SHS // shit happens sometimes

Юнги, лениво водя мышкой по столу, зевнул сонно, даже не закрывая рот ладонью. Далеко за полночь уже. Если выглянуть в окно, то можно за серыми облаками на черном небе увидеть белые точки звезд. Или только кажется, что белые, но Юнги немножечко плевать. Он, сползя со стула и кряхтя — нога ныла, отсидел — подтолкнул створки окна, впуская воздух в свою комнату, где дышать уже нечем и воздух сладковато-горький, а все потому, что слишком много курил. Устроился на своей смятой постели, подобрав ноги под себя, чтоб теплее было. Привалился плечом к стене и, выудив одну из трех последних сигарет из пачки, прихватил ту губами за фильтр. Щелчок. Спасительная затяжка, и сознание будто прояснилось. Шумный выдох. Прикрыл глаза, погружаясь в темноту. Когда-то он при курении наслаждался таким состоянием, которое радостно в мыслях окрещивал приходом, а теперь курение — обычная привычка, иногда позволявшая будто бы остановиться в этой карусели жизни и сделать перерыв, чтобы оглянуться, осмотреться и подумать. Да, вредно, да, мама ругалась и расстраивалась. Но это устраивало его самого. Можно, это будет его жизнь? Маленькая, пусть короткая, но его. Вот такая, испорченная им самим. Выдох. Дым частично остался в комнате, смешавшись с воздухом, частично — уплыл за пределы окна, туда, на улицу, прячась и там тоже. И вновь — затяжка, а взгляд Юнги — туда, где белые точки звезд на черном небе за серыми облаками. Так далеко. Так далеко и невозможно, а взгляд притягивали. Как притягивал к себе взгляд Тэхен, и Юнги так желал противиться этому, но не мог, сдавшись давно. Это как новая привычка, только приход от нее все еще славливал, до ватных ног, до помутненности сознания. И на него смотреть бы, как и раньше, лишь издали, как на далекую звезду, но тот так беспалевно подбирался ближе, что Юнги становилось плохо. Звезда-солнце все приближалась; восковые крылья Юнги уже начали плавиться. А ведь падать больно, очень больно. Выкинув окурок сигареты щелчком, вновь вернулся за свой рабочий стол, заваленный цветными стикерами, исписанными давно ручками и обертками от леденцов. А на мерцавшем едва экране, от которого уже устали глаза, несколько открытых проектов, которые обрабатывал в фотошопе. И ладно первый, где снимки тех, кого он снимал для своей задумки о семи грехах, но вот второй… Админ требовала от Sugar поставку новой дозы для фан-страницы, а Юнги вроде бы и не против, ведь и самому бы хотелось поскорее обработать те фото, где Тэхен с гитарой, а с другой — удалить, удалить к черту, но рука, естественно, не поднималась, и он беззвучно хныкал, набивая себе на лбу очередную порцию шишек. Или синяков. Или чего там. Потому что вот это вот все — слишком. Слишком этот Тэхен, жмурившийся от солнца безмятежным котом, слишком эти руки и чуть узловатые пальцы, да эти тонкие проступавшие вены сизыми нитями. Юнги хотелось снова курить. Два часа ночи, и вроде в колледж утром, а он все уснуть не мог. Потому что мать его Тэхен. Мать его Тэхен в воспоминаниях, где пухлые губы обхватывали фильтр его сигареты… История их переписки походила на какой-то монолог, ведь Юнги игнорировал как не мог, а Тэхен все еще продолжал писать несусветную простейшую дичь. Ну не отвечали тебе, успокойся!.. Так нет, он писал. А Юнги ждал, как визгливая школьница, а после смиренно прикладывался к какой-либо поверхности лбом. Два часа ночи, а он со вздохом закрыл оба сохраненных доделанных проекта и отослал один, лишь бы отстали, а второй распечатал. Семь человек, идеально подходивших под описание по грехам. Что ж, их ждала слава после очередного перфоманса Мин Ю. __________ Типично обычное утро, когда перед выходом нужно чмокнуть мать в щеку, выйти из дома и притвориться, что уехал на автобусе. Потом на скейте доехать до колледжа и, собрав пару рукопожатий и коротких улыбок, ничего не значащих, хоть и от значимых людей, с которыми дружил как-то поверхностно, но все же, зайти в здание и влиться в привычную жизнь студента. Если честно, Юнги хоть и приезжал всегда вовремя и никогда не опаздывал, то на уроках появлялся уже не всегда. Да, слоняться по