Границы безумия

      — …Ты можешь не дёргаться? Я, если ты не заметил, пытаюсь залатать тебе бок. — Нелогично. Ты напрямую работаешь с моей нейросетью: я не могу не дёргаться, если ты попадаешь инструментом или когтем в разрыв. — Значит, терпи. Ты мех или кто? — Мне не пришлось бы терпеть боль, будь ты хотя бы немного осторожнее. Для медика это непростительно – уже три раза за весь ремонт навредить пациенту. — Я не медик… — буркнула Эла и резко вытащила из разрыва какой-то осколок. Видимо, попал в рану вместе с когтями искроеда. — Я мнемохирург. — Насколько я знаю, сначала ты, как и все студенты твоей Академии, обучалась на медика, а уже потом, после базового курса, взяла уклон на тот «профиль», который хотела. — Шоквейв качнул антеннами, когда острые края вынутого осколка резанули и без того повреждённые внутренние системы. — Это логично – идти к высшей ступени, начав с низшей… А ещё в орн своего появления ты сама упомянула, что являешься высококвалифицированным врачом. — Ты невыносим. С тобой невозможно спорить! — Фемма с досадой бросила инородный предмет в утилизатор и вновь взялась за ремонт учёного. Удивительно, как он вообще вверил ей свой корпус… — Лучше молчи, пожалуйста. Логик лишь равнодушно продолжил наблюдать за тем, как Электра соединяет повреждённые магистрали, ставит на место провода, накладывает швы и сглаживает их. Мех давно уже привык к тому, что поговорить с кем-то достойно своего уровня он не может – либо ему скучно, либо кому-то. Но чаще всего, конечно же, оба варианта сразу. — Вот и всё, Шоквейв, — с улыбкой подвела итог мнемохирург и, помня свою практику медика при обучении, ободряюще похлопала ладонью по мощному плечу логика. Вроде бы, такой жест должен помочь расположить пациента к себе. — Ремонт окончен. Можешь быть свободен. Десептикон лишь коротко кивнул и поднялся с ремплатформы, даже не глянув на швы — внешний вид тёмного корпуса редко заботил своего владельца, о чём свидетельствуют многочисленные шрамы и царапины, убирать которые мех не видел необходимости. Главное, чтобы системы функционировали исправно и без сбоев, а остальное нюансы. Эла, протирая инструменты, изредка поглядывала на то, как Шоквейв отходит к дальней стене и настраивает расположенное там оборудование для дальнейшей работы. Но какой? — Зачем тебе установка психо-кортикального соединения? — не удержалась от вопроса фемма, подходя со спины к учёному. — Не мне, — спокойно отозвался Шоквейв. — Тебе. — Мне?.. — Именно. — Логик развернулся, вновь сталкиваясь к ассистенткой взглядами, и качнул шлемом в сторону ремплатформы. — Ложись. — Да не лягу я под эту шлакотень! — шарахнулась в сторону Электра, округлив при этом оптику. — Ещё десептиконский учёный в моём процессоре не копался. — Весьма забавно слышать подобное от мнемохирурга, — безэмоционально заметил Шоквейв, начиная подходить к потенциальной пациентке. — Твоё сопротивление крайне нелогично, я всё равно узнаю то, что мне необходимо. — Давай тогда ты просто задашь мне интересующие тебя вопросы? — Фемма запнулась и, падая назад, села-таки на ремплатформу, вцепившись в неё когтями. — Ты не можешь дать мне гарантии, что при ответе не солжёшь. — Но я не буду врать!.. — Откуда мне знать? — Я тебе говорю сейчас, что не буду врать. — Эла задержала прогон воздуха, когда Шоквейв вновь подошёл к ней вплотную. — Честно. Кажется, мех скептически хмыкнул в сторону. Этот учёный никогда ни во что не поверит, пока не проверит сам. — Хорошо, — вдруг согласился десептикон и отложил провод психо-кортикальной