SHS // shit happens sometimes

— Ты что, общаешься с Ким Тэхеном?! What. — Расскажи, что ему нравится! What the fuck. — Может, он вступит в наш клуб фотографов? — Или художников. — Правда, он бы моделью к нам лучше пошел. What. The. Fuck?! Юнги скорчил гримасу, выражая лицом все эмоции, хотя даже не все. Его обступили его же одноклассники, которые обычно обходили его стороной, или же просто отмалчивались рядом. Обведя их взглядом, полез слепо в сумку за новым леденцом на палочке, чтобы заесть сладким этот стресс, пока ребята уже начали разговаривать между собой, не дождавшись ответа от Юнги. И не общается он с Ким Тэхеном. Тот первый подошел. Но кому уж тут что докажешь, когда у кого-то там на странице оказалось фото их двоих у ступеней к территории школы. И видели многие, как они уходили вместе. И в какую пропасть на этот раз покатилась жизнь Мин Юнги? Нервно покусывая полупрозрачную красную сладость — замена сигарете, пока в колледже — Юнги съехал как можно ниже на своем стуле и закрылся от мира кепкой, чиркая бездумно ручкой по пустой странице блокнота. Вдали от Тэхена стало проще. Руки больше не становились влажными, а в памяти фотоаппарата остались похоронены фото, которые он потом еще выставит. А в собственной памяти… Сильнее чиркнул ручкой, разорвав в итоге страницу. Fail. Вот так же бы порвать собственные воспоминания. Или поджечь бы, пусть сгорят. В то, что произошло утром, не верилось, и он не верил, перекатывая леденец во рту. Вдали от Тэхена стало легче. Хоть было, чем дышать. И он просто сделал вид, что ничего не было, хотя история звонков прямо-таки кричала об обратном. Просто забыть и как-то жить дальше, в четверть уха слушая преподавателей, но ничего не запоминая. Хорошо, когда у тебя репутация «вечно-не-готового-к-урокам» — никто не спросит, к доске не вызовет. Но Юнги забивал на обычные предметы, потому что просто даже не пытался их понять. Вот музыку он любил. Искусство фотографии — любил. Спорт — любил, но тот не особо любил его. Взаимно получалось только с баскетболом, и то с натяжкой. Ведь он не был высоким, то есть в профессионалы ему в жизни не выбиться. Так, человек-палочка. Но все же школа — это не проф арена, а потому здесь он отводил душу, когда играл в зале со своими же одноклассниками. Ловкость не отнимешь, в конце концов. Даже если в обычной жизни ты — лягушка, собирающая все камни и коллекционирующая ссадины на руках. — Мин, пасуй! Да черта с два, он сам забьет. Прыжок, прицельный бросок — и у команды плюс три очка. Усмехнувшись, обвел кончиком языка свои тонкие губы, увлажняя, тяжело дыша при этом, и зарылся пальцами в волосы, убирая их назад. Прочь со лба. Прочь с глаз, легко отходя назад и вновь следя за мячом и противником. Эйфория, подстегнутая адреналином. Пока он не зацепился взглядом за фигуру на верхних трибунах среди прочих. Белая идеальная рубашка, какие-то конспекты на коленях, и телефон в руке. Проморгавшись, вернул взгляд на поле, следуя тихо за противником, ведшим мяч, но вновь метнул взгляд на трибуны. Кажется, телефон преследовал его. Ну или нет. Всмыслеблять. Без пауз и красной бегущей строкой в голове. Тряхнув ею, шлепнул себя по щекам, отрезвляя, и вновь включился в игру. До конца — всего лишь несколько минут, а у них разрыв в одно очко, и не в их пользу. Он хотел победить. Просто так. Потому что любил играть для удовольствия, но еще и для победы. Важно не дать забить, нужно перехватить пас… Преградив путь, обманом отобрал мяч, проскользнув быстро мимо. Вести к кольцу, забить мяч… Черт, он не сможет. Слишком заблокировали. Всего лишь пара секунд на принятие решения. Всего лишь. Он хотел забить этот чертов последний мяч. Но он сдал пас назад. Кому-то другому. И отпрыгнул прочь, чтобы его не сбили, лишь бы не остановили игру. Свисток. Последний мяч принес заветных два очка, то есть — победу. И все эти радостные вопли и чуть ли не объятья обрушились на Минхена. Юнги усмехнулся. Если бы не его трехочковый — была бы ничья. Но если бы этот парень не принял пас от Юнги, и победы бы не было. Ладно. Не ему же забивать большую часть мячей. Потянувшись, вновь невольно бросил взгляд наверх. Тэхен улыбался довольно, сомкнув губы, и махал ему рукой. Или не ему. Но рядом-то никого не было, все чествовали Минхена… Стушевался мгновенно и, нервно стерев ладонью пот с шеи, окрашенный в синий, поморщился. Курить, курить срочно. Благо, что последнее занятие на сегодня, на которое пришли поглазеть уже освободившиеся ученики. Но сначала — душ. Холодный, очень холодный, потому что и так слишком взбудоражен. Быстро, пока почти никого не было в раздевалке. Накинул безрукавку и поверх — свою тонкую куртку, запихивая кепку в сумку, потому что ну как же ее на мокрые волосы, жалко же, хоть и черная. Главное теперь — не заболеть. Заткнул уши наушниками и открыл свой привычный плейлист, а следом — входящее сообщение, даже не подумав. «О, ты был великолепен!» И фото. Тэхена, который себе прилепил картинку из интернета, будто держит эти фигни пушистые, которыми обычно трясут болельщицы и всякие чирлидерши. И Юнги чихнул. Кажется, он заболел полностью и окончательно.