Границы безумия

      …Шоквейв поскрёб когтем боковую часть окуляра. Голову десептикона в этот раз украшали длинные и глубокие царапины, которые он быстро, но аккуратно заделал не так уж давно. Свежие швы неприятно зудели, раздражая нейросеть, и мешали учёному сосредоточиться. Лишь титаническая выдержка и ледяное спокойствие, которое плескалось в бездонно-чёрной Искре меха, не позволяли ему сойти с ума и начать раздирать шлем на части, чтобы избавиться от зуда. Наверняка вместе с когтями шаркового эксперимента в повреждения была занесена необъяснимая токсичная зараза, от которой не удалось избавиться простым обеззараживанием. — Значит, эксперимент неудачный? — Мегатрон прибыл на Кибертрон, чтобы узнать об успехах учёного в его новом проекте, и по блеску кровавой, прищуренной оптики легко можно было понять – новость однолинзового меха Лорда не обрадовала совсем. Если не сказать разочаровала. Поэтому Шоквейв нехотя кивнул. — Полагаю, попался неудачный кандидат в образцы, — тщательно провентилировал логик. — Я не отбирал потенциальных носителей брони, а воспользовался случаем с этой фемкой. У меня не было времени проверить, подходит ли она под абсолютно все критерии отбора. Это – и ещё несколько причин – могли послужить благодатной почвой для неудачного исхода эксперимента. — И что же это за «несколько причин»? — полюбопытствовал вождь фиолетовой фракции. Ему было не то, что необходимо, а скорее просто интересно и важно знать, что именно у великого гения пошло не так. — Предположительно – недоработанная броня. Сюда же можно отнести то, что проект совсем новый: это первый тестовый образец, до этого подобным я не занимался. А бо́льшая часть всех моих первых образцов всегда заканчивает летальным исходом или вынужденным умерщвлением. — Шоквейв повернул окуляр к Мегатрону. — Поэтому мне понадобится время на то, чтобы добиться успеха. Ни одна задумка не может получиться в совершенстве, если за ней не стоит более сотни провалов, – именно такого мнения я придерживаюсь в своей работе. — Хм… — Лорд окинул пытливым взглядом помещение. Не хотелось признавать, что он прибыл сюда, чтобы услышать только плохие новости. — Эксперимент совсем неудачный, Шоквейв, или ты всё-таки можешь меня чем-то порадовать? Светило науки прижал антенны. Да, проект оказался не столь удачен, как ему бы хотелось, но даже из неудач Шоквейв привык извлекать пользу, иначе бы все его образцы погибали или оказывались убиты своим Творцом напрасно. Опыт с Электрой десептиконский гений тоже считал бесценным. — Бесспорно, господин, — наконец-то согласился однолинзовый мех, — есть и положительные стороны, которые в дальнейшем, если я продолжу работу, окажут мне хорошую помощь. Я изучил броню и некоторые её свойства. Узнал, что она в короткие сроки меняет КНК, становится единым целым с врождённой вторичной бронёй, а также благотворно влияет первое время на психическое состояние своего носителя. У неё высокая, очень высокая прочность, быстрая регенерация, что простому металлу доступно лишь отчасти и с хорошими наноботами, и… — Шоквейв раздражённо качнул шлемом, на котором красовались те самые зудящие борозды, — эта броня токсична. В бою противникам лучше не допускать себе повреждений, нанесённых участками корпуса, которые покрыты умным металлом. В короткие сроки поражённые формеры сойдут с процессора от поступающих в него болевых сигналов нейросети. — То есть, выходит, твоя проблема только в носителе? Тебе нужен выносливый и сильный образец? — задумался Мегатрон. — Возможно, — уклончиво ответил учёный. — Это лишь первый тест. Его результаты наталкивают только на два возможных исхода: слабый носитель или убийственная броня. Первое можно решить выносливым образцом, а второе – обезвреживанием побочных действий умного металла. И то, и другое требует материала. — Материал в случае необходимости я тебе достану, — позволил себе ухмылку первый десептикон, — особенно живой, а вот со всем остальным тебе придётся справляться самостоятельно. — Мне продолжать работу? — Продолжай. Если возникнет какая-то угроза – можешь сам, без моего подтверждения, свернуть проект, Шоквейв, а мне всего лишь предоставь потом отчёт, — подытожил Лорд, опустив тяжёлую ладонь на плечо гения всея Кибертрона. — Лучше заниматься тем, что приносит ощутимые результаты, чем тем, что лишь тратить ресурсы и силы без всякой отдачи. Надеюсь, мы друг друга поняли. Шоквейв лишь едва заметно опустил шлем, и Мегатрон, тяжело стравив воздух через внешние шлюзы, направился к выходу, пожелав логику удачи в дальнейшей работе. Лорду надо было возвращаться на Землю, а учёному – решать, что делать с Электрой.

