Гоголь. Тайна рождения

Николина выбежала из своей комнаты, накинув плащ прямо поверх ночной рубашки и залетев в сапоги босыми ногами. Быстро спустившись по лестнице и забежав в крыло с простыми комнатами, Николина без разбора стала стучать ладонями по дверям, выкрикивая имя Якима. Камердинер выглянул практически сразу, потирая кулаками сонные глаза. Укол вины прошёл быстро, смещаясь под давлением ужасной, недавно увиденной картины. — Барыня, вы чего это? — Яким, срочно! — взволнованно выдала Николина, цепкие пальцы ухватили чужой за рукав. — Там всё полыхает, и Гуро со Всадником в самом центре. — Что? Где это? Яким весь подобрался, сонливость из его глаз исчезла, заменяясь тревогой. — На улице, в хате Ганны, — с паникой продолжала вещать Николина, ладонь ещё крепче вцепилась в льняной рукав, а ноги понесли их к выходу. — Алексан Христофорча предупредить надо как можно скорее, казаков собрать и Всадника изловить, пока он тут ещё. — Хотите, чтобы я на помощь господину Гуро?.. — Нет, — перебила Гоголь Якима, отворяя дверь наружу. Смысл не до конца озвученного вопроса она прекрасно поняла, и подвергать своего верного слугу смертельной опасности не собиралась. — Ты лучше за казаками поди, а я до участка побегу. Открывшаяся взору полыхающая хата ярко озаряла всё вокруг, языки пламени мягко облизывали пожухлую траву около горящего строения, двое парубков под внимательным взглядом о чём-то шепчущихся баб в одних накидках то и дело подбегали к огню с вёдрами воды, пытаясь затушить трещащие поленья. — Думаете, Сан Христофорч в участке? — неуверенно спросил Яким, оглядывая ужасающую картину. — Он, поди, в хате спит своей. — Беги за казаками, — подтолкнула Якима Николина, оглядываясь по сторонам. Взгляд упал на тяжело дышащего Тесака. — Веди их скорее сюда, а уж Бинха я отыщу. Проследив за взглядом Николины, Яким понятливо кивнул и побежал исполнять данное ему поручение. Гоголь, секунду поглядев ему вслед, рванула к лежащему на земле раненому и рухнула перед ним на колени. — Эй, живой? — взволнованно спросила она, убирая с лица Тесака слипшиеся от крови волосы. Тесак закивал и попытался подняться, руки Николины осторожно его придержали, помогая. — Ты тише, тише, погоди. Как ж ты так лоб расшиб? Уж явно не Всадника работа. Тесак весь подобрался, головой покачал, мол, не важно, госпожа Гоголь, а после отпустил её ладонь, неуверенно на ногах покачиваясь. «Ну да, перед женщинами мы все сильные и выносливые», — с недовольством отметила Николина, наблюдая за слабыми шагами Тесака. Перед глазами у него явно всё шло ходуном, но такой поворот событий его мало беспокоил. Гоголь решила, что разборки с ним на эту тему не в её полномочиях и перешла к главному: — Где я могу найти Бинха? Он сейчас здесь очень нужен. — У полицейского участка живёт он, идёмте, провожу вас, — уверенно заявил Тесак. Увидев повнимательнее состояние собеседника, Николина хотела возразить столь неразумному порыву, но, решив в случае чего оставить его на попечительство жены Александра Христофоровича, передумала и наоборот потянула за руку, чтобы он передвигался скорее. До полицейского участка они добежали минут за десять, провожаемые лаем собак. Тесак то и дело пытался идти сам, но Николина упрямо поддерживала его, мечтая вручить свою ношу местному доктору. «Он, я надеюсь, имеется», — не без иронии думала Николина. — Вон хата Александр Христофоровича, — устало протянул Тесак, пальцем указывая на добротный дом, к ограде которого был привязан гнедой конь. Глаза Николины загорелись в предвкушении, она шагнула в сторону хаты полицейского, чувствуя, как его помощник вытягивает из захвата свою ладонь. — Тесак, не отставай, — бросила Николина. Спустя её пару быстрых шагов вперёд пришло осознание, что следом никто не идёт. С удивлением Николина обернулась. — Тесак?.. Тесак! Помощничек практически без чувств