История одного священника

      Возвращаясь в деревню, Кай осмысливал новую информацию. Во-первых, монстры в очередной раз оказались совсем не такими, какими рисовало их воображение и древние тексты. Сначала голштавры, потом гоблин, что походила на мелкую девчонку, правда с рожками и длинными острыми ушками, и, наконец, волкодлака. “Она очень красивая, хоть и грубая”, - невольно подумал Кай. Он сам испугался своей еретичной мысли и отогнал ее вместе с тучей мошкары, вынырнувшей из зеленого полога. Во-вторых, чародей… Он не выглядел напуганным, когда общался с монстродевой. Напротив, маг был рад покрасоваться, сделав перерыв в загадочных исследованиях, и заодно наговорить мамоно всяких ехидных гадостей, пользуясь волшебной защитой. Конечно, по словам Водички, Талек глубоко погряз в ереси, отказываясь верить в Богиню в ее женской ипостаси, но разве он не знал, какие цели преследуют монстры? Пренебрегать опасностью - либо героическая храбрость, либо глупость, либо натуральное безумие. Ни под одно из этих определений Талек не подходил полностью… разве что по частям. В третьих, лишь сейчас юный Мортелл понял, в какое опасное место его грубо сослали. Мало того, что вокруг бродили дикие звери, так еще и лес буквально кишел монстрами, жаждущими испортить души своими похотливыми телами и темными замыслами. То, что Богуслав упоминал некое негласное, еретическое “перемирие”, утешало слабо. Скорее… наводило на весьма печальные мысли и подозрения, будто Малые Шишки находились у опасной черты богинямерзкой монстродружественности. Хорошо, что хоть священник держал жителей в узде. А то с них станется забыться в порочном наслаждении и утратить Свет Истинной веры! Хотя люди они добрые… да. Опять противоречие. Хотя... Хороший человек может душой и волей быть слаб, как и человек жестокий может быть подобен скале в своей светлой решимости сражаться с мамоно. - Чего задумался, Кай, - просипел Водичка. - Проповедь обдумываешь? Не мандражируй раньше времени. Проповедь читать, что девицу мять, только в конце без “оваций”, хе-хе. Начинаешь с начала и доводишь до конца, всего делов-то. Главное выбрать тему, в которой сам понимаешь, тогда тебе хоть сама чертовка не страшна - сдюжишь. Служил я как-то… Его голос стал уж совсем плох, и священник был вынужден прерваться, сипло закашлявшись. - Да, да, проповедь, - опомнился Кай и в тот же миг его сердце ушло в пятки. Послушника еще не допускали до такой ответственной вещи. Нужно срочно чего-то придумать! Но что?! Погруженный в напряженные мысли, он и не заметил, как пролетело время, и как он добрался до Малых Шишек.

***

- План... мне нужен план! - тихо бормотал себе под нос Кай, меряя шагами свою комнатушку. Девять шагов вперёд, одиннадцать вбок, затем по-новой. - Моя первая проповедь должна быть идеальной! Может чудеса и геройство во имя Богини не моё, но никто так тщательно не изучал священные тексты, как я! Парень резко остановился. Цепкий взгляд упал полку, где несколькими днями ранее хранилось Святое Писание и иные священные талмуды. - Но память освежить ещё никому не мешало... - подвёл итог Мортелл, подходя к грубо сбитому столу и садясь на него. - Повторение - мать учения... жаль, только Водичка все унес. Сходить к нему, что ли? Посидев так еще немного, парень уже было собирался встать, но тут носком сапога задел что-то, чего на полу быть не должно. Взглянув вниз, Мартелл увидел то, чего до этого не замечал: тоненькую книжечку в мягком переплёте, подпирающую одну из ножек стола. Не долго думая, он взял ее в руки, покрутив так и эдак, после чего открыл, не найдя названия на обложке. - "Глупому большому гайдзину-недотроге", - прочел Кай на внутренней стороне обложки. - "Спасибо за короткие проповеди, веселые истории и спасение отряда. С любовью, Юи". Гм... интересно! Он перевел взгляд на первую страничку. - Похотливая зипангийская дева... - Кай