История одного священника

      Лес дышал свежестью и хвоей. Приятное сочетание для того, кто большую часть своей жизни провел в столице да дворянских поместьях. И особенно благоприятное для молодого послушника, которого посиделка за бутылями самогона с жителями Малых шишек вымотала похлеще тренировок в Академии. Настолько вымотала, что на утро и жить не хотелось от непередаваемых ощущений во всем теле. Спасало, как ни странно, молоко. Да-да, то самое голшатаврино молочко, которое ему каждое утро приносили то Славонька, то Любонька, а то и их добросердечная мама на пару с муженьком. И пусть святые отцы хором твердят, что пить молоко понесшей от человека голшатавры непозволительно и вообще еретично, своя голова важнее. А если точнее, то отсутствие в ней боли и прочих пренеприятнейших ощущений. И что самое страшное... местные и не собирались прекращать своих весёлых посиделок с новоприбывшим даже по прошествии двух дней с того знаменательного вечера, когда Кай чуть не поддался на женские прелести молодой монстродевы и не отпил молочка прямо там, на крыльце из объемной и мягкой груди. Усевшись на толстый пенек, парень немного покраснел, вспоминая те шикарные формы, но быстро отогнал эти порочащие воспоминания, подозрительно оглядевшись и, таки, заприметив торчащие из-за ближайшего куста аккуратные коровьи рожки. Да, после того случая Славонька, буквально, ходила за ним по пятам, все смотря на него непередаваемым взглядом и смущённо краснея, когда он начинал глядеть в ответ. Водичка на это только хмурился, советуя не терять бдительности и не надевать одежду алого цвета... Каю же было стыдно за своё малодушие. За то, что он чуть было не поддался запретному искушению, что непременно загубило бы его душу. Но что было, то прошло... тем более весь следующий день он провалялся в постели с жуткими головными болями, а выхаживала его Маруська - голшатавра и сердобольная жена Олежика, сына старосты. И в очередной раз, к своему стыду, парень понял, что такой доброты и сочувствия от людей... родных ему людей он ни разу не чувствовал. Даже стало немного смешно от того, что "мерзкий" монстр оказался в разы добрее благочестивых героев и дворян пресловутой Лескатии. Но это было ещё не всё... На следующий день, когда послушник немного оклемался, к нему вереницей потянулись многочисленные местные жители, причем семьями. Многие мужики считали, что проявили недостаточно радушия, и стремились исправить это упущение. Поэтому от каждого главы семейства следовало выслушать здравницы, опрокинуть пару чарок самогона, пива или настойки на ягодах, после чего вытерпеть нелепый и, порой, довольно грубый флирт со стороны молоденьких, а иногда и не совсем, девушек - дочерей, племянниц и внучек главы семейства. Пусть парень к середине дня уже валился без сил, зато обзавелся новой глиняной посудой, десятком пузырей с самогоном, всяческими соленостями, новыми одеялами из шкур и одеждой... что была на несколько размеров больше. Мужики, что из охотников, притащили ещё копченую тушку молодого кабанчика, но его пришлось убирать в подпол к Водичке... то есть Олеське - бойкой деревенской вдовушке, что, как выяснилось из разговоров, была влюблена в деревенского священника всем своим порочным женским сердцем. Под конец того же дня снова пришли голшатавры... с молочком, и в добровольно-принудительном порядке вызвались помогать Каю по хозяйству в свободное для них время. Парень поначалу противился, но усталость вкупе с ленью победили, и потому он согласился, разумно посчитав, что ничего плохого из этого не выйдет и использовать монстров во благо церкви, то есть Кая - богиняугодное дело. Таким образом, можно было смело сказать, что Кай освоился на новом месте. И возвращаясь к дню теперешнему, молодой Мортелл, проснувшийся в ранний час, отправился на небольшую прогулку сначала по селу, а после и за его пределы - вдоль частокола, вдыхая приятный и густой запах хвои, ибо деревня, словно оправдывая свое название, была окружена самым настоящим еловым лесом из самых настоящих корабельных сосен. Вынырнув из мимолётных воспоминаний, Кай в очередной раз огляделся. Как и до этого, за густым кустом, словно безмолвный страж, притаилась Славонька. Даже будучи абсолютным профаном в делах сердечных, парень понимал, что будь девушка не столь скромной и пугливой, давно бы висла у него на шее, всячески соблазняя и пожирая влюбленным взглядом. Одновременно заманчивая и пугающая перспектива, которая может принести очень много проблем... а так, издалека, пусть смотрит. Ему не жалко, но и пытаться наладить контакт он тоже не будет. Только не с монстром, пусть и "разрешенным". Однако... на этом рожки не закончились. С другой стороны полянки, у тропинки, из-за зарослей можжевельника виднелись ещё одни характерные костяные наросты. Точь в точь как у Славоньки. "Это Любонька..." - понял Кай, подозрительно покосившись в ту сторону. - "Интересно, она так сестру поддерживает, или ей просто делать нечего, вот и развлекается за мой счёт? Нет, чтобы за деревенскими следить... ко мне лезут". Глубоко вздохнув и неодобрительно покачав головой, парень посмотрел в сторону лесной глуши... и увидел еще одни рожки. Маленькие и задорные, частично опутанные взлохмаченными волосами, они виднелись из-за достаточно густого, но неизвестного Каю куста. "А это кто?" - сам себя спросил парень, задумчиво хмуря лоб. - "Маруська точно не стала бы так делать... у нее уже есть муж да и поведение явно не ее. Может третий ребенок? Тогда почему мне не сказали? Или старшей голшатавра одного мужика мало, она и решила меня тоже совратить себе на потеху?!" Но подумав ещё немного, парень отбросил эту мысль, уж слишком доброй и “правильной” была Маруська. Во всех хороших смыслах “правильной”. Потаращившись на рожки ещё немного, Кай встал. Отряхнул свою уже давно грязную, замусоленную робу и медленно двинулся к зарослям. Но… - Хи-хи-хи! - неожиданно раздался из кустов приятный девичий смех, а вскоре показалась и его хозяйка - задорного вида девчушка с нечесанными волосами цвета меди. Кай бы, даже, назвал