Нас всё ещё можно спасти

Лали не покидало чувство тревоги. Она напрочь позабыла о Себастьене, Бенедикт и Жозе, и с волнением ждала появления Джоанны. Была уже глубокая ночь, но её все ещё не было. Лали пыталась успокоиться, думая о том, что её подруга сейчас нежится в тёплой постели в объятиях своего любимого Кри-Кри, но эти уговоры самой себя не помогали. Девушка то и дело вскакивала с дивана и подходила к окну, едва заслышав шум мотора. Она не выпускала из рук телефон, ежеминутно набирая то номер Джоанны, то номер Кристиана, но тщетно — оба телефона зловеще молчали, словно предрекая катастрофу. Лали, не выдержав, наплевав на условности, забыв о том, что на дворе уже поздняя ночь, набрала номер Элен. Едва в трубке послышался сонный голос подруги, она воскликнула:  — Джоанна пропала!  — Что? — Элен спросонья показалось, что она ослышалась.  — Джоанна пропала! — повторила Лали, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Вместе с Кристианом. Они уехали пообедать, и их до сих пор нет. Их телефоны не отвечают, в отеле их тоже нет, я звонила на ресепшн. Элен, мне страшно! Слезы против её воли заструились по щекам, оставляя на них мокрые, солёные дорожки.  — Послушай, Лали… Элен хотела попытаться успокоить её, сказать, что ребята, возможно, сейчас заняты собой, поэтому не видят и не слышат ничего вокруг, но внезапно тревога подруги передалась и ей. Она слышала, как та всхлипывает в трубку и уверенно сказала:  — Мы скоро будем. Девушка отложила телефон и толкнула спящего рядом Николя. Тот замычал, перевернулся на спину, но не проснулся. Элен нежно потрепала его по волосам:  — Просыпайся. Поехали к Лали.  — Что случилось? — спросил парень, не открывая глаз и в глубине души надеясь, что никуда ехать не придётся. Он так устал сегодня на яхте, что не хотелось даже вставать. А все потому, что Жозе снова куда-то пропал.  — Джоанна и Кристиан пропали. Николя фыркнул:  — Ложись спать. И Лали я бы посоветовал поступить так же. Эти двое, наверное, снова обрели друг друга, а мы им только помешаем.  — Может быть, но… У меня сердце не на месте после этого звонка. Пожалуйста, ради меня, давай съездим к ребятам.  — Ну хорошо. — Нико сел на кровати и открыл глаза. — Поехали. Джоанна медленно приходила в себя. Впрочем, уже не в первый раз. Она уже просыпалась, но глаза открыть так и не смогла. Где-то словно вдалеке, сквозь дикий шум в голове, она различала голоса, улавливая обрывки фраз.  — Царапины… Ушибы… Мари, обработайте ссадины… Лёгкое сотрясение головного мозга… Парню повезло куда меньше… Он спас ей жизнь… Найдите её телефон… Должны же быть у неё родственники… Друзья… Знакомые… Набирай любой номер… В её памяти всплывали страшные картины. Беспроглядная ночь. Поцелуй Кристиана. Бесконечный, надрывный, рычащий шум двигателя. Резкий свет фар, слепящий глаза. Протяжный визг тормозов. Джоанна снова ощущала неподвижность своего тела, не слушавшиеся сигналов мозга ноги, отчаяние и смирение. Она как будто снова переживала события той (или ещё этой?) ночи, физически ощущая толчок, отбросивший её из-под колёс внедорожника. И неподвижно лежащий Кристиан. «Теперь мы квиты» — эти слова бились в висках, высекая тупую боль, разнося её по всему телу, задевая душу. Кристиан! Хотелось кричать. Джоанну мутило, в глазах мелькали разноцветные пятна, от чего тошнота снова и снова подступала к горлу. Во рту пересохло, появился ужасный кислый привкус. Она слышала, как кто-то подошёл совсем близко и почувствовала прикосновение к своей руке. В следующий момент до неё донёсся знакомый голос:  — Джоанна…  — Элен… Она не понимала, произнесла ли она имя подруги вслух, или оно скользнуло только в мыслях.  — Ты слышишь меня? Джоанна прилагала все усилия, чтобы открыть глаза, пыталась произнести хотя бы звук, чтобы её поняли и сказали, что с Кристианом все в порядке, но…  — Она Вас слышит, мадемуазель. — услышала она незнакомый мужской голос, такой бархатный и спокойный, что в сердце невольно проникала умиротворенность. — Но она под действием обезболивающих и успокоительных препаратов.  — Джоанна. — снова голос Элен. — Все хорошо. Мы рядом. Отдыхай. Она почувствовала прикосновение к своей руке острой иглы. Её вогнали в вену, и тут же кровь разнесла по организму долгожданное успокоение. Джоанна снова провалилась в чёрную пустоту.  — Пустите меня! Мне нужно к нему! Лали, услышав голос Джоанны, буквально влетела в её палату, застав подругу за попытками встать, но, благодаря удерживающей её медсестре, они одна за одной терпели неудачу.  — Что здесь происходит? — она подошла к подруге, помогая хрупкой, молоденькой девочке-медсестре уложить её обратно в постель. — Куда ты собралась?  — Мне нужно к Кристиану! Я должна знать, как он.  — С ним все в порядке. — но голос Лали предательски дрогнул, глаза заволокли слезы. И от Джоанны это не укрылось. Она, сидя на кровати, схватила подругу за плечи и тряхнула её:  — Лали, не нужно ничего от меня скрывать. Я же понимаю, что в той аварии… Она тоже замолчала, сглотнув подкативший к горлу ком. Да, она прекрасно понимала, что Кристиану досталось больше, чем ей. Она помнила его лицо, его глаза, в которых плескалась неимоверная боль, но он даже тогда пытался скрыть это от неё. Она помнила обрывки фраз персонала больницы, дошедшие до её сознания. Но надежда на лучшее её не покидала. Джоанна, вдруг почувствовав резкий прилив усталости, сопровождаемый головокружением, откинулась на подушку, предусмотрительно оставленную медсестрой в удобном для этого положении, и шумно выдохнула. Лали осторожно присела на край кровати и не сводила глаз с подруги. Молчание длилось недолго. Не выдержала Джоанна:  — Я в порядке. И готова к любой новости. Я должна знать, в каком состоянии Кристиан.  — В тяжёлом. — Лали опустила глаза. — Черепно-мозговая травма, множественные переломы, повреждены селезенка и печень. Кристиан в коме. Врачи пока не дают никаких прогнозов. Некое подобие стона слетело с губ Джоанны. Она закрыла глаза и закусила губу. Из-под закрытых ресниц по щекам покатились слезы. Внезапно она услышала голос внутри себя. «Ты должна быть сильной. Ради него. Если ты сдашься, то…»  — Я должна его видеть! — твёрдо сказала Джоанна, открыв глаза и стирая с лица соленую влагу. Лали покачала головой:  — Это невозможно. Он в реанимации, туда никого не пускают.  — Мне нужно. Джоанна встала и, все ещё пошатываясь от действия успокоительного, медленно куда-то направилась. Лали понимала, что остановить её не удастся, поэтому она взяла подругу под локоть, и они вместе вышли из палаты, тут же наткнувшись на доктора Дюбуа.  — А куда это Вы направились, мадемуазель Маккормик?  — Доброе утро, доктор. Мне нужно к Кристиану Рокье.  — Сожалею, но это невозможно. А кем Вы приходитесь месье Рокье?  — Невеста. — Джоанна даже не задумалась над ответом, а прямо смотрела в глаза доктора.  — Тогда пойдёмте со мной в ординаторскую. Мне нужно с Вами поговорить. Дюбуа сменил Лали, придерживая Джоанну за руку, но та уже довольно уверенно шагала рядом с ним. В ней росла какая-то необъяснимая сила, ей казалось, что ради Кристиана она готова на все. А быть во всех отношениях слабой сейчас она просто не имела права. Лали вышла в холл, а Джоанна и доктор Дюбуа вошли в ординаторскую. Он заботливо усадил девушку в удобное кресло, сам сел за письменный стол, заваленный историями болезней, и внимательно посмотрел на неё:  — Для начала расскажите мне о своём самочувствии. Только честно! Джоанна добросовестно прислушалась к себе и кивнула:  — Все отлично. Небольшая слабость и головокружение.  — Это нормально. Это все? Она, глядя доктору в глаза, кивнула.  — Значит, завтра можете отправиться домой. Но давайте вернёмся к месье Рокье. — снова заговорил он, прикрыв глаза и потерев двумя пальцами переносицу. — Скажу Вам откровенно, его состояние вызывает опасения. Многочисленные внутренние травмы ставят его жизнь под угрозу, и мы не можем делать никаких прогнозов. Оборудование нашей больницы оставляет желать лучшего, поэтому, чтобы спасти Вашего жениха, мы хотели бы транспортировать его в Париж. Ему требуется сложнейшая операция, за которую берётся лишь один доктор.  — А это не опасно? Кристиан перенесёт такой длительный перелёт? — Джоанна давно взяла себя в руки и сейчас мыслила рационально, максимально отбросив в сторону чувства. Никаких сантиментов, только здравый смысл и холодный рассудок.  — Сегодня вечером состоится консилиум врачей по этому вопросу. Мы всесторонне изучим травмы пациента и его состояние, и на основании этой информации вынесем решение. Мы не смогли найти родственников месье…  — Я в состоянии принять решение сама. Я согласна на перевозку месье Рокье в Париж и готова сопровождать его.  — Если консилиум даст на это согласие, то сопровождать его будет бригада медиков. Однако я должен Вам пояснить… Это очень опасно в его состоянии.  — Опаснее, чем оставить его здесь? — прищурилась Джоанна, памятуя о нелестном отзыве доктора об оснащении больницы.  — Никто не может спрогнозировать, как поведёт себя организм месье.  — Мы рискнём.  — Что ж, в таком случае, завтра я оглашу Вам вердикт врачей. А пока отдыхайте. Джоанна кивнула и поднялась с кресла. Уже в дверях ординаторской она снова услышала голос Дюбуа:  — И да, не вздумайте пытаться попасть в реанимацию. Иначе, поскольку месье Рокье Вы пока никто, я буду вынужден искать его родственников, а Вас я и близко не подпущу к нему, и Ваше решение о переводе его в Париж мы в расчёт брать не будем. Джоанна кивнула и вышла в коридор. В холле она увидела Лали, ходившую из угла в угол. Едва она завидела подругу, как тут же бросилась к ней. За ней гурьбой вдруг высыпали все ребята. Они вслед за Джоанной вошли в палату и плотно закрыли за собой дверь. Тут же к подруге бросилась Элен:  — Как же вы нас напугали.  — Кристиан продолжает эту нелегкую миссию. — скорбно усмехнулась Джоанна.  — Как ты?  — Я в порядке.  — Что сказал доктор? — Николя подошёл ближе к подруге и, усадив её на кровать, сел рядом и обнял её за плечи. Она обвела взглядом своих друзей, свою семью, которые снова были рядом, не находили себе места от тревоги и беспокойства за неё и Кристиана. Элен и Лали держались за руки, приготовившись услышать ответ на вопрос, Нико ещё сильнее стиснул плечи Джоанны, а Жозе и Бенедикт, глядя в пол, мялись у самой двери в палату. Джоанну озарила догадка, но сейчас было не до этого. Да и ей было уже все равно. Она в мельчайших подробностях пересказала ребятам свой разговор с доктором. Когда ребята, наконец, покинули палату, Джоанна откинулась на подушку и закрыла глаза. Она с трудом подавляла в себе желание отправиться на поиски реанимации. Она не представляла, как ей дожить до завтрашнего утра, когда доктор сможет озвучить ей вердикт консилиума. Да черт бы с ним! — подумала вдруг она. Что бы не решили эти эскулапы, она сделает все, чтобы перевезти Кристиана в Париж. Даже если ей придётся выкрасть его! Джоанна слышала, что в палату кто-то вошёл, и медленно открыла глаза. Перед ней стоял Жозе. Он прятал взгляд, буравя им пол. Джоанна усмехнулась:  — Можешь не утруждать себя объяснениями. Я тоже не святая. Парень несмело подошёл и сел рядом с ней:  — Прости. Он взглянул в глаза бывшей невесте, и стыд накрыл его с головой. Жозе понимал, что теперь Джоанна с Кристианом, что любит его и, по большому счёту, ей все равно, с кем он, где и как. Тем более, сейчас, когда Кристиан находился на грани между жизнью и смертью, ей явно было не до него и его раскаяния. Но Жозе казалось, что больше ему не представится возможности поговорить с Джоанной, а он считал, что этот разговор непременно должен состояться. Только вот, глядя на девушку, он видел, что она не разделяет его желания поговорить. И она, заговорив, подтвердила его догадку:  — Жозе, я искренне желаю вам с Бене счастья. Прости, но у меня сейчас голова целиком и полностью занята Кристианом. Сейчас не время и не место для выяснения отношений. Я не держу на тебя зла, надеюсь, и ты меня поймёшь и простишь. А теперь извини, я очень устала.  — Да… Жозе встал и, поцеловав Джоанну, направился к выходу, но её голос задержал его у самой двери:  — А что у Бене с лицом? Он повернулся, и ему показалось, что на лице девушки скользнула усмешка.  — Есть тут у тебя одна сумасшедшая подруга… Жозе, не договорив, вышел из палаты. Джоанна улыбнулась:  — Ну и пусть сумасшедшая. Зато настоящая.