Белый олеандр. Killing romance

Некоторое время ушло на составление очередного гениального плана, снова казавшегося гениальным только Эйприлу. Вообще-то, на этот раз МакАдамс поделился своими наработками только с Элвином, считавшимся его первым помощником. Ричтон посмотрел на своё начальство с удивлением во взгляде и лишь покачал головой, не став озвучивать мнение относительно всего происходящего. В общем, Эйприл поддержки в лице правой руки не нашел, и продолжил вынашивать свои идеи в одиночестве. Эти мысли захватили его с головой и ни о чем другом он думать не мог. Даже во время теста по истории был занят тем, что придумывал сценические костюмы для своих подопытных кроликов, попутно считалкой выбирая ответы. Пару раз он довольно хихикнул, чем вызвал недоуменные взгляды у учительницы истории, но, разумеется, даже не подумал об извинениях. Он пребывал в твёрдой уверенности, что всё делает правильно, а учителя... Они подчинялись Клариссе. Кларисса приказала ребенка холить и лелеять. Сдав свой тест, Эйприл вышел в коридор и сразу же направился в столовую, думая, что не прогадает и найдёт своих подчиненных именно там. Не ошибся. Чарли и Лайонел сидели за столом и что-то активно обсуждали. МакАдамс хищно улыбнулся, думая, что не прогадал, сделав ставку на этих двоих. Они вроде бы неплохо ладят, так что можно поставить их в пару, без особого риска. Скорее всего, они продолжат вести себя, как лучшие друзья, и лицо друг другу не располосуют. Правда, был риск, что они вдвоем кинутся на Эйприла, как только он озвучит свою идею, но МакАдамс старался не думать о печальных вариантах развития событий. В конце концов, он ведь не собирается предлагать этим двоим что-то противозаконное. Не собирается толкать их на трассу, предлагая торговать своим телом. Просто хочет добавить немного эротики в привычное действо. Потому как... В наше время без эротики даже йогурты не продают. Хотя, казалось бы, какая связь между эротикой и продуктом питания? Впрочем... С некоторыми, – самая прямая. Но явно не с йогуртом. Эйприл схватил стакан с чаем и шоколадку и направился к столу своих одноклассников. Лайонел его заметил и моментально скис. Эйприл нарочно присел на стул рядом с ним, а не с Милтоном и принялся ковыряться в фольге, как будто так и нужно. Астон наблюдал за ним исподтишка, не зная, как поступить. То ли предложить помощь, а потом проехаться по маникюру МакАдамса, то ли прямо сказать, что он им сейчас мешает. – О, знакомая дрянь, – выдохнул Эйприл, не отрывая взгляда от шоколадки. – Где? – удивился Чарли. – В воздухе, – пробормотал гот, старательно разламывая шоколадку на квадратики. У него это чем-то вроде традиции было. Он не умел есть шоколадки иначе. Только разломив каждую на кусочки, а потом, складывая по два кусочка и отправляя в рот. Довольно странный метод, но это слово вообще было вторым именем Эйприла. Стоило только сказать «странный», как тут же возникала ассоциация «МакАдамс». – О чём ты? – нахмурился Лайонел, понимая, что камни снова летят в его огород. – О, Астон. Ты тоже здесь, – улыбнулся Эйприл. – А я думаю, чем это в воздухе тащит? Точно, твои премерзкие духи. – Нормальные у меня духи. – Они слишком сладкие. – Это унисекс, – прошипел Лайонел. – Ты уверен? – Да. Мне так продавщица сказала. – Она просто сбагрила тебе залежалый товар, а ты повелся, – радостно припечатал МакАдамс, как будто сам был той самой продавщицей, навязавшей покупателю-неудачнику мерзкие духи. – Ну, или просто решила над тобой пошутить и всё-таки выдала женский аромат, потому что унисекс просто не может так пахнуть. – Это «Дольче и