ее красавицей… не будь у нее на голове пары характерных рожек и заостренных ушек, немного похожих на эльфийские. - Ты меня нашел! Теперь я вожу! Договорив, монстродева тут же скрылась в зарослях и, судя по треску сучьев, ломанулась от полянки куда подальше прямо через самые дебри. - И что это было? - спросил сам себя Кай, смотря вслед ребенку, после чего, тяжело вздохнув, обратился к своим “преследовательницам”. - Славонька, хватит прятаться, я все равно тебя вижу. Иди сюда и сестру свою прихвати. Но в ответ раздалась лишь тишина. Парню дважды пришлось просить их выйти, а в итоге вообще грозиться пожаловаться Маруське, прежде чем алые, как раки, голшатавры с двух сторон выбрались на полянку, смущённо теребя платья и смотря испуганным взглядом в землю. “Бояться… Видать уважают!” - довольно подумал послушник, радуясь подобному отношению к собственной персоне. - “Значит поняли, что со мной шутки плохи!” - Ну же, не бойтесь! - милостиво сказал он, властно поведя рукой. - Я не буду вас ругать, пока вы не нападаете на людей. Дождавшись, пока девушки подойдут поближе, Кай приосанился, словно собирался отдавать наказ слугам, после чего продолжил с гордым видом: - Я не против того, чтобы вы за мной бродили, если вам больше делать нечего… - начал вещать он, словно с помоста простому народу. - Но скажите, почему вы не говорили мне о вашей младшей сестре? - Н-но у н-нас нет с-с-сестры… - немного запинаясь, пробормотала Любонька, переминаясь с ноги на ногу. - Да? - удивлённо спросил Кай, покосившись на злосчастный куст. - А это, тогда, кто был? - Гоблин… - неуверенно ответила Славонька. - Они к нам иногда забредают… поиграть. Но они безобидные совсем. Как дети… - Гоблины… - сморщился парень, вспоминая посвященную им главу в одобренных Орденом текстах, где они были изображены кривоногими зелёными карликами с острыми носами и красными глазами-бусинками. - Но они же опасные и беспощадные монстры, что пожирают людскую плоть и души! Как с этими отродиями можно вообще играть?! Или вы… на их стороне?! Осознав это, Кай отшатнулся от голшатавр, как от прокаженных. - Нет, они не плохие… - сказала Славонька, шагнув парню навстречу, после чего ещё сильнее смутилась. - И не зелёные… - Да у вас все добрые... - сквозь зубы процедил Кай, мысленно соглашаясь с тем, что гоблин не был зелёным... и страшным, как на картинке, тоже не был. Скорее задорный ребенок, неведомо зачем нацепивший на голову рожки, а не монстр. - Ладно, неважно... Чего за мной таскаетесь, словно на привязи? От такого вопроса девушки смутилась ещё сильнее, хотя казалось, куда уже больше. И вместо внятного ответа, они начали что-то тихо не то мычать, не то блеять, периодически поминая маменьку и "слабенького пана", за которым нужен "глаз да глаз, а не то волкодлаки утащут". От последнего Кай скис, буквально представляя, как Маруська с Олежика говорят эти самые слова своим дочерям, беспокойно покачивая головами. - Уж что-что, а с волкодлакой я справлюсь! - выпятив грудь, авторитетно заявил парень, хотя внутри и понимал, что та махина из клыков, шерсти и когтей, что он видел на картинках, сожрет его и не заметит. Тем более, они почти всегда стаями ходят... и для устранения такой вот стаи подчас выделяется большой отряд солдат или, как минимум, два начинающих героя, а не один завравшийся монашек. Хотя... на тех картинках и голшатавры были не образцом женственности, а тут Славонька с Любонькой буквально приковывали к себе восхищенные мужские взгляды... Не были бы они монстрами, Кай бы точно не отказался познакомиться поближе. Гораздо ближе, тем более с такой-то пробивной симпатией с противоположной стороны вплоть до родителей и деда. И пусть Орден вместе с Церковью и понтификом горят синем пламенем! Особенно после того, что они с ним сделали. - Пан Кай, с вами все хорошо? - тем временем, вернула на грешную землю витающего в облаках паренька Славонька. - Головушка не болит? - Нет... - удивлённо ответил Мортелл. - А почему ты спрашиваешь? - Ну... вы уже так долго стоите... - начала неуверенно отвечать девушка. - Глазки закатили, хихикаете тихо, улыбаетесь странно... и слюнки пустили... - Кхм... вам показалось! - утеревшись рукавом, недовольно пробормотал парень. - Ладно, идём обратно в село. Тут нам больше делать нечего. Договорив, парень развернулся на пятках и, скрывая собственное смущение, быстро пошел вдоль частокола, мысленно проклиная собственную несдержанность. Голшатавры же, многозначительно переглянувшись, последовали за ним следом, буквально пожирая паренька влюбленно-голодными взглядами, пока он этого не видит... Но, словно необычных встреч было недостаточно, в широких вратах Кай заметил паренька его возраста, что увлеченно копался палочкой в земле, периодически ухая и выдавая иные, весьма непотребные звуки. Пусть послушник до этого уже его встречал, но тогда он не смог его как следует рассмотреть или распроститься других, кто это вообще такой. Сейчас же, как раз, выдался такой "шанс". - Кхм... приветствую, - остановившись от парня в нескольких шагах, сказал юный Мортелл, дабы привлечь к себе внимание. - Я, если ты ещё не знаешь, нов... - Тумбочка! - неожиданно воскликнул парень неприятно протяжным голосом. - Гыгыг!!! Тум-бо-чка!!! Родишь козлёнка! И коровенка! Гыгыг! - Что с ним?! - отшатнулся от него Кай, как от прокаженного, запоздало подмечая, что рубаха у этого странного человека была в нескольких местах порвана, на ногах виднелись потертые штаны серого цвета, а кроме того, он был бос, весь в грязи и, судя по куцей смешной бороденке, никогда в жизни не брился. - Пане Кай, не злитесь... - сказала голшатавра. - Это Славек, и он... юродивый. Всех шугается, орет странные вещи и постоянно обзывается... - Да? - хмуро скривился послушник, посмотрев на Славоньку. - Странно, мне примерно так-же Водичка вашего волшебника описывал... они, случайно, не родственники? - Нет, - покачала головой девушка, после чего грустно вздохнула. - И пан Талек совсем не наш... хотя мамонька постоянно нас с сестрой сватала при встрече. А он только шутит и говорит