Границы безумия

      Шоквейв оторвался от датапада, на экране которого символы уже начали сливаться в одно неразборчивое и однообразное нечто, и откинулся на спинку кресла. Разумеется, он не оффил. Учёный уже давно свёл потребность в отдыхе к минимуму, чтобы не тратить на него своё драгоценное время, и ничуть не жалел об этом. Да, порой системы начинают сами собой отключаться, если десептикон слишком долго пребывает в онлайне, и вот тогда хочешь не хочешь, а отдыхать отправляешься, но… Шоквейв считал это не самой высокой платой за свои достижения, которых он добился только путём кропотливой, долгой и изнурительной работы, требующей к себе абсолютного внимания. Логик отключил чувствительную линзу и аккуратно потёр её. Судя по внутренним данным, он ещё может работать, отодвинув в очередной раз оффлайн на задний план, поэтому через клик-другой, когда окуляр отдохнёт, можно будет продолжить. Если, разумеется, ничего не случится. — Шоквейв! Я готова к тому, чтобы приступить к исполнению своих обязанностей ассистента. Учёный едва ощутимо вздрогнул. Ну конечно, Электра… Фемка, которая явилась из ниоткуда и напросилась в помощники. Как он мог забыть о ней. Мех издал красноречивое «Кхм...». — Что, ещё не определил, что можно мне поручить? — Эла встала в проходе, не решаясь, как вчера, нарушить негласный барьер между двумя пространствами: кабинетом Шоквейва и всей остальной лабораторией. — М… — Логик окинул не самым внимательным взглядом свой стол и передвинул на нём несколько чертежей в общую кучу. Конечно же нет, о чём речь… Он и думать забыл, что что-то там должен был определить для неё. — Наверняка снова весь ночной цикл работал, — как-то по-обыденному закатила оптику мнемохирург, словно давно привыкла к такому режиму активности десептикона, и добавила: — Ладно, Шоквейв, ещё успеешь. А сейчас давай-ка ты пойдёшь и проведёшь в оффлайне хотя бы пару джооров. Что скажешь? Учёный оторвался от бесцельного созерцания беспорядка на рабочем месте и поднял окуляр на фемку, вперив в неё пристальный, холодный взгляд. Это что сейчас было? Попытка спровадить его на отдых, в котором он пусть и нуждается, но без которого вполне может и обойтись сейчас? Любопытно. И весьма. — Исключено, — наконец-то отозвался Шоквейв. — Слишком занят. — Да кто спорит? — Электра мягко улыбнулась. — Но изнурённые длительной работой системы твоего корпуса не будут выдавать максимум своих возможностей для того, чтобы ты смог предельно продуктивно работать, так что из этого следует логичное решение взять мой совет на заметку и последовать ему. Иными словами – пойти отдыхать, чтобы с новыми силами потом опять пахать. Кажется, десептикон неслышно фыркнул вентсистемами. — Аргумент, — согласился Шоквейв, скользя по новоиспечённой ассистентке теперь уже оценивающим взглядом. — Но это всё равно не сподвигнет меня на отдых. Есть дела, которые требуют неотложного их исполнения, поэтому ими я сейчас и займусь. — Убедил… Но я ещё всё равно к тебе зайду. Проверю, как ты работаешь. — Я не просил меня контролировать. — Антенны логика недовольно качнулись. — Поэтому избавь себя от необходимости делать это, а меня – от необходимости вынуждать тебя не мешаться мне силой. — Но применение насилия – это так нелогично… — почему-то грустно отозвалась Эла, наблюдая за тем, как массивный мех поднимается из-за стола и подходит к ней. — Возможно. — Алый окуляр полыхнул недобрым огнём, когда Шоквейв поравнялся с феммой. — Но эффективно. А я порой допускаю возможное отклонение от логики в пользу эффективности. Это – разумно. — Логично, — буркнула мнемохирург. — Разумеется. А теперь – на выход. И десептикон, закрыв свой кабинет, скрылся в одном из коридоров. Эла же осталась стоять.