***

      Очередное хирургическое вмешательство в Камеру Искры феммы с целью проверить, в чём кроются её неясные тревоги, закончилось тем, что у мнемохирурга вновь пошло обострение диссоциативного расстройства личности. Электра просто в какой-то момент чуть не отгрызла Шоквейву и без того единственный манипулятор, хотя всё, чего хотел логик, – это взять на анализ чёрную субстанцию из вместилища Искры. Просто из интереса и, конечно же, для того, чтобы определить её природу и избавить корпус феммы от такой ядовитой гадости. Мнемохирург оказалась против. Не без труда отцепив от себя Элу, которая быстро устала сжимать челюсти из-за действия накачанного в неё наркотика, Шоквейв досрочно завершил диагностику, свернул рабочее место и покрепче приковал фемму к платформе. Горьким опытом наученный, он заранее знал, что Электра неведомым образом может сбежать – а уж с новой бронёй это и вовсе не составит для неё большого труда. Недолго думая, десептикон переместил мнемохирурга в камеру-изолятор и лишь самую малость не рассчитал возможности умного металла… На побег у фемки ушло меньше ротации.

***

      Как часто Шоквейву вынужденно приходилось сталкиваться с явлением смены ролей в своей интересной, но опасной работе? Сколько раз ему доводилось оказываться на месте своих подопытных образцов после того, как что-то вдруг шло не так?.. И что… Что великий учёный испытывал, когда активировал пушку для самозащиты, а взбунтовавшиеся подопечные начинали вдруг диктовать Создателю свои условия выживания? Ничего. …Меха опустился на одно колено перед изолятором, в котором недавно была заключена Электра, и внимательно осмотрел застывшую чёрную субстанцию на полу вскрытой камеры. Она была твёрдой, точно прочнейшая сталь, и совершенно не поддавалась острому когтю десептикона: как он ни царапал, на её поверхности ничего не осталось. Металл пола в том месте, куда попала жидкость с мутировавшего корпуса фемки, оплавился, и логик даже предположил, что капелька этой мощной кислоты преодолела бы толщину целого этажа, если бы не её свойство быстро застывать. — Весьма любопытно. Выпрямившись, Шоквейв качнул антеннами и окинул взглядом всё пространство этажа, которое только было доступно обзору мощной линзы. О том, что Электра может прятаться где-то здесь, можно было не переживать – следы ЭМ-поля почти стёрлись, а сигнатура едва фиксировалась сканерами светила науки: фемка была за пределами лаборатории. Сбежала? Или просто решила ненадолго вкусить прелесть свободы, чтобы потом с новыми силами вернуться и отомстить? В её мести учёный не сомневался: если психическое состояние Электры усугубилось, то более агрессивная грань её личности подавит более слабую и ни за что не оставит попыток свернуть Шоквейву однолинзовый головной блок. И мех бы даже не очень переживал по этому поводу – ему с завидной периодичностью приходилось выбивать дурь из осмелевших сознаковцев и образцов, чтобы те вспомнили, где их место – но всё заметно осложняло наличие сверхброни из умного металла. Теперь логику надлежало быть осторожным. Очень, очень осторожным. Тщательно провентилировав, гений фиолетовой фракции и всего Кибертрона в целом направился в основное рабочее крыло – к возвращению Электры стоило подготовиться.