Габанна». Таро-серия, – продолжал спорить Лайонел. – Тогда все вопросы отпали сами собой. Извини, – произнес Эйприл со скепсисом на лице, думая о том, что никогда, ни при каких условиях не прикоснется к разработкам этого модного дома, потому как там явно перепутали парфюмерию с кондитерской и делают унисекс-ароматы, похожими по запаху на пирожные. Спорить относительно серии «Таро», действительно, было бессмысленно. Они везде были заявлены, как подходящие обоим полам. Теперь Эйприл сомневался в том, что у парфюмера, создавшего аромат, мозг на месте. Духи напоминали по запаху жвачку. Особенно те, которые назывались «Императрица» и пахли... арбузным «Орбитом». – Ты сейчас, действительно, извинился? Или это, как всегда, была попытка придолбаться? – хмуро поинтересовался Астон. – Это была попытка сказать, что аромат блевотный. Выброси его на помойку. – А что предложите купить, о, парфюмерный гуру? – Что хочешь. Только не этот унисекс. Потому что тут, прости за каламбур, унисексом и не пахнет. Разве что разработчик был пьян, когда писал характеристику аромата. – Пока ты не пришёл, мы мило разговаривали... – А я пришёл и зашил вам рты? Разговаривайте дальше. – Тебе не кажется, что ты мешаешь? – Нет. – Я придерживаюсь иного мнения. – Ты придерживаешься вилки. – Что? – Ничего, – ответил Эйприл. – У меня блевотный парфюм, а у тебя блевотный характер, – вынес свой вердикт Лайонел, но с места не сдвинулся. Наоборот оперся локтем на спинку стула, откинулся на неё и принял расслабленную позу. Вроде говорил без слов, что может ураган, буря, наводнение прийти, хоть по очереди, хоть одновременно, но он с места не сдвинется. МакАдамс его ухода и не добивался, потому на действия одноклассника не обратил никакого внимания. – Ты хотел о чём-то поговорить? – предположил Чарли, уже успевший немного изучить характер Эйприла. МакАдамс улыбнулся им добродушно и спросил: – Я разве не могу просто так посидеть с дорогими одноклассниками? Вы думаете, что мне обязательно что-то от вас нужно? Знаете, звучит почти, как оскорбление. – Думаем, – фыркнул Лайонел. – Ты всю неделю в нашу сторону косые взгляды кидал. Даже интересно, чем мы тебе так не угодили... – А вот это прекрасно, – отозвался Эйприл. – Даже не пришлось тратить время на предысторию. Как же здорово, что имею дело с интеллектуалами. Значит так, дорогие мои, вы хотите больше зарабатывать? – Мы? – удивились блондины в один голос. – Вы, – повторил Эйприл. – Ты точно ни с кем нас не спутал? – уточнил Милтон. Удивительно было услышать из уст предприимчивого готенка подобное предложение. Это ему. А уж Лайонелу вдвойне удивительно. Вообще-то, будь у Эйприла возможность, он бы другие варианты подобрал, но, увы, других вариантов не наблюдалось. По типажу под его задумку подходили Лайонел и Чарли. Внешность одного идеально вписывалась в план, внешность второго требовала небольшой дополнительной корректировки, но МакАдамс не видел в этом ничего страшного. Однако внешность внешностью, а вот всё остальное... Основная проблема начинающего предпринимателя заключалась в том, что он пока не очень представлял, как преподнесет новость своим подчиненным, и главное – как они её воспримут. Принцесса, конечно, был немного женственным в плане внешности, но как-то болезненно к этому относился, а Эйприл как раз на женственность упор и собирался делать. По сути, в его голове возникла мысль нацепить на Мороженое и принцессу юбки, потому что... Потому что так нужно. – Нет. Мне для дела нужны именно вы. – Конечно, будь у тебя возможность, ты бы предложил эту должность Элвину, – хмыкнул Лайонел. – По