2
10 апреля 2018 г., 16:20
Здесь все-таки паршиво кормят. Хотя в детдоме кормили еще хуже. Просто я-то привык готовить себе сам. А я, в общем-то, готовлю вполне себе хорошо. Никто не жаловался. Ну, потому что я никому, кроме себя, и не готовил. Если честно, единственный, кому я хотел готовить, был он. Я даже составил как-то меню для него, точнее, список того, что я точно приготовлю, как только мы встретимся. Сами понимаете, в посылках больно чего не передашь. Правила требуют еду передавать только в заводских упаковках. А завернуть ризотто с морепродуктами в какой-нибудь, не знаю, фантик от шоколадки, было бы проблемно.
Я знаю, вы хотите, чтобы я больше писал о нем. Я сам виноват – нечего было во время следствия языком чесать. Телевизионщики крепко ухватились за мои слова, чего уж о желтушниках говорить. Называли меня вторым Гражданином и копиркой – куча имен. Но никому не хватило ума понять, что я не был «вторым», я не был «плагиатором». Я был прямым наследником. Я был его продолжением. Я был им, но не усовершенствованной или ухудшенной версией – просто им. Звучит самодовольно, я и сам знаю. Но все так и было. Он сам просил меня продолжать его дело, пока я был на свободе. Потому что он знал, что я достоин этого и понимаю его идеи.
Я знаю, я должен рассказать о нем.
Но не буду. Пока что. Вы ведь просили обо всем по порядку.
У меня не было будущего. Как и любого детдомовца, меня ждала одна дорога – прямиком в ПТУ на сварщика.
Вообще, говоря откровенно, я планировал сразу сдаться военкомату и отправиться в армию. Драться, все-таки, я хорошо умел. Да и картошку, в общем-то, чистить тоже. Он писал мне, что армия воспитывает в первую очередь убийц. Абсолютно легально учит молодых парней убивать, настраивая на то, что всю жизнь надо жить в ожидании войны. Знаете ли вы, что наемных убийц готовят примерно так же? А замечали, что сама суть армии и наемных убийц довольно схожа? Только наемников сажают в тюрьму, а армейцев любят – настоящие мужики. Даже наше доблестное законодательство не считает, что убийство при исполнении это то же самое обыкновенное убийство. Хотя, казалось бы, какая хрен разница при каких обстоятельствах кто-то получит ножом в шею? В этом-то и вся проблема, Дмитрий (можно без отчества? Не могу его вспомнить), в этом и все лицемерие. Ведь я здесь, в тюрьме для убийц, а они там – защищают Родину. От кого только – хрен его знает.
Наверное, я стал бы одним из них, если бы не он. Тогда он еще не был известен. Ну, известен, как Гражданин. Тогда он был просто Сергеем Разумовским: миллиардером, филантропом и тем, кто вселял в меня веру. Уже в то время. Он ведь тоже из детдома, как и я. И у него было такое же предначертанное будущее, как и у меня: ПТУ, а потом алкоголь, наркотики, зависимость и прямиком в гроб. А он смог поступить в МГУ, да еще и сайт собственный открыть. И жил в роскоши. По правде говоря, меня это очень впечатлило.
Я не знал, кем я хочу быть. Самый простой и доступный для нас способ – пойти на учителя. Понятия не имею почему, но одной из альтернатив работе с молотком нам предлагали пойти учить детей. Я же понимал, что не горю желанием всю жизнь проработать физруком – это скучно и не для меня. Руки чесались от желания драться, во мне бурлила кровь, а мое внимание все чаще приковывали криминальные истории. Короче говоря, я решил пробоваться на юрфак. Сначала хотел в академию МВД, но это показалось мне очень скучным. Еще более скучным оказалось то, что для поступления мне придется много читать и учить. Это долго, нудно и неинтересно. Но я вспоминал его – становилось легче.
И, знаете, я все еще горд тем, что смог пробиться. Пусть и ненадолго, но я доказал, что мы, детдомовцы, способны не только лобзиком работать и пинать мячи.
Но еще больше я горд тем, что я решился написать ему.
Жизнь вне детдома оказалась интересной. Когда ты сбегаешь в город, ничего толком рассмотреть и не успеваешь, потому что постоянно думаешь о том, что тебе надо успеть вернуться до того, как тебя заметят. Лишаться ужина или оставаться на весь день помогать на кухне – занятие унылое. А тогда весь Питер был передо мной. Улицы, магазины, кафе, – все это я мог посетить в любое время. Без ограничений. Конечно, моей социалки на многое не хватало, но я, знаете ли, привередливым не был.