внимательно изучил название, начертанное красивым витиеватым почерком. Причем характерно женским, больно сглажены и плавны были переходы между буквами. Слишком много красивых петелек и рюшечек, что никак не влияли на смысл, зато добавляли эстетизма и элегантной красоты. Примерно так-же писала его маменька свои письма ему саму или иным родственникам... Но это не меняло смысла написанного... подкрепленного характерным рисунком полуобнаженной девушки в кимоно, выполненным чернильным пером. Просто и без изысков, зато в разы красивее всего того, что Кай наблюдал в многочисленных священных книгах. - Ай да Водичка, ай да песий сын... - задумчиво пробормотал парень, во все глаза рассматривая занимательные иллюстрации, помаленьку алея лицом. - Хранить подобную вещь при часовне... даже в виде подпорки стола... Это просто непростительно! Зашелестели страницы. Рисунки, как и сам текст, стали в разы откровеннее... - Ох, храни меня Пресветлая... - пробормотал Кай, вчитываясь в текст, словно хищник вгрызаясь в свою добычу. - Какие интересные там... одеяния! И позы... а так вообще можно?! Уставившись в пожелтевшие страницы, парень повернул голову в одну сторону, потом в другую, а после перевернул и саму книгу, не отрываясь от мастерски изображенного переплетения тел в порыве страсти. Описание же словесные были не менее откровенны, чем сами рисунки, но Кай бы не соврал, сказав, что это было самое интересное и волнующее чтиво, которое он когда либо видел! Послушник настолько увлекся, что даже не заметил, как в комнату проскользнули две рогатые тени, тихо стуча копытцами по полу... - Пан Кай, а что вы делаете? - услышал парень у себя за спиной, когда было уже слишком поздно что либо отрицать... - Ох, а мама с папой так-же, как на этой картинке делают! Отец сопит, а матушка ему ноги на плечи закидывает и... - - Все не так!!!! - единым порывом захлопнул мануал парень, сильно при этом покраснев. - Это не то, о чем вы подумали! Мне нисколько не было интересно! Я... я просто изучал сей еретический текст, чтобы лучше... эээ... противостоять искушениям! Да, искушениям всяких монстров! И вообще, что вы забыли в моей комнате?! Почему вошли без стука?! - М-мы с-с-стучали! - ответила за сестру Любонька, смутившись как от похабных картинок, так и от возможности поговорить с представителем сильного пола. - Я не слышал... - пробурчал Кай, мысленно ругая себя за то, что чрезмерно увлекся.- Ладно... зачем пришли? - Убираться, пан Кай! - сказала Славонька, потупившись. - Маменька сказала, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок... но и дом надо в чистоте держать! - Вы что... хотите моё сердце через желудок высосать?! - отшатнулся Мартелл, чуть не упав с табурета. - Я без боя не сдамся! - Пан, вы такой смешной! - рассмеялась голштавра, ставя корзинку на стол. - Маменька имела в виду то, что мужчину надо приручить вкусной готовкой! Чтобы он был довольный и сомлевший, тогда сам полезет... ну... детишек делать... - Что за бред? - хмыкнул парень. - Я никогда за еду не продамся, насколько бы вкусная она ни была. Тот, кто придумал такой странный план действия, явно не блистал интеллектом. Я бы еще понял, там, сначала откормить, а потом сожрать. Вот это логично и разумно! Не будь вы гоштаврами, так бы на вас и подумал. - Но у м-м-матушки п-п-получилось! - насупилась Любонька. - И п-п-папенька не д-дурак! - Конечно не дурак! - не стал возражать Мартелл, вспоминая огромную фигуру "тестя". - Просто немного необразованный... раз так дёшево продался в лапы монстру. Но на мне такое не сработает! - Как скажете, пан Кай! - улыбнувшись, не стала возражать Любанька, уже выкладывая из корзинки разнообразную снедь, что выглядела крайне аппетитно. - Тогда, позвольте вас накормить! Вы ведь еще не обедали, а мы тут очень много наготовили... и молочка еще принесли! Только что подоились, еще тепленькое! В животе парня