Нас всё ещё можно спасти

Жозе медленно открыл глаза и улыбнулся. Так и лежал бы вечно в этой постели, крепко прижимая к себе Бенедикт. Он опустил глаза и посмотрел на неё. Девушка все ещё сладко спала. Её светлые волосы рассыпались по его обнаженной груди, ресницы изредка едва заметно подрагивали, её нежная маленькая ручка покоилась на его животе. Жозе вдруг осознал, что целиком и полностью принадлежит этой малышке, его девочке Бенедикт. Нет, он так и не смог к ней остыть, а лишь прятал ото всех в глубине своей души эти чувства. А сейчас огонь их страсти и любви разгорался с новой силой. Казалось, что только рядом с ней он забывал обо всем, обо всех, терял счёт времени, ни о чем не думал, а просто наслаждался ею. Она снова стала его наваждением, его теплом, нежностью и безудержной страстью. Джоанна… Это имя пронзило его сердце, разделив его пополам. От стыда он стиснул зубы и закрыл глаза. Как быть дальше? Что делать? Он не хотел делать ей больно, но и обманывать её он тоже не мог. Как ни крути, он любил Джоанну. Искренне и нежно. Нет, даже не так. Он боготворил её. И она заслуживала такого отношения. Но… Жозе не винил Джоанну ни в чем, но он больше не мог видеть, как она тянется к Кристиану, как борется со своими чувствами и желаниями, как ей тяжело и больно. Он не оправдывал этим своё поведение, тем более, что сейчас был уверен в Джоанне и в том, что между нею и Кристианом ничего не было. Но Жозе подсознательно ощущал её влечение к нему. Он видел, как она смотрит на него, как улыбается ему, позволяет себя обнимать, и понимал — их история только начинается.  — О чем ты думаешь? Жозе вздрогнул. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как проснулась Бенедикт. Он опустил на неё взгляд и утонул в блеске её голубых, словно небо, глазах. Она смотрела на него с лёгкой улыбкой, и его накрыла волна нежности. Жозе крепче прижал её к себе и провёл ладонью по шелковистым волосам:  — Просто наслаждаюсь. Это все, что я могу делать, когда ты рядом.  — У тебя озабоченный вид…  — Это спросонья. Жозе не хотел посвящать Бене в свои мысли о Джоанне, тем более, что она ни разу не коснулась этой темы. Чтобы предвосхитить дальнейшие расспросы, он аккуратно перевернул девушку на спину и накрыл её губы страстным поцелуем. Бенедикт подалась к нему всем телом, обхватив руками его шею. Они захлебнулись в бурном потоке страсти, уносящего их в пучину наслаждения. Джоанна, задумавшись, допивала уже третью чашку кофе за утро. Её взгляд случайно упал на её отражение в зеркале, и она недовольно скривилась. Бледность, тёмные круги под глазами, потухший взгляд… Бессонная ночь не прошла бесследно. Да, она так и не смогла сомкнуть глаз даже на минуту. В голове копошились мысли, она думала обо всем и обо всех. То на неё накатывало желание снова бросить все и уехать в Техас, то ей хотелось предложить Кристиану, никому ничего не сказав, сбежать в Париж, чтобы все начать сначала, то она пыталась побороть в себе желание прыгнуть в машину и броситься на поиски Жозе, который этой ночью так и не вернулся. Звонить Элен и Николя ночью и в столь ранний час было неудобно, поэтому Джоанна терпеливо ждала подходящего часа для звонка. Но она до сих пор не могла ответить себе на вопрос, хочет ли она знать, где провёл ночь Жозе. От этих размышлений её отвлекла Лали, показавшаяся на пороге гостиной. Джоанна исподлобья внимательно следила за подругой, но заговаривать не торопилась. Лали не выдержала первой.  — Доброе утро.  — Доброе. Кофе? Лали уселась на стул и рассеянно кивнула. Джоанна налила в чашку горячий напиток, не обделив и себя четвёртой порцией, чтобы хоть немного взбодриться. Поставила перед подругой и отвернулась. Лали взяла чашку в руки и вдохнула бодрящий аромат, который уже разнесся по гостиной. Она обожала запах кофе и всегда, прежде чем сделать первый глоток, сначала наслаждалась им посредством обоняния.  — Ничего не хочешь мне рассказать? — наконец решилась заговорить Джоанна. Лали пожала плечами:  — Не понимаю, о чем ты.  — Все ты прекрасно понимаешь.  — Нет. Лали отвернулась, а Джоанна вдруг вспылила:  — Слушай, что за цирк ты вчера устроила?! Зачем ты вмешиваешь в твои отношения с Себастьеном Стефана? Ты вчера так унизила его! Он сначала был вне себя от радости, потом, когда ты ушла в свою комнату, он смутился, помрачнел, а когда я его провожала, он и вовсе был готов расплакаться. Зачем ты его мучаешь? Бедный Стефан лишь пешка в твоей игре с Себастьеном, а он этого не заслужил. Хотите вы мучить друг друга — вперёд, но не надо вмешивать в свои игры других людей, делая им больно. Так нельзя, Лали! И осеклась, потому что подруга повернулась и посмотрела на неё глазами, полными слез. Джоанна обняла её:  — Ну что с тобой? Давай поговорим. И Лали вдруг уткнулась ей в плечо и всхлипнула:  — Если бы ты знала…  — Расскажешь? Слезы душили её, мешали говорить, но она, глубоко вздохнув, отстранилась от подруги и едва заметно кивнула:  — Себастьен… Зачем он вернулся? Не скажу, что я комфортно чувствовала себя одной среди вас, но по крайней мере, я была спокойна. А теперь… Я боюсь ему снова поверить, Джоанна. Я не хочу испытать ту боль, какую он причинил мне, когда ушёл к… Алине. Я не забыла его, и вряд ли когда-нибудь забуду. Себастьен всегда со мной, он во мне, он во всем вокруг. Но… Я не могу. Не могу вернуться к нему, не могу забыть его предательство. Лали плакала, но Джоанна хотела, чтобы она выговорилась, излила душу, чтобы ей стало хоть чуточку легче. Поэтому она тихо сказала:  — Мне кажется, он пожалел о том, что сделал тогда. Себастьен искренне раскаивается в этом.  — Откуда ты знаешь?  — Мне Кристиан рассказал. По секрету. — Джоанна улыбнулась и обняла подругу. — Ты любишь его?  — Да…  — Тогда, может быть, всё же стоит дать ему ещё один шанс?  — А ты дашь ещё один шанс своему Кри-Кри? — вдруг спросила Лали, утирая слезы. Этот вопрос застал Джоанну врасплох. О себе говорить отчаянно не хотелось, но она понимала, что сейчас не имеет права уйти от ответа. Она вздохнула:  — Я не знаю. Я не уверена в своих чувствах. Я на распутье. И потом, Жозе…  — Поговори с ним откровенно. Тебе станет легче. Думаю, он поможет тебе принять решение.  — Чтобы с ним поговорить, его нужно для начала найти. — усмехнулась Джоанна.  — Он не ночевал дома? — спросила Лали, а когда подруга молча покачала головой, взорвалась: — И ты так спокойно об этом говоришь? Твой жених не ночует дома, а ты…  — Успокойся! У них был ночной рейс.  — Как бы не так! — Лали вскочила со стула и заметалась по гостиной. — Джоанна, ты всегда была такой доверчивой! Так нельзя! А я, кажется, знаю, где он… И она схватила ключ от машины и выскочила за дверь.  — Лали! Остановись! Джоанна выкрикнула это уже в пустоту. Через мгновение она услышала, как, взревев, с места сорвался их внедорожник, а ещё через минуту в дом проникла звенящая тишина, ворвавшаяся ветром перемен в утихшую гостиную. Кристиан с трудом разлепил веки. Он взглянул на прикроватную тумбу в надежде увидеть на ней бутылку или хотя бы стакан с водой, но увы. Он снова закрыл глаза, но уснуть не получалось. Пришлось вставать. Но едва он очутился в вертикальном положении, в голове мгновенно зашумело, в глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота. Проклятый коньяк, застонав, мысленно выругался он, когда затылок пронзила боль. Да уж, две