сидел на старой скамейке, слабыми движениями стирая с лица кровь. Николина, чертыхнувшись, развернулась и понеслась к хате Бинха со всей возможной скоростью. Собак у полицмейстера не было, поэтому она беспрепятственно забежала в ограду, вскочила на крыльцо и, не задумываясь о чужом спокойствии, затарабанила ладонями по дереву. — Александр Христофорович! Александр Христофорович!!! Двери отворились практически сразу. Сонный и взъерошенный Бинх в одной только длинной рубахе с растрёпанными серебристыми кудрями на мгновение заставил Николину так и замереть с поднятыми ладонями, позабыв об ослабевшем Тесаке. Болотные глаза с немым вопросом и готовностью сверлили взглядом нежданную гостью. — Там пожар, Александр Христофорович! — воскликнула Николина, быстро придя в себя. — Тесак ранен, — ладонь метнулась куда-то назад, в сторону сидящего на лавке пострадавшего, — а Яков Петрович со Всадником сражается возле постоялого двора. Якима я за казаками отправила, но вы всё равно… Не дослушав, Александр Христофорович развернулся и быстрым шагом направился во вторую комнату. Без раздумий Николина двинулись следом, но предостерегающий взгляд Бинха приковал к месту. — Тесака к Бомгарту ведите, — раздалось в соседней комнате под тихий шорох одежд. Николина кивнула сама себе, оглядывая прихожую с неуместным сейчас интересом: старая, но убранная мебель, бумаги на столе и в кресле перед печью. Полное отсутствие женских вещей Николина в начале не заметила, а после с удивлением упёрлась взглядом в не до конца прикрытую дверь спальни. «Неужто, господин Бинх живёт один?» — промелькнуло в буйной голове. Желая удостовериться в своих наблюдениях, Николина скинула сапоги на крыльцо и тихо направилась к спальне Бинха, ощущая ступнями прохладные половицы. — В соседний дом постучите, там Прохор живёт, поможет вам, — продолжал говорить Бинх. Осторожно заглянув за дверь, Николина опустила взгляд на уже затянутую плотной тканью жилета спину. Женских вещей здесь тоже не было, как и их возможной обладательницы. Гоголь с недоверием сдвинула брови. — Как Тесака к Бомгарту отведёте, после у него и оставайтесь, — сказал Александр Христофорович, закрепив на поясе кобуру. — Не лезьте больше никуда, только мешать будете. Бинх резко развернулся, отчего Гоголь отшатнулась назад, и прошёл мимо. — Вам понятно, Николина Васильевна? — терпеливо поинтересовался он, на удивление галантно для происходящей ситуации подталкивая потерявшуюся Николину в сторону выхода. Когда полицмейстер закрыл за собой уличную дверь и с вопросом взглянул на Гоголь, та кивнула, не смея пререкаться. — Ну всё, поторопитесь. Резво развернувшись, Бинх направился к привязанному у ограды коню. Николина схватилась за свои сапоги, провожая его настороженным взглядом: ждать в этом добротном доме хозяина было некому, отчего ей сделалось тоскливо. Ведь не заслужил полицмейстер находиться тут, в Диканьке; ему бы в Петербурге над Ковлейским командовать с его-то умениями да по балам расхаживать с роскошной дамой. Николина вздохнула и в борьбе с собой поджала губы, проворно натягивая сапоги: захотелось измученного всей этой ситуацией со Всадником полицмейстера хоть как-нибудь подбодрить. — Ал-лександр Христофорович… — неуверенно позвала Николина, когда желание как-нибудь господина Бинха поддержать сделалось совсем непреодолимым. — Что ещё? — недовольно спросил он, ловко развязывая поводья. Брови Николины нахмурились, глаза странно заблестели в свете луны: она была не уверена, стоит ли ей что-нибудь говорить. — Вы… осторожней будьте, — тихо пожелал Бинху девичий голос. Тёмные в ночи глаза сосредоточились на лице Николины, а затем нечитаемый взгляд мельком скользнул по её ногам. Ничего не ответив, полицмейстер вскочил на коня и умчался в сторону постоялого двора. Вздохнув, Николина застегнула второй сапог и рванула к соседскому дому.