***

      Шоквейв обогнул один из крупных обломков здания, что лежал на пути, и неспешно направился дальше, в недра развалин. Его целью была старая лаборатория, где он когда-то работал. Хотел посмотреть, уцелело ли имеющееся там оборудование – кое-чего на новом месте, где тёмный мех сейчас проводил свои исследования, не хватало, и было бы вполне логично это исправить путём перемещения требуемой техники. Если же война оставила свой след и там… Что ж, тогда можно будет взять лишь связующие детали, а всё остальное сделать своим манипулятором. Не впервой. Наконец, впереди замаячили знакомые очертания, и Шоквейв прибавил шаг, уже видя покорёженные створки входа. Всё-таки он сейчас не в самом безопасном районе, да и любоваться тут нечем, так что надо скорее найти то, что надо, и уходить. Не без усилий отодвинув ещё один обломок, чтобы была возможность пройти в здание, Шоквейв ещё раз осмотрелся. Никого. И судя по сигналам активности он здесь один. Это хорошо – можно не остерегаться внезапного нападения какой-нибудь мерзкой твари из-за угла. Жаль, что держать антенны востро всё равно придётся – кроме местных разномастных «гадов» есть риск наткнуться и на себе подобного, а это, увы, тоже удовольствие сомнительное. Поэтому Шоквейв тщательно провентилировал и осторожно ступил во тьму… Притушив подсветку, а вскоре и вовсе отключив её, учёный сменил режим обычного видения на ночное и пошёл по длинному, пустому коридору. Оружие десептикон держал наготове. Мимо проплывали знакомые створки, скрывающие за собой помещения, которые не представляли для логика ценности, и чёрные дыры прилегающих коридоров. Всё это не вызывало никакого интереса у тёмного меха, да и Искра подсказывала не соваться туда, если нет острой необходимости. Вместо этого Шоквейв извлёк из дальних блоков памяти план старого места работы и двинулся снова прямо, к центру лаборатории. Где-то через треть джоора учёный наконец-то достиг своей цели. Это были массивные, толстые створки, за которыми находились всё основное оборудование лаборатории и бесценный архив. Да, архив, о котором знали немногие. И ещё меньше – о том, как получить доступ к нему. А Шоквейв как раз был одним из них… Проведя ладонью по холодному металлу, испещрённому сетью трещин, покрытому вмятинами и отмеченному глубокими царапинами, учёный отошёл к скрытой в стене панели управления. Несколько простых махинаций – и коготь логика уже набирает код снятия блокировки. На пыльном экране загорелась тусклым светом зелёная полоска, после чего створки нехотя, с трудом, но почти бесшумно разъехались в стороны. На Шоквейва сразу же обрушилась волна затхлого, спёртого воздуха, забивая вентсистемы мелким мусором, но мех словно бы и не заметил этого – лишь продолжил неподвижно стоять на своём месте, глядя вперёд себя. Антенны едва заметно качнулись… И логик резко отскочил в сторону. Из глубины помещения на Шоквейва смотрели огромные яркие окуляры, во взгляде которых плескались безграничная, удушающая ненависть и бессильная злоба, граничащая, пожалуй, с чистым безумием. Мощная линза учёного позволила ему разглядеть вывороченные детали довольно крупного корпуса и серповидные, наверняка невероятно острые, как бритва, когти. А такой образ мог соответствовать лишь одной твари Кибертрона, поэтому Шоквейву не составило особого труда определить, чей покой ему выпало потревожить. Искроед. Это был он. Десептикон тщательно провентилировал. Будь его Искре знаком страх, то тёмный корпус наверняка передёрнуло бы от ужаса, но… Шоквейв лишь с досадой чуть опустил шлем, не выпуская из виду это порождение Юникрона. Сухой расчёт и железная логика помогли меху оценить положение, как крайней степени скверное, если не сказать паршивое (а он бы сказал, будь в его словарном запасе подобные словечки), и даже наметить кое-какие варианты отступления – вступать в схватку с искроедом просто верх нелогичности. И всё бы ничего, да только прежде, чем действовать, следовало изучить поведение потенциального источника мучительного деактива, а источник этот упорно не желал покидать холодный, непроглядно чёрный отдел лаборатории. Более того – искроед, кроме как хрипло, рвано и быстро вентилировал, не делал больше ничего. Совершенно. Даже линзы смотрели на свою жертву отрешённо и не мигая. Вероятно, Шоквейв вывел смертоносное существо из глубокого и долгого стазиса, поэтому тварь ещё не до конца пришла в себя. Делать нечего. Надо действовать. Поэтому учёный свернул поле, скрыл свой сигнал и, притушив линзу, понизил температуру своего и без того холодного корпуса до самой минимальной отметки, которая, однако, не вредила системам. Логика подсказывала, что так искроеду будет сложнее ориентироваться при нападении, которое обязательно случится. А если Шоквейв будет вот так просто стоять и дальше – то случится очень даже скоро. Десептикон вывел на максимум чувствительность своих сенсоров и датчиков, после чего рискнул сделать плавный шаг в сторону. Увы, не сработало – искроед проследил пристальным взглядом за логиком, так же плавно повернув для этого свой головной блок. Скверно, скверно... Деятелю науки как никогда следовало в сжатые сроки сообразить, что делать дальше, но тварь оказалась в этом плане шустрее и, не размениваясь, как её жертва, на расчёты, неожиданно кинулась вперёд. Легко, бесшумно, стремительно. «Кхм… Выходит, верно говорят, что если бы не врождённая агрессия, которая затмевает искроеду все остальные чувства и инстинкты, они были бы самыми совершенными убийцами на Кибертроне…» — промелькнуло в процессоре Шоквейва, пока он уворачивался от такого выпада. В тишине коридора было слышно, как внушительные когти жуткого создания чиркнули по пушке меха, которую он выставил перед собой в качестве щита – благо прочная поверхность позволяла её так использовать. Поняв, что промахнулся, искроед быстро развернулся и утробно зарычал, готовясь к новой атаке. Шоквейв знал, насколько чудовищно сильны эти существа, и на длительное сопротивление ему не рассчитывал – даже с немалой силой такого меха, как он, выстоять против искроеда удастся разве что чудом, в которое логик не верил. Хотя ослабленные после стазиса системы убийцы вполне могли сыграть на манипулятор учёного… Следует рискнуть. Сейчас это логично.