знакомству, так сказать. – Умница, Астон, – пропел Эйприл, потрепав парня по волосам и тут же отвернувшись. – Но Элвин на эту роль не подходит, потому я предлагаю их вам. Только сразу не орите, как резаные. Ничего криминального. Просто... немного пошло. МакАдамс криво ухмыльнулся. Лайонел, пытавшийся привести волосы в порядок, замер, услышав последнюю фразу. Фантазия у парня была чрезвычайно богатая, потому напридумывать он успел много чего нежизнеспособного, но сейчас отчаянно лезшего в голову. – Пошло? – переспросил Чарли, чувствуя, что и его былое спокойствие покидает. – Ну, да, – согласно закивал гот. – И в чём это выражается? – В ваших действиях. – Только не говори, что в твою тупую башку пришла идея снять порнофильм, – прошипел Лайонел. В общем-то, эта мысль его самая первая и посетила, потому Астон сейчас находился на грани обморока. Или истерики. Даже неизвестно, чего всё-таки было больше. МакАдамс прищурился и посмотрел на соседа по комнате как-то подозрительно, словно без слов интересовался, как у того с психическим здоровьем? Поскольку Лайонел молчал, Эйприл сам себе ответил, что там не всё в порядке, раз такой бред в голове теснится. Но ничего не сказал, лишь тяжело вздохнул и продолжил пить чай. – Что, действительно, порно? – продолжал наседать Астон. – Если да, то я не согласен. И вообще это противозаконно. К тому же... – Заткнись, – оборвал его вдохновенную речь Эйприл. – Никаких порнофильмов я снимать не собираюсь. У меня с головой вроде бы всё нормально. – Тебе кажется, – ласково ответил Лайонел, поняв, что на честь его никто не покушается. – Вот кто бы говорил, – вздохнул Эйприл. – А что? – Ну, ты тоже не особо нормальный. – В каком смысле? – В смысле стиль у тебя – дерьмо. – Не тебе судить. – Заткнись, – снова бросил Эйприл. – И не спорь с начальством. Я лучше знаю, что вам нужно, потому слушайте меня и не перечьте. – У тебя зверское выражение лица, – заметил Чарли, потянувшись к шоколадке и выхватив пару кусочков. МакАдамс нахмурился ещё сильнее, но ничего не сказал. Хотя, изначально был порыв стукнуть наглого воришку по руке. – И мерзостное настроение, – просветил своих собеседников Эйприл. – В честь чего? – В честь теста. – Но ты так резво отмечал ответы. – Но не факт, что правильно. – Тебя это беспокоит? – Хочешь поговорить об этом? – хмыкнул Лайонел, вновь примеряя на себя маску дипломированного психолога, который в чужих проблемах, как рыба в воде. Никаких проблем, никаких затруднений. – Я хочу поговорить о делах. А тест меня угнетает только тем, что, если я плохо его напишу, мне на мозг снова начнут капать. Алисия, Элвин, Кларисса... – Она уделяет тебе очень много времени, – задумчиво протянул Милтон. – Это довольно подозрительно. – В смысле? – насторожился МакАдамс. – Ну... Может, влюблена в тебя? – Ерунду ты порешь, – тоном, не терпящим возражений, отпарировал Эйприл. – У нас с ней просто игра. В тётю и племянника. – Правда? – Ну, да. Она как-то сказала, что у неё нет детей и вряд ли будут, потому как уже поздновато задумываться о семье и детях. А вот племянник у нее вполне мог бы быть. Так почему бы мне не исполнить его роль? – на одном дыхании выпалил гот. Если бы он знал, что это игра только для него, а не для Клариссы, наверное, уже устроил бы дикий скандал, поставив на уши весь интернат. Но он не знал, пребывал в счастливом неведении, оттого позволял себе откровенничать с директрисой интерната и обсуждать повседневные дела с легкостью, без особой настороженности. – Ты не похож на неё, – заметил Лайонел. – Я ей больше подхожу. Что на роль племянника, что на роль