коридорам ему никто бы не дал — дежурные, охранники, все такое и подобное, созданное для защиты от возможных террористов, — но всегда можно было спрятаться где-нибудь за корпусом и, устроившись лежать на лавочке, закинув ногу на ногу, курить куда-то в небо. Или рисовать. Жаль, что у него не было ключей и разрешения, а то так бы он проводил все свое свободное время в корпусе, где на первом этаже — музыкальное отделение. Сидел бы за синтезатором, играл бы на пианино и наслаждался бы жизнью в полном одиночестве. А так — привычные соучастники в виде сигарет, баскетбольного мяча, потрепанного рюкзака, где спрятан фотоаппарат, да и бессмертное любимое худи, капюшон от которого можно накинуть на волосы и скрыть их. Зачем тогда красился в яркий цвет, если пытаешься теперь скрыться. Ему задавала этот вопрос Йерим, не отрывая взгляд от своих набросков, а Юнги пожимал плечами и, держа крепко губами сигарету, еще тлевшую на кончике, лениво забрасывал мяч в кольцо. Перерыв, все такое, девушка вышла подышать свежим воздухом. А Юнги комфортно с этим цветом волос. С ним ему спокойно душевно и как-то по-человечески, будто так и должно быть. Правда, в целом спокоен он до первой приветственной на сегодня смски от Ким Тэхена, после которой бледнеет, краснеет, а после тушуется и складывает руки на груди. Худи сразу же прижимается к его телу, худощавому. Please, anybody help him. Ему уже не курить хотелось, ему уже убиться желалось. < а почему именно «Sugar»? > Юнги плохо. Он отложил телефон скромно в сторону, борясь с желанием разбить его к хренам об стену. Йерим же изогнула бровь, подняла собственную фотокамеру, висевшую на ремешке на шее, и — щелчок. Юнги сразу же дернулся, хмурясь и начиная протестовать, а Йерим плевать, у нее собственный проект под названием «фотографирую все, что хочу». Вот только ее фотоаппарат — не цифровой, как у Юнги, это полароид, и парню удавиться хотелось с того, что девушка довольно спрятала снимок в свой маленький фотоальбом. Юнги плохо. — Так почему? Голос из-за спины откуда-то, и Юнги почти упал на заграждение-сетку, но вовремя собрал ноги в кучу и отпрыгнул в сторону, даже не поднимая взгляд на того-кого-нельзя-называть. Сумку в руки, телефон куда-то рассеянно в карман и — галопом по лужайкам, даже не оглядываясь, а капюшон худи слетел с головы. Пара сигарет, скуренных быстро и в шоковом состоянии — и Юнги почти готов был вновь сливаться со всеми остальными в коридорах корпуса, чтобы после идти на какой-нибудь урок. Лишь бы то не химия оказалась, а то хуже он просто придумать для себя не мог. Ну, кроме вон того, кого-нельзя-называть. — Ты слишком яркое пятно для того, кто хочет быть невидимкой, — вот этого, именно этого, чей голос звучал не насмешливо, но как-то озорно дерзко, и Юнги, развешивая фотографии на информационной доске своего проекта, развернулся со вздохом вселенского старца. А Тэхен смеялся, стоя в шаге от него, пока другие обплывали их стороной. — Бирюзовый Мин Юнги. Так почему? Почему именно Sugar? Да потому что Юнги выбрал самое сладкое прозвище, которое смог придумать, и подписался им, кося под визгливую школьницу, хотя ею и являлся, но не совсем. А сам пожал плечами и снова вздохнул. Смысл объяснять, если тебя как-то умудрились поймать, хотя удавалось скрываться около трех месяцев. Тэхен смеялся, рассматривая новые фотографии на стенде. — Эти работы мне тоже нравятся. Мне все твои нравятся. И он уткнулся в свой телефон, с явным желанием показать что-то наверняка интересное. А Юнги повел плечом и, так и не сдвинувшись со своего места, все же вытянул шею, когда Тэхен повернул свой смартфон к нему экраном. А на странице инстаграма этого чертового принца — фотография его, бирюзового Мин Юнги, со вчерашнего баскетбольного матча. Выложенная семь секунд назад. Теперь слава ждала его самого. < Mint Yoongi ~ > И смайлик с солнцезащитными очками. И зеленый листик. И то ли специально опечатка, то ли придуманное прозвище, а Юнги смотрел так беспомощно… — Баш на баш? — ведь Тэхен улыбался ярко, и самому бы Юнги надевать солнцезащитные очки, чтобы не ослепнуть. А воск с крыльев продолжал капать.