~0~

Сосед Бинха оказался старым, но хорошо сложенным казаком, потому Тесака до доктора доставили быстро. После очередного стука, разрезавшего ночную тишину, дверь находящейся совсем недалеко от анатомического сарая-театра хаты отворил чуть полноватый мужчина в круглых очках и с мятыми сенаторскими бакенбардами цвета пшеницы. Пьяные глаза осоловело смотрели перед собой, едва ли видя поздних гостей. Николина в ступоре оглянулась на казака, держащего с трудом стоящего на ногах Тесака, а после взгляд отчаянно метнулся на Бомгарта. — Принимай пациента, Леопольдыч, — как ни в чём не бывало произнёс Прохор, чуть подталкивая свою ношу вперёд. Ошарашенная происходящим Николина немедленно отошла от двери, открывая дорогу. — Что ж стряслось-то с тобой, Тесак? — скорее заинтересованно, нежели взволнованно спросил у Тесака Леопольд Леопольдович. Николина с недоумением свела брови, а спустя пару секунд резким образом ощутила стыд оттого, что настоящее имя бинховского помощника до сих пор не знает. Хотя, кажется, никто его и не знал, и всех это вполне себе устраивало. Прохор откланялся, посоветовав Николине на постоялый двор пока не возвращаться и переночевать при возможности у доктора. Она пару раз с готовностью кивнула, вспоминая указ Бинха, поблагодарила казака за оказанную помощь и скрылась в хате. Там, в пропитанном запахом крепкого алкоголя пространстве, Бомгарт уже вовсю орудовал над разбитым лбом. Сам же Тесак с самоотверженным видом сидел на низкой лавке, подогнув под неё длинные ноги. Решив не брать во внимание состояние доктора, Николина уселась на вторую лавку возле печи и стала задумчиво рассматривать носки своих сапог. Тесак заплетающимся языком рассказывал Леопольду Леопольдовичу о том, что с ним приключилось. Тот слушал, иногда кивая, различные медикаменты то и дело появлялись в его руках, чистые куски ваты периодически порхали над рассечённым лбом. До слуха Николины информация, безусловно интересная, доходила бессмысленным потоком слов откуда-то издалека: голова её была забита мыслями об Александре Христофоровиче. Больше всего её вдруг заволновал вопрос о причине его попадания в Диканьку. Ведь человеком он был образованным, явно не здешним. Немец, судя по фамилии. Николина вспомнила ещё, как одним выстрелом он безо всяких метаний отправил Ганну на тот свет, оставив ей дыру прямо посреди головы. И рука его не сказать чтобы дрогнула. Так метко и уверенно стрелять мог лишь человек, побывавший на поле брани, в самом его центре, среди жутких убийств ради того, чтобы не убили тебя. — Ну вот и всё, — долетела до неё фраза доктора. — Прилягте, голубчик, там и без вас справятся. По-пьяному добродушная улыбка растянулась на его лице, Тесак рвано выдохнул застоявшийся в лёгких воздух, словно собираясь спорить, но спустя пару секунд голова его сонно коснулась лавки, на которой он сидел. — А вы, Николина Васильевна, тоже ложитесь, — обратился Бомгарт к ней. — Поздно уже. Да вам, наверное, не привычно по ночи среди сельских домов с ранеными бегать. Николина лишь пожала плечами, с поджатыми в улыбке губами понимая, как прошло их с Леопольдом Леопольдовичем знакомство: никак, узнал он о её истиной личине от каких-то третьих лиц, того же Тесака или мягкотелых чиновников. Николина поднялась на ноги, неизвестно для чего расправила подол ночной рубашки и стала стягивать с себя сапоги. — Николина Васильевна, что ж вы делаете? — Николина устремила на доктора недоумённый взгляд. — Да бог с вами! Я, конечно, в бога не верую, — Бомгарт издал тихий смешок. — Располагайтесь у меня, Николина Васильевна, а я на лавке как-нибудь…

~0~

На рассвете, стоило только петухам запеть, Николина подорвалась с пригретой лавки (уступать Леопольду Леопольдовичу и спать в его личной кровати она посчитала не правильным, но на подушку согласилась), и что есть мочи бросилась к постоялому двору, накидывая плащ, послуживший ей одеялом, уже на ходу. Капли росы почти сразу намочили носки сапогов, прохладный воздух приятно захолодил лёгкие и слегка побаливающее от лежания на нём плечо. Даже не надеясь на то, что вчерашний пожар был плодом её воображения, Николина всё равно умудрилась поразиться оставшемуся на месте хаты Ганны пепелищу. Деревенские мужики уже вовсю разгребали завалившиеся и обугленные брёвна. Николина приняла их спокойные лица за непременно хороший знак и принялась искать взглядом Гуро, Якима или Александра