плохие вещи... - Божия коровка, улети на небо, принеси мне хлеба! - неожиданно загорланил юродивый, вскочив на ноги. - Черного и белого, только... НЕ ЕШЬ МЕНЯ!!! Закончив свою песенку жутким воем, сумасшедший кинулся прочь, причем не по дорожке, а прямо через овражек к ближайшему заборчика, за которым вскоре и скрылся, по дороге что-то уронив и распугав курей. - Плохие вещи, говоришь... - задумчиво пробормотал Кай, смотря вслед Славеку с таким видом, словно увидел гигантскую сколопендру. - Так значит, вас всем подряд сватают? Какое лицемерие... - Нет... только вам и пану Талеку... - пискнула монстродева, вжав голову в плечи. - Больше никому! Честно-честно! Но вы намного лучше пана волшебника! И красивее, и моложе, и вообще… с вами так спокойно и просто… - Просто? - одновременно смутился и возмутился от слов девушки послушник. - Со мной то? Дв… кхм, славным служителем Пресветлой Богини?! Ды ты, как я посмотрю, очень отважная голшатавра, раз говоришь мне подобное! - Н-нет, вы д-добрый… - заикаясь, ответила за сестру Любанька, мило улыбнувшись. - С-совсем не з-злой. А п-пан Талек о-очень п-плохой, и от т-того н-несчастный. - Плохой? - поднял бровь парень, вспоминая, что нечто подобное ему уже говорила их мама. - Почему? - А, не слушай их, - неожиданно ответил за мамоно священник, выходя из-за ближайшей избы и вставая рядом. - Франта - отличный парень, только Верховную не уважает, шельма… Ты сегодня с ним познакомишься, сам все поймешь. А вы, девоньки, кыш отседова! Хватит на сегодня с моего помощничка, в другой раз совращайте, прохиндейки рогатые. - Он что… еретик? - сощурившись, уточнил на всякий случай Кай. - Еще какой, - хохотнул бывший капеллан. - Мы в первые дни бывало даже дрались после споров. Франта говорит, мол Верховная не может быть женщиной, потому что женщины не то что мир, сарай поставить не в состоянии. Я ему по всякому объяснял, и ангелов в пример приводил, и валькирий, а он ни в какую. Говорит, что когда Любонька со Славонькой высокие науки освоят, тогда и поверит. Хотя у монстров свои замки имеются, но на это Талек говорит, что это все выдумки и на самом деле их люди придумали. - Мы хотели науки освоить, но пан волшебник не хочет учить… - неожиданно грустно заявила Славонька. - Говорит, что у него и так дел много, а учить нас - что мишку заставлять магией заниматься. - Но в-в-ведь м-м-мы умнее м-мишки! - с обидой проговорила Любонька, после чего уже со странной надеждой во взоре посмотрела на юного Мортелла. - П-пан Кай… в-вы нас н-н-научите?! М-мы б-будем о-о-очень стараться! М-мы п-п-прилежные и н-н-нежные! З-знания в нас л-легко в-войдут! - Эээ… - смутился парень от столь странного предложения, пока фантазия благополучно подкидывала картинки, сколь нежно эти самые “знания” будут входить в благодарных учениц. - Вы еще здесь? Кыш, я сказал! - нахмурился Богуслав на голштавр, что сразу же смутились еще сильнее и предпочли ретироваться от сурового священника. - Пойдем, Мортелл, - сказал он Каю. - Сегодня нам нужно проповедь читать. Мужичков я уже предупредил, чтобы ближе к вечеру в часовню пришли, но Талек на отшибе живет, ему особое приглашение надобно. Может мы вдвоем его одолеем насчет Богини. Кай на это лишь согласно кивнул, сжав кулаки и морально готовясь к непростой встрече с первым настоящим еретиком в его короткой, но уже крайне занимательной практике. Ведь голшатавра, гоблин и целый медведь (последний, несомненно, был самым настоящим монстром), уже достаточно неплохой список для молодого послушника, тем более из всех этих “встреч” парень вышел явным победителем. Ведь он ещё жив, и душа при нем, значит коварные мамоньи замыслы потерпели крах!

***

      Вскоре выяснилось, что “на отшибе” означает то что означает. А именно - довольно далеко от Малых Шишек. Спустя час ходьбы по лесу, Кай отбил себе ноги о толстые корни, исцарапал лицо острыми ветвями и здорово устал. Хорошо хоть Водичка скрашивал дорогу, рассказывая разные, порой невероятные истории. В том числе и про чародея. Как выяснилось, Талек прибыл в окрестности Малыш Шишек примерно шесть лет назад. Он самовольно занял охотничью сторожку и объявил ее своим домом. Не всем мужичкам это понравилось. Вдобавок, Франтишек не следил за языком, говоря прямым текстом куда следует отправиться недовольным, поэтому в деревне начали поговаривать о том, чтобы научить пана волшебника хорошим, в местном понимании, манерам. Спас все как всегда счастливый случай. В Малые Шишки заявился коробейник с целой кучей товаров, притороченных к грустному ослику и принялся торговать, опустошив карманы малошишкинцев за первые же минуты. Но по стечению обстоятельств, в деревню явился и Талек, озабоченный собственным пропитанием, которое, как выяснилось, он добывал с превеликим трудом. После недолгих споров волшебник и мужики заключили “блааахародное” соглашение. Франтишек имел неплохие запасы серебра, которые казались здесь несметными богатствами и хотел есть. Коробейник имел товары и хотел серебро. Мужики имели продукты и хотели товары. Таким образом, круг замкнулся. Каждый получил то, в чем нуждался и отношения были налажены. Потихоньку, Талека стали приглашать в деревню, и даже подумывать выдать за него кого-нибудь из дочерей. Маг же стал принимать приглашения, хотя в основном приходил лишь к Водичке, с которым пил самогон в перерывах между таинственной работой по созданию “Абсолютно Непробиваемого Щита”. Что это значило, более-менее понимал один священник. Чтобы лесное зверье не отвлекало его от работы, Талек окружил свой дом цепью ловушек, которые он гордо называл “магическими минами” и различными волшебными щитами, назначение которых маг и сам мог объяснить с большим трудом. Зато громкие взрывы посреди ночи объяснили все за него. - Раньше он и здесь “мины” ставил, - рассказывал Водичка, пока они шли по звериной тропинке, на которую выбрели спустя сорок минут ходьбы. - Ну, чтобы до Шишек спокойно доходить. Только полгода назад случилась беда. Волкодлаки, пся крев этакие, додумались на них дичь загонять. А что! Зверь хоть неглупый, а когда