сына. – Ну, пойди, раздуй сенсацию. Скажи, что ты, реально, её сын, – предложил МакАдамс. – Ты серьёзно? – Нет. – С тобой так приятно разговаривать, – нежно произнес Астон. – Не разговаривай. – Тогда я пошел. – Сидеть! Эйприл прикрикнул так громко, что на их столик все, присутствующие в столовой, обернулись и принялись заинтересованно изучать взглядом, как будто ждали, что с минуты на минуту здесь развернется драка, и можно будет понаблюдать за интересным, бесплатным представлением. – Совсем озверел, – вздохнул Лайонел, но спорить не стал и послушно опустился на стул. – Итак, мой план. МакАдамс разорвал фольгу на две части, смял её в два шарика, придвинул ближе пустой стакан и приготовился объяснять всё на наглядных примерах. – Значит так. Представьте, что это, – он ткнул в сторону стакана. – Машина. И её нужно помыть. Вы водитель, и вы устали, у вас плохое настроение. А, может, наоборот всё хорошо и хочется настроение улучшить. Ах да, забыл сказать, что за рулем сидит мужчина. Представьте себя на его месте. Чего бы вам хотелось? – Выспаться? – предположил Чарли. – С чего бы? – начал тихо закипать Эйприл, поняв, что его объяснения подчиненные с первого раза не поняли, мысль не уловили. – Ты сам сказал, что мы устали, и у нас плохое настроение. – Ну, да. В любой непонятной ситуации ложись спать. – Что? – Ничего. Принцесса, твоя версия? – Не знаю, – равнодушно ответил тот. Эйприл посмотрел на обоих убийственным взглядом, без слов говоря, что они дебилы, каких только поискать, но, поскольку план ещё не был озвучен, а работники для его воплощения в жизнь требовались, МакАдамс решил от оскорблений воздержаться. – Ладно, обойдемся без попыток угадать, – произнес, вздохнув. – Мужчина после рабочего дня едет домой, и ему хочется чего-то такого... Эстетики ему хочется. Не знаю, как все, потому скажу за себя. Если бы я сидел за рулем машины и заехал на мойку, я бы предпочел, чтобы мне машину вымыла девушка, а не парень. Представьте пару длинноволосых блондинок в коротких юбках, туфлях на каблуках и в обтягивающих кофточках. Это же просто восторг. Они моют машину, а со стороны кажется, как будто это секс. – С машиной? – уточнил Лайонел. – Нет. – А с кем? – Владельцу автомобиля кажется, что с ним, – ответил Эйприл. – Он что, извращенец? – С чего бы? – С того что считает себя машиной. – Так считает любой мужчина, – бескомпромиссно произнес МакАдамс. – Машина – это его личная гордость, его альтер-эго. Иначе, почему ты думаешь, девушек в мужских журналах так часто фотографируют с автомобилями? Потому что на месте этой машины мужчина обязательно пририсует себя и будет упиваться восторгами. В общем, я уверен, что нам нужно расширение штата, то есть, девушки, которые будут мыть машину. – МакАдамс? – позвал гота Милтон. – Да? – Ты точно свихнулся. – С чего бы? – Это мужской интернат. Откуда здесь девушки? Эйприл посмотрел сначала на одного одноклассника, потом на другого. В его взгляде ярко прочитывалось сожаление и нечто вроде снисходительности, как, впрочем, и всегда, когда он разговаривал с этими двумя. – Вы так ничего и не поняли? – Нет, – одновременно ответили парни. – Совсем ничего? – Совсем, – обозлился Лайонел. – А что мы должны были понять из твоих фантазий? То, что ты хочешь сидеть за рулем и смотреть, как девушки в обтягивающих кофточках будут заниматься сексом с машиной? – Пожалуй, зря я записал тебя в интеллектуалы, – произнес Эйприл, скривившись. – Интеллектом здесь и не пахнет... Вы и будете этими самыми девушками. – То есть как это? – удивился Чарли. – Так это. Наденете женскую одежду и пойдёте, ляжете своей