заурчало. Но оно и понятно, завтрака, можно сказать, и не было. Про обед и говорить нечего. Но раз наготовили много, почему бы и не поесть? Не пропадать же зря продуктам. Тем более, дело то богиняугодное - монстров объедать! Мысленно помолившись, и поблагодарив девушек за еду, послушник накинулся на принесенное. Голшатавры же, довольно переглянувшись, уселись на лавку, принявшись внимательно наблюдать, как кушает их муж... будущий, который еще просто не осознал своего счастья. Но вода камень точит, а молодой пан тут явно надолго застрял. Так что юные мамоно особо не беспокоились, ведь как говорил их отец: "И нужник не сразу строился!" Откушав предложенным и запив все это теплым голшатаврим молочком, Кай блаженно вздохнул. - Очень вкусно... - довольно протянул он, переходя в благодушно-сонное расположение духа. - Моя благодарность повару. - Спасибо! - хором ответили сестрички, переглянувшись. - Благодарствуем за похвалу, пане! - А, мелочь... - отмахнулся Кай, которого тут же потянуло на полежать. Желательно на чем-нибудь мягком. - Ладно, вы идите, мне ещё к проповеди готовиться надо. - В-вы б-будите п-п-проповедь читать? - удивлённо спросила Любонька. - А к-как-же пан В-водичка? - Он охрип, вот и попросил подменить, - ответил парень, вставая с табурета. - Ладно, идите уже домой, я готовиться буду. - Но... мы ещё не убрались... - смущённо возразила Славонька. - Мы быстро и тихонько будем, совсем как мышки! Вы нас даже не заметите! В другой раз послушник бы возразил, и таки выгнал непослушных монстродев, но сейчас он был слишком благодушно настроен после сытного обеда, поэтому просто махнул рукой, ложась на родную лавку. За подушкой ему было идти лень, так что просто положив руку под голову, Мортелл прикрыл глаза, сосредоточившись на грядущем, а именно, на предстоящей проповеди. Впрочем... его мысли быстро сползли с конструктивного русла, вместо этого поддавшись ленивому созерцанию и всяческим глупостям, навроде этих: "а много ли у голшатавр молока?","станут ли их груди меньше, если их полностью выдоить?" и "если запереть Талека в церкви на три дня, и читать над ним молитвы, он перестанет быть еретиком?" Причем последнее так увлекло молодого послушника, что он даже не заметил, как коровки перестали греметь посудой и цокать копытцами по полу, вместо этого сгрудившись с другой стороны стола, тихо между собой перешептываясь и... шелестя страницами. - Ох, сестрёнка, а так родители не делают... - тихо протянула Славонька, начав томно вздыхать. - И так не делают... Какая интересная книжка! Наверно, она про любовь! Как в сказках, что маменька нам рассказывала! Ох, как сисечки набухли... и внизу так мокренько-о... Я тоже хочу, как в кни-и-ижке! - Чего вы это тут удумали? - сонно сощурился парень, приподнимаясь со своего места и подозрительно смотря на раскрасневшихся от желания и смущения монстродев. - И книжку эту не трогайте! Плохому ещё научитесь... - Но пане... мы хотим как в книжке! - прижав мануальчик к груди, сказала Славонька, словно оберегая ценное сокровище от бандитов. - Большой и чистой любви! Не забирайте, она хорошая... - Там одна похоть и разврат, - встал послушник, немного удивившись тем, что скромные во всех смыслах, кроме форм, голштавры решили ему противиться. - Похабные картинки с не менее похабным текстом. Любовь, как чувство светлое и возвышенное, там вообще не фигурирует. Поэтому хватит глупостями заниматься, и отдайте мне книжку. - О-она там есть! - за сестру ответила Любонька, уткнувшись взглядом в пол. - Е-есть л-л-любовь! Есть... - С чего вы взяли? - хмыкнул Кай, которому наблюдать за смутившимися деревенскими "дурочками", несущими околесицу, было одно удовольствие. - Вы же даже читать не умеете. А я успел прочитать почти поло... кхм... в смысле бегло ознакомиться с этим бумагомарательством. - Нет, она там есть! - алая, словно спелый помидор, голштавра