за ним стая гонится, особо не соображает. Вот и бежит, куда его мамоно направляют. Прямо на мины, значит. Волкодлакам удобно - ни разделывать, ни жарить не нужно. Все уже готовенькое… с дымком. А Талек ругается - больно муторно говорит, в первый раз ловушку наколдовывать. Но это не самое страшное. Дочка альфы решила, что из Франты выйдет хороший муж, и задумала его погубить. Так-то там в стае вся молодежь его хочет “покусать”, но эта особо настырная. Каждую неделю к Франтишку приходит, не реже! Тот ее вроде прогоняет… Слава Верховной хоть не прибил! Маруську не слушай… Талек на самом деле добрый малый, пока его как следует не разозлить. Правда только о себе думает, шельма, остальное его очень мало заботит. - Как плохо? То есть хорошо, что не прибил пакость лесную?! - удивился словам Богуслава послушник. - Жуткий дикий монстр, что людей дерет и души жрет, а ты ее жалеешь?! - Не то чтобы жалею... Это все верно, что ты сказал, да не совсем. Души то губят, а людей не дерут. Совсем... - задумчиво промолвил Водичка, отодвигая ветви. - И у нас тут свои законы, лесные. Если закусимся с монстрами по настоящему, они нашу деревню по одному переловят, а то и наскоком возьмут. Никто нам не поможет... Поэтому у нас с ними вроде негласной договоренности. Мы монстров специально не трогаем, не убиваем и в капканы не ловим. А они в основном коробейников ловят, или на окраинах леса хозяйничают, ну, где людей побольше. Бывают и наших кого утащат, вот как Сливку лет десять назад, дак это по любви большой было… если так вообще можно выразится на счёт монстров. Но это так, исключение. Обычно они к нам не суются, и все вроде как довольны. Знаю, что неправильно, а ничего не попишешь… Вера верой, но жить нам тоже как-то надобно. - Договоры с монстрами… - скривился парень, внимательно выслушав Водичку. - И что значит, не дерут?! Я видел их изображения в талмудах, жуткие же твари! Ночью увидишь - портки коричневыми станут! Да и днём тоже, если совсем честно… Богуслав посмотрел на Кая как на дурочка, что орал про божью коровку - со смесью сочувствия и удивления. - Так ведь то картинки! - объяснил Водичка, как объясняют прописные истины малому ребенку. - Они мало того, что старые, так еще и всякий художник свое мнение имеет. Прямо как Поленчик, маляр один, что нарисует уродство и оправдывается - дескать “я художник, я так вижу”. Уж сколько я монстров повидал, а повидал я их немало, а ни одной некрасивой еще не видел. Даже последняя мамоно не хуже нашей первой красавицы. Им это надо, чтоб души вернее губить. Кто на уродину купится, сам рассуди? - Души-душами, но неужто народ не дерут? - продолжал спрашивать парень. - И детей не воруют, чтобы ночью сожрать? В святых текстах же сказано, что с утра они людей вместе с телом пожирают, а после шести только души… Хм, интересно, а тех, кого после шести поймали, она на следующий день сжирают? Услышав такие рассуждения, Водичка только фыркнул. - Ваших академцев, да в военную роту, на границу, на стенах стоять или в походы ходить. Там этим глупостям места нет. Кто же святых отцов буквально понимает? Они все иносказательно писали… я так думаю. Иначе не сходится ничего. Вообще. Я так скажу - нет бабы справнее, чем мамоно. Ток, заразы, все души наши губят без конца! Совращают своими прелестями и характером, да так, что сам не поймёшь, как их послушным рабом стал. А они, словно смеясь, все продолжают… хоть век с ней живи, не уйдешь! И на душу уже плевать, коль рай уже на земле тебе открылся. Только не настоящий он… не от Богини, а от монстров, а значица - гибельный! - Вот значит как… - с сомнением протянул Кай, у которого в очередной раз надломилась картина мира. - Я думаю так, - отозвался Водичка. - Ну, вот мы пришли!

***

      Тропинка закончилась, утонув в зеленой поляне, вокруг которой темнели обгоревшие деревья. Посредине поляны стояла покосившаяся избенка с глазами-окнами и крошечный сарай, что находился у самого леса. К стене сарая был небрежно прибит обрывок красной ткани, трепеща и развеваясь на ветру. - Это знак. Талек мины переставил, - проворчал Водичка. - Придется шишками бросать, чтобы вышел, или в сарае подсказку смотреть… Ух, до чего же не люблю я это дело! Только тропку запомнишь, а он снова все меняет. Как это по умному-то называется… Паранойя, да. Ну, идем в сарай, Кай! Главное не ошибиться, а то поджаримся. - Может… лучше шишками покидаемся? - опасливо предложил парень, которому не хотелось “ошибиться”. - Если работает, не услышит, - проворчал Богуслав. - Плюс он сам с собой разговаривает… Эх, до чего же странный тип наш Талек! Ладно, разберемся. Священник растворил дверь в сарай, что висела на одной несмазанной петле и зашел внутрь. Кай огляделся, издалека осмотрев жилище эксцентричного мага, и последовал за ним, автоматически закрыв вход. В сарае было довольно светло - солнце пробивалось сквозь щели в потолке и стенах, высвечивая лучами парящую пыль. На полу в беспорядке валялись дрова, ржавое топорище и поломанная пила. Царящий хаос дополняла надпись, торопливо сделанная углем на стене, что гласила: “с обратной стороны”. Водичка облегченно хмыкнул. - Значит просто развернул. Это мы с тобой легко пройдем… не впервой. После этого священник направился к выходу, но вдруг замер, уставившись в широкую щель. Лицо Богуслава посуровело, рука медленно поползла к бедру, обманчиво расслабленно и медленно, как у инструкторов Академии, у которых Кай постигал боевую подготовку и владение разнообразным оружием, пусть и очень мало. Это длилось совсем недолго, не больше секунды, и Водичка вдруг выдохнул, облокотился на стену и жестом подозвал послушника. - Тссс, - прошептал священник. - Сидим тихо… Волкодлака к Франтишку пришла, а у нас, как назло с собой ничего нет. Но она не по наши души, так что все будет хорошо, мальчик. Не бойся и смотри. Сейчас ты увидишь настоящего монстра. И Талека, хе-хе-хе… Сглотнув вязкую слюну, Кай, осторожно переставляя ноги на скрипучих досках, приник глазом к крупной щели, что выходила в нужную сторону, и узрел Её! Послушнику открылось