бутылки на двоих, наверное, было многовато. Не рассчитали они свои силы. Он медленно прошёл в ванную и встал под душ. Прохладная вода немного привела его в чувство. Кристиан с наслаждением ощущал, как холодные капли стекают по его телу, придавая ему лёгкость и бодрость. Через десять минут он насухо вытерся большим белым полотенцем, бросил в рот таблетку аспирина, залпом осушил полулитровую бутылку воды, оделся и вышел в тихий коридор отеля. Поднявшись по лестнице, Кристиан тихо постучал в дверь номера Себастьена. Ответа не было. Он стучал ещё и ещё, но Себ так и не открыл.  — Странно… — пробурчал Кристиан, спускаясь в холл. Он подошёл к стойке администратора, за которой стояла совсем молодая девушка лет двадцати. Кристиан прекрасно знал эту хрупкую, невысокую блондинку с огромными карими глазами, маленьким носом и тонкими губами, невзрачной фигурой, всегда одетую в униформу отеля, словно сроднившись с ней. Казалось, что девушка безвылазно находится за этой стойкой, совершенно не представляя, что за её пределами тоже есть жизнь.  — Доброе утро, Джин. — окликнул он её.  — Утро?! — рассмеялась она в ответ, отвлекаясь от каких-то документов и стрельнув своими просто неземными глазами. — Месье Рокье, уже полдень!  — У меня отпуск, поэтому когда проснулся, тогда и утро. Могу себе позволить. А скажи-ка мне, моя хорошая, не видела ли ты сегодня моего дорогого друга месье Куриво?  — Не далее, как минут пятнадцать назад, месье.  — Он не сказал, куда пошёл?  — Да Вы, кажется, ничего не знаете… Месье Куриво сдал номер.  — Что? — от неожиданности Кристиан дёрнулся, что незамедлительно отозвалось тупой болью в висках. Избавиться от похмелья и его синдромов оказалось не так-то просто.  — Ну да. Он сказал, что устал отдыхать, поэтому немедленно возвращается в Париж. Совсем, говорит, заскучал без работы.  — Беспросветный идиот! Уже выбегая из отеля, Кристиан выкрикнул Джин слова благодарности и бросился к своей машине. Только бы успеть вернуть этого… Себастьена! Его бешено трясло. То ли похмелье давало о себе знать, то ли так проявлялось негодование от поступка друга. Сбежать, не попытавшись ничего сделать! Просто отпустить любимую женщину к другому, которого та даже не любит! Кристиану это почему-то казалось очевидным. Отвлекшись от своих мыслей, он взглянул на часы и вдавил педаль газа в пол. Только бы успеть! Вскоре он вбежал в маленькое здание местного аэропорта, огляделся и, увидев на табло информацию о посадке на рейс до Парижа, бросился к стойке регистрации. Кристиан до боли в глазах вглядывался в лица людей. Вот, наконец, уже за металлоискателем мелькнуло до боли знакомое, родное лицо. Нашёл!  — Себ! — закричал он и замахал руками, чтобы привлечь внимание друга. — Себастьен! Тот оглянулся, пытаясь понять, его ли это зовут. Когда он увидел Кристиана, тяжело вздохнул и подошёл к стеклу, разделяющему зал ожидания и «зеленую зону».  — Ну и что ты разорался? — прошипел он.  — Что ты задумал? Куда собрался?  — Послушай, Кристиан, вернуть Лали было бредовой затеей. Поэтому мне лучше вернуться в Париж.  — Но Себ…  — Это не обсуждается! Извини, мне пора. Себастьен поправил закинутую на плечо сумку и, махнув на прощание Кристиану рукой, уверенно, не оглядываясь, прошёл на посадку в самолёт. Кристиан бессильно ударил кулаком по стеклу. Ну как можно так быстро сдаться? Эта мысль не укладывалась в голове. Он достал телефон и набрал номер Джоанны.  — Слушаю?  — Ты где, любимая?  — Дома. — услышав его обращение, даже не споткнувшись, ответила она.  — Мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно.  — Приезжай.  — Скоро буду. Кристиан сунул телефон в карман и бросился к машине.