подняла глаза и ставилась на послушника со странным вызовом во взгляде. - Если они это делают... дарят друг-другу наслаждение и любовные соки, значит они любят! Вы до конца же не читали... - Это простой мануал с описанием любовных... этих... техник! - сам смутился, но продолжал настаивать на своем парень. - Пусть и завернут в легко воспринимаемую историю для красоты слога! Может... может эта девушка вообще куртизанка, что обслуживает клиента! Заниматься любовью, ещё не значит любить. Обычно это делается для удовлетворения низменных чувств, намного реже по... иным причинам. Даже брак перед лицом Богини не означает любви или взаимной симпатии! - Означает... - тихо ответила Славонька, сжав кулачки. - У мамоно - означает... Нашу любовь мы дарим только одному единственному... только одному и никому более... - Что за глупости, - скривился Кай, которого последние слова голштавры задели за живое. - Чем больше людей совратите и душ очерните, тем вашему роду лучше! Значит... монстры должны собирать вокруг себя толпы мужчин! Да, верно... так вы и делаете! - Маменька только с отцом! - обиженно выкрикнула коровка, насупившись. - И смотрит только на него! Любит только его! - Просто вы безобидные, "разрешенные" монстры, - отмахнулся Мортелл. - Исключение из правил, что его только подтверждает. Вот вы, к примеру, всюду за мной хвостиком ходите! А как... например Талек... согласится с вами переспать, тут же к нему побежите. А как его душу оскверните... хотя, нечего уже там портить, ко мне вернётесь! Снова соловьём петь будите, какой я милый и красивый, чтобы с пути Истинного во тьму перетянуть! - Не будем! - с обидой в голосе сказала Славонька, кидая книжку на стол. - Да, если пан волшебник станет добрым и позовёт нас, мы пойдем! Одна из нас... Но будет она только с ним и жить для него! Хоть герой какой или королевич будет в любовники набиваться, все равно только одному верны будем! А их прогоним! - Детский лепет, не имеющий отношения к реальности, - все стоял на своем послушник. - Любая крестьянка с радостью к дворянину в постель прыгнет. Хоть муж у нее, хоть дети. Вы всегда ищите где потеплее и побогаче, а "самец" покрасивее и посильнее. Такова бабья сущности, а вы, монстры, вдвойне бабы! На это голшатавра ему уже ничего не ответила. Закусив губу до дрожи в руках, она махнула по парню обиженным, полным влаги взглядом, после чего выкрикнула: - Пан дурак!!! Вас Талек плохим словам научил!!! И кинулась прочь, еле сдерживая слезы. Ее сестра, мелко поклонившись, кинулась следом, не сказав ни слова. Но в ее взгляде Кай успел заметить почти детскую обиду. Словно у сестры отнял ее любимую куклу... - Мда, дела... - смотря на захлопнувшуюся дверь, пробурчал парень, который вместо удовлетворения за победу, пусть и чисто моральную, над мамоно, чувствовал странную горечь и, даже, вину. - Может... зря я так? Нет, они монстры! И не достойны сочувствия! Я и так с ними предельно мягок и дружелюбен. Но осадок на душе все равно остался. Почему-то вспомнились ранние годы жизни, когда остальные дворянские дети, во время довольно редких совместных посиделок, больше похожих на званные ужины для их родителей, дразнили молчаливого и немного странного в их понимании Кая, называя грязнокровкой и иными, не менее обидными прозвищами. А он просто хотел с ними подружится и отстоять собственные, порой очень глупые и по детски наивные идеалы. Но все это давно в прошлом. Отогнав ненужные мысли куда подальше, послушник уже хотел, было, продолжить свои размышления на счёт предстоящей проповеди, как дверь со стуком и скрипом отворилась, пропуская во внутрь довольного, словно объевшегося сметаной толстого кота, священника. - Кай, мальчик мой, пора! - просипел Водичка. - Пришли почти все, даже Талек! Ну, что, с Богиней. Идём! "Курва!" - пронеслось в голове парня ругательство, когда он осознал, что готовиться уже слишком поздно.