необычное, пугающее и одновременно очаровательно зрелище. Нет, святые отцы определенно никогда не видели живой волкодлаки. На рисунках монстр выглядел как огромный волк, вставший на задние лапы, с непропорционально большой грудной клеткой и зубастой пастью. Действительность оказалась куда прозаичнее и куда более привлекательной. Из леса показалась абсолютно голая девушка, прикрытая в сокровенных местах одной лишь только шерсткой. Высокий рост сочетался с мускулистым телом; длинные, идеально прямые ножки гармонично переходили в не менее прелестные звериные лапки, покрытые бархатной темной шерсткой. На прекрасное лицо мамоно волнами спадали густые волосы. Пряди волос скрывали сосочки упругой груди, благодаря чему монстрица казалась одновременно дикой, порочной, похотливой… и в тоже время по-своему целомудренной. Волкодлака замерла у обожженного дерева, обхватила его передними лапами… или скорее самыми обычными человеческими руками, тоже покрытыми мягкой шерсткой с аккуратными, но длинными коготками, и, выглянув, принюхалась. Похоже мамоно посчитала, что ее “суженный” никуда не делся и сидит дома, потому что она покинула укрытие и, слегка виляя подтянутыми бедрами, вышла на поляну. Примерно на середине пути волкодлака остановилась. Она уперла лапы в бока и негромко зарычала, агрессивно подняв пушистый хвост с таким видом, будто говорила: “Я - охотница, а вы все - моя добыча! Рррр!” - Гляди, ничему ее жизнь не учит, - тихо промолвил Водичка. - Как ни придет, всегда так уверенно держится, будто точно Талека сцапает. Но Франта ей не по зубам, хе-хе-хе. Его на лесное отродье не возьмешь... Тем временем монстрица набрала в грудь побольше воздуха и крикнула: - Талек, Талек! Выходи! Я пришла поговорить о нашей свадьбе! От хрипловатого голоса монстра по телу Кая пробежали мурашки страха и возбуждения; в доме раздалась громкая возня, но ответа не последовало. - Я тебя слышала, Талек! - сердито крикнула монстрица. - Не притворяйся. Хватит оттягивать наш счастливый момент. Я знаю, что ты там! - Далеко не факт, - ехидно отозвался мужской голос. - Зависит от того, кто спрашивает. - Как кто, - искренне удивилась волкодлака, растерянно почесав за ухом. - Ты что, меня не узнал? Это же я, Джессика, твоя будущая жена. Любимая жена! - Пфф! Ты что-то путаешь. Я не женат и не собираюсь жениться, - весело откликнулись изнутри. Несмотря на расстояние, речь мужчины прозвучала четко, словно речь преподавателя в монастырской аудитории. - А я сказала - женат, - напористо крикнула мамоно, - Просто мы не закрепили это свадебным сексом. Ничего, скоро ты станешь моим, дурачок! - Тогда Талека нет дома, - отозвались из дома. - Я не Талек, а записанный чародейский голос, его последнее великое творение. Шебуршание стихло. Джессика вновь почесала за ухом и неуверенно опустила свой хвост. Потом она приподняла голову, махнув черной гривой волос, и шумно принюхалась, после чего ее ротик растянулся в наглой ухмылке. - Хочешь меня провести... - хрипловато протянула Джессика. - Сбежать и запутать следы, мой зайчонок… Уйти от ответственности… Не выйдет, дорогой! Я тебя чую! - Нет, Талека серьезно нет дома - заверил ее мужской голос. - Он со вчерашнего дня не возвращался. Мамоно облизала губы влажным язычком. - Я чую твой сладенький запах. Запах твоей духовной энергии, Талечек… - Это от заклинаний пахнет, тупая монстрица, - возразили изнутри. - Сколько раз тебе повторять? Талека нет дома, вали уже отсюда. Джессика сердито зарычала и яростно топнула ножкой. - Все, хватит тянуть волчицу за хвост! Я устала тебя уламывать. Я хочу трахаться. Прямо здесь и сейчас! Быстро снял штаны и вылез из дома, - грозно приказала она, взмахнув лапой. - И сегодня без всяких фокусов! Вылазь, не то каждый день тебя караулить буду! - Точно каждый день? Уверена? - Да! С утра и до вечера! - А если Талек выйдет? - Тогда не буду. Ты сам от меня не отлипнешь, дурак! Некоторое время в доме молчали. Волкодлака скрестила лапы на высокой груди и нетерпеливо крутила хвостом. В этот момент она была похожа на хозяйку, что вернулась в свой дом, а ее не пустили какие-то глупые хулиганы, которые забрались в окно и забаррикадировали двери. Впрочем, Кай невольно отметил - даже в этом состоянии она поражала красотой. Сила и гнев лишь придавали ей шарма, незнакомого ему до сегодняшнего дня... Лесная мамоно привлекала взгляд, соблазняя всем своей сущностью - голосом, мускулистым телом, манящими формами, и даже похотливой дикостью. Похоже, прекрасный облик монстрицы подействовал и на чародея, по крайней мере, по мнению Кая. - Эх, ты меня раскусила. Придется выходить, - вздохнул невидимый мужчина, после чего уточнил: - Если без фокусов, значит посох с собою не брать? - Рррр! Кончай мне голову морочить, наглый человечишка! - взорвалась Джессика. - Конечно без посоха. Давай, не тяни, у меня внизу уже все мокренько. Быстрее начнешь - быстрее кончишь, и не один раз! Я с тебя теперь долго не слезу. Накажу тебя за все издевательства! Внутри раздался не то вздох, не то оханье, дескать - “ну что же поделать, придется сдаваться...” - такой громкий, что просто не мог быть натуральным, и дверь распахнулась. Голштавра-мама, Маруська, упоминала, будто в глубине души Талек очень несчастен. Должно быть она имела в виду недостижимо далекую глубину, глубже корней гор и подземного моря огня, потому что каким-каким, а уж несчастным чародей не казался. Шляпа с широкими полями была лихо сдвинута на затылок, обнажая полностью лысую голову без единого волоска, рукава мантии закатаны до локтя, а из кармана торчал толстый блокнот с горящими символами на обложке. На круглом лице чародея сияла широкая улыбка - буквально до ушей. Не оставалось сомнений, что тридцатилетний мужчина всю жизнь занимался любимым делом, а в данный момент - и вовсе наилюбимейшим. При виде Талека, ноги волкодлаки слегка напружинились, будто для длинного прыжка, а из груди вырвалось тихое урчание. Монстрица смотрела на Талека, как на аппетитную добычу, которую уже загнали в чащобу и лишили всякой надежды на побег. Остался последний бросок и