установки в сторону. — Я готов пойти тебе на уступку и отказаться от вмешательства в твой процессор. Мнемохирург закусила губу, царапнув платформу. Не может быть всё так просто. — …И, кхм, в чём подвох? — Подвоха нет. Есть компромисс и альтернативный способ вынудить тебя не лгать. — Мех освободил один свой кабель и приблизил его к ассистентке. Та посмотрела на учёного так, словно он умалишённый. — Интерфейс? — Интерфейс. — …Шоквейв, ты вообще думаешь, что мне предлагаешь? — Обмен данными, — охотно пояснил мех и уточнил: — Односторонний. Тебя что-то смущает? — Конечно смущает! — Эла отпихнула от себя кабель, переливающийся яркой фиолетовой подсветкой. — Никакого интерфейса. — Это не более чем естественный способ передачи информации. — Я сказала – нет! — Меня начинает утомлять эта ситуация. — Пф, меня тоже… Ты что задумал?.. Нет! Нет! Убери его от меня! Ты с ума сошёл?! Шоквейв! ШОКВЕЙВ!!! Электра попыталась отпихнуть учёного, но, увы, он был слишком тяжёл для неё, да и явно превосходил по силе. Поэтому, спустя несколько долгих кликов упорной борьбы, штекер был всё-таки вставлен в разъём феммы, которой пришлось сдаться под натиском десептикона. — Ненавижу, — зло процедила сквозь острые денты мнемохирург, и сиреневые линзы её потемнели, сверкая недовольством. Но учёному было всё равно, какого теперь мнения о нём эта особа. — Итак, — по-прежнему ровно и холодно продолжил Шоквейв. — Для начала логично будет поговорить с тобой о том, что случилось сегодня в старой лаборатории. — Я же сказала, что плохо помню произошедшее, и… — Помолчи, — прервал фемму логик. — Я ещё не задал тебе вопрос, чтобы услышать от тебя какой-либо ответ. — Эла обиженно замолчала, угрюмо глядя на тёмного меха снизу вверх. Что ж, он не так прост, как хотелось бы – умеет, когда нужно, ставить на место и не гнушается серьёзных, жёстких мер для достижения цели. — Так лучше. Теперь мы можем попытаться разобраться с тем, что же всё-таки случилось. Начнём с простого. Что ты забыла в старой лаборатории? Насколько я помню, тебе было велено ждать меня здесь. — Я решила тебе помочь, поэтому пришла. — Как нашла меня? — По сигналу активности, разумеется! Он пусть и слабый был – ты, видимо, скрывал его – но мне хватило. — Зачем вмешалась в мою схватку с искроедом? — М… Кажется, была причина… А, нет. Не было. — Выходит, ты вмешалась просто так? Это нелогично. Электра пожала плечами. — Порой мы совершаем странные поступки, Шоквейв. И не всегда им есть объяснение. Ты ведь выстрелил в эту тварь, чтобы она не добралась до меня, хотя мог этого не делать и не делал бы, если бы не… А что «не»? Что? Ты и сам не знаешь. Учёный выдержал долгую паузу. Возможно, Эла права. — Как ты смогла усмирить искроеда? — Ох-х-х… Вот тут не знаю… — Фемка скривилась и потёрла лоб. Процессор трещал, отвечать вообще не хотелось, но логик, зная о состоянии ассистентки через поток данных, даже и не думал оставлять её в покое. — Это… Это вышло само собой. На автомате. Понимаешь? — Нет, — отозвался мех. — Объясняй. — Ну как же нет! — возмутились мнемохирург, пихнув десептикона в нагрудные пластины брони. Тот даже не шелохнулся. — Я делала всё это и не задумывалась, что именно делаю. То есть так, словно не делала что-либо вообще, а смотрела со стороны, пока кто-то управлял моим корпусом. Это как, как… — Эла взволнованно обшарила медбей взглядом. — Как поверхностный оффлайн! У тебя такое часто бывает: ты устал, системы требуют отдыха и сами начинают отключаться, но ты всё ещё работаешь, видя, что делаешь, но