***

      Священник не кривил душой, заявив, что жители Малых Шишек явились практически в полном составе. Мужики, их жены и дети плотно набились в тесную часовенку, усевшись на грубые скамьи, что стояли в несколько рядов, оставляя узкий проход к дальней стене, где располагался алтарь. Узкие окна часовни, через которые мог пролезть разве что ребенок, были распахнуты настежь, чтобы впустить побольше свежего воздуха. В противном случае, паства рисковала задохнуться. На передних рядах сидели, в основном, мужчины, а на задних - их домочадцы. Исключение представлял лишь староста Войтех, инкуб Олежек и его монстриное семейство, что расположились поближе ко входу. Скамеек им не хватило, или они сами решили остаться на ногах. Неподалеку устроился Талек, усевшись на табурете в углу. Его посох лежал на коленях; чародей перечитывал записи из волшебного блокнота, и всем своим видом показывал, будто оказался здесь совершенно случайно. Мол мимо проходил, увидел людей, ну и так, решил зайти, посмотреть, чего это все собрались. - Иди к трибуне! - просипел Водичка, подталкивая парня в нужную сторону. Голоса разом смолкли, и все взгляды устремились на юного послушника. Талек с явным сожалением оторвался от блокнота и явственно сказал, да так, что весь зал услышал: - Главное, про женское коварство не забудь! И про бесполезность тоже... Девушки недовольно зароптали, косо поглядывая на волшебника, получив взамен полный ехидства взгляд и насмешливую ухмылку. Кай тяжело сглотнул, его голова стала пустой и гулкой. Что говорить? Что же говорить?! Да еще Водичка нетерпеливо подталкивает в спину, сипя местным: - Охрип я, понимаешь, как под Жимиркой, срань Богини! Вон Кай вам проповедь прочитает, он человек столичный, образованный! Много чего знает, даже мне неведомого! Понимая, что иного выхода нет, послушник пошел вперед, всеми силами скрывая дрожь в ногах. Когда он проходил мимо семьи старосты, что почтительно перед ним расступилась, давая дорогу через переполненный зал, мать семейства неожиданно оступилась, и, чтобы не упасть, оперлась о вовремя подошедшего Кая. - Ох, юный пан, простите мою неуклюжесть! - озорно улыбнувшись, сказала Маруська, сжав руку парня своими теплыми ладонями, невольно уперевшись шикарным бюстом послушнику в грудь, после чего подбадривающе зашептала. - Ты, главное, не переживай! Мы с девочками тебя поддержим! Это как в первый раз с любимым! Вначале ему немного страшно и стыдно, но потом природа берет свое и становится очень хорошо! Главное, не бояться сделать первый шаг! От таких аналогий парень покраснел, что вкупе с женскими прелестями, мягко упирающиеся ему в грудь, окончательно выбили его из колеи. - А если не справишься, то невелика потеря! - продолжила говорить голшатавра. - Доченьки тебя утешат и приласкают, не сомневайся! От подобных откровений Кая бросало в жар, что приятно собрался кое-где ниже пояса. Впрочем, ряса все надёжно скрыла... Да и, надо признать, мондражка тоже прошла, словно ее и не было. - Спасибо... - благодарно пробормотал монстродеве Мортелл, отстранившись от нее. - Но у меня все получится. А если и нет, то проживу и без монстриных утешений. - Все так поначалу говорят, а как единожды попробуют, так и за уши не оттянешь, - напоследок хитро улыбнулась Маруська, пропуская послушника вперёд. На это Кай уже ничего не ответил. Зато услышал, как Водичка начал тихо и сипло отчитывать старшую голштавру, которая, впрочем, послушно все выслушала с полным смирения лицом... не переставая при это многозначительно улыбаться. Впрочем, это сейчас не важно. Медленно ступая по скрипящему полу, послушник подошёл к алтарю - каменной прямоугольной плите со стоящем на нем символом Пресветлой - крестом, осененном