Идеальные Солдаты

       Темнота постепенно обретала краски. Затылок медленно отпускало. Адреналиновая волна схлынула, двойной пульс стал затихать.        Теперь в полной мере пришла боль. Жгучая, леденящая, она несла с собой тошноту и слабость.        Ронг рыдала в голос, съежившись рядом с баком для стирки. У ее ног валялось что-то похожее на блестящую молочным металлом школьную указку, но я не успел разглядеть детали.        Предательское зрение вернулось для того, чтобы начать меня вновь подводить. В глазах стало двоиться, голова закружилась. Там, где я прижимал левую руку, по комбезу расползалось красное пятно. Едва начавшие слушаться пальцы снова совсем не двигались. Холод липкой тяжестью полз от них вверх по руке, будто глотал не жуя.        Мою вторую, мою единственную руку.        — Кажется, пора в медпункт, — в ступоре проговорил я, едва ворочая языком. — Ронг, я понятия не имею, что случилось, но сейчас мне нужна твоя помощь.        Она подняла на меня полные слез глаза.        Часть меня в страхе ждала ответа «Плохих людей нужно убивать». Но Ронг тихо охнула и потянулась ко мне.        — Бог мой, сколько крови, я не хотела, не хотела так, — запричитала она.        — Заткнись, — даже для себя неожиданно резко оборвал я. — Замолчи и помоги встать.        Ронг закрыла рот так быстро, что щелкнули зубы, но перестала рыдать.        Встав с ее помощью на ноги, прижимая к животу пострадавшую руку, я обрубком правой кое-как оперся на плечо Ронг и сказал:        — Ладно, дальше сам дойду.        — Глупости, мелкий, — упрямо сказала она и крепко обхватила меня за талию. — Я больше не буду паниковать. Согни руку в локте, да посильнее, чтоб кровь меньше текла. Честное слово, я не хотела этого... Только кто теперь меня послушает.        По ее лицу текли уже совсем беззвучные слезы.        — Мы разберемся с этим, Ронг, — попробовал обнадежить я. — Мне пока ни хрена не понятно, но ты же расскажешь?        Мы вышли из туалета и двинулись в сторону медпункта. В такой поздний час ни души не попалось нам в коридоре Колеса. За мной на полу оставалась пунктирная дорожка кровавых капель. На полпути ноги подкосились, и я едва не свалился.        — Держись, твою мать, чертов мелкий! — теперь настал черед Ронг ругаться. — Еще десяток-другой отсеков. Уверен, что не нужно вызвать врача сюда?        — Уверен, — стиснув зубы, ответил я. — Не будем поднимать шум.        Каждый шаг отдавался болью. Каждая капля крови добавляла черных мушек пред глазами. Пальцев я уже вовсе не чувствовал, они не откликались на сигналы мозга и висели белесой вареной лапшой.        Последний отсек стал совсем непреодолимым. Ронг шепотом чертыхнулась, опустила меня на пол и, пробежав вперед, буквально повисла на кнопке звонка.        Меган открыла почти сразу. На голове у нее была нелепая сеточка для волос, вместо обычного графитово-серого комбеза Академии — белый плюшевый халат.        Недовольно оглядев Ронг, она подняла голову и увидела меня, сидящего на полу в начале отсека. Все эмоции тут же исчезли с ее лица, она мигом оказалась рядом и подхватила меня на руки, будто я вовсе ничего не весил.        В доли секунды затащив в медпункт, Меган бесцеремонно плюхнула меня на ближайшую койку. Засунув под предплечье тугой валик, она словно из воздуха вытащила жгут, тут же плотно стиснувший мою руку выше локтя. Следом возникли ножницы, ими она распорола остатки рукава.        Я уставился на рану, будто судорога свела шею, мешая отвернуться.        Это что, моя рука? Мое тело может выглядеть... так?        Вдоль всего предплечья, по внутренней его стороне, наискось блестела раскрытым влажным ртом алая полоса, сочащаяся густым и скользким. Там, внутри нее, отсвечивал сахарный бок какой-то из костей, а вокруг, словно порванные нитки, торчали розоватые кончики... Все это пульсировало, сочилось и остро пахло фаршем для гамбургеров или стейком малой прожарки.        Так и есть, я — такое же мясо там, внутри, под скрывающей правду тоненькой кожицей.        