большой, красивой грудью на амбразуру. – Но... – Что ещё? – У нас нет большой, красивой груди. – У некоторых девушек – тоже. Однако они находят выход из ситуации. Ваты в лифчик, и вперёд. Можешь даже пятый размер себе соорудить, но, это, пожалуй, будет перебор. Максимум, третий надо делать. – Мы ещё не согласились на эту авантюру, – произнес Лайонел надменным тоном. – Разве? – Да. – А что останавливает? – Я не буду этого делать. – Что? – Я. Не буду. Это. Делать, – произнес Астон решительно. – НИКОГДА! Он схватил свою сумку, поднялся из-за стола и направился к выходу. Затея Эйприла ему совершенно не понравилась. Если работать на мойке в своей повседневной одежде он согласился, то на вот такие, постановочно-эротические шоу, однозначно, не подписывался. Не хватало ещё привлекать к себе внимание озабоченных мужиков, которые будут его взглядом облизывать. Нет, Лайонел, конечно, привык, что на него смотрят заинтересованными, оценивающими взглядами, но то, что он привык, вовсе не гарантировало того, что он смирился с подобным положением вещей. – Сорок процентов! – крикнул ему вдогонку Эйприл. Не особенно надеялся на удачу, но Астон притормозил и обернулся. МакАдамс с места не сдвинулся, но продолжал неотрывно смотреть на своего подчиненного. Лайонел задумался. Сорок процентов было не таким уж плохим предложением, если учесть, что обычно ему доставалось только двадцать. В принципе, ему только что поступило очень даже выгодное предложение. И отказываться было довольно глупо. Тем не менее, Лайонела одолевали сомнения. – Сорок процентов, – повторил Эйприл, поняв, что забросил правильную наживку. Принцесса, может, и хотел казаться возвышенным, на самом деле, оказался довольно приземленным и меркантильным созданием. Только что кричал, что никогда не станет этого делать. Но стоило услышать о повышении тарифов, как решимость поколебалась, и парня начали одолевать сомнения. – А мне? – влез в разговор Чарли. – Что именно? – удивился Эйприл. – Мне тоже сорок процентов или как? – Тебя нынешние расценки не устраивают? – Ну, – Чарли задумчиво провел пальцем по столешнице. – Сейчас меня никто не заставляет изображать девушку. Да и вообще, ты уверен, что идея хорошая? Меня же легко раскусить. – Тебе нужен парик. – Зачем? – Длинные волосы и густая челка, – продолжал Эйприл, не слушая встречные вопросы. – Как зачем? Чтобы все смотрели на роскошную шевелюру и не обращали внимания на фигуру. Нужно найти в твоей внешности изюминку и её всем напоказ выставлять. – А что насчёт оплаты? – Тоже хочешь сорок процентов? – Да. – Тридцать пять, – произнес Эйприл. – Почему? Ему, значит, сорок... – Тридцать. – Эй! – Ещё одно слово и останешься на голой ставке, – предостерег МакАдамс. Лайонел вернулся к столу, оперся ладонями на столешницу и внимательно посмотрел на Эйприла. Эйприл ответил таким же внимательным взглядом. – Согласен? – Сорок процентов – мне, тридцать пять – Чарли, иначе мы не работаем, – произнес тоном, не терпящим возражений. – Итого: семьдесят пять наши. Твои двадцать пять. – Работнички, а вы не обалдели? – усмехнулся МакАдамс. – Можешь дальше жадничать, но тогда я пойду и расскажу обо всём Клариссе, – улыбнулся Лайонел. – И ничего, что потеряю дополнительный заработок окончательно. Чувство морального удовлетворения от содеянного будет греть меня весь оставшийся год. – В твоём прошлом интернате явно промахнулись с прозвищем, – хмыкнул Эйприл. – Неужели? – Да. – Тебя нужно было назвать не принцессой, а как-нибудь... Карамельная сучка. Или что-то в этом роде. – Ты согласен на такой расклад? – снова вернулся к теме делового обсуждения