пиршество будет готово. - Вот так бы сразу, - довольно облизнулась Джессика. - Ты не такой уж и глупый, парниша... Привыкаешь слушаться свою жену. Молодец. Не бойся, малыш, тебе будет не больно... даже когда я искусаю тебя с ног до головы... я постараюсь сделать это очень нежно. Тебе понравится…. Рррр... Кай напрягся. На его глазах человек отдавал себя в руки мамоно, обрекая душу на гибель, а тело - на пожирание, ведь время-то было утреннее! И пусть устоять перед монстрицей было невероятно трудно, а сама мысль, что ему придется нанести вред прекрасной девушке ранила не хуже ножа, неожиданно для себя послушник ринулся к выходу, на помощь мужчине, что поддался соблазну. - Ты куда! - шикнул Водичка, схватив его за плечо. - Стой спокойно. - Мы должны ему помочь, привести в себя! Он потерял голову, - зло зашипел в ответ Кай. - Что он делает? Она его сожрет! - Ничего она не сожрет, - сердито сказал Водичка, подтащив послушника к щели. - Смотри дальше. Ангельские перья, из-за тебя все самое интересное пропустим… а Талек потом все преувеличит! Тяжело дыша, Кай с трудом поборол желание прикрыть мужчину своей грудью. Пожертвовать собой во имя спасения невинной души, как завещала Верховная… или по непонятной причине оказаться на месте чародея, перед манящей и смертельно опасной мамоно. Кай прильнул к щели и с волнением уставился на мага с монстрицей. Между тем Джессика хищно оскалилась, и уверенно направилась вперед, мягко ступая ногами с пушистой шерсткой. - Э, постой. Совсем забыл тебе сказать, - начал было чародей, быстро оглядев поляну. - Поговорим потом. Когда я вообще разрешу тебе говорить, человечишка, хе-хе-хе, - на ходу сказала монстродева, похотливо при этом улыбаясь. Теперь ее и чародея разделяло не больше тридцати метров. - Я перест... - Потом, зайчоночек. Все потом, после свадьбы. Я так долго этого ждала! - Я переставил волшебные мины, - весело закончил Талек. - Тебе бы лучше остаться на месте, не то ты можешь подорваться. Волкодлака замерла, с ногой в воздухе. - Что?! - оскорбленно выдохнула мамоно. - Когда ты успел?! - Да буквально минут сорок назад, - ехидно пожал плечами Талек. - Захотелось сменить обстановку, все дела. Дома шкаф передвинул, отсортировал книги, носки чистые одел - смотри, какие красивые, бежевые - ну и заодно мины переставил... Джессика хрипло зарычала, но рисковать не решилась, поставив ногу на прежнее место. - Я что, зря за священником следила?! - с негодованием воскликнула монстрица. - Зря запоминала безопасную тропку?! - Ага, - невозмутимо ответил Талек. - Выходит, что зря. Волчица сердито хлопнула себя по бедру, слегка пригнулась и посмотрела на мага, очевидно оценивая расстояние. Франтишек проводил ее взгляд своим. - Нет, и с разбега не допрыгнешь, - довольно заметил волшебник. - Я заранее посчитал. Математика - наше все. Пфф! Ну, в принципе, можешь попробовать. Только, если надумаешь, скажи сразу - я уши заткну. Сама знаешь, как они бахают! Вжух - и одна нога здесь, а другая там! И воды надо подготовить, вдруг ты мне дом подожжешь. Да и мантию отстирывать пригодится. Добыча вырвалась из лап мамоно, укрывшись в непроходимой чаще. Волчица сердито оскалилась. Впрочем, даже белые клыки выглядели соблазнительно, так что буквально хотелось ощутить их укус на своем плече… или где-нибудь еще. - Грр!!! Наглый самец! А ну-ка быстро расколдовывый мины и иди ко мне! - повелительно крикнула Джессика. - Я. Сказала. Быстро. Иди. Ко мне! Улыбка Талека стала еще шире. - Да-да, дорогая, - послушно промямлил маг, как муж-подкаблучник своей строгой жене, но разумеется остался на месте. - Я сказала - быстро! Хватит со мной играть! Я дочка альфа-самки, лучшей охотницы в стае! - Да-да, дорогая. Как скажешь, милая. - Я не какая-то девочка, чтобы надо мной издеваться! - Да-да, дорогая. - Я самая красивая, умная и выносливая из всего помета! Тупой самец, рррр! Водичка тихо засмеялся. У Кая камень с плеч свалился, и в тоже время он ощутил смутное разочарование, что не показал себя… не вышел на монстра. Красная от гнева и стыда, Джессика ругалась, звала мага к себе и, хрипло порыкивая, ходила у дома кругами. Талек стоял на месте. Маг ехидно кивал, не забывая все время поддакивать и отпускать подхалимские комментарии. Примерно минут через десять волчица выдохлась, надулась и встав напротив Талека, обиженно спросила: - Почему ты не хочешь на мне женится? Я что-то не так делаю? Мама учила, что мужчинам нравятся сильные девушки. Сильные, смелые и красивые! Я сильная. И красивая тоже. Мама с папой всегда говорили, что я красивая. Каждый день! А ты как будто не видишь. Вот гляди, глупый человечек! Джессика стала неторопливо крутиться на месте, принимая соблазнительные позы, чтобы мужчина мог получше разглядеть ее достоинства. Она то выгибала гибкую спину, выставляя вперед попку, то поворачивалась лицом, хищно улыбаясь и поднимая грудь скрещенными на животе лапами. При этом мамоно гладила себя, подчеркивая круглые формы и мягкую кожу. - Смотри, какая крепкая. Совсем как орешек! - волчица со звоном шлепнула себя по попке. - А грудь? - Джессика провела лапой по упругим “шарикам”. - Не большая, и не маленькая, чуть больше, чем твоя ладонь, глупый самец! Иди же ко мне, и потрогай. Не пожалеешь, дурачок! И ножки… ты только представь, как тебе будет хорошо, когда я сожму тебя ими! Нам будет тепло, сладко и влажно… Гррр… Ну как? Я красивая? - У тебя весь хвост в репьях, - с огромным удовольствием отозвался Талек, - и прическа такая, будто ты ближайшей луже искупалась. - Ну и что, что искупалась. Я спешила к тебе! - возмущенно воскликнула Джессика. Она поглядела на хвост и принялась незаметно выдирать колючки из шерсти. - Мне было некогда мыться в реке. Дурак! Думаешь так легко убежать из стаи, когда надо охотиться? Мне трудно выделить время на наши свидания. Ты даже этого не ценишь, дурень. Талек лишь развел руками, мол “что поделать? своя мантия ближе к телу”. Девушка сердито фыркнула, немного помолчала и почти спокойно спросила: - Ну хорошо, а если я отмоюсь, ты на мне женишься, глупый самец? Талек