Христофоровича. Оба последних нашлись чуть ли не сразу, прямо у входа на постоялый двор. — …вещи, — уловила Николина отрывок бинховской фразы. Яким кивнул, и в сердце Гоголь закралось нехорошее предчувствие. — Ну что, изловили Всадника? — обозначила она себя, подойдя ближе. Александр Христофорович мигом к ней обернулся и без каких-либо предисловий сообщил последние новости: Всадник сбежал, уважаемый Яков Петрович же приказал долго жить, а сама Николина Васильевна непременно возвращается домой, в Петербург, убираясь от всей этой бесовщины как можно дальше. В самом конце Яким выразил этой идее немыслимо пылкую поддержку. — Вот и не правда, никуда я не поеду, — отрезала Николина, даже не смотря на Бинха. Зато она отчётливо улавливала недовольство Якима во всём, начиная с его взгляда и заканчивая нервно постукивающими по животу пальцами рук. — Я столько сил приложила к поимке этого чудовища, и оставлять всё на половине пути не собираюсь, ну уж нет, Якимушка. Вопреки ожиданиям Николины, вспылил на эту фразу не её слуга, а диканьский полицмейстер. — Вы, похоже, не услышали меня, Николина Васильевна: Гуро мёртв. И теперь вам нет нужды оставаться здесь. При всём моём к вам уважении, господин Гуро был своего рода легендой, а вы же? Кроме как писарьством, ничем и не занимались прежде, потому толку от вас тут много не будет. — Какая разница, кем был Гуро? — возмутилась Николина в ответ. Разумеется, она не ожидала подобного исхода и была расстроена тем, что Российская империя лишилась столь легендарного сыщика. Но где-то в глубине души уставшая от его издевательств Николина испытывала постыдную радость от исхода вчерашних событий и желала поработать в Диканьке одна, без этого ехидного столичного щёголя. — Его больше нет. Зато есть маньяк, убивающих девушек. И нужно остановить его. — Вот и именно, что убивающий девушек, — вздохнул Бинх. Николина только сейчас заметила его уставший помятый вид и едва обозначенные тёмные круги под глазами: в отличие от неё, полицмейстер в эту ночь после пожара так и не сомкнул глаз. — А вы таковой и являетесь, несмотря на все чудеса вашей конспирации. — Это вы меня так изящно обвинили в баловстве? По Бинху было видно, что спорить сейчас он сил не имел, и всё же его соображения по поводу своей безопасности Николина понимала, но принимать не желала: её и в Петербурге могли умертвить где-нибудь под покровом ночи, не дай бог перед этим сотворив ещё что-нибудь не менее ужасное. К тому же, в Диканьке она сейчас могла принести куда больше пользы, чем в столице, где из-за периодических обмороков только возводили горе очи и к настоящим расследованиям не подпускали. Чёрный Всадник был для неё своеобразной проверкой: в состоянии ли она бороться с истинным злом, и сможет ли она, обозначив в Петербурге свою истинную личину, начать работать на настоящих сложных делах, поднимаясь по карьерной лестнице и радуя этим маменьку, дядюшку и поручившегося за неё Фаддея Венедиктовича — это то, что она могла понять, начав своё настоящее расследование, даже если в Диканьке. — Говорите что ваша душа пожелает, Александр Христофорович, — сказала Николина, пройдя мимо мужчин, и ступила на лестницу с намерением подняться в свою комнату и взять бумаги для работы, — но я в любом случае остаюсь здесь, чтобы помочь в поиске преступника, пусть и бестолково. Сейчас мы знаем, что Ганна была как-то связана с Всадником. Думаю, с этого и стоит начинать.

~0~

Следующую неделю Николина едва ли не жила в полицейском участке, пытаясь разобраться в деле, с которым изначально сюда приехал разбираться Гуро. Вернее будет сказать, заседала Николина Васильевна в шинке неподалёку. Фрол, хозяин этого популярного в Диканьке места, поначалу отнёсся к ней подозрительно, но спустя пару кружек горячительного смягчился, а после и вовсе иной раз звал «Николая Васильевича» посидеть с некоторыми завсегдатаями за интересной историей одного из них. Байки послушать Николина любила, некоторые даже записывала себе отдельно вечерами. Стоит ли говорить, что в первые же дни их совместной попойки далеко не глупые казаки распознали в расслабившейся и ставшей через раз заканчивать глаголы на «а» Николине панночку. Впрочем, новость о тайне личности, к её удивлению, по Диканьке не разлетелась, и казаки-завсегдатаи на следующий день её снова позвали к себе за стол. В ответ на вполне предсказуемое «почему?» мужики лишь пожали плечами, сообщив, что