Гоголь. Тайна рождения

Новый приступ раздражения ждать себя не заставил, хотя Александр Христофорович изо всех сил старался успокоиться. Тесак с отцом Варфоломеем, эти два богоугодных ребёнка, переполошились из-за приезда Басаврюка — охотника за человеческими душами, колдуна нечестивого. Бинх ещё отходил от Гоголь с её мавкой, решившей разжечь костёр у мельницы, а тут ещё одни сказочники. К тому же ужасно невовремя — нужно было готовиться к нападению Всадника. — Может его с божьей помощью — как бишь его? — изолировать? — попросил отец Варфоломей. — Нельзя, чтобы эта собачья морда христианских душ касалась, Александр Христофорович. — И за что же мне его изолировать? — вздохнул про себя Александр Христофорович, ощущая на себе четыре внимательных взгляда. Васильковые глаза Николины Васильевны блестели, откровенно потешаясь, но влезать в дискуссию по своему обыкновению она пока не решалась. — За то, что у него морда собачья? Или за то, что бес? — За то да за то, — ответили ему. Александр Христофорович закатил глаза. — А он где сейчас? — не выдержала-таки Гоголь. Тесак, в спешке не успевший снять цилиндр, вспомнил об этом, стянул головной убор и смял его пальцами. — На чём приехал? — У Христины он в шинке, — доложил Тесак, а после неуверенно взглянул на Александра Христофоровича. — А приехал на коне таком чёрном. Мысль ещё не успела полностью сложиться в голове у Бинха, а неугомонная Николина Васильевна уже слетела с платформы и прошмыгнула мимо него, Эраст Петрович даже не успел подняться на ноги. Тесак и отец Варфоломей поспешно расступились, пропуская шуструю девицу. С коротким скрипом открылась дверь участка, бордовая тень метнулась в проём. «Даже не удосужилась прикрыть дверь», — отстранённо отметил Александр Христофорович и бесполезным образом воскликнул вслед: — Николина Васильевна!

~0~

Николина шустро вскочила на Топаза, которого по-хорошему уже надо было вернуть хозяевам, и пустила его галопом. Копыта быстро застучали по земле. Юбка, которую одна любящая езду девка ей подарила в одной из деревень, была выкроена широкой и на коня позволяла садиться по-мужски, не боясь показать ноги — это было просто находкой, хотя Николина за эти дни научилась хорошо ездить и с ногами на одну сторону. Постоялый двор оказался намного ближе, чем Николине раньше казалось. Она спешилась, поправила подол юбки, привязала Топаза возле статного вороного коня и резвым шагом направилась к одному из столиков, незаметно оглядывая посетителей. Рослый мужик в волчьей шкуре с телосложением медведя ей приметился сразу. Он выпивал с тремя здешними завсегдатаями, теми ещё шальными бесами, то и дело с их стороны раздавался недобрый смех. — Эй, пан Гоголь, — засмеялся один из них, увидев Николину. Гоголь в вопросе обернулась на честну́ю компанию и мельком взглянула на Басаврюка. Потенциальный Всадник с интересом прищурился, оглядел её и весело подмигнул. Такое пьяное и развязное веселье Николине исключительно не понравилось. В шинке у Фрола такой ерунды никогда не было. — Выпьешь з нами, красуня? — Батько заругает, — фыркнула сыщица. Все помимо Басаврюка засмеялись, понимая, что отец столичной барышни как минимум не в Диканьке. Гоголь тоже усмехнулась, стараясь не думать о том, что Василий Афанасьевич вряд ли её когда-то ещё хотя бы пожурит. — Йдемо до нас, не обидим, — протянул другой казак. Гоголь хмуро оглядела столы и смело взяла ещё не убранную кружку с одного из них. Казаки одобряюще загалдели. — Докопались до девки, — фыркнул Басаврюк, когда Николина громко поставила кружку на столешницу и присела рядом. — Сдалась вам эта захухря? — Языком чеши меньше, — ответил ему казак, который самый первый Николину позвал. — Какая ж это тебе девка? С самой столицы панна, Всадника приехала ловить. А это — как бишь там? — конспирация. Гоголь кивнула, важно выпятив губу. «Видать, не такая уж и дрянная у меня здесь репутация», — с облегчением решила она, но заурядную «захухрю» на всякий случай запомнила. — На живца его что ли ловить собралась? А, панна? — засмеялся Басаврюк, но в молча протянутую кружку налил. — Не сдюжить не боишься? — А я так не умею, — дерзко заявила Гоголь и сделала пару больших глотков. Басаврюк удивлённо и уважительно на это действие хмыкнул, его взгляд задержался на Николине ещё немного, а после скользнул ей за спину. «Никак Бинх подоспел», — успела подумать надворная советница перед тем как обернуться. Полицмейстер действительно уже соскакивал с лошади, но взгляд васильковых глаз задержался не на нём. По ведущей из леса дороге в сторону постоялого двора шёл, пошатываясь и, похоже, ничего не осознавая, пастух Фёдор. Одежда его была вся в крови, как и лицо, словно кто-то разделал у него над головой хорошую тушу. Николина поражённо ахнула и, поставив кружку, бросилась навстречу. Сзади послышался оклик Бинха, но Николина не остановилась. Она знала, что опасность исходила не от пастуха, а от субъекта, которого с ног до головы окровавленный Фёдор не переставая называл «Зверь».