Астон. – Семьдесят пять. И не процентом меньше. – Ты обещаешь, что я останусь доволен твоей работой? – Я обещаю стараться. Больше ничего обещать не стану. – Только впредь заруби себе на носу, что, как только я услышу истерику на тему тяжести задания и несправедливости жизни, с должности своей сразу же полетишь. Понятно? – спросил Эйприл. – Понятно, – выдохнул Лайонел. – Вот и славно. Я прошу тебя всего лишь надеть юбку и насовать ваты в лифчик, а не постричься налысо и пробежать голышом по улице, – произнес Эйприл. – И, пожалуйста, не делай такое лицо, как будто лимонного сока хлебнул. На такую рожу ни один посетитель не поведётся. Только испугается. – Ты уверен, что это шоу трансвеститов будет пользоваться успехом? – спросил Милтон. Эйприл на время задумался. Если честно, он вообще ни в чем не был уверен. Даже идею с автомойкой в первый момент, как только она пришла в голову, забраковал. А потом снова и снова к ней возвращался, понимая, что она, на самом деле, не так уж глупа. Он сомневался в своих идеях, но, тем не менее, предпочитал рискнуть и разочароваться или же не разочароваться, в зависимости от того, как пойдет. Нежели выносить идею, но так и не дать ей развития. – Уверен, – солгал, не моргнув глазом. – Впрочем, если оно не будет пользоваться успехом, мы вернем всё обратно. Будете мыть машины в своем обычном одеянии. – А что ты собираешься надеть на нас сейчас? – полюбопытствовал Астон. Эйприл хохотнул. – Всё-таки хреновый из тебя бизнесмен, принцесса. – Это ещё почему? – Ты уже на всё согласился. Потому даже, если я принесу рыболовную сеть, ты её на себя нацепишь и отправишься полировать машины. – Ничего подобного! – Да, Астон, да, – преувеличенно радостно произнес Эйприл. – А ты сам, чем будешь заниматься? – Как это, чем? Руководить, разумеется. – Но ты ведь сам носишь юбки... – Я не вписываюсь в концепцию, – проворчал МакАдамс. – Мне для этого шоу нужны две блондинки. И вы идеально подходите. Плюс ко всему, не настолько мужественно смотритесь, чтобы вас с одного взгляда можно было расколоть, а это тоже немаловажная составляющая. В общем, много разнообразных факторов. Я обозначил лишь основные, а другие вам знать совсем не обязательно. В любом случае, не думайте, что вам будет просто. Я ещё потом посмотрю на вас в костюмах и скажу, что не так. – Какие костюмы будут? – тут же ухватился за реплику Эйприла Лайонел. Заявление о рыболовной сетке произвело на него неизгладимое впечатление, хотя, если честно, совершенно не удивило. От МакАдамса можно было ожидать чего угодно, даже подобного поступка. – Красивые, – лаконично отозвался Эйприл. – И не спрашивайте больше ни о чём. – Почему? – Потому что я пока сам ничего не знаю. То есть, знаю, но лишь приблизительно. Поедем в город, там и посмотрим, что можно придумать. Вы пока морально готовьтесь. И ещё... На время забудьте о том, что такое скромность и зажатость. – Это ещё зачем? – удивился Лайонел. – Это затем, – произнес Эйприл, щелкнул своего соседа по носу и поднялся с места. – Я же сказал, всё потом. Пока просто готовьтесь. Надеюсь, получится нечто грандиозное. Он захихикал и направился к выходу из столовой. – Спорим, сейчас он упивается своим триумфом и думает, что он гений? – усмехнулся Астон. – Нет, не спорим, – отозвался Чарли. – Я уверен в том, что его посещают именно такие мысли. Это же Эйприл. – Так говоришь, как будто это что-то плохое, – хмыкнул Лайонел. – Ты его защищаешь? Надо же, – покачал головой Милтон, накручивая на палец розовую прядь. – Не защищаю. Просто меня мысль посетила. – Какая? – Что Эйприл – это не имя. Это диагноз.