не отдавая этому отчёта, поскольку действуешь на автомате! Ты понимаешь меня?! Шоквейв качнул антеннами, внимательно всматриваясь в фиолетовые окуляры. — Мои предположения относительно тебя оказались верны, — заметил вместо ответа десептикон. — У тебя диссоциативное расстройство личности. Или просто ДРЛ. — Не приплетай мне нарушения процессорной деятельности, — хмыкнула мнемохирург. — Мне ли не знать, что это такое? — Работая с чужими процессорами, при наличии такой цели ты лишь создаёшь новые расстройства или вызываешь уже существующие. Но это не ограждает тебя от возможного страдания одним из них. — Мех выпрямился. — И я могу привести достаточно аргументов, подтверждающих то, что у тебя наблюдается ДРЛ… — Ладно, ладно, хорошо! — вновь скривилась Электра, перебив Шоквейва. — Может быть, ты и прав, потому что уже довольно долгое время я замечаю за собой многие странные вещи… Что? Не надо так на меня смотреть! Я не буду говорить тебе о них, ты не мой личный психиатр! Ты вообще не психиатр, чтобы этим заниматься, а учёный. Антенны десептикона едва заметно приподнялись. — Как знаешь, — равнодушно бросил логик и даже собрался уже вытаскивать кабель. Уговаривать никого Шоквейв не собирался, тем более что и в самом деле не являлся психологом или психиатром, а был заинтересован лишь в изучении поведения Элы и случая с искроедом. — Я иногда выпадаю из реальности, — донеслось до аудио учёного, что и заставило его повременить с окончанием этой… процедуры. Взгляд алой линзы вновь устремился на фем, которая сейчас выглядела крайне смущённой. Ну, конечно, сначала заявить, что рассказывать о своих проблемах не будет, а затем рассказать. Очень нелогично, как сказал бы Шоквейв, но тем не менее… — Это происходит и не то, чтобы часто, но и не то, чтобы редко. Всё зависит от ситуации. Логик молчал, чтобы не мешать мнемохирургу подбирать нужные слова для прояснения своего поведения. — Скажем, я могу сидеть в своём отсеке, — продолжила фем, — думать о чём-то, и в какой-то момент, после того, как я затрону какие-то тяжёлые для меня воспоминания, оказаться уже в совсем другом месте. И время, соответственно, будет другое. При этом я не помню или смутно помню, что делала на том промежутке, на котором выпала из реальности. — Электра подняла на учёного оптику, пытаясь прочитать в его холодном, бездушном взгляде, понимает он её или нет. Но увы, внутреннее состояние этого меха для всех всегда было закрыто. Мнемохирург вздохнула. — Если твои предположения по поводу диагноза верны, то не хочешь ли ты сказать, что в такие моменты у меня проявляется ещё одна личность? — Именно, — подтвердил Шоквейв. — И эта личность, грубо говоря, заменяет твою нынешнюю. Более того – у неё есть своё поле, потому что в старой лаборатории твоё я распознать не смог, свои соображения насчёт окружающего мира, свои цели – я всё ещё не могу добиться от тебя, зачем мы взяли с собой одну из внутренних деталей искроеда – и свои знакомства. Последнее предположение я сделал на основе того, что ты меня не узнала. Ты или она. Электра молчала, царапая платформу. Она не раз задумывалась над тем, что страдает каким-нибудь психическим расстройством, но чтобы таким? Да и кто ей диагноз поставил? Учёный десептиконов! Да, не так она себе весь этот шлак представляла. Совсем не так. — Значит, там, в старой лаборатории, тоже не я была?.. — Этот вопрос фемки был адресован явно не логику, а самой себе. Взгляд сиреневой оптики забегал по помещению и тёмному корпусу Шоквейва. — О чём я тогда думала, что