~0~

Моментами позже оказалось, что пропала местная девица, Даринка. Отец пропавшей, Терентий Корж, едва не зашиб хлопца, пришедшего с его другой дочерью доложить об этом в участок, но тут же переключился на пропажу девочки, погнав парубка — кажется, Петро — куда подальше. Остап, присоединившийся к началу расследования, вместе с Коржом и остальными вызвался на поиски в лес. Бинх одобрил, предложив на всякий случай взять с собой Бомгарта — мало ли, вдруг понадобится кому медицинская помощь. Сам же полицмейстер вместе с Тесаком, Николиной и её помощником остался в участке на допросе. От Фёдора добиться хоть чего-нибудь было сложно, тот мыслями прибывал где-то настолько далеко отсюда, что даже допрашивающий его Бинх ему не казался впечатляющим. А допрашивающий Бинх субъектом являлся необычайно опасным, в первую очередь для психического здоровья. — На них напал Басаврюк, ставлю рубль, — быстро рассудила Николина, перехватив предплечье Александра Христофоровича, когда он для достижения пущего эффекта схватился во время допроса за плеть. — Он ведь явный Всадник, а морда у него и правда бесовская какая-то. А Фёдор, да вы поглядите на него, как бы он так Даринку по-вашему убил, чтобы с ног до головы обляпаться? У него и мотива нет, он Даринке явно нравился, раз она ему вечерять понесла. Или что, не вкусно что ли было? — И вы туда же, Николина Васильевна? — с вызовом поинтересовался Бинх, выпрямляясь. Осанка у него, как и у стоящего чуть поодаль Эраста Петровича, была просто загляденье. Николина отпустила чужую руку и сделала пару шагов назад. — Может, Фёдор и не виноват, но что Басаврюк — бес, вы как поняли? Мало вам налил? А Всадник наш тоже бес? Да? — Да, причём самый настоящий, — решительно начала Николина религиозную войну с неверующем ни во что Бинхом. Её ладонь утешающим жестом опустилась на затянутое окровавленной свиткой плечо, Фёдор слегка вздрогнул и продолжил шептать. «Зверь, там зверь», — было единственным, что он произносил уже около часа. Гоголь порадовалась, тому, что отправила Якима добывать Фёдору чистую одежду, оставлять его в крови было ни в коем случае нельзя. — И Басаврюк явно Всадник, он был одним из подозреваемых второй группы! Он приехал аккурат как похитили Даринку: вот вечером она пропала, вот ночью он её где-то прячет в лесу, а вот он уже утром выпивает в шинке перед очередным убийством. — У вас вся аргументация построена на притянутых за уши догадках, — парировал полицмейстер. Николина была с ним согласна, но отступать от своих предположений без их непосредственного опровержения не собиралась. — Допустим, девку он похитил, а Всадник с часу на час должен объявиться. Вот только не сходится: зачем Басаврюк приехал сюда, в Диканьку, если ему выгодней оставаться инкогнито? По-вашему, Всадник вот так вот взял да на глаза нам попался аккурат в момент, как девка пропала? А он, не хочу признавать, логику имеет и так глупо точно не подставится. — Он может быть и помощником Всадника. И у него есть чёрный конь! — Успокойтесь вы, Гоголь, со своими конями! — прикрикнул Александр Христофорович, ударяя по столу ладонью. Фёдор от громкого звука вздрогнул. Бинх, заметив это, обошёл стол и с недовольным лицом сел в своё кресло. — Эраст Петрович, может, вы что-нибудь скажете своей начальнице? Или, по-вашему, здесь замешен наш бес? — Едва ли Басаврюк и в самом деле б-бес, — начал коллежский асессор. Дверь участка отворилась, Яким со свёртком в руках заглянул внутрь. Фандорин предпочёл подождать с продолжением. — Николина Васильевна, я вещи достал. Куда их? Гоголь вопросительно взглянула на полицмейстера. Тот тяжело вздохнул, откинул плеть на стол, откинулся на спинку стула и только затем кивнул. — Надо Фёдора привести в порядок, — тут же сказала Николина. Осторожно, без резких движений она стала поднимать пастуха на ноги. — Позаботьтесь о нём. Пускай Фрол нальёт ему чего покрепче, чтоб отошёл. Заплатишь. — Как прикажете, барыня, — кивнул Яким, принимая Фёдора в свои руки. Он уже собрался выйти, но, мягко выставив пастуха за дверь, помедлил и обернулся. — Остап просил передать, ежели от казаков помощь ещё какая нужна, так это с радостью. Они уже и лес проверили, токмо Даринку не нашли. Зато там бес какой-то… — Яким чуть подался вперёд, точно собрался секретничать. — Леопольдыч сказал, что овечку разделал. Кровища было ужас сколько, хорошо, что вы здесь