Унесённые Олимпиадой.

      Подходило к завершению шоу «Stars on ice», после окончания которого я должна была вернуться в Москву.       Как мне хотелось, чтобы эти яркие, насыщенные событиями дни продолжались вечно! Время я проводила с интересными людьми, пребывая в великолепном расположении духа, и ничто не могло его омрачить. Лёд, на который я выходила, был замечательным льдом, ведь он не знал слёз, страданий и особых трудностей.       Внезапно в голове всплыли воспоминания о Юзу. Почему-то я увидела нашу первую встречу, так ясно и естественно, как если бы она случилась вчера. О, это воспоминание, безусловно, останется со мной до гробовой доски. Произошло это на торжественном банкете после Чемпионата мира-2016. Думаю, я могла бы без посторонней помощи догадаться, кто среди присутствующих фигуристов победоносный Юдзуру Ханю. Это был маленький человек с прямым носом и правильным лицом. Я говорю «маленький», хотя роста он был не ниже среднего, потому что очень уж мелкими были у него черты лица, миниатюрными руки и ноги (за которыми, как мне довелось узнать, скрывается небывалая сила), весь он был такой хорошенький, приглаженный и нарядный, как кукла. Юзу был так элегантно одет и причёсан, такие замечательные были на нём туфли, сорочка и галстук, что он на самом деле выглядел очаровательно. Я высказала это мнение вслух, воскликнув «Какой милый!». С глубоким восхищением я отметила также, что руки у Ханю не крупнее, чем у меня. — Ну, а если бы он был в тебя влюблён? — Попыталась ввести меня в искушение Этери Георгиевна. — О, как бы тогда хорошо получилось! — Заявила я. — Значит, он тебе нравится? — Так же, как брокколи и всё правильное питание. Этери Георгиевна одобрила мой вкус, так как знала о моём нейтральном отношении к перечисленным вещам и была рада, что я не планирую любовных интрижек сразу после первого крупного чемпионата.       Окрыленная радостными воспоминаниями, я поднялась с кровати и сладко потянулась, вытянув руки. Меня ласкали солнечные лучи, я кружилась по комнате, не переставая радоваться.       Внезапно всё оборвалось: в глазах моих потемнело, ноги подкосились, комната поплыла перед глазами.. Я рухнула на пол, не успев даже выкинуть вперёд руки. Секунду-другую я отходила от шока и пыталась прийти в себя. Комната, наконец, приняла обычные свои очертания, и меня перестало мутить. Невыразимый страх закрался в мою душу. Что со мной? Я умираю? Смертельно больна? Сколько мне осталось? О, какой ужас! Мне ведь всего восемнадцать! Сколько путей ещё не пройдено! Неужели мне суждено умереть лишь призёром Олимпийских игр?       Беззвучно посмеиваясь над собственными мыслями, я несколько минут приходила в себя на полу, не двигаясь. Полная тишина комнаты нарушалась моим тяжёлым дыханием, будто я пробежала марафон или откатала короткую программу.       Почувствовав себя лучше, я поднялась, опираясь на относительно устойчивую поверхность — незаправленную кровать. Присев на край постели, я окинула комнату быстрым, торопливым взглядом, будто пытаясь найти причину моего неважного состояния. Минуты бежали одна за другой, и страх и тревога терзали меня непереносимо. Что, если Юзу взбрело в голову проигнорировать произошедшее вчера и вести себя со мной как ни в чём не бывало? О, я точно не буду молчать!       Моё внимание вдруг привлёк предмет, который раньше я не замечала. Белый предмет на чёрном полу около двери, белый плоский предмет. Юзу прислал мне письмо весьма необычным, романтичным образом, а я его не слышала. Он пришёл, и, подобно ангелу, оставил после себя сверкающий след своего прихода. На полу сияло письмо, и я ни с чем не могла его спутать, а раз я имела одного-единственного корреспондента, то и прийти оно могло только от него.       Неожиданное послание будто придало мне сил, я поднялась, подошла к письму и подняла его. На лицевой стороне чётким, разборчивым почерком было выведено: «For Evgenia Medvedeva». Открыв конверт, я вытащила лист бумаги, на котором чернело всего несколько строк. Несколько разочарованная, я принялась читать:

«Good morning! Today is the last day of the show, and how I don't want to part with you! I hope we will have time to talk.

With best wishes, Yuzuru Hanyu».¹

Вот и всё. Ни тебе «Женя», ни «с любовью», ничего. Как он мог! После вчерашнего вечера выдать мне такое! Кровь начала закипать в жилах, а в глазах потемнело, но уже не из-за дурноты, а от гнева. Нет, я не позволю так со мной обходиться! Хватит!       Сначала, значит, он ходит вокруг да около, не в состоянии объясниться мне в своих чувствах (в которых я вообще сомневаюсь!), а после поцелуя не может даже написать мне нормальное послание! Что за человек!

***

      Не медля ни минуты, я, с несвойственной мне горячностью, натянув спортивную одежду, покинула номер, громко хлопнув дверью. Я спешила встретиться с Юзу, даже не зная, что ему скажу. Сейчас мне хотелось только одного — скомкать его отвратительное письмецо и кинуть ему в лицо. Он не вправе так со мной обращаться!       Добежав до его номера, я постучала изо всех сил. Дверь открылась через несколько секунд, показашихся мне вечностью, и на пороге выросла фигура Ханю. Улыбка, озарившая было его лицо, сменилась выражением недоумения. Я протолкнула его в комнату, вошла сама, заперла дверь и начала свою тираду: — Как ты можешь! Как ты можешь целовать меня без моего разрешения, кричать на меня, обвинять, а потом посылать эти никчёмные послания! — Я остановилась, чтобы отдышаться. Вместо недоумения на лице Юзу появилось виноватое выражение, что разозлило меня ещё больше. Вытащив несчастное письмо, я смяла его и с силой швырнула в фигуриста, а он поймал его, что окончательно рассердило меня. — У тебя нет слов, да? Так если у тебя нет, то у меня найдутся! Ты ведёшь себя как женщина, Ханю, именно как женщина! Тряпка! Трус! Вот ты кто! — Не стыдясь бросала я ему эти обвинения. В помещении вдруг стало нестерпимо жарко, душно, воздуха не хватало; глаза заволокло пеленой, а колени подкосились. Я отошла на несколько шагов и оперлась на шкаф. Увидев, что Юзу хочет подойти ко мне и помочь, я из последних сил воскликнула: — Не трогай меня! После этого я окончательно погрузилась во мрак.