словно этого и ждал. Он поднял над головой невидимый посох, встал в горделивую позу, задрал подборок и патетически воскликнул: - Нет! Ведь я уже обвенчан... с наукой! Она - моя единственная и неповторимая жена! Не опуская взора, устремленного в небо, маг извлек из кармана блокнот и потряс им в воздухе. - Мой Абсолютно Непробиваемый Щит войдет в историю чародейства, как лучшее заклинание всех времен и народов! Мое имя будет упомянуто в каждом учебнике истории. Мне поставят памятники при жизни. Мое заклинание перевернет целые государства, оно создаст новый мировой порядок, основанный на знаниях и магии. Я, Талек Франтишек, стану живой... ЛЕГЕНДОЙ! Ахахахаха! Говоря эту речь, чародей выглядел как герой старины, что задумал повергнуть мамоно. Или как генерал армий монстров перед вылазкой в земли людей - столько было в ней веры, огня, страстной воли и пафоса, а зловещий и радостный смех еще долго звучал над поляной. Правда жаль, впечатление портила сцена - глухой лес и сторожка, покрытая мхом. - Кхе, кхе, кхе, - Талек подавился и закашлялся, после чего немного успокоился, сунул блокнот в карман и, приняв свой обычный вид, ехидно закончил: - Как видишь, на одной чаше весов - девушка с репейником. А на другой - величайшее открытие за всю историю человечества. Как по мне, выбор очевиден, хе-хе-хе. Так что не мешай мне работать, коварное чудище. Поболтали и хватит. Все, кыш, кыш! Иди в лес, кабанов гоняй, а я за посохом, чтобы ты под окнами не шлялась. - Грр!! - крикнула монстрица, обманутая в лучших своих ожиданиях. - Талек - ты кретин! Я подкараулю тебя ночью, когда ты пьяный домой пойдешь. Я тебя еще изнасилую! До потери сознания изнасилую. Потом приведу в себя, покормлю и снова изнасилую. И так раз двадцать кряду! - Я за посохом, - весело повторил чародей. Не дожидаясь реакции мамоно, он гордой походкой отправился в дом. По пути маг запнулся, попав стопой в ямку, но сразу восстановил равновесие и сделал вид, будто так и было задумано. Волкодлака щелкнула клыками, провожая ехидного “жениха” сердитыми очами. - Дурак! Ну ничего, он еще одумается, - без тени уныния проговорила девушка. - Через неделю снова поговорим. Ох, какой же упрямый самец… - Я взял посох, - будничным тоном сообщили из дома. - Сам не понимает, чего теряет, идиот! - Я иду к двери. С посохом. - Ты еще будешь моим, дурень! - громко пообещала волкодлака дому. - Ты от меня не отделаешься. Я еще приду! Через неделю. Глупый самец, ррр! - Я выхожу! Тут волчица резко опустилась на все четыре лапы и рванула в лес, только ее и видели.

***

      Увидев конец данного действа и позорный побег волкодлаки, Кай испытал весьма… двоякое чувство. С одной стороны человек заставил дикого монстра бежать куда подальше, с другой же… от всего этого тянуло такой фальшью и наигранностью, что парню хотелось плеваться. Словно его только что развели, обманули наиглупейшим из образов. Он ожидал увидеть чудище, грандиозное сражение между магом и монстром, но вместо того получил глупую сцену перебранки, достойную разве что простенькой комедии. И, словно этого было мало, где-то в глубине души послушник, грустно вздыхая, шептал сам себе: “А она очень милая! Вот бы ещё раз ее увидеть!” Но Водичке все понравилось. Пока они шли к чародею одному ему ведомой дорожкой, священник безостановочно смеялся, да так, что сорвал голос и перешел на веселое сипение. - Эх, прямо как под Дубничкой, - прохрипел Богуслав, утирая слезы и прижимая руку к животу. - Жаль, что Франта никогда не служил, хррр… осторожно, Кай… ты чуть не наступил на ловушку, иди след в след. - И зачем столько сложностей… - пробурчал парень, послушно идя следом за Богуславом. - Ставить ловушки вокруг домика в лесу, как минимум, не рационально. А если взрыв дом или деревья подпалит? Так вместе с лесом и сгорим. - Это ты у Талека спроси, - с трудом ответил Водичка. Ему было тяжело говорить осипшим горлом. Кай же лишь недовольно плечами пожал. Наконец они пересекли опасную местость, по которой пришлось вилять какой-то сумасшедшей змейкой, а временами и перепрыгивать невидимые “мины”, и добрались до жилища мага, что стоял в дверях с посохом наперевес. Такого магического инструмента Кай еще не встречал. В отличие от изящных и утонченных жезлов или даже волшебных палочек, распространенных в столице, посох чародея напоминал тяжелую палку или батог. Древко было обито кольцами меди, причем на некоторых послушник приметил необычные вмятины. Черный кристалл на верхушке прикрывали чуть помятые железные “лепестки”, а в землю упиралась медное же утолщение. Посох больше походил на функциональный и надежный предмет, прошедший сквозь огонь и воду, нежели на произведение искусства, которые так любили Лескатийские маги... и особенно волшебницы. - Здарова, Талек, - просипел Богуслав, пожимая руку чародею. - Работаешь? - Неее, - рассеянно ответил Талек, пристально разглядывая Кая. - С монстрами воюю. А это кто с тобой, Богуслав? Личинка священника? Хе-хе-хе! - Мое имя - Кай Мортелл! - холодно ответил парень, которого столь грубое обращение задело за живое. - Я дво… кхм, послушник Пресветлой Богини, присланный сюда в помощь и на замену отцу Богуславу. А вас, как я вижу, хорошим манерам родители вообще не учили. Юный дворянин постарался задеть мага за живое, ведь в его круге общения подобные слова звучали как серьезное оскорбление. Но Талек лишь весело засмеялся, откинув назад голову и чуть не уронив шляпу. - Ох, не могу! Водичка, я наконец-то понял ваш эволюционный цикл. Сначала освященное яйцо, потом личинка-грубиянка, и наконец, последняя стадия - святой отец! Осталось разобраться, откуда берутся яйца, ха-ха, кхе-кхе-кхе, - маг закашлялся. - Хотя у меня есть одна гипотеза… Пресветлая, как я помню, с белыми крылышками! Откладывает, видимо прямо в... Водичка молча показал магу огромный кулак. Талек прервался, впрочем сделав вид, что не заметил этого угрожающего жеста. Он небрежно вытер ладонь о мантию, гордо подбоченился и протянул руку опешевшему Каю. - Талек Франтишек, - заявил он, после чего сделал небольшую паузу и небрежно