остались. Николина перебросилась ещё парой слов со своим слугой и только затем отправила его выполнять своё поручение. Она оглядела всех и уже собралась высказать ещё что-нибудь едкое Бинху, но вспомнила о его вопросе Фандорину и решила, что ругань уже следует прекратить. Хотя бы чтобы не позорить ни себя, ни полицмейстера перед следящим за своим поведением Эрастом Петровичем. — Мы с господином Бинхом хотели бы услышать ваше мнение насчёт сложившейся ситуации, — предложила она ему и опустилась на место, давеча занимавшееся Фёдором. Эраст Петрович на мгновение помедлил, но после невозмутимо заверил: — Я не могу однозначно сказать, кто тут прав, — сообщил Эраст Петрович, сцепив за спиной руки. «Он дипломат что ли?» — подумалось Николине. — Александр Христофорович тонко заметил, что Всадник бы не стал так глупо появляться, чтобы всё указало на него. Но, п-при этом, Басаврюк может быть связан с пропажей девушки. И по внешним данным на роль Всадника он действительно подходит. — Вот нас и рассудили, — с весельем сказала Николина хмурому Бинху. Александр Христофорович её веселья не разделил. — Ладно, я согласна с вами, но Басаврюк мне не понравился. А налил он мне нормально, не подумайте, что из-за этого. — Ладно, что вы хотите предложить? — тоже решил примириться Бинх. — Эраст Петрович? Николина Васильевна? Есть идеи? — Я бы установил слежку за объектом, — предложил Фандорин. Николина кивнула. — Тоже думала об этом, даже займусь прямо сейчас, — заявила она и, стукнув ладонями по подлокотникам кресла, поднялась на ноги. — А казаки пущай прочёсывают лес? Хотя нет, лучше по деревне пусть ходят да смотрят, чтобы нечисть какая не выскочила, а то девки в идеале по хатам сидят. Как вам такое, Александр Христофорович? — Одна молодая барышня пойдёт ночью следить за потенциально опасным преступником? Блестящая мысль, Николина Васильевна, — прокомментировал Бинх, его голос так и сочился сарказмом. — Я не представляю даже, что может пойти не так? Очень надёжный план. — Туше, — Гоголь возвела горе очи и нашла взглядом невозмутимого их очередной перепалкой Эраста Петровича. — Я не одна пойду, с помощником. Вы же не струсите, Фандорин? — Это не в моих п-правилах, — тут же ответил коллежский асессор. Гоголь уважительно поджала губы, принимая такой ответ, и довольно кивнула. — Ну, вот и договорились.

~0~

— Как вы чувствуете себя? — спросила Николина у Эраста Петровича, чтобы не идти в тишине. Коллежский асессор поднял на неё недоумённый взгляд. — Бросьте! Держу пари, вы не ожидали, что придётся ехать в богом забытую деревню, чтобы искать спятившего маньяка, да ещё и под руководством взбалмошной девицы, которая явно младше вас. Однако, жизнь несправедлива, и в данной ситуации мне искренне вас жаль. — Признаться, я и в самом деле был удивлён сложившейся ситуацией, — сообщил Эраст Петрович спокойно. Николина отметила для себя, что его абсолютно невозмутимый вид в любой ситуации достаточно специфичен и привлекателен. При этом в буйной голове возникло непреодолимое желание эту невозмутимость нарушить очередной недостойной выходкой под тип кружки медовухи посреди обсуждения дела. Гоголь оставила это желание на потом. — Но, уверяю вас, я разочарован лишь в том, что у нас не вышло поработать с самого начала. — Бросьте, — легко отмахнулась Гоголь. Идти до хаты Бинха оставалось ещё пару минут, поэтому она решила посплетничать и заодно ради интереса попробовать поставить Эраста Петровича в неловкое положение — тот явно не был склонен к спокойному переживанию подобного. — Я работаю с Остапом, потому что он удивительным образом не считает, что меня нужно беречь как хрустальную чашу. Казаки с шинка Фрола видят во мне дознавательницу из Петербурга в первую очередь, а уж потом неразумную барышню, за которой нужен глаз да глаз, чтобы она ни во что не вляпалась. Что до вас, всё же, вы создаёте впечатление человека, который едва ли подпустит девушку к сковороде — как же, она может обжечься. Или, скажете, не так? Николина с хитрым прищуром покосилась на Эраста Петровича, ожидая его ответа. Любого, это было не важно — он либо указал бы сейчас на несостоятельность женщин, а это стало бы явным оскорблением Гоголь, либо пренебрёг бы их безопасностью, что для морального кодекса столь манерного человека явно было недопустимо. Однако ответ Фандорина Николину приятно удивил, она даже не стала продолжать тему