой тебе. У меня закаменело лицо. Я подошел к окну, чтобы прийти в чувство от обиды. Мне нельзя было еще раз сорваться. Только не на Свету, даже если она и ляпала такое. Я постоял, глядя в окно, заметил какую-то суету на входе возле охраны. Неужто юрист что-то сделать пытался? Ничего, у меня ребята хорошие, справятся если что. Происходящее за окном достаточно меня отвлекло, чтобы я успокоился. Потом я сел на кресло напротив нее, повернул ее к себе: — Он бы забрал твои деньги. А ты бы осталась беременной или с ребенком на руках. Одна. Без денег, без машины и без всего, что не было бы прибито к полу. И ты пришла бы ко мне за помощью. Потому что все эти годы я был тем, на кого ты могла положиться. Я самый близкий тебе человек, Светочка. — Ты его не знаешь! — Я хочу узнать! Кто он? Где он живет? Чем занимается? Она упрямо сжала губы: — Нет. Ты не знаешь его. А я знаю. Ты пытаешься заставить меня думать так, как хочется тебе. В этот момент трель внутреннего телефона заставила нас с ней вздрогнуть. Я глянул на него — это могла быть только Ольга. И Ольга не стала бы меня сейчас беспокоить без нужды. Я встал, но вместо того, чтобы ответить, вышел в секретарскую и заметил юриста, который уже собрал и бумаги, и портфель, и теперь мялся в дверном проеме, не решаясь присесть на стул для посетителей. — Рустам Олегович, — невозмутимо сообщила Ольга, — Игорь сказал, что срочно нужно ваше присутствие. У них там… — она покосилась на юриста, — инцидент. И вы нужны лично и срочно. Он настаивает. — Я понял, — пытаясь представить, что же побудило Игоря — моего начальника ЧОПа — так настоятельно требовать меня впервые за те годы, что он у меня работал. Но в голову ничего не приходило. Тем временем Света уже вышла из кабинета. Она утерла слезы, явно поправила макияж и вздернула припухший носик, чтобы сказать: — Не думай, что на этом все. Мне нужно все обдумать. — Конечно. Обдумай. Обсуди со своими… компетентными лицами. Как только Света вышла с юристом, я повернулся к Ольге, чтобы уточнить детали. Но оставленная открытой дверь меня напрягла. Да и ее видимо тоже: кто, как не опытная секретарша, понимает с полуслова, что есть моменты, которые нельзя озвучивать при посторонних, которые могут замешкаться прямо за дверьми или «случайно» вернуться. Она коротко написала «Гараж» на стикере, уловив мой невысказанный вопрос, и улыбнулась возникшему в дверях юристу. Тот помахал оброненной папкой, виновато улыбнулся и удалился. Ольга смяла бумажку и выкинула в корзину. Я прошел до гаража в обход через само здание: незачем было давать в руки врага хоть что-то лишнее, пока я сам не разобрался в том, что происходило, и в ценности этой информации. В конце концов, Игорь бы драматизировать не стал. — Что случилось? Только внятно! Что за тайны Мадридского двора? Игорь… Игорь — коренастый, крепкий и круглолицый, всегда был мне кем-то вроде правой руки. Он был чуть меня старше и очень похож на моего старшего брата Светозара. Знакомство с ним случилось у меня еще когда отец Светочки был жив. Где-то через год после смерти Юрия он предложил мне сделать охрану при фирме — мне нужно было всего лишь спонсировать его инициативу, а в ответ он обещал мне договор на эксклюзивное обслуживание. На самом деле, отметая все эти разговорные понты, которые я сейчас машинально научился нарезать перед этим дрянным юристом, Игорь попросил у меня денег, а взамен предложил отработать натурой. И это был один из тех безусловных договоров, благодаря которым юрист бы ни до чего важного не докопался. Поэтому по сути орать на него я права не имел — он был моим деловым партнером, а не мальчиком на побегушках. Поэтому, видя его чуть прищурившийся взгляд, я осадил, несколько раз вздохнул, взъерошил свои волосы и посетовал: — Ты когда позвонил, мы с супругой отношения выясняли. — Помешал? — невозмутимо поинтересовался он. — Спас, — коротко и проникновенно признался я. Он чуть покривился и не стал больше ничего комментировать. — К тебе тут муж Любы Вавиловой. Помнишь, ты просил про них незаметно поспрашивать? — Так ты поэтому тумана напустил? — догадался я. — Ты же сам сказал: незаметно. И чтобы никто ничего лишнего. Я не дурак, понимаю все. Мы спустились в этот момент в подвал, чтобы пройти по подземному коридору до гаража. Удобная, скажу