Подавившись воздухом, я почувствовал, как растет в горле комок тошноты. Желудок задергался на кишках, как на ниточке. Я видел, что находится внутри моей руки.        — Отвернись, — стальным тоном приказала Меган. Я с огромным трудом послушался, зажмурившись для верности, часто дыша носом, прогоняя тошноту.        Не смотрю, я не смотрю туда. Хотя зачем это сейчас, когда в памяти уже отпечаталась картинка?..        Все ощущения пропали, когда Меган прижала к коже обезболивающую таблетку, но я всё равно был напряжен до предела.        Только бы с рукой все осталось в порядке! Остальные мысли пока ушли на задний план. Страх остаться совсем беспомощным заставлял мое тело трястись, а зубы — стучать, как от сильного холода.        За сегодня меня напугали дважды: временно ослепив, лишив моего основного способа восприятия окружающего мира, и сейчас, показав, каким хрупким куском мяса может быть мое тело, и едва не забрав последнюю руку.        Но не забрав же?        Всё будет хорошо?        Всё будет…        Секунды тянулись прилипшей к подошве жвачкой.        — Ладно, дружок, открывай глаза, — уже своим, низким и чуть хриплым ласковым голосом сказала Меган.        Рука всё еще ничего не чувствовала от самого плеча и до кончиков пальцев. Я в ступоре оглядел новый шрам — пока свежий, красный и выпуклый.        Меган сняла жгут и убрала похожую на степлер машинку для сшивания тканей на стол-каталку, где уже лежала кучка окровавленных бинтов. Ее белый халат тоже приобрел россыпь алых пятен.        — Были сильно задеты глубокие вены, — сказала она, — и повреждены мышцы-сгибатели. Сухожилия тоже пришлось сшивать, но за пару недель всё срастется. Я ввела двойную дозу регенератора, ближайшие дни будет страшно хотеться есть. Ты потерял много крови, придется пока под капельницей лежать. Хорошо, что твоей второй отрицательной у меня полный холодильник. Пойду достану второй пакет.        Я едва заметно кивнул. Меган ушла за ширму к холодильникам с кровью.        Ронг протянула руку и дотронулась до моего нового шрама. Кожа в том месте еще ничего не чувствовала, потому ее прикосновение было всё равно что призрачным.        Да, точно. Она призрак, хлопающий в ночи дверями туалета.        Я не удержался и хихикнул, вспомнив об этом.        Опухшие от слез глаза Ронг расширились в удивлении.        — Чего смешного, дурачина? — хмуро спросила она, убирая руку. — Радуйся, что остался цел.        — Радуюсь, — я посерьезнел. — Только не знаю пока, говорить ли тебе спасибо.        Ронг нахмурилась сильнее и отошла в сторонку.        Меган вернулась из-за ширмы с пакетом крови для капельницы.        — И всё-таки двадцать минут, — сказала она, цокая языком, — двадцать минут назад, Джейк, я закрыла за тобой дверь сегодня вечером, и за них ты ухитрился получить резаную рану предплечья и потерять пол-литра крови! А ты, девочка, ты же Ронг Ли? Пока ваши кураторы бегут сюда со всех ног, расскажите мне, пожалуйста, что с вами случилось за эти гребаные двадцать минут!        Меган закончила с капельницей и уперлась руками в бока. Выглядела она внушительно: широкая, как скала, в окровавленном халате, с темным усталым взглядом и выставленным вперёд квадратным подбородком.        Ронг сразу стушевалась и вновь захлюпала носом.        Я посмотрел Меган в глаза, заставив себя ответить на взгляд. Голос мой был слаб и неубедителен.        — Всё в порядке. Это была случайность. Мы поссорились, я разбил зеркало, порезался. Ронг меня спасла. Так всё и было.        Меган не отводила тяжелого, полного усталости взгляда. Я заерзал на койке, неловко подтащив к себе бесчувственную левую руку.        — Врешь, — сказала она без сомнений. — Знаешь почему? Зеркала в Академии сделаны из металлических сплавов — сомневаюсь, что их можно вообще разбить. Придумайте что-то другое, детишки, кураторы будут здесь с минуты на минуту. Я пыталась их задержать до утра, но разве они меня станут слушать.        — Мы не будем скрывать правду, — всхлипнула Ронг. Всё ее лицо искривилось, будто она изо всех сил сдерживала новые рыдания. — Нет, мелкий, не выгораживай меня. Я провалилась и должна ответить за свои поступки. Но мне нужно поговорить с кем-то званием выше, чем мой куратор!        Меган прикрыла лицо ладонью.        Раздалась трель звонка, следом за ней, не дожидаясь ответа, в медпункт вбежали наши с Ронг кураторши, едва не столкнувшись плечами в дверях. Одетые кое-как, в полурасстегнутых комбезах и со следами подушек на лицах, они явно только что видели десятый сон и были очень недовольны пробуждением.        Куратором второкурсников тоже была женщина-лейтенант — постарше нашей, совсем юной невысокой девушки, но такая же миловидная, добродушная и обычно по-матерински ласковая. Сейчас же обе женщины, перебивая друг друга, начали кричать на нас и спорить между собой, пытаясь скорее выяснить, кто виноват и что же случилось.        Из мешанины их вопросов и слов я понял лишь то, что генерала Андерсона, престарелого директора Академии, хватит удар, если он узнает о новом инциденте, случившемся сразу после взрыва в оранжерее, да и с едва ли не тем же набором участников. А еще статистика, вопросы у прессы, высокий травматизм в такой престижной школе…        Меган зыркнула на них, как на провинившихся школьниц, осадив одним взглядом и заставив молчать.        — Дамы, я вас прекрасно понимаю, но давайте потише, вы всё-таки в больнице, — сказала она тем же стальным тоном, каким командовала мной пару минут назад. Она не была старше кураторов, не имела более высокого звания, но медпункт был полностью под ее контролем. — Студенты сами вам расскажут, что случилось, но сперва им обоим требуется медицинская помощь.        — Я в порядке, — пискнула Ронг.        — И я тоже! — слабым голосом подхватил я.        — Да ты цветом от собственной подушки не отличаешься, — тут же возмутилась Меган. — А ты, Ронг, неужели без единого синяка?        Мы опустили головы.        Кураторши снова начали сокрушаться и охать, каким-то образом уже сойдясь на мнении, что произошла драка. А потом они увидели мою левую руку и горку окровавленной ваты на столе-каталке.        — Это с помощью чего такую рану нанесли? — побледнела моя куратор. — Это значит, у нас в Академии можно найти разные опасные для студентов вещи? Может, нож из столовой украли? Ну и дела.        Ронг затрясла головой.        — Нет. Это мое. Это была моя штука. Мне ее дали.        Кураторши переглянулись. Наша спросила:        — Какая штука? Кто дал?        Ронг подняла на нее совершенно пустые глаза. Еще секунду назад в них было что-то конкретное, какая-то мысль. Я успел заметить ее живой отблеск.        А потом всё исчезло в один миг, как выключилось. Ронг моргнула с затяжкой — раз, другой, будто боролась со сном.        — Я не знаю, — сказала она растерянно. — Не понимаю, о чем вы говорите. Я не помню.        Меган положила ей руку на плечо.        — Девочка дезориентирована. Возможно, она тоже пострадала. В первую очередь детям нужна медицинская помощь, а потом допросы. Дамы, сейчас вы вернетесь по своим кроватям, а студенты останутся у меня. Остальное утром, идет?        Наша куратор согласилась легко, хоть по ней и было заметно, как она волнуется. Куратор второкурсников поджала губы и покачала головой.        — Как офицер я должна немедленно доложить руководству об инциденте, — сказала она, а потом ее тон смягчился: — Но как воспитатель и женщина я согласна с вами, док. Спокойной ночи.        Возвышаясь над ними, как покрытая снегом гора, Меган выпроводила их наружу, подталкивая в спины, чтоб уж точно не передумали и не остались.        Я посмотрел на Ронг. Она стояла на прежнем месте, сонно моргая и слабо покачиваясь.        Меган вернулась к нам с очень тревожным лицом.        — Сделаю кофе, раз уж не спим, — проговорила она. — Ронг, занимай соседнюю койку, за ширмой. Я тебя осмотрю. Как работают твои модули?        — В норме, — откликнулась Ронг, послушно отправившись в сторону соседней койки. Меган со стаканом кофе ушла за ней.        