божественными крыльями. "Так, теперь как учили..." - мысленно велел себе парень. Он опустился на колени и сложил руки в молитвенном жесте, чтобы в следующий миг начать нараспев читать молитву на "небесном" наречии - языке, на котором имеют право говорить только небожители и их служители на земной тверди. Очень запутанном, сложном, но при этом невероятно красивым в своём звучании. - Memorare, O piissima Diva, non esse auditum a saeculo, quemquam ad tua currentem praesidia, tua implorantem auxilia, tua petentem suffragia, esse derelictum. Ego tali animatus confidentia, ad te, Virgo Virginum, Mater, curro ad te venio, coram te gemens peccator assisto. Noli, Mater Verbi, verba mea despicere; sed audi propitia et exaudi. Amen. Произнося слова молитвы, юноша поднялся на ноги, трижды обошел алтарь и, нерешительно встал за белой плитой. Второй этап богиняслужения требовал зажжения святого огня, как воплощенного чуда Верховной, свидетельство ее могущества, что она даровали немногим избранным на грешной земле. Говоря другими словами, Кай был должен зачерпнуть своей духовной энергии, освятить ее благими мыслями и создать небольшой комок света. Но, как назло, вместо размышлений о святости, в голову лезли совсем иные вещи. Не в последнюю очередь из-за симпатичных голштавр, со скромным недовольством глядевших из-под длинных ресниц. Может быть зря он так с ними? Нет, потом! Кай тяжело сглотнул - вся часовня наблюдала за ним, затаив дыхание. Похоже зажжение огня было любимой частью местных жителей, собравшихся послушать проповедь Богини. Оно и понятно… в лесу-то особо не повеселиться. Только от мишки на досуге бегать, да голштаврам хвосты крутить... Послушник напрягся, ощущая как в теле разгорается искра Богини - ее ценный дар и милость - совсем слабо разгорается, а может и не разгорается, а вообще затухает… Или это воображение разыгралось, как и много раз до этого… Да и если совсем честно, у послушника даже этот простейший “фокус” получался раз через раз еще в Академии. - Гхммм! - сдавлено хекнул послушник, выбросив вперед руку с разжатой ладонью. - Кхххх! - закряхтел Кай, словно… ну не будем упоминать это место, все таки в церкви находимся. - Кхххмммх! Гррррр! В сантиметре от пальцев вспыхнуло бледное пятно. Словно светлячок, оно горело то ярче, то тусклее, пока юный Мортелл, обливаясь потом, пытался не дать ему затухнуть. “Да гори ты уже?!” - зло думал парень, до зубного скрежета напрягая все свои духовные силы. - “Богиней заклинаю - гори!” И, словно прислушавшись к его мольбам… или ругани, огонек мигнул и… погас. Чтобы через пару мгновений многозначительного молчания блекло вспыхнуть на положенном месте. А именно - над алтарем. С облегчением, казалось, вздохнула все церковь, а не только Кай, который уже и так вымотался, словно весь день в полях копал картошку под жарким летним солнцем. Раздались громкие аплодисменты, люди начали восхищенные переглядываться, и одобрительно перешептываться, но момент славы Кая был страшно недолог. Его начисто испортил звонкий детский голосок, раздавшийся с задних рядов: - Мама, мама! Мамочка! А чего огонек такой тусклый? У дяди Водички он намного ярче светил! - Богинюшка силу зажала, - вмешался ехидный волшебник и авторитетно объяснил: - Она ничего не дает без долгих уговоров и ухаживаний. Вот о чем, например эта молитва, а? А это комплименты! Без них Богинюшку на огонек не уломать... - Талек, заткнись, еретик несчастный, - просипел Водичка, сурово нахмурив брови. - А не то всей деревней поколотим! - Да я просто… - чародей пожал плечами, - ладно, простите, молчу, хе-хе-хе. Маг замолчал, расплывшись в веселой ухмылке. По нему было видно, что он ни о чем не жалеет. Короткая перепалка сбила Кая с