и уточнять, что он ушёл от изначального вопроса. — Я восхищаюсь вашим решением посвятить себя столь опасной профессии, — спокойно заявил он без заминки, словно провокацию и вовсе не заметил. — На вашем месте я бы вряд ли смог решиться на подобное. Мне встречалось много опасных и амбициозных женщин, от к-которых следует защищаться самому, но ни одна из них не работала в сыскном деле. Это заслуживает уважения. — Едва ли Гуро считал также. На вашем месте он бы раскромсал меня на куски и не подавился, — сменила тему Николина, грешным делом подумав, что упоминание один в один похожего на Фандорина почившего субъекта Эраста Петровича хоть капельку подкосит. Тот снова отреагировал невозмутимо. — Я вынужден просить вас не равнять меня с моим братом, — Эраст Петрович едва заметно склонил голову и сцепил за спиной руки. — Мы с Яковом едва ли знали друг друга, он даже не посчитал нужным принять приглашение на мою свадьбу. — О, так вы женаты? — импульсивно поинтересовалась Николина. Фандорин, совершенно для неё неожиданно, поник. Это было едва заметно: потускнели ярко-голубые глаза. В остальном же Эраст Петрович продолжал быть воплощением невозмутимости и хладнокровия. — Нет. Николина хотела продолжить интереснейшую тему, но, стоило ей взглянуть на Эраста Петровича, она отшатнулась и ахнула, пугливо прикрыв ладонями рот. Фандорин мигом обернулся, невольно прикрыв Николину рукой, но внезапно объявившуюся рядом мавку увидеть не смог. — Ты куда пропала, красуня? — требовательно спросила Оксана, скрестив на груди руки под ошарашенный взгляд Гоголь. — Я тебя у запруды ждала, уже прообижаться успела, прихожу на постоялый двор, а тебя и след простыл! Кабы не Яким, подумала б, что навсегда меня покинула. Не делай больше так! — Что вас так испугало? — обеспокоено спросил Эраст Петрович, обернувшись к Николине. Она переместила взгляд с Оксаны на него и постаралась прийти в себя от этого неожиданного появления. О мавке она за всё время вспоминала пару раз, зациклившись на Всаднике, и сейчас из-за этого малость оробела. — Нет-нет, всё в порядке, — задумчиво сказала Николина, разом растеряв всё веселье и интерес. Необходимо было срочно решить не так уж и внезапно образовавшуюся проблему под названием «бесцеремонность Оксаны». — Может, вам лучше всё-таки вернуться на постоялый двор? — предложил Эраст Петрович, и Николина поняла, что он смалодушничал, не сказав, что помимо испытываемого к ней восхищения он считает её присутствие в сыскном деле нецелесообразным. — Я могу п-провести слежку один. — Боюсь, как бы не стало наоборот, — решила уязвить Николина помощника из-за чувства собственной уязвлённости. Оксана фыркнула, не получив ответа на свои слова, и отвернулась. «Лишь бы снова обиду не затаила», — с досадой подумала Гоголь. Эраст Петрович нахмурился, требуя объяснений. — Вы со своим гардеробом слишком приметны в Диканьке. — Это можно легко исправить, — свободно заявил Эраст Петрович. — Если позволите, мне нужно время, чтобы надеть конспиративные вещи. — Минуты хватит? — поинтересовалась Николина, прикинув, что это достаточно мало, и ему точно понадобится куда больше времени, за которое она сможет обидчиво отвёрнутой Оксане доступно всё объяснить. — Или вам ещё нужно подобрать к свитке сапоги? — Вполне хватит, спасибо, — снова удивил Николину коллежский асессор. Чтобы не идти до хаты Бинха, тактику пришлось срочно менять. — Тогда я жду вас в шинке, мне нужно… Мне нужно, — сказала Гоголь, так ничего и не придумав, а после от досады едва не ударила себя по лбу. — Фрол обещал мне воды в дорогу налить. Эраст Петрович понимающе кивнул, словно не заметив её попыток найти отговорку, и направился направо — они остановились как раз у развилки к шинку и дому Александра Христофоровича. Помедлив, Николина быстрым шагом стала отдаляться подальше от возможных ушей. — Прекрати появляться таким образом, когда я не одна, — потребовала Николина у мавки, недовольно скрестив на груди руки. Хотелось капризно притопнуть ногой, но она сдержалась. — Если я отвечу тебе пару раз, меня могут отправить в жёлтый дом. И Яков Петрович, царство ему небесное, протекцию мне больше не заявит. Теперь здесь, в Диканьке, я сама себе создаю авторитет, неужели ты не понимаешь? — Всё я понимаю, — надулась Оксана. — Да только теперь не переживать что ли? Ты где все эти дни пропадала? Отвечай. — Указки свои ты мне