Я остался лежать и смотреть в потолок. Левую руку я всё еще не чувствовал, пошевелить ей было невозможно, потому я не мог даже подтянуть к себе одеяло. По трубке капельницы медленно текла кровь, мушки перед глазами почти перестали летать, ничего и нигде больше не болело.        Я посмотрел на висящие под потолком часы, утверждающие, что еще только полночь. Джерри, наверное, устал меня ждать, написал свои традиционные длинные письма для Ма и Па и спокойненько лег спать. Вряд ли он думал о том, куда я подевался после отбоя, какое ему до меня дело. Интересно, беспокоится ли Кудряшка, соседка Ронг, об ее отсутствии?..        Мысли расплывались, в голову лезла ненужная чушь, а я даже по лбу себя щелкнуть не мог, чтоб встряхнуться.        Я оказался прав, не так ли? Ронг связана с тем, что желающие поступить на Аристей студенты с модулями в мозгах не могли сделать этого. Сегодня она, уверенная, что в моей голове есть имплантированный чип для улучшения зрительной памяти, попыталась провернуть со мной что-то странное.        Что за штуку она использовала? Сперва воткнула какую-то иглу в затылок, видимо в спинной мозг, чтоб лишить подвижности, и при этом ослепила на долгие десятки секунд! Затем что-то внутрь головы засунула... Кошмар какой. Меня передернуло от воспоминаний. Ощущение елозящей внутри головы змеи было одной из худших вещей, что я когда-либо чувствовал.        С помощью какого-то прибора она искала у меня в мозгу имплантированный модуль, но не нашла. Вообще всё пошло не по плану — кажется я слишком быстро пришел в себя и начал двигаться. Потому она меня порезала, судя по дальнейшей реакции — не специально.        Удержать всё это в голове было сложно, несмотря на то, что догадывался я уже давно.        Ронг, болтушка и зазнайка, мисс В-каждой-бочке-затычка, сплетница и забияка, но при этом заступница за слабых и любитель расшевелить заскучавших, хороший советчик и кладезь полезной информации…        Ронг, которая нравилась Джерри как девчонка, пыталась называть нас всех друзьями и находила общий язык даже с моим неприятелем Неандертальцем.        Наша Ронг забралась ко мне в мозг и едва не прикончила, когда потеряла контроль.        Зачем? Зачем это было нужно?        Я начал смутно ощущать покалывание по всей левой руке. При желании я мог слегка шевельнуть локтем, но предплечье и ниже оставалось пятном пустоты и тишины. Ну и ладно. Зато не было боли.        Меган вернулась от койки Ронг через невероятно долгие полчаса. Она помогла мне аккуратно снять куртку комбеза и накрыла одеялом, оставила левую руку снаружи и аккуратно замотала ее лентами пластиковых сетчатых бинтов.        — Капельница будет стоять всю ночь, — прошептала она. — Не дергайся особо. Позже дам снотворное. Ронг уже спит. Хорошо, что удалось заставить этих куриц уйти.        — А ты будешь спать? — тоже шепотом спросил я.        Меган взяла с тумбочки стакан с недопитым кофе и покатала его в руках.        — Уснешь тут с вами. Давай, дружок, выкладывай, что произошло. Она напала на тебя, так? На всякий случай я пристегнула ей запястья ремнями к койке, когда она уснула…        — Но это же бред! — шикнул я на нее. — Какие ремни, Ронг же не преступник!        Меган прищурилась.        — Думаешь, мне охота, чтоб утром тебя снова пришлось зашивать? Смотри, что было в кармане ее куртки!        Она сунула руку в складки халата и вытащила молочно-белую блестящую "указку", покрытую подсыхающей кровью.        Я проглотил внезапный ком в горле. Моя кровь. Эта штука валялась на полу в туалете.        Меган кинула "указку" на мою койку, придвинула стул и в два глотка допила остатки кофе.        — Боюсь, что мы никому не можем доверять, — сказала она. — Но, кажется, утром про эту штуку придется рассказать. Если наша теория верна, дружок, ты для чего-то нужен Патрику. Когда утром он узнает, что с тобой случилось, то примчится сюда и допросит девчонку. Пока у нас есть время подумать самим, если хочешь.        