***

      …Уже где-то больше половины джоора Шоквейв потратил на то, чтобы разобраться с искроедом, так не к месту оказавшемуся в лаборатории, и обезопасить свой актив, но ничего не выходило – тварь мало того, что ничуть не устала без конца нападать, так ещё и на выстрелы десептикона почти никак не реагировала – только уворачивалась и шипела, если заряд плазменной пушки цеплял сверхпрочную броню. Логику это не нравилось – расчёты выстрелов подводили его, а это было просто немыслимо. Как? Ведь они всегда точны! Всегда! Но теперь уже почти всегда. Мех в очередной раз отскочил в сторону. И снова когти искроеда зацепили его, разорвав прочную броню десептикона с такой лёгкостью, словно это не металл, а пластик. Шоквейв уже на автомате отключил рецепторы в области повреждения, чтобы не ощущать боли, и вновь вскинул пушку. Убийца в упор смотрел на свою жертву… И тут до логика дошло. Зрительный контакт. Искроеду нельзя позволять пересекаться с тобой взглядом – этот хищник обладает способностью воздействовать на тех, чьей энергией Искры он решил поживиться. Именно поэтому выстрелы постоянно проносились в паре миллиметров от корпуса твари – она просто манипулировала своей жертвой! Но если Шоквейв всё ещё успешно – или почти успешно – удерживает своего противника на расстоянии, значит, полностью помутить процессор учёного искроед не может – слишком сильная воля. Однако расслабляться не стоит: в отличие от этого хищника, который совершенно не устал, а, наоборот, только привёл свои системы в относительный порядок, Шоквейв начал чувствовать, что устаёт. Не факт, что на самом деле – это может сказываться, опять же, влияние искроеда – но устаёт. Тем более, что из разрывов, оставленных тварью, продолжал обильно сочиться энергон, так необходимый для функционирования, и у десептикона не было времени даже просто прижечь повреждённые магистрали. Логик качнул шлемом, отводя взгляд, и не без облегчения отметил, что едва ощутимое давление на его поле окончательно спало. Теперь придётся ориентироваться на ограниченный диапазон видимости и на слух, что не так-то просто – искроед двигается быстро и бесшумно, а это для меха не есть хорошо. Но к тому моменту, когда Шоквейв уже решил при новой атаке выстрелить и ринуться ко всё ещё открытому помещению старой лаборатории, чтобы изнутри постараться закрыть створки раньше, чем тварь настигнет его, и на время обезопасить себя, случилось кое-что из ряда вон выходящее. — …Эй! На звук чистого, звонкого фемского голоса отвлеклись оба – и Шоквейв, и искроед. Совсем рядом, буквально в пяти-семи метрах от происходящего, стояла она. Электра. Её сиреневая оптика ярко мерцала во мраке, и именно благодаря этим линзам, а также инициализации голоса, учёный узнал свою без двух орнов ассистентку, поскольку поле было совершенно ему не знакомое. Эла стояла расслабленно, без напряжения, и с нездоровым интересом посматривала то на тёмного меха, то на жуткую легенду Кибертрона, из-за чего было неясно, кто же больше захватил её внимание: логик или убийца. Зато буквально за клик выяснилось, кто захватил внимание самого искроеда, и это был явно не Шоквейв, чьё сопротивление начинало вводить тварь в тихую и тупую ярость. Фемка. О, да, фемка. Ведь она даже не пытается скрыться! Поэтому хищник, вновь утробно зарычав, молнией кинулся на новую жертву… Что руководило учёным тогда, Шоквейв и сам не знал, но глядя на то, как искроед стремительно преодолевает жалкие метры расстояния, разделяющего его и Электру, мех вскинул пушку и выстрелил. Нелогично, но это было действительно так – он спас фемму, которая для него никто, вместо того, чтобы использовать ситуацию с пользой для себя и скрыться в помещении рядом, выиграв время. Убийца взревел своим пробирающим до Искры голосом и отлетел к стене, грузно приземлившись на пол. Выстрел попал ровно туда, куда Шоквейв и