брось! — шикнула дознавательница, подавшись к мавке, но быстро взяла себя в руки — пускай солнце уже садилось за горизонт, мимо могли проходить зеваки и не дай бог решить, что она тут сама с собой болтает. — Я тебе не слуга. Фыркнув, мавка отвернулась. В мыслях у Николины пронеслось, что она сейчас снова сбежит на запруду, но Оксана продолжила молча идти следом. — Расскажешь ещё, — сообщила она и добавила: — Пожалуйста. А я с тобой буду ходить, чтобы ничего не стряслось, сказала же! — Николина высокомерно промолчала. — И ответов от тебя не жду, покуда одни не останемся. Так хорошо? — Да, — только и ответила Гоголь. Фрол просьбе о фляжке с водой удивился, даже предложил сначала фляжку с чем погорячее, но после уточнения — «иду на дело, там выпивка только голову задурит» — заказ выполнил. Сев за стол к Радко и Степану, она справилась об Остапе. Радко иронично заметил, что тот в шинке находился не на постоянной основе и иногда бывал дома. Гоголь этому делано удивилась, а в следующие пару минут дополнительно узнала, что Остап ещё и управляется с домом, двумя младшими братьями и сестрой, потому как остались они пару зим назад круглыми сиротами. О сиротстве Николина прежде никогда не слышала, но про сестру знала — это было главной причиной, по которой Остап с расследованием ей всячески помогал. Начавшее зарождаться в глубине души сожаление Гоголь без зазрения совести с корнем вырвала, рассудив, что Остап в жалости не нуждается и, если о нём прознает, затаит смертельную обиду. Очередной раз выглянув Фандорина, Николина мельком заметила уходящего в сторону леса рослого мужика и тут же признала в нём Басаврюка. Солнце золотило самые верхушки деревьев, уже скрывшись за горизонтом, и рассудив, что ждать и дальше может быть рискованно для жизни Даринки, Николина сорвалась следом за ним, попросив Радко оповестить с минуты на минуту должного прийти Эраста Петровича, в какую сторону нелёгкая её понесла. Тот хотел на пару со Степаном пойти за ней, а перед этим и вовсе не хотел отпускать из-за особого положения, но Николина рассудила так, что это её работа, а они смогут направиться следом вместе с Фандориным. — Гиблое дело ты задумала, — вздохнула Оксана, плетясь следом за ней. От мавки исходила тревога, но само её присутствие делало Николину куда спокойней, словно запасной козырь был у неё в рукаве. Это хладнокровие ей помогали поддерживать сабля Бинха и засунутый за пояс пистолет, выигранный у одного тартыги в шинке на въезде в Миргород. Не то чтобы Николина умела стрелять, но Остап снарядил её патронами и показал, как правильно целиться. Мысль о том, что может пострадать невинный человек, Николина с досадой отмела от себя, припомнив последствия своего слабохарактерного поступка и тела Грицко и Солопия, распластанные в лужах крови. Поодаль, почти у стоявшей на берегу лодки тогда лежала и Параська, видать, пытавшаяся убежать от клятого душегуба. Потухшие, широко распахнутые в ужасе глаза всё ещё иногда вспоминались Николине на ночь. Незаметно красться по приятно пахнущему лесу было не так уж и сложно — луну скрывали за собой огромные чёрные тучи. Басаврюк о слежке не подозревал и, похоже, что чувствовал себя беспечнейшим образом. Тёмная свитка не мелькала среди деревьев, и только ветки тихо трещали под плетёной обувью, но до подозреваемого этот звук едва ли долетал. Гоголь прикинула, что идут они вроде как на север. «А может и на юг», — досадливо поморщилась она, запутавшись, с какой стороны всё-таки на деревьях растёт мох. Но Оксана, словно задумавшись о том же, опасливо зашептала, будто её мог услышать кто-то помимо Николины: — В северную часть леса идём, плохо дело. Там, ближе к озеру, Медвежий овраг, гиблое место. И кровоцветы тоже там растут, ой, не дай бог это то, о чём я подумала. «Гиблое дело, гиблое место, — раздражённо выдохнула Николина про себя. — Всё вокруг гиблое, как жить-то теперь прикажете?» Взгляд васильковых глаз потребовал у мавки немедленные объяснения. — Это осенние цветы, цветут на дне оврагов раз в году аккурат сегодня, в ночь на Покрова. Там, где золото зарыто, — шёпот Оксаны показался Гоголь заворожённым этим рассказом, и она бросила все силы на то, чтобы не потерять холодную голову. — Лепестки у него цвета крови невинных, и сорвать его тоже может только невинный. — Басаврюку уж это явно не грозит, — сердито шепнула Николина и аккуратно перешагнула