я вам, штука. Особенно когда нужно перегрузить что-нибудь. «Лучше бы ты и правда понимал поменьше», — подумалось мне. — Ладно. Я сам виноват. И что муж? — Ну, четверых моих мальчиков помял, прежде чем скрутили. Подошел, потоптался чего-то. Потом к тебе потребовал пропустить для личного вопроса. Обсудить, значит, хотел с тобой этот самый личный вопрос лицом к лицу. А мальчики сказали, что ты занят. Ну, он помялся еще, потом что-то они слово за слово сцепились… И того понесло. — Игорь попытался руками обрисовать какую-то мысль, но у него не получилось, — в общем, как тебя иной раз заносит, так и его. Одному чуть руку не вывихнул, остальных повалял и разукрасил. Короче, Рустам. Полицию вызывать? Упекут его по сто пятнадцатой без вопросов, — уверенно объяснил Игорь. — Там легкие телесные? — дошло до меня. Тот кивнул. — И что ребята? Сильно обиделись? — Ну… Задета профессиональная гордость. Как-то не привыкли они к такому обращению, — усмехнулся Игорь. Мы остановились перед дверью, Игорь остановил меня, не дав зайти. И я понял, что за дверью будет он. Женя. — Давай разрулим? — устало предложил я. — Может, я им премию там… выпишу. Пока я еще не вылетел отсюда. Или там компенсацию какую… Мне этот скандал сейчас вообще никуда. Со Светкой до шумихи пытаюсь не доебаться, а тут этот… — Это из-за… — Игорь повел рукой. Я нахмурился. Кажется, что-то проходило мимо моего понимания ситуации. — Не хочешь — не говори. Я же говорю, я понимаю. Эх, ладно. Замять — так замять. Договорюсь со своими архаровцами. Он толкнул дверь, открывая ее передо мной. На стуле посреди одного из гаражных боксов, используемых до этого только под свалку самых «нужных» слесарных станков и деталей двигателей, сидел Женя. Его куртка была расстегнута и наполовину стянута по плечам видимо в попытках выбраться, потому как руки его Игорь сковал за спиной. Женя увидел меня и замер. Побледнел, задрожал и попытался вжаться в стул. Я смотрел на него. Жутко соскучился за эти недели. Но какой же он все-таки идиот… Если бы не Игорь… — Вот этот молодчик очень хотел лицезреть тебя своими глазами. Рвался прямо-таки изо всех сил. По очень личному вопросу. — Насмешливо сообщил Игорь, подходя к нему, — ну что, поостыл? — А хорошо они его отделали… Зря обижаются, — скупо сообщил я, разглядывая подпорченное лицо своего саба. Не так, как я, при первой нашей встрече, но все равно неслабо вышло. — А ты их не видел, — хмуро отпарировал тот. — Я все-таки думаю, что не буду отказываться от премии, которую ты пообещал. Как минимум, счет от врача для них ею оплачу. Женя не выдержал моего взгляда, опустил голову, сгорбил спину. Я знал, что сейчас он и слова выдавить из себя не сможет. — Кстати, Игорь. Про врача. Ты это, хоть аптечку принеси. Ему бы тоже врач не помешал… — Не надо… — тихо выдавил Женя. — А тебя не спрашивают, — сердито рыкнул Игорь. Достал ключи от наручников и приблизился. — Рассказывай, зачем явился-то, да так настойчиво. Погоди только, я наручники отцеплю. Ты же вроде успокоился? На Рустама Олеговича бросаться не собираешься? Жека дернулся от Игоря, пытаясь неловко, по мере своих связанных возможностей, отстраниться и помешать ему: — Не надо их с меня снимать. — Посмотрел на меня и тихо повторил, — не надо… Рустам Олегович. Я смотрел на него. Первым делом подумалось, что это такая странная манипуляция с его стороны: заставить меня остаться подольше, заставить меня сделать это самому, заставить потрогать его… Но потом, глядя в его измученные и испуганные глаза, понял, что все было намного проще. Он хорошо помнил, как выпросить у меня доброту. Он, боявшийся быть связанным, сейчас боялся оказаться рядом со мной без этой гипотетической защиты до ужаса. Жека одними разбитыми и искусанными губами шепнул беззвучно за спиной Игоря, обращаясь ко мне: «Пожалуйста». И я сдался. — Принеси аптечку, Игорь. Оставь его так, раз просит. — Но зачем? — очень удивился тот, перевел взгляд с меня на Жеку. — Вот же ушибленный на всю голову идиот. Я радовался тому, что Игорь не понимал, насколько сильно он ушибленный. Уж не меньше, чем я, это точно. Я протянул руку, он вручил мне ключи от наручников. Я демонстративно убрал те в карман и заметил, как Жека выдохнул еле-еле. Через пару мгновений за Игорем хлопнула дверь гаражного бокса.