снова выпала из реальности?.. Кажется, о военных ворнах?.. Да, да, точно, я вспоминала какие-то события… Те из них, что явственнее других отложились в блоках памяти… Так иронично, Шоквейв, а ведь ты там тоже был тогда! — Когда? — насторожился мех, но его уже не слушали. Досадно, ведь Эла уже упоминала, что они пересекались с ним. Да только воспоминание это какое-то переходящее: то одна личность фемки помнит логика, то другая. — …Ну конечно! Я вспоминала тебя и так погрузилась в раздумья, что выпала из реальности! — хлопнула себя по лбу мнемохирург, заглядывая в алый окуляр десептикона. С клик где-то Электра просто сидела, не шевелясь, а потом снова заговорила: — И искроеда я усмирила, подавив его волю. Он сам довольно сильное воздействие может оказывать на своих жертв, установив с ними зрительный контакт, а я воспользовалась тем, что он ослаб после стазиса, и… — Эла хохотнула. — Оказывается, это проще, чем кажется – захватить чужое поле и воздействовать на чужой процессор на расстоянии. Искроед быстро слился… Но не будь он истощён, мне бы так не повезло… А дальше – дело техники. Обычная процедура мнемохирургии. Шоквейв глянул на выпущенные хирургические иглы фемки, которые она, быстро показав, спрятала обратно, и вновь посмотрел на саму ассистентку. — Я просто отключила ту часть его процессора, которая отвечала за восприятие поступающей с рецепторов и сенсоров информации, и искроед не чувствовал боли, когда я отрывала пласты брони с его корпуса. Ну, не то, чтобы не чувствовал… Чувствовал. Просто в процессор не поступали данные и не обрабатывались. — Электра переменилась в лицевой и неожиданно вцепилась когтями в броню Шоквейва. — Зачем ты привёл меня сюда? Я же сказала, что не знаю тебя! И где энергоконвертор искроеда? Отдай мне его!.. Десептикон, зафиксировав очередное проявление второй личности, отцепил от себя когти фемки. Однако её, кажется, это не устроило, поэтому на учёном снова повисли. Оптика Элы неопределённо блестела, обороты вентсистем увеличились. — Зачем ты подключился ко мне?.. — Мнемохирург приблизила лицевую к окуляру Шоквейва и обхватила кабель меха ладонью. — Я что, настаивала на интерфейсе? — Нет, я настаивал, — терпеливо отозвался учёный. Не будь у него цели изучить ДРЛ, Шоквейв давно уже прервал эту процедуру. Тем более что касания Электры и её близость не были ему по Искре. — О, даже так? — Фемма, быстро забыв об энергоконверторе, ослабила хватку на кабеле десептикона и провела по нему ладонью вверх и вниз. — А почему только на интерфейсе? Из-за того, что мы плохо знакомы? Так это легко исправить… Шоквейв устало провентилировал. Была одна проблема, стало две. Замечательно. Но озвучивать свои мысли мех не стал – просто освободил остальные кабели и начал неспешно оплетать ими фемский корпус. Манипуляторы, грудной отсек, талия, сервоприводы… Электра, видимо, не ожидала подобного от него, поэтому с пару кликов недоуменно смотрела на учёного, а потом как-то даже расслабилась… И очень зря. Шоквейв, закончив заключать Элу в кольца кабелей, резко, но не очень туго, стянул её корпус и поднял. Фемка и возмутиться не успела, как оказалась вжата в ремплатформу, а через клик – заключена в зажимы. — Какой ты грубый… — обиженно прокомментировала случившееся мнемохирург, отворачиваясь. — Предусмотрительный, — поправил её Шоквейв, убирая кабели обратно в пазы. — Это определение подходит здесь больше. После этого свет в медбее погас, и логик, неизменно бесшумной и неторопливой походкой, покинул помещение. Его ещё ждала работа.