попавшееся на пути сваленное сучковатое бревно. — Зачем вообще ему эти цветы? Он что, знахарь что ли? — Из-за золота, глупышка, — хихикнула мавка в ладошку, но тут же посерьёзнела. — Чтобы достать из оврагов золото, невинный должен пролить кровь другого невинного. Вот и вся наука. — А невинная — это похищенная Даринка? — рассудила Николина, внимательно наблюдая за Басаврюком. Тот оглянулся — Гоголь едва успела скрыться за деревом — и действительно стал спускаться в овраг. Николина взглянула на Оксану и ускорила шаг. — И кто же второй невинный, что убьёт её? Ответ на этот вопрос Гоголь получила уже когда спустилась следом за подозреваемым. Тот стоял прямо на огромном валуне в самой низине, аккурат возле небольшого водопада, обрушивающегося на маленькую речушку. Та наверняка впадала в реку побольше. На небольшом расстоянии от него, мало понимая происходящее, стоял молодой парубок, в его руках багровым переливался огромный алый цветок неземной красоты. Николина едва подавила возглас, узнав его — этот же хлопец получил сегодня по шапке от Коржа за то, что отшивался с другой его дочерью. — Сорвал, — сказала затаившая дыхание мавка. Луна вдруг вышла из-за туч, осветив овраг, воду и окружающий всё это лес. Цветок из рук парубка, имя которого Николина сейчас тщетно пыталась воскресить в памяти, упал в речушку. Лежащие под водой камни мигом засветились, словно изнутри. На долгий миг Гоголь показалось, что они обратились в золото. В овраге стало так светло, как будто рассвет наступил раньше положенного. — Посмотри сколько золота, — сказал парубку Басаврюк, растянув на лице бесстыдную улыбку. — Оно всё будет наше! От такого воодушевления в его голосе захотелось к ним присоединиться, но Николина быстро себя одёрнула — она в первую очередь находилась на службе, а это значило, что сейчас неплохо было бы спокойно за всем проследить и при необходимости совершить арест. Каким образом она в случае чего это сделает — об этом Гоголь старалась не думать. Парубок, ошарашенный произошедшими с подводными камнями метаморфозами, присел на корточки и сунул руку в воду, чтобы достать один из них. Гоголь подалась вперёд, пытаясь уловить этот волшебный момент, но вместо золотого слитка над водой показалась серая, ничем не примечательная галька. Николина едва не сплюнула в сердцах. «Разумеется, там обычные камни, — укорила она себя за впечатлительность. — Будь там золото, его бы уже давно растащили». — Чтобы достать золото, нужна самая малость, — открыл Басаврюк карты, и Гоголь про себя фыркнула, прикидывая, насколько мягко этот бес Петро постелил. Басаврюк недалеко отошёл и вытащил из пещеры, прежде Гоголь не обнаруженной, связанную и перепуганную девицу. Она тут же идентифицировалась как пропавшая Даринка. — Окропи землю её кровью. Станешь богатым, и Богдана станет твоей. Осталось только убить её сестру. И поторопись, Петро, — с этими словами Басаврюк взглянул наверх. Гоголь, пометив в голове имя парубка, тоже подняла взгляд и заметила, что чёрные тучи в очередной раз собираются закрыть ночное светило. — Луна уходит. Золото-то исчезает. Взгляд у Петро был зашуганный, отчаянный и потерянный — от таких можно было ожидать чего угодно. Николина до последнего сомневалась в его способности убить сестру нравившейся ему казачки, но золото было злом известным. Не глядя, Петро бросил в речку бесполезный камень и сделал пару опасливых шагов навстречу Басаврюку. «Не станет же он в самом деле её убивать?» — недоумённо спросила Гоголь сама у себя. В голове развернулась бурная деятельность, один за другим перед глазами проскакивали варианты того, как Даринку можно спасти. Басаврюк протянул Петро красиво отделанный кинжал, с его лица и не думала уходить плотоядная улыбка, но парубок этого словно не замечал. Даринка же откровенно плакала, не в силах что-либо сказать из-за кляпа во рту. Гоголь аж всю передёрнуло. — Не будет мне прощения, — сказал Петро, крепко ухватив рукоять. Николина словно и вовсе перестала дышать при этих словах, её пальцы невольно обхватили рукоять сабли, но тут же переместились на пистолет. — Гореть мне в аду. Значит, такая судьба у казака. Он уже потянулся кинжалом к мычащей от страха Даринке, по всей видимости, совершенно не представляя, как именно с таким оружием лучше управляться. «Парубок, ну ага, — иронично отозвался внутренний голос Николины. — Просто глупый мальчишка». Смотреть