Нас всё ещё можно спасти

— Мне уже пора. — Жозе с трудом оторвался от губ Бенедикт, таких сладких, горячих, манящих. — Иначе я опять попаду под горячую руку Нико, и он устроит мне хорошую выволочку. Бене с наслаждением потерлась щекой о его плечо:  — Мне так не хочется тебя отпускать. Мы так много времени упустили…  — Давай не будем об этом. Мы обязательно совсем скоро наверстаем упущенное, не сомневайся. Жозе снова прильнул к губам девушки, но через минуту вскочил с постели:  — Прости, мне действительно нужно идти. И он босыми ногами прошлепал в ванную. Бенедикт сладко потянулась и тоже встала. Ей вдруг захотелось, как раньше, приготовить ему завтрак. Она накинула на себя рубашку Жозе и вышла из спальни. Кухню заливало солнечными лучами. Они пробирались в самые дальние уголки, окутывая таким нежным теплом, что в них хотелось раствориться. Бене распахнула окно и вдохнула райский аромат цветов, в большом количестве растущих в её саду. Лёгкий ветерок тронул её кожу, поиграл волосами и стих. Девушка засыпала кофе в кофеварку, включила ее и занялась тостами. Несколько минут она увлеченно, желая угодить Жозе во всем, возилась с завтраком, прокручивая в голове события последних дней. Все возвращалось на круги своя, как будто и не было разлуки с Жозе, как будто они никогда не играли в друзей, втайне мечтая друг о друге, вспоминая прошлое и проклиная настоящее. При встрече с ним у Бене часто замирало, сжималось сердце, она радостно улыбалась, когда хотелось выть от последствий той ошибки, которую они совершили, расставшись. А ведь он пытался её вернуть. Но тогда она думала, что может предложить ему только дружбу, только лишь через некоторое время поняв, как жестоко она тогда ошиблась, свято поверив в то, что любит Джимми. И после осознания этого её отношения с женихом понеслись под откос. Бене с радостью бы закончила их, но Жозе к тому времени уже был несвободен. Девушка, стараясь не поддаваться больше грустным мыслям, тряхнула волосами. Она услышала совсем рядом шум двигателя и выглянула в окно. Во дворе перед домом парковала машину Лали. «Что её привело сюда так рано?» — мелькнула мысль. Бене успела метнуться к двери ванной комнаты и постучала:  — Жозе, не вздумай выйти! И снова выбежала в гостиную, не дождавшись от него ответа. Прежде чем раздался стук в дверь, она успела подумать о том, что из-за шума воды он мог и не услышать её, но возвращаться времени не было. Бенедикт глубоко вдохнула, поправила волосы и распахнула дверь.  — Лали? — изобразила она удивление. — Что ты здесь делаешь? Та как-то недобро усмехнулась, с интересом разглядывая подругу. От Лали не укрылась нервозность Бене, её натянутая улыбка и явно подрагивающий голос. Она осмотрела её с ног до головы и язвительно заметила:  — Знакомая рубашка… Щеки Бенедикт тронул лёгкий румянец:  — Да… Джимми не все забрал.  — Скучаешь по нему? Или уже нашла того, кто тебя утешил? — голос Лали был насквозь пропитан сарказмом. Если бы Бене внимательнее посмотрела на подругу, то непременно бы заметила, что та на взводе. Её глаза метали молнии, руки то сжимались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, то взлетали на уровень глаз, грозя задеть Бенедикт по лицу.  — Не говори ерунды.  — Ну раз ты одна, не пригласишь меня войти?  — Прости… Я уже собиралась уходить. Мне нужно в галерею.  — В таком виде? Бенедикт понимала, что Лали просто топит её своими вопросами, и молилась всем на свете богам, чтобы Жозе не вышел из ванной.  — Нет, конечно. Сейчас переоденусь и поеду. Извини.  — Могу тебя подвезти.  — Спасибо, не нужно. Я доберусь сама.  — Как хочешь. Лали пожала плечами и, медленно спускаясь с крыльца, что-то пробормотала себе под нос. Бенедикт выдохнула и улыбнулась — кажется, гроза миновала.  — Милая, ты не против, если я… Когда из глубины дома раздался голос Жозе, Лали, узнав его, резко развернулась и попыталась войти в дом, но на её пути стеной встала побледневшая Бенедикт.  — Кто это там у тебя?  — Не важно! Лали, прошу тебя, уходи. В гостиной показался Жозе. Из одежды на нем было лишь полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Он взглянул на девушек и, встретившись взглядом с Лали, онемел. Та молча смотрела на него. На её лице читались ярость и презрение.  — Какие люди! Доброе утро, Жозе! Тот словно впал в ступор — не шевелился, не отводил взгляда и, казалось, даже не дышал. Зато Лали не растерялась:  — Я знала, что ты здесь! С этими словами она вцепилась в волосы Бенедикт и поволокла во двор. Бене пыталась сопротивляться, но злость придавала Лали сил, и поэтому она только усугубила своё положение, на лестнице подвернув ногу. Она вскрикнула от боли, но её подруге было на это плевать. Лали с силой толкнула Бенедикт на траву и уселась сверху, несколько раз ударив её по лицу.  — Сука! — прошипела она, взяв обливающуюся слезами девушку за горло и наклонившись к ней. — Змея! Ты же подругу предала, тварь! Да я убью тебя! Гнев захлестнул Лали, и она уже не могла контролировать себя. Схватив Бене за ворот рубашки, она приподняла её и снова с силой пригвоздила к земле. Бенедикт застонала от боли. Хоть трава и смягчила удар, но он отозвался острой болью в голове. Она старалась не шевелиться, чтобы не провоцировать Лали на дальнейшие действия. Лали же успела ещё два раза приложить подругу затылком о землю, прежде чем сильные руки Жозе подхватили её и поволокли в сторону дома.  — Отпусти меня! — девушка задыхалась от ярости и ненависти к этим людям. — Не прикасайся ко мне! Ненавижу вас! Жозе остановился, но крепко держал её за руки. Вдруг Лали, умудрившись изогнуться подобно змее, резко подняла ногу. Её расчёт был верным, она попала аккурат между ног парня. Тот издал протяжный стон и, отпустив её, согнулся пополам. Лали, самодовольно улыбаясь, наклонилась к его уху и тихо сказала:  — Даже не надейся, что я ничего не скажу Джоанне. Запомни и передай этой потаскухе, — Лали кивнула в сторону Бенедикт, которая сидела на траве, обхватив руками голову. — Вам лучше не попадаться мне на глаза. Не доводите до греха. Она выпрямилась и гордо зашагала к своей машине.  — Вот такие дела. Кристиан закончил свой рассказ о Себастьене и посмотрел на Джоанну. Она вертела в руках чашку с кофе и задумчиво смотрела в окно. В какой-то момент ему показалось, что она его не слушала, не слышала и вообще забыла о том, что он сидит напротив. Кристиан осторожно коснулся её руки, лежащей на столе. Джоанна покачала головой:  — Как это все глупо. Лали поступила странно, Себастьен тоже. Они же рушат то, чего даже ещё не построили. Хотя могли бы быть счастливы вместе. Кристиан с мольбой посмотрел на неё:  — Как и мы. Джоанне внезапно стало больно, словно в сердце вонзили острую стрелу. Господи, как же она устала от всего этого! Устала от своих мыслей, желаний, вечной борьбы между любовью и своими принципами. Она устала выбирать, решать, думать. Она просто хотела жить! Из глаз мгновенно закапали слезы. Кристиан вскочил с места и бросился к ней:  — Что случилось? Прости, я больше не буду… Джоанна подняла глаза. Их взгляды встретились, и только сейчас Кристиан внезапно осознал, что так редко говорит ей самые главные слова. Он осторожно стёр с её лица слезы, нежно проведя пальцами по щекам, наклонился к её губам и прикоснулся к ним своими.  — Я люблю тебя. — шепнул он. Джоанну обдало жаром. Она больше не могла сопротивляться ему, но между ними снова вставал образ Жозе. Она отстранилась:  — Я не могу… Прости. Кристиан впадал в отчаяние. Он стучал в закрытую дверь и не получал ответа. Это было невыносимо! В дом ворвалась Лали. Кристиан отшатнулся от Джоанны, но девушка уже успела их заметить:  — Привет, влюблённые! Рада тебя видеть, Кристиан!  — Привет. Парень поцеловал подругу и вернулся на своё место.  — Где ты была? — спросила Джоанна, скорее лишь для того, чтобы сгладить возникшую между ей и Кристианом неловкость.  — У меня были неотложные дела.  — Получилось уладить?  — О, это было великолепно! — Лали, довольная собой, рассмеялась. — А где Себастьен? Её друзья многозначительно переглянулись. Повисла неловкая пауза.  — Что вы от меня скрываете? — Лали заметно занервничала.  — Сегодня утром он улетел в Париж. — Кристиан опустил глаза, словно он был виноват в бегстве Себастьена.  — Но почему?  — После вчерашнего вечера он решил, что здесь ему больше делать нечего. Джоанна исподлобья наблюдала за подругой, отмечая про себя, как та изменилась в лице. В глазах Лали мелькали то растерянность, то отчаяние, то злость на себя. Потом, затуманившись слезами, это исчезло. Джоанна вскочила и обняла её. Лали уткнулась ей в грудь. Слезы катились градом по её щекам, она мысленно проклинала себя за вчерашний поступок, но было уже поздно. Она отстранилась от подруги и медленно пошла к себе в комнату. На пороге гостиной Лали вдруг остановилась и оглянулась. Глядя на Джоанну заплаканными глазами, она шепнула:  — Не повторяй моих ошибок. Кристиан любит тебя, ты любишь его. Не потеряйте друг друга. И скрылась за дверью своей спальни. Джоанна ошеломлённо смотрела ей вслед, а Кристиан, глядя на неё, пытался сдержать радостную улыбку. Он видел, что слова Лали в её душе произвели эффект разорвавшейся бомбы. Они долго молчали, но, наконец, Джоанна повернулась к нему и улыбнулась:  — Пообедаем где-нибудь?  — С радостью.  — Тогда пошли? Джоанна первой встала из-за стола, взяла Кристиана за руку и потянула за собой. Уже на пороге он развернул её к себе и вплотную прижал своим телом к стене возле двери. Его руки, проникнув под лёгкую ткань блузки, легли на её талию, сомкнувшись за спиной. Девушка же и не думала сопротивляться, глядя ему прямо в глаза. Он коснулся губами её шеи, и по коже скользнуло его дыхание:  — Я люблю тебя. Всегда любил. И буду любить всегда. Джоанна закрыла глаза в предвкушении поцелуя, и он не заставил себя ждать.