даже с бабами порой языком почесать интересно, тем более ежели они из самой столицы приехали, а также напомнили Николине о её вчерашних рассказах про важность конспирации в этом деле (сама этих интересных доводов Гоголь не помнила). Николина, хоть и находилась частенько с кружкой чего-то горячительного в руках, о деле думать не переставала. Мысли в её голове водились всякие своеобразные. В первую очередь Николина решила попробовать предсказать следующее убийство, и с одним из казаков — Остапом — она обнаружила на каждой предыдущей дате праздничную пометку в календаре. Спустя дня два разгульной шинковой жизни посыпались ехидные комментарии Якима, перемежающиеся с мольбами о том, чтобы Николина работала в участке или хотя бы на постоялом дворе. Камердинер даже предлагал самому приносить в комнату вино, но он быстро переменил свои взгляды, стоило вопреки громадным потокам негодования увязать его за собой и посадить за стол со своей новой компанией. Поначалу Яким противился (мол, не подобает мне, барыня, с вами за одним столом сиживать), но почти сразу стал более покойным, потому как Николина перед ним виделась как на блюдечке, и переживать о том, в какой канаве она сейчас валяется, было не нужно. Особые отношения у Николины складывались с Бинхом: Александр Христофорович, хоть они и достаточно прогрессивно с ним работали, был ей исключительно не доволен с того самого дня, как она решила остаться в Диканьке вместо того, чтобы уехать в свою столицу и не болтаться у него под ногами (собственно, после этого заявления Николина и открыла для себя шинок Фрола). Начался тот день вполне себе спокойно. Стоило Николине заявить, что она остаётся в Диканьке, и взять бумаги, они с недовольным Бинхом направились прямиком в полицейский участок. Заметившая это Христина — старуха, заместившая Ганну — недовольно посетовала на то, что господа совсем ничего не кушают со своими делами, и усадила их за стол, а после принесла поднос со всякими явствами, поставила бутылку чего-то и ушла, не переставая ворчать. Николина оглянулась на сгоревшую хату и подпёрла кулаком щёку, без особого аппетита ухватив вилку. — Вы уверены, что Гуро погиб? — глухо поинтересовалась она, продолжая высматривать что-то в развалинах. Она заглянула в окно комнаты Гуро, но никаких признаков проживавшего там человека не увидела. — Вы опознали тело? — Там тела и вовсе не было, Николина Васильевна, — поморщился Александр Христофорович на этот вопрос. Гоголь с удивлением на него взглянула. — Сгорело полностью, один клинок только остался. — Разве возможно такое? — поражённо прошептала Николина, подавшись вперёд от переизбытка эмоций. — Как видите. Какое-то время они сидели молча: Бинх спокойно завтракал, сняв перчатки, а Николина крутила головой, высматривая какие-нибудь подсказки и иногда хватая с подноса ломтики сала. В стоящую рядом с постоялым двором повозку закинули последний сундук, и тут же она тронулась с места. — Зачем Всадник вчера явился? — нахмурилась Николина, прикидывая, мог ли он узнать так быстро о смерти Ганны. Девушки, судя по всему, не пропали, а потому Всадник приходил что-то забрать из хаты Ганны, где на Якова Петровича скорее всего и наткнулся. То, что Гуро был там, означало его сомнения в теории Ганна-Всадник, или же он проверял домыслы Николины. — Если Всадник узнал о смерти Ганны так скоро, выходит, что он местный. — Вполне вероятно, — недовольно отозвался Бинх. — И кто-то ведь устроил поджог, могло ли быть так, что у Всадника здесь ещё пособники, совсем уж рядом от постоялого двора? — Я думаю, во время драки упал фонарь, и всё быстро вспыхнуло, — отмахнулся Александр Христофорович. — В любом случае, времени сейчас расследовать возможный поджог у меня нет. — Как скажете, — быстро согласилась Николина, про себя обдумывая возможных подозреваемых на всякий случай. Как назло, никого из присутствующих вчера ночью около постоялого двора Николина вспомнить не могла, разве что Тесака. Некстати вспомнился и его расшибленный лоб, подумалось тут же, что он и может быть пособником Всадника, но говорить об этом Бинху Николина не решилась — уж слишком уставшим он выглядел и без того. К тому же Николина была уверена, что за своего подчинённого полицмейстер встанет горой, а потому решила сама с этим моментом разобраться, не допуская вида, будто она что-то подозревает. — А вы распорядились уже вещи Якова Петровича в столицу