на этого межеумка, ведущегося на науськивания и в самом деле того ещё беса, Гоголь не могла и больше не собиралась: проигнорировав уцепившую её рукав мавку и прикинув, найдёт ли её тело в случае чего отставший и пропускающий всё веселье Эраст Петрович, Николина покинула укрытие. — Петро! — воскликнула она, привлекая внимание обоих разом. — Ещё движение, и перед адской сковородой будешь гнить в околотке. Тебя, голубчик, это тоже касается, — приторно улыбнулась она повеселевшему при её появлении Басаврюку. Петро же было не до веселья, он оглядывался то на беса, то на плачущую Даринку, то возвращал Гоголь испуганный взгляд. В какой-то момент кинжал взлетел, оказавшись возле девчачьей шеи. Николина остановилась на месте. — Петро, не дури. Я ведь могу и линчевание организовать. А что скажет на твои «подвиги» твоя возлюбленная? — Не слушай её, Петро, — сказал Басаврюк, наглым образом подмигнув разъярённой Николине. — Никто ничего не узнает, а коли пана уважишь, то и Богдана твоей станет. — Николина Васильевна… — неуверенно начал Петро, но Басаврюк его перебил. — Мы с тобой девку что ли не одолеем? Петро, не дури: луна уйдёт, и не видать тебе тогда Богданы. Это заверение на казачка подействовало, он даже замахнулся, но рука его замерла, когда Гоголь резким движением выставила перед собой пистолет и с тихим щелчком взвела курок. — Петро, — протянула Гоголь настолько властно, что даже её голос стал более глубоким, — убью. Басаврюк заливисто рассмеялся. Петро растерялся в конец, а луна медленно тускнела, скрываясь за тёмными тучами. — Морок это золото, не достанешь ты его, — пояснила свою резкость Николина всё тем же глухим голосом, сама себе удивляясь. Дуло пистолета продолжало указывать на застывшего парубка. — А грех на душу тяжёлый ляжет. Петро, ты правда думаешь, что для отца Богданы эти гальки дороже жизни Даринки? Его, сукин ты сын, родной дочери?! Да чтоб тебя чёрт побрал, прощелыга безмозглый! Петро на мгновение замер, рука с кинжалом безвольно опустилась. Его взгляд внимательно прошёлся по Даринке, задержался на её заплаканных глазах. В следующее мгновенье произошли события, которые Николина осознала спустя какое-то время, настолько они были неожиданными. Рука Петро взмыла вверх, сам он развернулся, и кинжал угодил Басаврюку прямо в сердце — Александр Христофорович совсем недавно показывал такое Николине, объясняв, как убить в случае чего противника быстрее всего. Басаврюк, словно ничего и не произошло, оттолкнул Даринку в сторону — заплаканная, она плюхнулась в наверняка ледяную воду и непременно стала бы тонуть, будь там на пару локтей глубже. Тучи закрыли луну, камни под водой потемнели, и овраг погрузился во тьму. Секунду словно ничего не случалось, был лишь слышен треск чего-то ломающегося, наверное больших деревьев, а после Гоголь с ужасом увидела что-то окровавленное, торчащее из спины Петро. Она едва не закричала, поняв, что это сжимающий сердце окровавленный кулак. Перед глазами всё закружилось, горло сдавили невидимые силки, не давая нормально дышать. «Как долго же их не было», — отметила Николина, погружаясь в очередное видение и молясь при этом, чтобы оно не начиналось, только не сейчас. Уж лучше бы она ещё сотню раз упала перед Ковлейским и Гуро, чем беззащитно предстать перед только что вырвавшим у парубка сердце Басаврюком. Но сознание рассудило иначе. Перед глазами показалась пещера, повсюду лежали забрызганные кровью тела, совсем свежие и уже едва ли имеющие человеческий вид. Почудился даже трупный смрад, и Николине подумалось, что она ещё и в видении впадёт в ведение от такого ужаса. На горе трупов, от вида которых из сдавленного спазмами горла рвался крик, показалось ещё одно лицо, совсем знакомое, живое, но искажённое мукой. Лицо Елизаветы Данишевской. — Ника! — истерично позвал сверху девичий голос. Лицо обдало сильным ветром, и Гоголь резко втянула в себя воздух, распахивая блестящие от слёз глаза. Щека её горела от удара ладошкой. — Ника, он — бес! Басаврюк во время её видения так и не сдвинулся с места. Кровь в жилах застыла, и в целом ноги уже были готовы сорваться из этого проклятого места куда подальше, да только данная себе клятва спасать людей не позволяла оставить Даринку наедине с этим кошмаром во плоти. Гоголь вытянула перед собой пистолет и в панике начала спускать курок раз за разом, пока вся обойма не закончилась, и