Я не отрываясь смотрел на блестящий предмет, которым Ронг легко и непринужденно вскрыла мне руку до самой кости.        — Что это за хрень, вашу мать? — выдавил я из себя.        Меган усмехнулась.        — Значит думаем сами, окей. Черт знает, это какая-то электроника, — сказала она со мной в тон, даже не сделав замечание за ругань. — Могу прогнать под рентгеном, но и без того вижу, что она покрыта галактионием. Видишь характерный молочный блеск у металла? Его ни с чем не спутать.        Одна сторона у "указки" была сплющена до тончайшего лезвия и заострена на конце, как игла, вторая была широкой, напоминая рукоятку.        Какой-то огромный и странный шприц.        Острый и страшный.        — Оно очень острое, — подтвердила мои мысли Меган. — И, кажется, работает куда сложнее, чем выглядит. Это тебе не дубинка. Смотри, игла на тонком конце полая, а на рукоятке — кнопки. Возможно, что-то выдвигается оттуда, как жало у насекомых. Что она сделала с тобой этой штукой, Джейк?        Я вновь вспомнил елозящую внутри моей головы змею и передернулся всем телом. Рассказав Меган все, что запомнил за этот вечер, я сполз глубже под одеяло, чувствуя неуютный холод.        Теперь брезгливо подняв "указку" двумя пальцами, Меган достала из тумбочки пластиковый пакет для отходов и сложила ее туда, после чего закинула в ящик. Потом обхватила себя руками и выругалась вполголоса, не стесняясь в выражениях.        Я молчал.        Меган плотнее закуталась в халат, будто тоже замерзла, уселась обратно на стул и закусила нижнюю губу.        — Надо подумать, — сказала она. — Хорошенько подумать. Что могут пешки в большой игре? Думать перед своими ходами, вот и всё. Говоришь, Аристей и модули? Я не должна тебе рассказывать, но в силу обстоятельств... Ты знаешь, кто отец Ронг?        — Профессор Ли, препод на Аристее, — ответил я, вспоминая подслушанный ночью диалог.        Меган кивнула.        — Он нейробиолог по первой специальности, член парламента, доктор наук и еще куча титулов и наград. В общем, важная шишка. Последние годы он активно голосует за отмену закона, запрещающего ставить имплантируемые модули в организмы детей, не достигших совершеннолетия, если для того нет жизненно важных причин. Пока ему это не удалось, но всё может быть. А его дочь, Ронг... В младенчестве из-за аварии на Орфее, станции, на которой они жили с семьей, она получила страшные травмы. Она не должна была выжить, но выжила. Значительную часть мозга ей протезировали имплантами. Девочка с электронными мозгами, она выросла без каких-либо отклонений и даже получила категорию А по здоровью, что позволило поступить сюда.        — Девочка-киборг, — проговорил я. — Ладно, у нее комп вместо половины мозга, но зачем ей в чужие лезть? Завидует или наоборот? Смотри, она не хочет пускать модульников к отцу... А ее отец — тот еще говнюк, да?        — Да, с ним Саша много пересекался по работе. И каждый раз после встречи плевался и матерился. Говорил, такой человек ничего святого не имеет и ради своей цели родную маму продаст.        — Мудак, — резюмировал я. — Но что двигало Ронг в ее попытках влезать в чужие мозги? Не могу понять…        Меган притащила свой комп и развернула его на коленях.        — Напишу брату — может, он знает про исследования профессора Ли. И Сашу Кузнецова спрошу, — сказала она, стуча по клавиатуре. — Надеюсь, он сейчас в Солнечной системе и получит письмо сегодня, а не с очередным транспортником в систему Эвридики.        — А ты не боишься во всё это лезть? — осторожно спросил я. — Думаешь, если за твоим братом следят, а меня пасут, то тебя не заставят заткнуться, если начнешь копать?        Меган подняла голову от компа и улыбнулась мне.        — Было бы нужно — давно бы заставили. Пока я могу что-то делать, я буду. Даже если я пешка, я всё еще решаю, в какую сторону мне ходить.        Ни Меган, ни я так и не спали в ту ночь, хотя она и пыталась меня уговорить. Рука моя оставалась неживой и резиновой под действием обезболивающего.        