3
10 апреля 2018 г., 16:21
Я наверняка не шокирую вас, если скажу, что тюремная жизнь отстойная. Медленно текущее время, почти полное отсутствие связи, коррупция и никакого личного пространства. Звучит, как описание жизни типичного россиянина из среднего класса, ха.
Ладно-ладно. Не об этом.
Так вот. Таким как я, в принципе, выжить здесь возможно. Кто я такой, пф, всего-навсего убийца. Как будто в этих стенах убийц не видели. А вот тем, кто не только убивал, но и потрахать жертву любил (я обычно не уточняю при каких обстоятельствах, но если вы попросите, могу и устроить), так вот, им здесь хреново. Не буду рассказывать байки про опущенных, о них вы и без меня знаете. Скажу лишь то, что опускают здесь с ответственностью и энтузиазмом. Особенно тех, кто детей потрахивал. Собственно, трахаться хоть с кем-то в тюрьме – удовольствие то еще. Я никогда не был чистюлей – детдом и общежитие хорошо отучили меня трястись из-за микробов и тараканов. Но от количества возможностей подхватить венеричку здесь меня передергивает. Хотя местные и уверяют всех вокруг, что «опустить пидораса» это дело чести каждого «уважающего себя мужика», я как-то не горю желанием участвовать. Я все-таки законы более-менее знаю и в курсе, что без согласия, так сказать, опускаемого, сам процесс ничем не лучше изнасилования (или, как выражаемся мы, юристы – о, знаете, он обожает то, что я юрист, пусть и не состоявшийся, говорит, звучит это сексуально, – короче, по закону, когда мужик ебет мужика – это не изнасилование, а насильственное действие сексуального характера. Звучит умно, а на деле то же самое).
Единственное, что для таких, как я, является проблемой, – это цирики. Они как на подбор: озлобленные, агрессивные, готовые содрать с тебя шкуру за любую провинность. Особо бабками я не располагаю, а потому откупаться мне нечем. Ко всему добавить длинный язык и слухи – и вот я уже тот, на кого спускают собак во время прогулок. В прямом смысле.
Прогулка – это только звучит хорошо. На самом деле это выгул в каменной клетке с потолком в решетку. Ходишь туда-сюда, как придурок, воздухом дышишь, может, сигаретку выкуришь. Хотя с сигаретами тут туго, в ларьке вечный дефицит, да и закупаются они каким-то дешевым дерьмом, от которого в горле першит. Да и каждый раз, когда от маршрута двадцать шагов вперед-двадцать шагов назад отклоняешься, рискуешь нарваться на внезапно сорвавшегося с поводка Бобика.
Шавки здесь лютые. Овчарки, а такие же злобные, как их надзиратели. Хотя я не считаю, что собак в принципе можно считать злыми. Они ж не по природе своей такие. Немцы, по сути, добрые и смелые собаки, отличные и верные товарищи. Никак не озлобленные убийцы, готовые откусить тебе лицо. Такими их делают их хозяева. Понятия не имею, кто тренирует служебных собак, но, говоря откровенно, будь я на свободе, нашел бы такого дрессировщика и с радостью подправил ему череп молотком. Для этого, конечно, пришлось бы отклониться от графика Гражданина, но, думаю, он бы и сам так поступил. Он ведь тоже собак любит.
Иногда жалею, что сюда фотоаппараты нельзя. Простой телефон с камерой тут стоит примерно столько же, сколько у вас, не знаю, оплата коммуналки в центре. По сути, телефоны у нас в принципе запрещены, но, снова же, Дмитрий, вы должны понимать: коррупция. Кор-руп-ци-я. То, на чем вся наша страна стоит. Если у тебя есть бабло, ты и в тюрьме себе райскую жизнь обеспечить сможешь.
Ну так вот. Жалею, что здесь фотоаппарата у меня нет. Такого, который еще и фотки сразу печатает, не помню название. Вот его здесь точно хрен достанешь с моим-то положением. Я бы сфотографировал для него шрамы от этих шавок. Несколько на руке и один на ноге. Он бы оценил. Ему всегда нравилось, когда я вкладывал фото. Просил делать это чаще, но, сами понимаете, теперь это немного проблематично. Даже жаль. Столько всего ему показать хочется.