пистолет не начал глухо щёлкать. Николина тяжело сглотнула, хотя во рту не было ни капли слюны. Глаза невредимого Басаврюка вдруг засветились зелёным светом, повеяло замогильным холодом. Волосы у Николины на затылке поднялись, сердце от испуга сжалось, а дыхание и вовсе остановилось. Бес потерял свои очертания и тут же стал сгустком теней на три головы выше своего и без того огромного роста. Гоголь решила, что похоронить себя прямо тут и сейчас на безопасной глубине было бы вполне неплохо. Оксана крепко ухватила её ладонь, и Николина бесшумно, с неподвижным лицом разрыдалась, не отводя взгляда от расплывающегося из-за слёз чудовища. «Вот он, Зверь», — подумала она отстранённо и вспомнила вдруг бедного Фёдора и Фандорина, без того заикающегося и с поседевшими висками. «Хорошо, что не успел со мной Эраст Петрович», — нашла Гоголь хоть что-то положительное в этой патовой и безнадёжной ситуации. Басаврюк не нападал, а лишь с интересом наблюдал за тем, что будет делать Николина. Переборов себя, дознавательница с характерным звуком вытащила из ножен саблю и крепко сжала рукоять дрожащими руками. Всхлипнула. — Ты больше никого не убьёшь, — сказала она хриплым заплаканным голосом. — Тёмная, — сообщил Басаврюк и вернулся в своё прежнее состояние. Гоголь одним слитым движением встала в стойку, ожидая, что сейчас этот бес каким-то образом окажется прямо напротив неё и попытается напасть. Она ему своё сердце уж точно не отдаст. Ни за что на свете. Бес хмыкнул, словно прочитав её мысли. — Смелая ты панна, да для Тёмной больно добрая. Я поначалу сомневался, но теперь точно вижу. Ещё и мавку к себе приручила. — Кто ты такой? — не слушающимся голосом потребовала Николина, постепенно начиная осознавать, что страх куда-то стал уходить, зато тремор рук перешёл на всё остальное тело. — Зачем тебе нужен был Петро? Из-за золота? — Бес я, — легко сказал Басаврюк. — Душа мне его нужна была чистая, да видно не судьба. А девку эту можешь забирать, она одна мне ни к чему, — косматая голова кивнула на лежащую без чувств в воде Даринку. — Живая она, только от страха чувств лишилась. А ты на ногах ещё, молодец. Видать и в самом деле не сдюживать не умеешь. — Уходи из Диканьки, — сказала ему Николина, ещё крепче сжав ладонями саблю. — И никогда не ворочайся сюда. Не убивай просто так людей, тем более невинных. Так бесы не поступают. — А как они поступают? — рассмеялся Басаврюк. Он поднял с земли кинжал, выпавший из его сердца при обращении в сгусток дыма, и с интересом посмотрел на поджавшую губы Гоголь. Ладонь Оксаны осторожно опустилась Николине на плечо. — Да ты не боись, Тёмная, у наших принято друг другу подсоблять. Держи тебе подарок от меня, Всадник твой не бес точно, потому против него поможет. Басаврюк снова обратился в громадную тень, бесшумно и внезапно исчез. Николине под ноги упал спрятанный в ножны клинок с мрачно поблёскивающей фигурной рукоятью. То был дракон, распахнувший свои перепончатые крылья. Секунду словно ничего не происходило. Николина, словно пребывая в трансе, медленно присела на корточки и подняла подарок беса. Оксана тоже молчала. «Даринка», — вдруг отстранённо подумала Николина и, нахмурившись, подняла голову. — Дьявол! — ругнулась она, приходя в себя. Зацепив кинжал за пояс возле сабли, Николина со всех ног рванула к лежащей в воде Даринке. — Оксана, помогай. Не жалуясь даже для вида, мавка воплотилась на все свои силы и смогла помочь вытащить Даринку на берег. Казачка уже не была без сознания, но пребывала в таком немыслимом потрясении, до которого едва не умершей со страха Николине было далеко. На вопросы о своём эмоциональном состоянии она отвечала медленно, поначалу долго пытаясь осознать их. — Надо вернуться в Диканьку, — рассудила Оксана, — а после уже и болтать. Никак Всадник нас тут отыщет, что тогда будет? Я-то не живая, а вот вам двоим опасность будет грозить. — Сдюжим, — отмахнулась Николина, помогая Даринке вылезать из оврага. По правде такую беспечность она не испытывала, однако встреча с Басаврюком, этим и в самом деле клятым бесом, давала о себе знать: все эмоции словно потухли где-то внутри, а волнение себя исчерпало, казалось, на три поколения Гоголей вперёд. Именно поэтому единственное, что по первости сказала Николина, уже по пути из оврага увидев сбоку среди деревьев сидящего на статном вороном коне Всадника, было досадное: — Вот же, Дьявол.