Я лежал, бесконечно смотрел в белый потолок и думал о Ронг. О том, что ее рождественская мечта не сбылась и вряд ли теперь мы сможем остаться приятелями. О том, что она просила доверия, а сама хранила огромную тайну.        И, если уж быть совсем честным перед собой, я думал, это просто отлично, что я не успел назвать ее другом и пустить за "черту" в своей голове. Правда после такого и "черта" эта станет куда неприступней.        Едва прозвучал подъем и включился общий свет в коридорах, в дверях медпункта уже выстроилась целая очередь посетителей. Впереди всех, как мы с Меган и ожидали, стоял майор Джонсон, как всегда собранный и спокойный. Непроницаемое лицо, пристальный, вдумчивый взгляд серых глаз, идеально сидящая серебристая форма, вызывающе пустой семиугольник на груди.        За ним толкались наши с Ронг кураторши. К утру они выглядели чуть менее мятыми и куда больше походили на взрослых воспитателей и настоящих офицеров Академии. На их лицах плохо скрываемая паника периодически сменялась обычным беспокойством.        И из-за них выглядывали, вставая на цыпочки, Джерри и малышка Кудряшка. Уж их-то я точно не ожидал увидеть. Кудряшка, кажется, буквально недавно закончила плакать, а Джерри хмурился и скрипел зубами.        Меган, уже переодетая в привычный графитовый комбез, но всё равно бледная и слегка опухшая от бессонной ночи и избытка кофеина, сдержанно кивнула майору Джонсону, со вздохом впустила кураторов и решительно закрыла двери перед лицами Кудряшки и Джерри. С той стороны послышались их возмущенные вопли.        Ширму между нашими с Ронг койками убрали. Она сидела на своей, держа стиснутые в кулаки руки на коленках, сжав губы в ниточку и зажмурившись.        Я лежал, по приказу Меган до сих пор укутанный в одеяло, с замотанной прозрачным пластиком бинтов левой рукой, подключенный к капельнице и совершенно недовольный своим положением.        Майор Джонсон взял стул и тяжело опустился на него.        — С утра пораньше такие новости, — сказал он, махнув рукой на наши с Ронг попытки дергаться в сторону приветствия. — Док, почему не сообщила сразу, ночью?        Меган встала между ним и моей кроватью, грозно нависая над нами обоими, широко расставив ноги и сложив руки на груди, будто одной лишь позой показывала, кто в медпункте хозяин.        — Сперва мне нужно было стабилизировать состояние студентов, — сказала она прохладно. — Кураторы были в курсе и согласились оставить разбирательство до утра. Какие-то проблемы, сэр?        Майор откинулся на спинку стула и снял перчатки. Металлические пальцы его левой руки забарабанили по колену.        — Впредь согласовывайте со мной подобные действия, — сказал он. — Безопасность студентов для нас, несущих за них ответственность взрослых — первостепенная задача.        — Как врач я занимаюсь здоровьем, — нажала Меган. — А вот чем занимаетесь Вы, мне не известно, сэр.        Она голосом выделила обращение "вы". Майор кашлянул в кулак.        — Полагаю, меня вполне это устраивает. Ладно, к делу. Выносить наружу случившееся никто не станет, сейчас слишком тяжелое время, чтоб давать желтой прессе еще один повод высмеять армию. Просто еще одна школьная драка, так? Ронг Ли, вы меня слышите? Вы согласны на разговор? Здесь, в присутствии вашего товарища по учебе, доктора и кураторов?        Ронг кивнула судорожно, будто ее голова висела на ниточках.        — Я облажалась, — сказала она, заикаясь. — Больше не буду скрывать ничего. Раз не смогла всё сделать одна, буду надеяться, что сможете вы, сэр. Майор Джонсон, разрешите обратиться к вам с прямой просьбой?        — Разрешаю, — не без удивления сказал майор.        Ронг встала рывком, подняла на него глаза и выпалила, чеканя каждое слово:        — Майор Джонсон, сэр, разрешите доложить о незаконной медицинской деятельности профессора Ли Ву! Пользуясь своим положением, он много лет ставил эксперименты на детях, имеющих имплантированные модули. Сейчас он работает на Аристее и собирается продолжить свои исследования там. Прошу, сэр, помогите мне его остановить!