Нас всё ещё можно спасти

За завтраком Джоанна, уставившись в одну точку, не проронила ни слова. Она, будто на автомате, подносила ко рту чашку с кофе, делала глоток и ставила её обратно. Лали и Жозе, переглядываясь, неотрывно наблюдали за ней, но почему-то ни о чём не спрашивали. Завтрак проходил в непривычной тишине, которую нарушал лишь доносившийся в открытое окно шелест волн и размеренное тиканье настенных часов. Когда же Джоанна, всё ещё глядя в никуда, пролила на себя остатки кофе, Жозе не выдержал:  — Что с тобой? Девушка посмотрела на него затуманенным взглядом, явно не видя ничего вокруг:  — Всё в порядке.  — Джоанна, я же вижу, что с тобой что-то не так. Ты уже несколько дней сама не своя. Я же не слепой, всё вижу и понимаю. Ты словно сторонишься меня…  — Не говори ерунды, — она посмотрела на подругу, но Лали, судя по всему, была солидарна с Жозе. Её карие глаза, казалось, видели Джоанну насквозь. Она с интересом смотрела на подругу, тоже дожидаясь внятного ответа. Джоанна вздохнула и положила руку на плечо жениха:  — У меня странное предчувствие… Я не могу объяснить это словами, но у меня ощущение, что мы на пороге каких-то перемен. Я не знаю… Она растерянно смотрела прямо перед собой, снова задумавшись. Девушка действительно не могла понять, что с ней происходит. Так было и до появления Кристиана, поэтому связывать свои ощущения с ним она не хотела. Да и сейчас его нет. Три дня пролетели, словно миг, и вот опять Кристиан остался в прошлом, в воспоминаниях. В глазах всё ещё стоял его образ, на губах ощущался вкус поцелуя, но его самого рядом больше не было. И не будет. Так решил он. Так хотела она. И судьба, вдруг став послушной, с ними согласилась. Тишину нарушили вошедшие в дом Николя и Элен. Когда друзья пожелали друг другу доброго утра, Николя, сунув в рот конфету, посмотрел на Жозе:  — Собирайся! Всеобщий срочный сбор владельцев суден и капитанов. Полиции и спасателям требуется наша помощь.  — Что случилось? — несмотря на нервозность друга, Жозе даже не шелохнулся.  — Вы не в курсе последней новости? — удивилась Элен. — Весь остров только об этом и говорит.  — Да что случилось? — переспросила Лали и посмотрела на Джоанну, поднявшуюся со своего места, но всё так же безучастную ко всему происходящему вокруг. — У нас сегодня утро тишины, ибо мадемуазель Маккормик не в духе.  — Что с тобой? — посмотрела на подругу Элен, но та махнула рукой и отвернулась, всем своим видом показывая, что разговор на эту тему не состоится.  — Может, посвятишь меня в наши планы на день? — посмотрел Жозе на Николя, с аппетитом уплетающего конфеты. — Ночной рейс сорвался, нам за него почти не заплатили, а я хотел купить кое-что для машины. В общем, мне нужны деньги.  — Сегодня все прогулочные и развлекательные рейсы в море отменены.  — Господи! — взмолилась Лали, окинув взглядом друзей. — Ну не томите! Что произошло?  — И правда, — согласился с ней Жозе. — Может, хватит говорить загадками?  — Некогда рассказывать. По дороге поговорим, — и Николя пошёл было к выходу, но проворная Лали вцепилась в его руку:  — Рассказывай.  — Рано утром при взлёте разбился самолёт. Упал в море. Нас попросили… Но договорить парень не успел, прерванный звоном разбившейся об пол чашки. Ребята повернулись и молча смотрели на Джоанну, которая, задрожав, опускалась на стул. Жозе подскочил и бросился к невесте:  — Что с тобой? Девушка отрицательно покачала головой и полными слёз глазами посмотрела на Николя:  — Куда летел самолёт? Тот пожал плечами:  — Кажется, в Париж. Да какое это имеет значение? В любом случае, куда бы он не направлялся, на борту были люди.  — Выжившие есть? — поинтересовалась Лали.  — Вряд ли, — грустно отозвалась Элен. — В таких катастрофах редко кому-то удаётся выжить. Да и море…  — Вообще не понимаю, какого чёрта ему разрешили взлёт! — в сердцах воскликнул Николя. — Рано утром стоял густой туман, видимость была нулевой. Плюс боковой ветер… В общем, странное решение пилотов и наземных диспетчеров. Джоанна вдруг сорвалась с места, даже не глядя, куда ступает, не боясь порезать ступни об осколки разбившейся вдребезги чашки:  — Я еду с вами!  — Куда? — в один голос спросили парни.  — На поиски. Чего мы ждём? Поехали! Жозе в два шага настиг девушку у двери. Он взял её за плечи и, развернув к себе, оторопел. В глазах, наполненных слезами, читался неподдельный ужас. Он чувствовал, как Джоанна дрожит, и где-то на уровне подсознания ощущал её неудержимое желание броситься на поиски погибших. Но зачем? Почему? Он знал, что сострадание Джоанны иногда переходило все границы, но сейчас это было нечто особенное, другое. Жозе привлёк её к себе:  — Не нужно, милая! Мы сами. Ты же понимаешь, что море сейчас кишит… Он хотел сказать «телами», но пробежавшая по щеке Джоанны слеза заставила его замолчать. Ему на помощь пришёл Николя:  — Жозе прав! Это зрелище не для слабонервных. Поэтому нечего там делать молодой, впечатлительной девушке. Джоанна вдруг взяла себя в руки и твёрдо сказала:  — Я не спрашивала вашего мнения. Я еду с вами, и точка! Это не обсуждается. Она чувствовала себя обязанной быть сейчас в море. Разбился самолёт, в котором летел Кристиан… В этом у неё не было ни малейшего сомнения. И она должна была его найти! Джоанна не верила, что он погиб. Нет, этого просто не могло быть! Его нужно было искать! На каких-нибудь лодках, островах, обломках фюзеляжа, да везде, где только мог быть выживший в авиакатастрофе!  — Послушай, любимая, — Жозе старался говорить как можно мягче, взывая к здравому смыслу невесты, но решимость в её глазах говорила красноречивее любых слов. Он перевёл обреченный взгляд на Николя, развёл руками и тихо сказал:  — Поехали? И они втроём вышли на улицу. Элен и Лали наблюдали в окно, как они сели в машину и отъехали от дома.  — Что с Джоанной? — тихо спросила Элен, когда машина скрылась из виду. Лали пожала плечами:  — Говорит, что всё в порядке. Знаешь, в последние дни, как только Жозе выходит за порог, она тоже куда-то спешит. Меня это очень настораживает. Я пыталась с ней поговорить, но бесполезно. Если Джоанна решила что-то скрыть… Элен понимающе кивнула:  — Да уж, лучше нашей Джоанны секреты не умеет хранить никто.  — Мне кажется, у неё появился любовник.  — Не говори ерунды! Джоанна любит Жозе, да и не в её характере изменять. Ну или она сразу признаётся в измене. Проходили мы это с Джоном Уандером…  — Она изменилась с тех пор…  — Но эта черта её характера вряд ли. Самолёт рухнул недалеко от берега, поэтому большинство тел погибших сейчас извлекали из воды спасатели и водолазы. К тому времени, как легкомоторная лодка друзей, которую Николя позаимствовал у какого-то знакомого, подошла к месту крушения, но лишь на расстояние, разрешённое полицией, спасательная операция уже шла полным ходом. На одном из рядом стоящих спасательных катеров Николя заметил капитана полиции Острова Любви Дюбуа и окликнул его:  — А что, капитан, помощь уже не нужна? Тот приложил руку ко лбу, заслонив глаза от солнца, и кивнул:  — А, это Вы, Николя! Близко никого из штатских не подпустят, а вот прочесать прибрежную зону я бы Вам доверил.  — Отлично! На что обращать внимание?  — На всё! Буквально на всё! Вещи можете поднимать на борт, а о телах докладывайте по рации. Николя кивнул, развернул лодку и, подойдя к берегу настолько близко, насколько это было возможно, чтобы не посадить катер на мель, повернул штурвал вправо. Джоанна до боли в глазах вглядывалась во всё, что попадалось навстречу на поверхности моря, будь то обшивка фюзеляжа самолёта, личные вещи пассажиров или тела погибших. Слёз в глазах не было, только щемящая пустота в душе и страшное чувство обречённости в сердце. Она понимала, что выжить в этом аду вряд ли кому-то удалось. К ней подсел Жозе.  — Как ты? — не сводя глаз с моря спросил он.  — Нормально, — Джоанна тоже не отвела взгляд от воды. — Немного жутко, но я потерплю.  — Может, хочешь вернуться домой?  — Нет. Я должна быть здесь. Жозе покачал головой, но промолчал. Он понимал, что Джоанну влекло сюда не чувство сострадания, не желание помочь полиции, а что-то другое. Но что? Николя притормозил у видневшегося на поверхности воды чемодана, а Жозе втащил его на борт. Краем глаза он заметил, как Джоанна, увидев его, вздрогнула. В глазах читалось страстное желание вскрыть этот чей-то багаж, но попросить об этом она как будто не решалась. Неужели она знала кого-то, кто летел этим рейсом? Жозе не выдержал и задал ей этот вопрос. Девушка кивнула:  — Клиент собирался в Париж…  — Ты за всех клиентов так переживаешь? — недоверчиво смотрел на неё Жозе. Джоанна тяжело вздохнула:  — Сейчас не время для таких разговоров. Нико! — повернулась она к другу, ставя точку в разговоре. — Там что-то есть! И она указала на едва различимый предмет совсем рядом с берегом.  — Сейчас постараюсь приблизиться! — ответил Николя, перекрикивая рычание мотора, шум ветра и шелест воды, рассекаемой лодкой. Жозе целый день украдкой наблюдал за Джоанной, но продолжить разговор так и не решился. Он сходил с ума от мыслей, догадок, своего воображения, изнутри его сжигала ревность и зарождающееся недоверие. Друзья вернулись домой затемно. Жозе молчал, Джоанна тоже. Она знала, что он думал, чувствовал, но переубеждать и оправдываться у неё не было ни сил, ни желания. Она совершенно не представляла, как рассказать друзьям страшную новость о том, что на борту разбившегося самолёта, предположительно, был Кристиан, как объяснить Жозе их тайные встречи, как доказать ему, что между ними ничего не было и как не признаться, что она ждала и хотела этого мимолетного поцелуя с Кристианом. Она не знала, как ей жить дальше.