Нас всё ещё можно спасти

Бенедикт все ещё дрожала, хотя с момента визита Лали прошло уже пол дня. Она, раскачиваясь из стороны в сторону, сидела на кухонном табурете и смотрела в одну точку практически не моргая. То и дело её взгляд затуманивался слезами, которые она не сдерживала, и соленая влага бурным потоком катилась по её щекам. На ней все ещё была рубашка Жозе, которая пострадала при встрече с цепкими, сильными руками Лали и влажной от росы травой в саду: она не досчиталась нескольких пуговиц, тут и там виднелись грязные пятна, оставленные землёй и травой, и дыры от острых ногтей Лали. Последние отметились и на лице Бенедикт ярко алыми царапинами на щеках, виске и шее. Грязные волосы слиплись и свисали толстыми паклями на лоб и плечи. Жозе сидел напротив девушки. Он не находил слов, чтобы её успокоить. На протяжении часа он пытался то обнять её, то поцеловать, то заговорить с нею, но в ответ получал лишь слезы и бессвязное мычание. Он проклинал себя. Если бы не он, ничего подобного бы не произошло. Жозе корил себя за то, что так и не смог признаться Джоанне, что изменил ей и хочет снова вернуться к Бенедикт. Долгим взглядом он смотрел на Бене, а потом тихо сказал:  — Я сегодня же поговорю с Джоанной. Та вздрогнула, словно от выстрела, но на него даже не взглянула. Жозе присел перед ней на пол и обнял её колени, целуя её бархатистую, горячую кожу.  — Прости меня! — жарко зашептал он. — В этом моя вина. Я все исправлю, Бене. Слышишь? Девушка едва заметно кивнула.  — Ты сможешь побыть одна? — продолжил Жозе. — Мне нужно отлучиться к Нико, а потом к Джоанне. Бенедикт снова молча кивнула. Он поднялся, поцеловал её и, накинув джинсовку на голое тело, вышел и набрал номер Николя, но его телефон оказался выключенным. Жозе остановил проезжавшее мимо такси, забрался на заднее сидение и назвал адрес дома, где ещё несколько дней назад был так счастлив, любил и был любимым потрясающей девушкой, которая, как и он сам, так и не смогла забыть свою давнюю любовь. Сейчас он искренне желал Джоанне счастья с Кристианом. Наконец, они смогли оторваться друг от друга, нехотя, но с мыслями о том, что снова принадлежат своим чувствам — искренним, нежным, всепоглощающим. Утопая друг в друге, в их нежности и любви, Кристиан и Джоанна, словно заворожённые, смотрели друг другу в глаза и улыбались, наслаждаясь моментом, которого ждали, казалось, вечность. Они ехали в кафе, в котором уже так давно встречались, но Кристиан не совладал со своим желанием. Глядя на Джоанну, он видел, что оно взаимно, поэтому повернул к своему отелю. А когда они оказались в его номере, он не дал Джоанне опомниться, увлекая её на кровать. Страсть и наслаждение мгновенно накрыли их обжигающей волной, от которой не было спасения. Но они предпочли утонуть в ней, всецело отдавшись друг другу и потеряв счёт времени.  — Мне кажется все это сном. — тихо сказал Кристиан, все ещё крепко прижимая Джоанну к себе.  — Это не сон. — улыбнулась она, подняв голову с его груди и посмотрев в его глаза. — Я сегодня же поговорю с Жозе. Так дальше продолжаться не может. Я не могу лгать ему…  — Я люблю тебя.  — Я тоже тебя люблю. Кристиан приподнялся и поцеловал Джоанну. Боже, как сладки были её губы, как нежна кожа, как горяча её страсть! Он даже не представлял, насколько сильно скучал по ней и как безрассудно любил! Оторвавшись от её губ, он попытался снова опрокинуть её на спину, но Джоанна шутя выскользнула из его рук, встала с кровати и принялась одеваться. Кристиан в недоумении наблюдал за ней, а когда она, наконец, заметила его взгляд, протянул:  — Не по-о-онял? Джоанна рассмеялась и присела рядом. Нежно погладив его по щеке, скользнула тёплой ладонью по груди, коснулась губами его губ и тихо сказала:  — Я очень не хочу уходить, но… Мы собирались пообедать. Кристиан расхохотался:  — Моя девочка проголодалась?! «Девочка», весело улыбаясь, кивнула:  — Как волк! Уже время ужина.  — Давай что-нибудь закажем в номер.  — Поехали в кафе. Я безумно хочу их фирменную пасту с морепродуктами.  — Как скажешь! Твоё желание — закон!  — А ты теперь всегда будешь таким послушным?  — Всегда! И Кристиан резким движением снова уложил Джоанну в постель, целуя её, горячими ладонями исследуя каждый сантиметр её тела, разгоряченного страстью, которая новыми потоками вливалась в её существо. Он целовал её обнаженные грудь и живот так жадно, так неистово, что у неё перехватило дыхание. Но здравый смысл взял своё.  — Кристиан… Он нехотя отстранился, но настаивать, казалось, не стал. Ещё раз коснувшись её губ, он спрыгнул с кровати и потянул её за руку:  — Нам нужно в душ. Просто необходимо! Джоанна рассмеялась, но дала увести себя в ванную комнату. Кристиан повернул кран, и сверху захлестали струи тёплой воды. Капли разбивались об их горячие тела, разлетаясь мириадами брызг. Их руки скользили по мокрым телам друг друга, губы то неистово целовали, то шептали признания, то с них срывались стоны блаженства, приглушаемые шумом воды. Безумный танец страсти под хлещущим на них ливнем. Когда их тела одновременно содрогнулись в экстазе, с губ слетел последний стон наслаждения, Джоанна обмякла в руках Кристиана, а он прижал её к себе и замер.  — Джоанна! Жозе ворвался в дом, заметив, что её нет, быстро преодолел гостиную и прошёл в их комнату, заглянул в ванную. Пусто. Джоанны дома не было. Он снова набрал её номер, но уже в который раз ответом ему были лишь длинные гудки.  — Джоанна! — снова выкрикнул он в надежде, что она все-таки отзовётся. Но нет. Тишина и в доме, и в трубке. Зато на его крик из своей комнаты вышла Лали. Она, увидев Жозе, расплылась в саркастической улыбке:  — Вы посмотрите на этого Жозе! Он ещё и сюда посмел явиться. — она вплотную приблизилась к другу, их глаза встретились и, как тот не пытался, отвести взгляд от её карих глаз, метающих молнии, он не мог. — Ты забыл эти сказочные ощущения от встречи моей ноги с твоими причиндалами или захотел добавки? Я могу повторить.  — Где Джоанна? Жозе не узнал свой голос. Он был тихим и хриплым от волнения, а колючий взгляд Лали словно пригвоздил его к месту. Он не мог не вздохнуть, не пошевелиться. Девушка презрительно усмехнулась:  — Надеюсь, там, где и должна быть — с Кристианом. Он задохнулся от необъяснимого даже самому себе негодования:  — То есть как это?..  — И я надеюсь, что она, не будучи дурой, не просто с ним, а в его постели. Жозе словно окатили ведром холодной воды. Он понимал, что Джоанна имеет на это полное право, но где-то глубоко внутри него шевельнулась, забрызгала ядом бессильная ревность. Он, наконец, почувствовав своё тело, отошёл от Лали и тяжело опустился на диван.  — Ты сказала ей?  — Я похожа на идиотку? Да и разве могу я позволить тебе в этой ситуации умыть руки, переложив на меня самую тяжёлую миссию? Нет, мой дорогой Жозе, о своей измене и предательстве её так называемой подруги Бенедикт ты расскажешь Джоанне сам. И чем быстрее, тем лучше. Иначе… И Лали многозначительно замолчала. Но Жозе даже не посмотрел на неё, изучая трещинки в полу. Он уверенно шёл сюда, чтобы рассказать Джоанне о том, что хочет вернуться к Бене, но теперь вся его уверенность бесследно испарилась. Слова Лали о том, что Джоанна в данную минуту, возможно, в постели Кристиана задели его за живое. Он мотнул головой — нет, это просто попытка уцепиться за прошлое. Зачем? Но ведь Джоанна ему не чужая, он искренне и нежно любил её. А сейчас… Она с другим, и его ждёт другая. Это было так непривычно, что отдавалось болью в сердце. Жозе встал с дивана и двинулся к выходу, на ходу сказав:  — Позвони мне, когда Джоанна вернётся. Мои звонки она игнорирует. И, не дождавшись ответа Лали, захлопнул за собой дверь, тем самым перевернув очередную страницу его жизни. Лали под грохот закрывшейся двери самодовольно улыбнулась. Она нисколько не жалела о том, что произошло утром. Она прекрасно знала, что вскоре простит и Жозе, и Бенедикт (но все же таких предателей нужно держать на расстоянии, подумала она), ведь Джоанна, наконец, признается и Кристиану, и самой себе, что не забыла его и любит его все так же неистово. Эти мысли не могли не потянуть за собой воспоминания о Себастьене и прошедших днях. Он улетел в Париж, чтобы освободить дорогу Стефану. Это так благородно и… Так глупо! На глаза Лали вновь навернулись слезы. В последнее время это уже стало её привычным состоянием. Нестерпимая боль, мучительные, разъедающие глаза, слезы, рвущаяся из души наружу любовь и безнадежное отчаяние — это все, что осталось в её жизни от Себастьена. Входная дверь снова открылась, и на пороге возник новоиспечённый жених Стефан. Лали от досады закусила губу.  — Привет! — парень поприветствовал её, коснувшись поцелуем щеки. — Как дела? Лали немного помолчала и вдруг взорвалась:  — Дела?! Чертовски хорошо! Зачем ты пришёл? Что тебе здесь нужно? Сколько раз говорить тебе, что между нами быть ничего не может? Ты мне жизнь сломал! Она без сил рухнула на диван, закрыла лицо руками и громко зарыдала. Кристиан и Джоанна вышли из кафе, когда на улице совсем стемнело. Тусклые фонари, расположенные вдоль проезжей части на значительном расстоянии друг от друга, почти ничего не освещали. Воздух, уставший от дневной духоты, звенел прохладой. Стояла такая тишина, что было слышно тихий шелест волн, размеренно набегавших на песчаный берег близлежащего пляжа. Джоанна глубоко вдохнула свежий воздух, пропитанный запахом моря, и улыбнулась:  — Как хорошо! Кристиан обвил её тело руками и притянул к себе:  — Я до сих пор не верю, что это не сон, что ты здесь, рядом со мной, и я могу держать тебя за руку, обнимать, целовать, а ты даже не будешь этому противиться.  — Да я с самого начала была очень лояльна к твоим поползновениям! — весело рассмеялась Джоанна, целуя его в нос. — Помнишь тот сумасшедший ливень? Я не думала, что ты решишься на поцелуй, но очень его ждала, хоть и боялась признаться в этом даже себе.  — Я же говорил, что знаю тебя наизусть. Долгий поцелуй посреди дегтярной темноты прервал их неспешный разговор. Они потерялись в этой ночной тишине, ощущая только друг друга и их живую, выстраданную любовь, одну на двоих. Она заполняла их сердца, согревала их души, дарила блаженство и спокойствие. Неистовый поцелуй, и время для них остановилось, жизнь замерла, утихли звуки. Сколько продолжалось это безумие? Ровно до… Рёв мотора и визг тормозов заставил Кристиана оглянуться. Прямо на них с огромной скоростью летел внедорожник. От неожиданности и ужаса они застыли, не в силах пошевелиться, и отрешенно смотрели, как автомобиль стремительно приближался к ним. Фары слепили глаза, чувство реальности исчезло, оставив их наедине с этим бешеным роботом. Какая-то яркая вспышка заставила Кристиана выйти из ступора. Он вздрогнул и, мгновенно оценив ситуацию, с силой оттолкнул Джоанну. Сам же отскочить не успел. Внедорожник на полном ходу снёс его, после чего врезался в его машину, припаркованную в нескольких метрах от них, и замер. Джоанна, зажмурившись, лежала на прохладной земле и прислушивалась к себе. Кажется, жива. И, наверное, даже вполне здорова. Ощутимо болели содранные колени и локти, чувствовалась ссадина на лбу. Но в остальном… Её исследование собственного состояния прервала пульсирующая боль в висках, которая размеренным ритмом отбивала лишь одно слово…  — Кристиан! Ей казалось, что она закричала, но на самом деле из груди вырвался лишь хрип. От пережитого шока голос пропал. Она открыла глаза и в свете фар увидела его в паре метров от себя. На четвереньках Джоанна поползла к парню, который навзничь лежал на земле, не подавая никаких признаков жизни. Она чувствовала, как кто-то пытался её остановить, схватив за плечи и уговаривая дождаться службу спасения, но она упорно не слушалась. Наконец, она оказалась рядом с ним.  — Кристиан. На этот раз получилось нечто вроде шёпота. Джоанна коснулась его руки и замерла. Она заметила, как дрогнули его ресницы, приоткрылся рот. Он что-то пытался ей сказать. Девушка с трудом села перед ним на колени и, не сдерживая слез, прошептала:  — Потерпи, милый.  — Теперь мы квиты. — некое подобие усмешки исказило лицо Кристиана.  — Поговорим об этом завтра, когда ты придёшь в норму. У Джоанны дико кружилась голова. Её тело вдруг ослабло, и она, наклонившись, осторожно опустила голову на грудь Кристиана. Моментально почувствовала, что чьи-то сильные руки отрывают её от него, но сопротивляться не было сил. Сознание медленно её покидало.