6
10 апреля 2018 г., 16:23
Надо начать все с самого начала. Вчера я был немного не в себе. Тут и таблетки сомнительные, и хреновые воспоминания, и лишний шум в крыле. В общем, я надеюсь, вы не слишком будете злиться, когда прочитаете это. Хотя вы вряд ли способны на злость, скорее расстроитесь. В любом случае, извините. Тут легко тронуться умом.
У меня только одна радость сейчас. Скоро должно прийти письмо от Сережи. Письма летают реже – оно и понятно, теперь у нас обоих ограниченный запас бумаги. Наверное, мне должно быть совестно за то, что я уже какой лист трачу на письмо вам – в стол – вместо того, чтобы отправить пачку Сергею. Но, как я уже говорил, я сойду с ума, если не буду писать ежедневно. Первые полгода чуть не сошел. Так что приходится выбирать. Может быть, с воли доставят побольше, будет полегче, а так – приходится выбирать. Я ведь все равно знаю, что даже если мы редко списываемся, мы все еще нужные друг другу люди. Тем более теперь мы, так сказать, в одной лодке.
Сережа, конечно, не был в восторге оттого, что меня поймали. Но он был рядом все время следствия и суда, а это для меня самое главное. Во время следствия мне запретили пользоваться почтой, я только-только успел отправить письмо, в котором кратко все изложил: как меня поймали, кто меня поймал, что со мной будет, кто мой адвокат и сколько мне в перспективе грозит.
Вообще, это было довольно сложное время. Раньше мы с Сережей обменивались письмами раз или два в месяц, а на тот период я оказался оторван от него на целых три месяца. Три месяца, понимаете? Я все никак понять не мог, какого хрена все настолько долго происходит, если я подписал чистосердечное, как меня и просил адвокат.
К слову, адвокат мой был той еще мразью. Нам еще в универе говорили, что если вы станете адвокатом, то лучше засуньте все свое сердоболие и мораль в одно место, потому что иначе будете питаться в университетской столовой и дальше. Это в кино, знаете ли, адвокаты все из себя статные брюнеты в дорогущих костюмах, которые защищают только невиновных, униженных и оскорбленных, которые демонстративно отказываются от своего клиента на заседаниях, потому что он совершил нечто противозаконное или аморальное. В реальности твой адвокат – это дядечка лет за пятьдесят с обвисшим пузом и залысиной, который смотрит на тебя с осуждением и отвращением и при каждой удобной возможности делает вид, что он, ко всему прочему, еще и профессиональный психолог. Знаете, в моей жизни психологов как-то многовато, не находите? Особенно тех, которые рассуждают о моих мотивах от «нелюбви родительской» и прочей ерунде. Это забавно. Я пытался объяснить ему доступными словами, что я убиваю не из-за того, что меня не любили, не из-за того, что я детдомовский, не из-за того, что у меня какие-то там вспышки агрессии, не из-за психических отклонений. Я убиваю, потому что я так хочу. Я убиваю, потому что продолжаю путь Гражданина. Я пытался вбить в его глупую адвокатскую голову простые истины, пока он пытался найти, за что можно зацепиться, чтобы смягчить мне приговор. Смягчить приговор, когда тебя поймали за руку во время преступления – такое себе дело. Даже я со своим неоконченным юридическим знаю это, хех. Не знал я, конечно, о подлянке, что в моем случае чистосердечное не смягчит наказания, но стоило догадаться.
Конечно, я не так хорош, как Гражданин. У него за плечами двадцать семь доказанных трупов плюс еще несколько, уже из его показаний. Я же успел убить только семерых. Ну, не считая того ублюдка, из-за которого меня и выловили. Сожалею ли я? Безусловно. Я планировал убить минимум двадцатку, а вышло вот так неудачно. Сам знаю, что виноват. Но Гражданина ведь тоже поймали по случайности. Сережа мне писал, что больше всего в тот период времени любил фотографировать. И эта самая любовь, как вы знаете, его и погубила, а фотографии угодили на стол к судье. Так что, можно сказать, и его, и меня выдала случайность. Только его – фотографии деяний, а меня – собственная глупость.
Ваш дружок хорош. Нет, правда, это очень умный ход, пусть и подлый. В криминальном сериале за это его бы на руках носили, а вам, может быть, сделали выговор. Как-никак, вы хоть и нарушили клятву, зато помогли в поимке преступника! Особо опасного! Еще и серийника! Ай да молодец, Димочка Дубин, умеет соображать!
Что вы, я не злюсь на вас. Вашей вины здесь нет. Вы просто были наблюдательны и хорошо заговаривали мне зубы, а я слишком расслабился, еще и отпечатков оставил кучу – криминалистическая катастрофа. Не поймите неправильно, это просто мое первое преступление, а первый блин, как известно, комом. Обещаю, в будущем буду куда внимательнее.
Вы бы вряд ли смогли стать моим настоящим другом даже в перспективе, но хорошим знакомым, с которым можно расслабиться, – вполне. Сеансы с вами мне, честно, помогали, сами видите, я стал спокойнее. С вами было куда приятнее, чем с этим Вениамином, так что спасибо, что связались со мной после приговора. Вы в целом оставили приятное впечатление, так что убивать я вас не буду. Не жестоко, по крайней мере, как и обещал. Как принято говорить у нас, юристов, несмотря на инцидент…
Жалею только о том, что не успел вас расспросить лично о том, в какой из сеансов ваш дружок понял, что я из его глухаря. Это мило, что вы давали клятву держать в тайне жизнь своих клиентов, но мы ведь с вами взрослые люди и знаем, что в любой клятве, как и в любом законе, есть лазейка. Рассказывали, небось, о некоем таинственном парне лет двадцати двух, нервном и напряженном, у которого горели глаза, когда речь заходила об известных маньяках, который как-то странно рассуждал об их мотивах, наверняка приукрашивали для красоты картины. Я не осуждаю вас, не подумайте, вы делали свою работу. Делиться профессиональными историями с близкими тоже работа? Правда, я в восторге оттого, как вы залезли в мою голову, вас надо было отправлять меня допрашивать, а не этого вашего увальня. Он у вас совсем глупый. Думал, что на мне сработает методика плохой полицейский-хороший полицейский. Я желаю ему смерти. Иногда мне снится, как я раскалываю ваш череп молотком на глазах вашего ублюдка. А иногда снится, как я медленно убиваю его перед связанным вами, закрепив ваши веки так, чтобы вы не могли их сомкнуть, чтобы вы видели, как я снимаю с его лица кожу, превращаю его тело в кровавое месиво, как я вырезаю его глаза и отрезаю член. И самая мякотка в том, что вы оба в этот момент живы. Во сне так реальны ваши крики.
Сегодня, кстати, на обед давали сравнительно неплохие сардельки. Деликатесов, как я и говорил, тут никто не ждет, но сегодня я прям порадовался. Даже шкурка оказалась съедобной. Обычно ж сами понимаете, как будто презерватив натянули и зажарили в нем. Я в первый раз с непривычки выплюнул и сидел смотрел секунд сорок на это нечто. Раскуроченная толстая шкурка и кое-как пережеванное сомнительного качества и происхождения мясо. Напоминало кое-какой орган.
Господи, как же жрать захотелось, вы бы знали. Отличные сардельки были все-таки. Жаль, не додумался отжать у кого-то.