отправить? — Да. — И что, уже всё отправили? Это вот они только что отъехали? — Да. — А… — Николина Васильевна, — раздражённо вздохнул Бинх, — дайте поесть спокойно. — Простите, Александр Христофорович, — опустила глаза Николина и стала разглаживать складку на брюках. — Я уже молчу. Молчание, однако, не означало не думание. Гоголь перебирала в своей памяти вчерашний день: погоню за Ганной, безупречный выстрел Бинха и поспешное закрытие дела. Николина снова воспроизвела момент гибели Ганны в своей голове, и ей показалось, будто она частенько будет это делать, поскольку момент этот в её жизни оказался переломным — стояла она тогда на пороге смерти. Гоголь плохо помнила, что там случилось, но в одном была уверена точно — рука полицмейстера не дрогнула, да и выстрел был необычайно точным. В голову закралась безумная мысль, но Александр Христофорович повелел молчать, потому Николина лишь прикусила язык и исподлобья на него взглянула, став ожидать, пока он доест. Заметив внимание, Бинх только раздражённо вздохнул и положил на поднос нетронутый кусок хлеба. Николина отвернулась, опустив глаза. — Говорите уже, — великодушно разрешил Бинх. Николина тут же выпрямилась и слегка улыбнулась, не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции, однако её состояние сразу же омрачили мысли о том, что на её просьбу господин Бинх скорее всего не согласится. — Я подумала, Александр Христофорович, о том, что вчера случилось, и… — Николина взволнованно сжала штанины вмиг вспотевшими ладонями, в груди стало меньше воздуха, а сердце вдруг забилось где-то под горлом. «Он точно откажет мне», — с досадой заключила для себя Гоголь, однако отступать было поздно. — Там так всё быстро случилось, когда я и Ганна упали под горой, и мне кажется… мне кажется, что из-за того, что там такое случилось, из-за этого, быть может… — Выражайтесь яснее, Николина Васильевна, — снисходительно потребовал Бинх. Николина тяжело вздохнула, подняла взгляд, подалась вперёд, оперевшись ладонями на столешницу, и на одном дыхании выпалила: — Научите меня стрелять, Александр Христофорович. — Лицо Бинха в удивлении вытянулось, он явно такой просьбы не ожидал. — Пожалуйста. Так от меня будет больше пользы, раз вас так удручает моя непригодность. — Предлагаете просто так переводить казённые пули? — недовольно дёрнул щекой Александр Христофорович, быстро совладав со своим изумлением. — Это что, по-вашему, шутки, Гоголь? Да и не женское это занятие, стрельба. — Да будьте же человеком! Если я остаюсь здесь, мне просто необходимо уметь постоять за себя, если рядом не окажется никого! — занегодовала Николина, уверовавшись в необходимости своей просьбы и оттого неловкости больше не испытывая. — Если уж не по статусу вам это, так поручите кому, а ежели патронов в Диканьке мало, так я буду рада и с саблей научиться обращаться! — Да вы не ведаете о чем говорите! — не менее пылко ответил Бинх, поднимаясь на ноги и ударяя ладонями о столешницу. Николина тоже встала, повторив его позу. За соседними столами в это время ещё никого не было, поэтому наблюдать подобную сцену никому не свезло. — Ох, отправьте меня тогда кухарить, — саркастично предложила Николина, — раз вам так невмоготу на меня смотреть. Но знайте, Александр Христофорович, если со мной что-то случится оттого, что я не смогла защититься, то частично в этом будет и ваша вина! Поборов порыв развернуться и скрыться в своей комнате, Николина выпрямилась и изящным жестом задрала подбородок, с вызовом взглянув на полицмейстера. Исходящие от него волны недовольства она могла почувствовать кончиками пальцем. Бинх раздражённо улыбнулся, не отрывая от неё взгляда, схватил со стола перчатки, медленно их надел и потянулся за тростью. Всё это время Николина не знала, куда себя деть, но стойчески продолжала ожидать хоть какого-то ответа. — Хорошо, — кивнул Александр Христофорович спустя эту огромную паузу. Сердце Николины сжалось, её охватил самый настоящий ужас. «Неужели он и впрямь отправит меня на кухню?» — Идёмте. — Не пойду, — испуганно заявила Николина, оглядывая Бинха расширившимися глазами. Она словно видела его впервые. Бинх приподнял в вопросе брови. — Передумали? Уже не хотите обучаться фехтованию? — Что? — глупо спросила Николина. Бинх усмехнулся. — Фехтованию? — Это искусство ведения боя. — Я знаю, что это. Бинх вопросительно нахмурился, и Николина почувствовала, как грудь и щёки