стрелял, но особого урона хищник не понёс и через пару кликов уже предпринял попытку подняться. Десептикон с шумом стравил воздух и направился к искроеду – раз уж относительно логики всё пошло по наклонной к шаркам, то пусть идёт, а тварь эту всё-таки нужно предать деактиву. — Стой. Шоквейв встал на месте, вскинув антенны, и глянул на Элу. Надо же, он и забыл на время о ней. И почему она всё ещё здесь? Почему она вообще здесь? — Не трогай его. — Исключено, — холодно отрезал логик. Сейчас его даже не интересовало то, с чего бы фемке просить его о пощаде для искроеда. — Его необходимо устранить, как угрозу. Отрицание – нелогично. — Я не говорю, что хищника не надо деактивировать! — в Искрах возмутилась Эла. Десептикон мигнул окуляром, переводя взгляд на искроеда. Тот уже поднялся на свои изуродованные конечности и, немного пошатываясь из-за дезориентации, готовился к новой атаке. У них нет времени на такие глупые разговоры. — Быстрее, — бросил учёный. О, Создатель, почему он снова идёт на поводу этой шарковой фемки? Почему сам не может просто взять и пристрелить убийцу, решив тем самым целый ряд проблем? Скорей всего, ответ лежит на поверхности: Шоквейв просто не знает, как деактивировать искроеда окончательно и бесповоротно, поэтому даёт возможность сделать это Электре. Она наверняка имеет представления о том, как прерывать актив этих созданий… Иначе зачем тогда препятствовать ему, более сильному меху? Мнемохирург, услышав своеобразное разрешение от тёмного кона, лишь коротко кивнула и быстрым шагом подошла к искроеду. Шоквейв, наблюдая за ними, всё равно был готов стрелять, поэтому, когда Эла подняла манипулятор и потянулась им к хищнику, лишь сильнее разогрел дуло. Нет, эта фемка точно сумасшедшая. Точно! — Тише, милый, тише, — донеслось до аудиосенсоров учёного. — Не надо на меня кидаться, мой хороший… Не надо… Ты же понимаешь, что это для тебя плохо кончится? Понимаешь… Конечно, понимаешь… Ты всё понимаешь, милый… Для тебя при любом раскладе всё кончится плохо… Да, да… Шоквейв слушал всё это, смотрел, как тварь начинает пятиться назад, к стене, и не мог поверить своему окуляру: хрупкая, миловидная фемка теснила матёрого искроеда, всё ещё пытаясь прикоснуться к нему. Большие, яркие линзы убийцы наполнились чистым ужасом, хотя до этого в них плескалась ненависть. А Эла ласково улыбалась, приближаясь с каждым кликом. Логик не мог понять, что происходит… — Ну-ка, ну-ка, иди ко мне... Вот так. Умница. — Ладонь уверенно легла на такую же изуродованную, как и корпус, лицевую искроеда, и хищник сразу обмяк. Увенчанные когтями страшные конечности подкосились, и он рухнул на пол, продолжая при этом неотрывно смотреть расширенной оптикой на своего мучителя. — Умница. Эла присела рядом с искроедом и положила его голову к себе на колени, поглаживая ладонью второго манипулятора. Она что-то ласково шептала хищнику, кивала и трогала его повреждения, нанесённые Шоквейвом. — Тебе наверняка больно. Больно же? Ну, конечно… Что ещё ты можешь чувствовать кроме голода и боли… Ты лишь несчастная машина для убийств, которую создал кто-то безумный для своей прихоти… Я легко прекращу твои мучения. Ты хочешь этого? Хочешь? Электра, чьи слова уже было совсем не разобрать даже в тишине коридора, вдруг резко выпустила из своих аккуратных коготков-пальчиков длинные хирургические иглы, предназначенные для процессорного вмешательства, и запустила их в голову искроеда. Хищник дёрнулся, полыхнув линзами, но очень быстро снова затих. А мнемохирург, кажется, погрузилась в свою работу. Шоквейв провёл ладонью по шлему. Слишком много событий, выходящих за рамки привычного рабочего орна учёного. Мех несколько раз тщательно провентилировал и осел на пол, чтобы всё-таки прижечь повреждённые магистрали. При этом внимательный взгляд алого окуляра всё равно держал в поле зрения странную фемку. А