продолжил: - Величайший чародей, специалист по антимагической и фортификационной защите. Вам очень повезло. Я только что прогнал пять волкодлак. Представляете, что бы они с вами сделали? Если бы не я, вас бы точно утащили эти проклятущие женщины! Как представлю, у меня от жалости к вам аж сердце колет… А нет, перепутал. Это от хронического недосыпа, хе-хе-хе. - Какая непростительная дерзость… - только и смог, что выдать молодой послушник, но тем не менее пожал руку чародея. - И я уж молчу о том, что монстр был всего один! Водичка сжал плечо Кая, дескать не перегибай палку, и сипло сказал: - Кончай хвастать, Франта! Мы все видели, болтун лысый. - Вы откуда смотрели? - быстро спросил Талек. - Из сарая! - ответил юный Мортелл, победно усмехнувшись и сложив руки на груди. - А, - сказал чародей и с облегчением расплылся в улыбке. - Значит вы их просто не заметили. Я их тоже не сразу разглядел. Они прятались с противоположной стороны дома, в засаде. Все десятеро. Целая стая, считай! - Ты только что говорил, что их было пятеро, - напомнил ему Богуслав, улыбнувшись в бороду. - Разве? - искренне удивился Франтишек. - Ну извини, обмолвился. Сам знаешь, со мной такое бывает. Разумеется, их было не меньше двадцати! - А может сразу целая сотня? - ехидно спросил парень. - С самой поганой лилим во главе? - Чем вы меня слушаете! - оскорбился Талек. - Я насчитал двадцать пять, клянусь моей шляпой! Нет, лилим там не было, но мне показалось, что их возглавляла адская гончая… Впрочем, я могу ошибаться, и это была какая-то демоница. Все равно женщины мало чем отличаются… А монстры - женщины в кубе, так что они все на одно лицо. Не верите? Вот и помогай после этого людям... Ладно, не хотите, не верьте. Чего приперлись-то? - Кхм… - прежде чем заговорил Водичка, кашлянул Кай, крайне недовольный тем, что не прихватил хотя бы Святого писания или кадила. Особенно кадила… - Мы пришли по твою душу - волшебник. С первого взгляда видно, как глубоко ты погрузился во тьму мерзкого неверия! Как писал преподобный Август фон Курц: “Научите немытое стадо грамоте, и оно отвергнет свет истинной веры во славу собственной горделивости, дабы попрать Ее имя!” Но этот путь ведет только к погибели, в лапы похот… богопротивным мамоно! Пройдет совсем немного времени, как ты сам укажешь им дорожку между этими ловушками и послушно назовешь их и женой, и любимой, отдав душу на растерзание взамен вечному поганому блаженству! Но это только после шести, ибо до этого часа, они ещё и сожрут твою плоть! И пока они будут ласкать и рвать твое тело на части, ввергая душу во мрак, ты будешь плакать от счастья и просить ещё и ещё! С каждым словом Кай говорил все громче и вдохновеннее, смакуя каждый образ и слово. Говорил с чувством, с огоньком, все больше распаляясь и жестикулируя, пока не запыхался от переполняющих его благих чувств, направленных во спасение чужой души. - И под самый конец от тебя уже ничего не останется, просто пустая оболочка, да еще и кинутая в мерзкую, опутывающую словно паутина, тьму душа, которой больше нет спасения! - тяжело дыша, раскрасневшийся послушник на несколько мгновений замолк, словно собираясь с мыслями. - И остаток вечности ее будет обсасывать и мерзко ласкать богопротивное темное создание своим жутким, оскверненным телом, шепча страшные обещания и внушая ложные надежды, погружая естество все глубже в темную бездну сладкого отчаяния! Кай устало замолк, дрожа всем телом от возбуждения. Повисла пауза. По поляне гулял ветер, пригибая траву, и даже лес, кажется прислушался к страстным слова послушника. - И что это только что было? - ехидно проговорил чародей, хотя речь Кая явно произвела на него впечатление, и неожиданно признался: - Звучало невероятно интересно. Нет, без шуток! Особенно про женское коварство. Я с этим полностью согласен, вот просто целиком и полностью согласен! - Начало нашей сегодняшней проповеди, - не растерялся Водичка, сипло выговаривая слова. - Слышишь, я горло сорвал... Кай вместо меня читать будет. - Я?! - удивлённо воскликнул парень, выныривая из своих темных фантазий о том, как именно мерзкие монстры “пожирают” его душу и в каких позах это делают... Водичка пихнул его локтем в бок. - А кто? Я не могу, - просипел он. - До ночи не пройдет. Придется читать тебе, мальчик. Ну, ты справишься. - Но как же… - взволнованно зароптал юноша. - Я ведь всего лишь послушник. Я не могу! Я этого ни разу не делал… Хотя справлюсь! - решительно сказал он сжимая кулаки. - Я обязан помочь жителям Малых Шишек устоять на благом пути, когда вокруг них бродит столько соблазнительно-богиняпротивных монстров! Я прочту проповедь и зажгу в сердцах людей свет истинной веры в Пресветлую! ...Когда они возвращались в деревню, Богуслав хлопнул Кая по плечу и одобрительно сказал: - Ты молодец, Мортелл! И волкодлаку не испугался, и за человека вступиться хотел, и Богиню защитить собирался. Да и Франту ты здорово уломал, он теперь точно придет, а это у нас нечасто бывает. Есть, есть в тебе еще сюрпризы, ссыльный ты наш… Священник покачал головой. А Кай лишь глубоко вздохнул, стыдясь того, что вдохновение на те самые слова ему дала… обнаженная волкодлака, которую прогнал ехидный волшебник Талек Франтишек…

***

Солнце медленно клонилось к закату. Вечерний лес приятно шелестел своей кроной, неся своим обитателям ночную прохладу, часть из которых уже засыпала, другая же... только просыпались, сверкая в ночи желтыми голодными глазами. - Ты его видела? - раздался под могучим дубом властный женский голос. - Да! - весело откликнулась маленькая девочка, прыгая с ноги на ногу. - Я играла с ним в прятки! Он меня нашел, теперь я вожу, хи-хи-хи! Он красивый и хороший, хочу всегда с ним играть! - О, всенепременно... - многообещающе прошептала неизвестная, сверкнув оранжевыми глазами. - У тебя и твоих подруг будет... возможность с ним как следует позабавиться! И словно отвечая на слова монстродевы, трава вокруг дерева зашевелилась, являя невольному зрителю десятки жаждущих развлечений детских глаз, обрамленных совсем не детскими улыбками...