***

      Подготовка много времени не заняла. Когда десептикон добрался до своего рабочего места, то не без скрытого триумфа отметил, что уже знает план своих действий – в процессоре созрел единственно допустимый вариант исхода этих событий, который не требовал особых изощрений. Всё слишком затянулось и перестало приносить Шоквейву удовольствие, которое он так привык получать в ходе своей непростой, а порой и смертельной работы, поэтому стоило бы уже подвести черту. …Старая система защиты, состоявшая некогда из многочисленных ловушек и скрытого по стенам и потолкам оружия, уже давно не применялась в опустевшей и полуразрушенной лаборатории, но стоило хозяину этих мест набрать код активации – и весь механизм с готовностью ухнул, сообщая о своём рабочем состоянии. Обитель Шоквейва словно ожила, тяжело вздохнув пыльными лёгкими, сокрытыми в недрах земли, прогнала по мрачным коридорам гул своих внутренностей и затихла в трепетном ожидании указаний. И те незамедлительно последовали. Несколько лёгких нажатий когтя на нужные глифы, и учёный довольно качнул антеннами: то, что он хочет применить, тоже работает. А больше ему и не надо.

***

Два с половиной декацикла спустя. Середина теневой фазы.

      Шоквейв задумчиво постучал когтем по своим записям и поднял взгляд на большую схему, что висела перед ним на стене и немного подсвечивалась световым экраном. Он написал на ней всё, что смог изъять из проекта и связать между собой, и даже поместил между заметками зарисовки ключевых элементов. Всё было разложено по логическим полочкам и отшлифовано в лучших традициях требовательной науки. Словом – это был максимально приближенный к идеальному вариант того, чем Шоквейв хотел бы завершить проект с умной бронёй на данном этапе. «Я выяснил, что структура основного элемента брони подобна структуре вируса: пока броня не надета, он находится в состоянии покоя и не представляет никакой угрозы, как и пользы. В момент принятия брони носителем соприкосновение с последним провоцирует пробуждение всех свойств основного элемента и дальнейшее взаимодействие с ним же. Далее всё происходит довольно быстро и похоже на заражение корпуса – именно дальнейшими заметками, сделанными в процессе исследований, и мотивировано моё сравнение с вирусом. Здесь также уместно слово «паразит». На ранних стадиях умная броня переживает процесс слияния с корпусом носителя. Он сопровождается всесторонним улучшением самочувствия образца, поскольку «вирус» – буду называть это так – создаёт благодатную почву для своего успешного развития. Пока он неполноценно развит и слаб, ему нужны исключительно безупречные условия, отсюда и временное устранение всех неполадок внутри корпуса и процессора в том числе…» Неудивительно, что у Электры на какое-то время совсем пропало ДРЛ. Так, по крайней мере, казалось ей самой. Да и Шоквейв тоже был в лёгком замешательстве сначала, пытаясь понять, в чём же подвох. «…Когда броня завершает слияние с корпусом носителя, то начинает перестраивать его коды под себя. Поэтому следующим этапом я выделил изменения в структуре КНК. Внешне это проявляется не так сильно, как внутренне, и пока воздействие вируса направлено на показатели корпуса, остальные показатели начинают скакать, потеряв его контроль. Так, быстро изменилось в худшую сторону психическое состояние образца. Обострились ранее имеющиеся отклонения; появились тревожность, беспокойство, раздражительность. Характерны для этого этапа перепады настроения и болезненная привязанность к Творцу…» Шоквейв был далеко не в восторге, когда ему приходилось проводить с Электрой своё личное время, которое он мог потратить с куда большей пользой для себя. «Далее была замечена сильная боль в Камере Искры, заражение корпуса и энергона ядовитыми токсинами, которые, как показал эксперимент, явились