Я ведь когда ему первое письмо написал, вложил фотографию сразу. На всякий случай. Решил, это повысит мой шанс на ответ. Не ошибся ведь.
Все письма храню при себе. Сшил, как книгу. Пришлось покромсать «Героя нашего времени», надеюсь, Юрьевич не в обиде. Зато так точно никто не докопается. Книга и книга. Но на всякий случай храню ее под наволочкой. Достать достанут все равно, но так я замечу. Да и сосед мой как-то ссыт.
К слову, первое его письмо тоже здесь, со мной. Иногда перечитываю. Не помню, что наплел ему в первый раз. Пытался произвести впечатление, это точно: какой я поклонник, как его понимаю, как хочу узнать его поближе, рассказал про первое впечатление от его убийств и все такое. Типичное начало, короче говоря.
Хранить письма в тюрьме, конечно, не лучшая идея. Здесь у нас своеобразный коммунизм: все для всех, а для тебя конкретно только пиздюли по шее. Но мне пока удается. Возможно, всех отталкивает Лермонтов. Оно и к лучшему. Может быть, прочитают вот эти письма вам, но тоже вряд ли. Письма, может, и общак, но все-таки святое. Если подписанные, то трогать не стоит.
Так вот, к Сергею.
Я, если честно, никаких особых надежд не питал. Я, как мне самому кажется, реалист и всегда стараюсь оценивать ситуацию трезво. А ситуация была такова: есть Сергей Разумовский – Гражданин, один из самых беспощадных серийников в стране, (бывший?) миллиардер и все еще один из самых привлекательных убийц по версии какой-то там группы в сети, которую он сам же когда-то и основал (хех); а еще есть я, Олег Волков, грубо говоря, никто и звать никак, единственное достижение которого – поступление в ненавистный универ по льготе. Довольно печальная ситуация, которая прямо говорила: Олежа, видишь вон тот хуй? Возьми себе в рот по самые гланды.
Извините, я что-то развеселился. Так бывает, когда набьешь кому-то морду за завтраком.
Короче говоря, каким-то чудесным образом Сергей выбрал именно меня. Я, конечно же, старался особо не зазнаваться, потому что понимал, что это могла быть случайность. Ну, или сработало то, что я прислал ему свое фото. Забегая наперед, отвечаю сразу: нет, я не знал об ориентации Сергея, я отправлял свое фото с расчетом на то, что он должен знать, как выглядит тот, кто ему пишет. И нет, я не планировал с ним никаких отношений. Может быть. В общем, в письме Сергей писал о том, что ему «очень приятно», что я так о нем отзываюсь, что «это самое главное – знать, что тебя понимают», и что я «очень привлекательный», потому что «похож на вороненка». Я старался держать себя в руках, но, честно говоря, после первого прочтения мне снесло крышу. Потом подостыл и посмотрел на ситуацию трезво. В конце письма Сергей перечислял вещи, которые просил ему прислать. Он писал, что у него «плохое кровообращение, от которого в этих стенах невозможно жить из-за холода». Оно и понятно, север России. В общем, Сергей просил меня прислать шерстяные носки, одежду с начесом и всякое такое. То есть, как бы умом я понимал, что в первую очередь от меня Сергею наверняка нужны только вещи. Но в то же время я думал, что ему наверняка писали и люди побогаче студента-льготника с нищенской стипендией, а значит, он хотел, чтобы все сделал именно я. Сейчас, когда я знаю его уже лучше, намного лучше, я уверен – он всегда знал, что я именно тот, кто ему нужен.
Я правда никогда не думал, что наши отношения смогут стать, ну, такими. До Сергея я никогда не смотрел на мужчин. Да и в принципе считал это не то чтобы мерзостью, но чем-то слишком далеким от меня точно. Смотрел на мужиков и думал, как их вообще можно любить. Себя я бы точно никогда не полюбил. Хорошо, все-таки, что появился Сергей. Хорошо, что я решился ему написать.