заливает жар. — Не в моих полномочиях вас отправить на кухню, Николина Васильевна, как бы мне того не хотелось, — снисходительно объяснил он. Николина невесело на это усмехнулась. — А теперь идёмте, тренировки будут по утрам. — Ещё кое-что, — Николина вновь смутилась от недовольного взгляда Бинха, но продолжила, — Нужно в Третье отделение отправить запрос, чтобы прислали нового сыщика, сообщить ещё раз, что Яков Гуро погиб. Пускай новый сыщик заодно и проверит архив Диканьки тридцатилетней давности, если он конечно есть. — Где ж вы были, когда отправляли его вещи? — вздохнул Александр Христофорович. — Что ж, хорошо, я велю Тесаку написать запрос. — Спасибо, Александр Христофорович, — кивнула Николина и тут же с хитрой улыбкой подняла взгляд. — Я тогда переоденусь, чтоб было удобней, и мы пойдём тренироваться? — Только скорее, нам ещё Всадника нужно изловить. Александр Христофорович слова свои сдержал, и с тех пор каждое утро по часу выделял на обучение Николины владением саблей, несмотря на их разногласия, иногда возникающие. Самой обсуждаемой и конфликтной темой являлся даже не шинок, в котором столичная дознавательница вечерами пропадала (хотя Александр Христофорович неоднократно сетовал на это и при хорошем настроении всячески язвил, видя её на тренировке не в самом лучшем виде, а при плохом настроении даже иногда прикрикивал), а сундук, который Гуро оставил ей. — Мы должны открыть его, возможно там есть какая-то информация по делу, — в очередной раз заявил Бинх после очередной тренировки. Николина ладонью стёрла пот с охлажденного ветром лба и покачала головой. — Только не начинайте снова, Александр Христофорович. Вы знаете всё, что я по этому поводу скажу: нет, потому что я не хочу даже вспоминать об этом человеке, а тем более просматривать его завещанный мне сундук. И просто так я вам его тоже отдавать не собираюсь, потому как в нём может быть какая-нибудь гадость обо мне, ну или что-то личное. Так что нет. А дело мы сможем раскрыть и без Гуро, я вас уверяю. — Вот как? — фыркнул даже не запыхавшийся после часа тренировок Бинх. Николина с завистью на него взглянула и тут же отвернулась. — И что же мы без Гуро уже накопали? — Всадник местный, живёт в явной близости к Диканьке, поскольку о смерти Ганны узнал достаточно быстро. И убивает Всадник по праздникам, — сообщила Николина с гордостью и снова обернулась к полицмейстеру с улыбкой. — Мы с Остапом посмотрели даты убийства на календаре, там везде были праздники. И следующий праздник послезавтра, двадцать второго числа. — Это только ваше предположение, Николина Васильевна. — Я так не думаю, если два убийства в праздники и могут быть случайностью, то три… — Три уже закономерность, — недовольно подтвердил Бинх. — И так, у нас два дня, чтобы изловить Всадника, иначе, если верить вашим с Остапом подсчётам, он умертвит ещё одну девушку. Что будем с вами делать? Новый сыщик из столицы к тому времени ещё не успеет прибыть. Николина задумалась. У неё было несколько вариантов действий, но все они касались безопасности только Диканьки, но никак не её окрестностей. — Может, запретим девицам по ночам из хат выходить? — предложила она, внимательно следя за реакцией Александра Христофоровича. С энтузиазмом он эту идею не встретил. — И как вы это себе представляете? — Ну вы же полицмейстер, вас послушают, — решила подмазаться Гоголь, сыграв на самолюбии собеседника. Но Бинх им похоже не обладал, потому лишь задумчиво вернул свою саблю в ножны и погрузился в ещё более глубокие раздумья. — Скажете, что для их же безопасности, ну неужели не послушают? Александр Христофорович, ну дельная же мысль, или вы так не считаете? — Хорошая мысль, — согласился Бинх и медленным шагом направился в участок, около которого и проходила тренировка. Николина последовала за ним. — Однако, на долго их сидеть дома не заставишь. Я думаю, исходя из убеждения в правости вашей с Остапом теории о праздниках, баб можно посадить по домам в ночь на двадцать второе. Николина на это кивнула, принимая доводы о не послушных и своевольных жителях Диканьки, пускай речь шла и о бабах. Спохватилась Николина в тот момент, как Александр Христофорович открыл перед ней дверь полицейского участка. — Ну что ж, пойду я, а то не хочу под ногами мешаться, — сказала она, оглядываясь за спину и выискивая взглядом шинок. Бинх тяжело вздохнул. — Бросьте вы уже это ребячество, — возвёл горе очи