Конечно, соблазн попробовать все и сразу был. Но он довольно быстро прошел. В основном из-за цен. В кафе кормили безумно вкусно, но деньги кончались слишком скоро. Потому где-то через два месяца я полностью перешел на домашнее питание. Закупался продуктами и готовил то, что позволяли условия.
Универ, честно говоря, мне не нравился. Шумно, людно и отвратительно. Одногруппники скучные и слишком громкие. Преподаватели даже более нудные, чем в нашей школе при детдоме. И в основном тупо зачитывают кодексы, которые я мог прочитать и сам. В комфорте и в комнате. Зато мне нравились возможности, которые универ открывал.
Спортзал, например. Вы ведь знаете, ну, тех неудачников, которые открывают свои фитнес-центры, но понятия не имеют, как их продвигать, а потому впихивают такие скидки для студентов, что, можно сказать, они ходят за просто так? Вряд ли, конечно, вы ж щупленький такой, в очках – такие в библиотеках торчат, а не по залам шастают. В любом случае, наверняка знаете. Ну так вот. Один из таких залов я и приглядел. Пять минут от общаги, более-менее рабочие тренажеры, копеечная (по сравнению с теми залами, которые я смотрел до, конечно же) стоимость абонемента. Ему это нравилось. Он говорил, что спортивные парни ему всегда нравились больше.
Первый семестр был унылым и скучным. Интереса к учебе у меня так и не появилось, а в зачетке были кое-как натянутые четверки. Я уже начинал думать, что все было зря. Ну, зубрежка материала, который я все равно не помнил, все такое. И тут, как принято писать в книгах, появился он. Почти в прямом смысле, между прочим.
Помню очень ярко, когда впервые увидел, как он творит. Тогда я еще не знал, что передо мной.
В общем-то, я благополучно прогуливал первую пару. Прогуливать первую пару, особенно в мороз, – огромная тупость. Но я не успевал на нее, а о преподах, которые не пускают опоздавших, вы наверняка знаете. Ну, в общем-то, я забил. Решил прогуляться немного. Увидел толпу, решил подойти тоже. А там такая живописная картина: бурый снег, на нем лежит мужик, полностью обнаженный, от груди до низа живота у него вырезано слово «падаль», в руке сжимает разбитое горлышко бутылки в крови. Впрочем, вы и без меня это знаете.
Он говорил мне, что это было его первое убийство, к нему готовился ответственно. С телом, говорил, повозиться пришлось: вырезать, говорил, на трупе что-то более-менее понятно довольно тяжело, особенно, если рука не набита. Но справился ведь. А уж как додумался бутылку к руке приклеить – это вообще.
Первые несколько секунд после увиденного я чувствовал подступающую тошноту. Не из-за вида крови, как ни странно, и не из-за того, что из-под буквы «л» чуть ниже пупка жмура сочился жир. Сейчас я не уверен, из-за чего именно в принципе. Но, думаю, все дело было в жутком недосыпе: две недели до этого мне удавалось спать два-три часа в день – и все эти два-три часа постоянно сопровождались кошмарами. Может быть, я вспомнил что-то подобное из своего сна. Не помню точно. Помню только вкус подступающей тошноты первые секунды.
Тем не менее, я быстро забыл об этом случае. Не то чтобы трупы были обычной вещью для меня в то время. Просто, повторюсь, у меня был отвратительный недосып.
К слову о недосыпе.
Здесь спать не получается. Охранники с нами не церемонятся – и каждое утро начинается с ударов дубинками по железным кроватям и решеткам. Звук отвратительный. Голова раскалывается. Приходится записываться к местному психу – унылое говно, честное слово. Сидит себе в своей комнатенке, трясется, смотреть на таких, как я, боится, ничего по делу сказать не может. У такого только активированный уголь и просить. Иногда щедрит – анальгин дает. Я как-то поболтать с ним пробовал. Все никак уловить не мог, что он забыл в тюрьме, раз боится нас. Зарплаты тут мизерные – это давно не секрет. Так что работать с нами могут или те, кому некуда больше пойти, или те, кто ничем не лучше нас, но пока на свободе. К сожалению, наш псих к последним не относился.
Вообще, чем дольше пишу вам о сне, тем больше хочу спать.
Отбой.
