Унесённые Олимпиадой.

      Я вышла на только что залитый лёд со всеми фигуристами, с лиц которых не сходили улыбки, способные заразить кого угодно, но не меня.       В отличие от остальных я пребывала в глубокой задумчивости, и лучшим решением сейчас было вернуться в отель и собраться с мыслями, но это даст почву для пересудов. Поэтому я здесь, на катке, вынуждена выдавливать из себя эмоции и делать вид, что всё у меня в порядке. Алина несколько раз предложила мне «проснуться», на что я вымученно улыбалась, и, благо, фигуристка была слишком увлечена творческим процессом, чтобы обращать на это внимание.       Я то и дело украдкой поглядываю на Юдзуру Ханю — он, кажется, такой, как и всегда. М-да уж. Хотя, возможно, я просто напридумывала себе всяких фантазий насчёт его чувств. Может, он вовсе и не хотел объясняться мне в любви? Мало ли что взбрело на ум Юзу! Но его взгляд! Он сказал мне больше тысячи слов. Почему Юдзуру не может любить меня? Очень даже может! Конечно, и это неудивительно — ведь мы столько времени проводили вместе! К тому же, за фигуриста говорит его ненавязчивый флирт — все эти лёгкие касания, взгляды, двусмысленные фразы.. Да, он влюблён в меня, а я, очевидно, донельзя слепа и несведуща в этих вопросах, раз до сих пор ничего не поняла.       Вопрос в другом: люблю ли его я? Мне не хотелось задумываться об этом. Юзу был мне другом, настоящим другом, и мне не хотелось этого друга терять, превращая его в любовника. Может, я уже давно влюблена, просто не отдавала себе в этом отчёта? Мне ещё никогда не доводилось влюбляться, и мне не с чем сравнивать. Я посмотрела на него — в таких случаях обычно чувствуешь дрожь в коленях или вибрацию а груди — но ничего такого я не ощутила. С таким же успехом я могла смотреть на Хавьера или Шому. Юдзуру был чертовски привлекательным, этого я не могла отрицать, но факт остаётся фактом: он влюблён, а я — нет. Что, если он захочет поговорить со мной? Подкараулит, как сегодня? Что мне ему сказать? «Извини, Юзу, я ничего не чувствую»?       Вообще, я всегда питала особую неприязнь к людям, способным водить полюбившего их человека за нос, и считала, что нужно вносить предельную ясность. Тебя, как-никак, любят, и ты не должен обманывать этого человека и разбивать его сердце. Конечно, если ты скажешь ему, что его любовь не является взаимной, это тоже разобьёт ему сердце, но будет не так больно. Хотя, кого я пытаюсь обмануть: донельзя больно в обоих случаях.       Я стараюсь кататься в ритме со всеми, хотя, признаться честно, получается не очень, и я уже поймала на себе несколько непонимающих взглядов. До конца репетиции ещё полчаса, и это время кажется мне вечностью. О, как бы я хотела запереться в комнате и поспать!       Настал момент, когда фигуристы разбираются парами и выполняют определённые движения. Мне выпало работать с Алиной, и я надеялась, что девушка не станет задавать вопросов насчёт моего состояния. Но разве от неё что-нибудь скроешь! Стоило нам взяться за руки, как Загитова посмотрела на меня своим проницательным взглядом и спросила: — Что с тобой? — Девушка пыталась говорить серьёзно, но ещё не сформировавшийся голос портил всё впечатление и вызывал у собеседника улыбку на лице. — Всё со мной в порядке, — с некоторым раздражением ответила я, потому, что несмотря на все усилия, так и не смогла разобраться в себе и своих чувствах. Я ждала, что Алина обязательно спросит что-нибудь ещё, но, на моё удивление, девушка умолкла и отвернулась так, что я не видела её лица. Резко пригнувшись и проникнув под голову Загитовой, я обнаружила, что та поджала губы, а в глазах у неё стоят слёзы. Во мне проснулась обида на саму себя, плавно перетекающая в ненависть к Юзу. — Алинка, ты чего? — Шутливо спросила я, но от этого она ещё больше расстроилась. Я мягко взяла её голову в свои руки и принялась большими пальцами вытирать подступающие слёзы. Загитова не могла обижаться и тихо рассмеялась, вновь опустив голову. Я решила, что с расспросами покончено, и мы вернулись к работе, и мне удалось забыть о Юдзуру..       Но, конечно, фигурист не мог оставить сегодняшний эпизод незаконченным, а я должна была быть готова. Впервые за столько лет я искренне не хотела пересекаться с Юзу, избегала его. Возникла мысль дойти до отеля с Алиной, но её, как назло, перехватили поклонники, слетевшись на неё, как говорит Юзу: «Bear on the medal»¹.       Я действительно увлеклась репетицией и стала частью этой невероятной команды, и мысль о стычке с Ханю вне стен катка казалась чем-то невероятным, чем-то таким, что никак не может меня коснуться. Ха! Ещё как может!       Стоило мне покинуть территорию ледового дворца и отойти на приличное расстояние, как невесть откуда появился Юдзуру, с тем же серьёзным выражением лица. Честно сказать, мне уже порядком надоели его недосказанности, и я решила действовать и не отступать. Уж если я ему нравлюсь — пусть скажет, я найду ответ. Если он будет стоять и смущаться, я развернусь и уйду, и ничто меня не остановит. — Женя? — Вдруг нерешительно проговорил он, и от моей уверенности не осталось и следа. Внутри вдруг всё сжалось от его голоса, а кожа покрылась гусиной кожей. Ханю подошёл ко мне вплотную и посмотрел прямо в глаза. Я почувствовала, что с его губ вот-вот слетит это признание, и затрепетала от сладостного предвкушения. Оказывается, это приятно — знать, что лучший фигурист планеты вот-вот объяснится тебе в любви! Конечно, он нравился мне (как друг!) не из-за своих бесконечных титулов, а только лишь потому, что был хорошим человеком.       Если у меня и были какие-то сомнения, то, когда Ханю взял меня за руки, всё так же не поднимая головы, на смену им пришла абсолютная уверенность. Я боялась спугнуть его. Присмотревшись, я с умилением обнаружила на щеках Юзу лёгкий румянец. Всё-таки он меня любит! И как я могла сомневаться? Почему бы мне не ответить ему тем же? Возможно, я тоже люблю его — откуда мне знать, что такое любовь? А сейчас у меня будет прекрасная возможность полюбить.       Ханю шумно выдохнул, а я уже изнемогала от нетерпения, хотя ещё полчаса назад избегала этой, столь желанной, встречи. Внезапно Юзу отпустил мои руки и отошёл на несколько шагов. Я опешила. Что это было?! Где чёртово признание?! — Извини, — начал запинаться он, — что-то я растрогался. Тебя проводить? Я была настолько шокирована и разочарована, что выдавила из себя согласие, совершенно не задумываясь. Нет, что это было?! Юдзуру донельзя нерешителен и робок, хотя мне известно о его чувствах. Не могу же я признаться первой! Это, в конце концов, неприлично. А если Ханю так скуп, я потороплю его. Да! Я начну откровенно флиртовать с остальными фигуристами на глазах у Юзу. Да, это жестоко, но разве его поведение не откровенное издевательство надо мной и моими чувствами?!