Александр Христофорович, продолжая придерживать дверь. — Около недели прошло. Ну, хотите, я вам налью? «Это ловушка, — тут же решила Николина. — Соглашусь, и мне до самого раскрытия дела будут напоминать о моей непрофессиональности». — Да не при чём здесь алкоголь, Александр Христофорович, я вообще сегодня собираюсь работать в благоприятных условиях. Да и Яким меня с бумагами уже ждёт, так что сегодня не выйдет. Я завтра утром сообщу, если до чего додумаюсь. — Тогда удачи вам в ваших дознаваниях, Николина Васильевна, — легко согласился Бинх и слегка склонил голову. — До завтра. Попрощавшись с полицмейстером, коллежская секретарша направилась к шинку Фрола. Тот уже сидел за столом с Якимом и двумя другими казаками, о чём-то громко болтая. Прочего народу с утра здесь по обычаю не было. Увидев Николину, Фрол присвистнул. Сняв с волос ленту, она уже привычно закрутила кудри, даже не нуждаясь в зеркале, и нацепила сверху принесённый Якимом парик. — Ну как идёт? — поинтересовался Фрол, его дочурка тут же вышла из кухни и поставила перед Гоголь поднос с завтраком, почтительно кивнув. — Ещё не метелишь нашего Христофорча, а? — Да куда уж мне, — усмехнулась Николина и, поблагодарив Софью, тут же принялась уминать еду за обе щеки — после тренировок голод был просто невероятным. Казаки рассмеялись этому ответу. — Эт правда, — кивнул Остап, сделав глоток чего-то сладко пахнущего из кружки. — Христофорч у нас боевой, не даром что на Кавказе воевал. Николина аж чуть не отложила вилку от такого заявления, но голод оказался куда сильнее удивления, потому она снова принялась есть. — Да там история не очень-то интересная, — отмахнулся Фрол, — Он же из столицы был сам, вот только из-за дуэли какой-то разжаловали его, на Кавказ послали служить, а после и к нам сюда. День длился медленно и мучительно. Попивая предложенную Фролом медовуху из нового урожая, Николина почти не обращала внимания на то, как шинок заполнялся новыми людьми, и слушала разговоры краем уха, пытаясь найти в деле о Всаднике что-то новое, какие-то зацепки помимо убитой Ганны и дат убийств. Насчёт сходств жертв Николина иллюзий больше не питала: их объединяло лишь то, что они были обескровленными молодыми девушками. Трёх погибших мужского пола в третьем случае она не считала, те вероятно были свидетелями. В голову за весь день Николине так ничего и не пришло, и она надеялась, что Александр Христофорович в отличие от неё додумался до чего-то стоящего. Интересного в шинке весь день тоже ничего не наблюдалось, лишь под конец мужик и какой-то парубок, напившись, стали ругаться за соседним столом на какую-то бабу, мешая Гоголь сосредоточится. — Черевик с Грицко, — сказал Николине Радко, увидев её недовольный взгляд. — Грицко к его дочери, Параське, уж почитай лет пять свататься ходит, да только мачеха её, Хавронья, благословение дать не позволяет. Не удивлюсь, если её рано или поздно удавит кто — злющая баба, змеюка та ещё. — Ну полно так о людях отзываться, поняла я, — махнула Николина рукой. — Стало быть, есть у неё на то причины. Я о благословении. — Чёрт его знает, — махнул рукой услышавший это Остап. — Этих баб кто разберёт? Вернувшись на постоялый двор, Николина рухнула на кровать, найдя в себе силы лишь на то, чтобы снять парик и повесить его на лежащий у кровати цилиндр. Не прошло и минуты, как на нос ей опустился легкий поцелуй прохладных губ. С её губ тут же сорвался обречённый вздох — после того случая перед пожаром ей было совсем не до мыслей об Оксане, но она то и дело напоминала о себе безмолвным присутствием. Николина решила разрешить ей этим заниматься, пока не отыщет какого-нибудь действенного способа общение прервать. «К тому же, — рассуждала она, — иметь свои контакты в потустороннем мире могло быть очень даже полезно, так говорил даже Гуро». — Ты бы разделась хоть, — шёпотом предложила Оксана. — Неужто так сильно устала? Ну так пиджак хоть скинь, да сапоги, а после уже ложись. — Если хочешь, можешь сама меня раздеть, — слабо ответила Николина, даже не открывая глаз. — Я и впрямь ужасно вымоталась со всеми этими тренировками у Александра Христофоровича и чёртовым Всадником. Завтра точно к тебе на запруду пойду, топиться. — Не мели чепухи, Николина, — раздался беззаботный шёпот мавки, а после её пальцы резво стали расстёгивать пуговицы. Николина уснула от легких поглаживаний по волосам, оставшись в одной только рубашке.