следствием воздействия умной брони на носителя. Для самого образца, однако, токсины оказались безвредны. Данный переходный этап был обозначен началом следующего – полным проникновением вируса в главную составляющую корпуса, Искру, и её дальнейшее преобразование. Замечено, что этот этап, предположительно завершающий, является крайне губительным для носителя, поскольку в конце приводит к полному разрушению Искры без вреда для брони и полную потерю своей личности…» Весьма печальный диагноз для Электры: лишиться своего «Я» и стать не более чем покорным оружием в когтях своего мучителя. Но разве могла фемма как-то спасти себя от такой участи? Нет. Завершающий этап слияния с бронёй был необратимым – Шоквейв всегда всё делал качественно – поэтому путей назад не было. Хотя даже сам учёный подумал о том, что было бы неплохо с самого начала предвидеть такой исход, ведь тогда был бы шанс снять броню и изучить её, доработать. Усовершенствовать. Устранить пагубные для Искры носителя последствия, чтобы он мог сохранить своё «Я» и не быть в итоге просто разумным оружием. …Логик качнул антеннами и направился к бакта-камере в дальнем углу помещения. После того, как он активировал необходимую защиту лаборатории на пару с парочкой ловушек и просто терпеливо дожидался возвращения Электры, изловить проворную фемку не составило особого труда: она, ведомая жгучим желанием отомстить меху и с уже изрядно поехавшим от воздействия умной брони процессором, даже не подумала о возможной засаде. Теперь же неудачливый образец болтался в физрастворе внутри бакта-камеры, скованный сетью цепей и опутанный трубками. «Ты задержалась». Это было единственное, что Эла услышала от Шоквейва, когда лязгнувшая снизу ловушка лишила её части корпуса. Задержалась. Логик любил пунктуальность, а его образец заставил своего создателя подождать. «С тобой много проблем. И почти никакой отдачи. А я бы хотел видеть удовлетворяющие меня результаты моих трудов. Видеть то, ради чего была вся эта жертва. Твоя жертва». Толстое стекло ёмкости словило кровавые блики от яркой линзы меха. Внутри мерно циркулировала вязкая жидкость раствора, обволакивая хрупкий с первого взгляда корпус мнемохирурга, и казалось, что фемма пребывает в оффлайне. Но это было не так. Шоквейв знал, что его жертва наблюдает за ним из своей камеры. Пусть не взглядом, но нутром. Она наблюдает. Чувствует. Из-за этого стоило, возможно, погрузить Электру в стазис, но в тот момент учёный решил этого не делать: ему хотелось видеть, как сбежавший и вновь пойманный образец будет сопротивляться наполняющей ёмкость жидкости. Как будет пытаться выбраться, но очень скоро поймёт, что от Шоквейва невозможно сбежать. Один раз зацепив пытливый ум этого страшного меха, ты уже никогда, ни за что и никак не сбросишь с себя тяжёлую когтистую лапу его внимания – и рано или поздно она раздавит тебя под своим весом. …Учёный прогнал в процессоре кадры поимки Электры декацикловой давности, ещё раз, как в замедленной съёмке, посмотрел на то, как корпус феммы медленно замер, и только после этого признался себе, что не хочет и не может допустить финального этапа своей задумки. Этапа окончательного слияния носителя и брони, который можно будет считать успешным лишь после поглощения Искры Электры и её полного уничтожения. Почему-то учёному очень уж было нужно, чтобы «Я» фемки осталось живо. Ведь она доставила ему так много запоминающихся проблем. Была так тесно связана с ним. Так тянулась к нему. Она, в конце концов, знала о нём намного, намного больше всех остальных, да и видела куда больше. Не сказать, что Шоквейв так уж всякий раз стремился чем-то отплатить своим образцам за их жертвы, но это был действительно исключительный случай. Будет правильно дать Электре хотя бы уйти из этого мира, не потеряв себя и всё помнив.