посмотреть там было на что. Закончив махинации с процессором своей жертвы, Эла, не вынимая игл, заскользила второй ладонью дальше по корпусу, после чего резко вонзила когти в один из разрывов на броне искроеда. Однако тот не шелохнулся даже в тот момент, когда мнемохирург запустила их глубоко в рану – он просто лежал, точно парализованный, и часто-часто вентилировал. Фемма же в это время отодрала часть пластин и, отбросив их в сторону, проникла в корпус искроеда до половины предплечья, но, кажется, не нашла то, что ей было нужно. В сторону полетели новые куски брони, а затем ещё и ещё… Электра срывала пластины целыми кусками, перед этим когтями разрывая их крепления изнутри, чтобы облегчить себе «работу» и прилагать меньше усилий. Хищник лишь изредка вздрагивал, но в целом на терзания своего корпуса никак не реагировал. Наконец, мнемохирург прекратила отрывать сегменты брони, и на спине искроеда теперь красовались до этого скрытые системы корпуса: трубки, шланги, магистрали, провода… Эла сдвинула оптограни и наклонилась к ним, шевеля в задумчивости когтями, которые были покрыты внутренними жидкостями жертвы. — …Ах, да, точно! Вот он где, — едва ли не певуче озвучила свои мысли фемка, после чего когти вновь проникли между шлангов и проводов. Шоквейв мог видеть, как напряглась его ассистентка, что-то неслышно ворча самой себе, а потом рванула манипулятор, вытаскивая вместе с ним нечто непонятное из корпуса твари. Только в этот момент искроед сильно дёрнулся, оптика его помутнела, наполнившись болью, а изуродованный корпус скрутило в конвульсиях. Хищник захрипел, скрипя острыми дентами-клыками, и зацарапал когтями пол, оставляя в нём глубокие борозды. Но мнемохирург таким поведением жертвы осталась очень даже довольна и сразу же откинула вырванную часть внутренних систем убийцы в сторону, к валяющимся неподалёку частям брони. Когда же искроед затих, а корпус перестал дёргаться, Электра аккуратно переложила голову смертоносного создания на пол и пересела сбоку от всё ещё активной жертвы, начав исследовать его корпус взглядом. — Хм… Где же тут… Он должен быть где-то здесь… Нет, здесь… Придётся тебя переворачивать. Ох, так не хочется!.. Фемма навалилась на тяжёлого хищника и кое-как, с горем пополам, перевернула его на бок, вынудив обнажить перед своим мучителем грудной и брюшной отделы. Довольно фыркнув, мнемохирург извлекла из субкармана лазерный скальпель и разрезала имеющийся здесь менее толстый металл искроеда… Эла сидела спиной к учёному, закрыв ему обзор на то, чем она занимается, поэтому Шоквейв с шумом стравил воздух. Это ему не нравилось – теперь не видно, что творит эта безумная фемка, поэтому ожидать можно чего угодно. Правда, ожидать долго не пришлось: мнемохирург, закончив «потрошить» искроеда, наконец-то извлекла из него всё, что хотела, и через пару кликов после этого воодушевлённо подскочила к десептикону, сжимая в когтях очередное нечто, составляющее совсем недавно единую систему функционирования главного хищника Кибертрона… — Думаю, теперь его можно деактивировать, — как ни в чём не бывало заметила Электра. — Только быстрее, не хочу тут задерживаться. — Так иди, — сухо отозвался Шоквейв и поднялся. — Да я не знаю, куда… — Значит, логичнее было бы сюда не соваться. — Логик разогрел оружие, неспешно приближаясь к неподвижно лежащему искроеду, чьи внутренние системы были аккуратно извлечены наружу и заботливо разложены на полу. — Я вообще сказал тебе оставаться на месте и дожидаться меня. — Что?.. — Что? Эла вскинула оптограни. — Дожидаться тебя? Где? — Фемка с удивлением смотрела на учёного. — В лаборатории. — В лаб... Так, подожди. Ты что-то путаешь, десептикон. Шоквейв замер, уже направив дуло на живучую тварь, и медленно повернул окуляр к помощнице. Та лишь растерянно хлопнула оптозатворами и неуверенно выдала: — Мы с тобой не знакомы... Совсем.