толка. У него возникло ощущение, что маг словно не на проповедь пришел, дабы приобщиться к Божественному, а поглазеть на выступление бродячего скомороха. Конечно, послушник мог бы разругаться на чем свет стоит, проклясть чародея и обозвать его мерзким еретиком, после чего потребовать его удаления, но… начинать со скандала не хотелось. Плюс, кто бы что ни говорил, у него получилось! Можно сказать, с первой попытки получилось, а не с десятой, как обычно… - Проповедь, - просипел подсказку священник. - Читай проповедь. “Что же… что же читать?!” - торопливо подумал Кай. - “Святая-Сталь-во-Плоти-Мамоно? Так ведь голштавры... Благочестие и терпение? Слишком просто и затасканно…” Люди молча ждали, впрочем, довольно терпеливо. Водичка щелкнул языком. Кай виновато повернул голову к священнику. - “Заплатка на левом боку… о чем я думаю? Хотя… заплатка, игла… Ага! Прочту “Рассуждения Святого Иосима”!” - осенило послушника. Он важно прокашлялся и с превосходством обвел людей взором. - Проповедь! - заявил Кай. - Слова самого Святого Иосима! Было отчетливо слышно, как у окна возится какая-то довольная жизнь муха. - Внемлите же, и очищайтесь от благого слова, - начал послушник. - Часто вопрошают меня, - пытаясь копировать голос Иосимы так, как он его представлял, говорил Кай. - Сколько ангелов, архангелов и валькирий умещается на кончике иглы, и в каком порядке? Сколь велик их строй? Сколь чинны их ряды? Сколь... Тема приводила Кая в настоящий восторг - Иосим сумел вывести из второстепенного вопроса практически все основы веры в Верховную, начиная от заповедей, и кончая справедливым, с его точки зрения, устройством общества. - Молодые ангелы млеют в объятиях старших, стоя с краю, - с истовым вдохновением продолжал послушник. - А старшие - валькирии и архангелы - держат их за плечи, за крылышки, и ласково гладят их белоснежные локоны… Юноша помотал головой, отгоняя прекрасную картину, нарисованную богатым воображением. Ибо плоть слаба, а сейчас не место и не время... Правда, восторг Мортелла едва ли разделяли другие. Увлекшийся Кай даже не заметил, что спустя полчаса его описаний, люди начали украдкой зевать, а Водичка - казаться немного потерянным. - Все они матери и сестры, жены и возлюбленные наши! Тот свет, что подобно игле, указывает путь незрячим! А вот голштавры, напротив, слушали с огромным интересом, бросая на парня короткие взоры. Сначала немного недовольные и обиженные, но чем дальше, тем более заинтересованные и взволнованные. И руки их начинаю вытворять самые разные вещи... - И объятия их теплы и нежны, обещая вечное блаженство праведным в Небесных Садах. Почему? Ответ крайне прост! Потому что их строй установлен самой Верховной, и на острие иглы может уместиться сама Богиня! Такова ее воля и порядок ею установленный! Кай вздохнул. Впереди был самый сложный момент - место, где Иосим весьма умно переводил рассуждения в плоскость иерархии Богини и людского благочестия. Но как назло, взор юноши остановился на милой голштавре Славоньке. Девушка пожирала парня глазами и нежно мяла набухшие сосочки. От такого зрелища послушник запнулся и закашлялся. После чего схлопотал ощутимый толчок от Водички - дескать продолжай, не отвлекайся! Сейчас я наведу порядок. Впрочем, от его вмешательства стало только хуже. - Не мни груди, Славька! - громко прохрипел священник. - Ишь чего надумала, монстрица. Ты мне тут проповедь не срывай. И так пана послушника в краску вогнала! Он уж красный, как рак… Вон бери пример с сестры! - он указал на Любоньку, что мечтательно опустила глазки и теребила платье, но присмотревшись, засипел еще громче и недовольнее: - Так… Любка! Зря я тебя хвалил, мамоново семя. Быстро вынь руки из-под подола! Держи их так, чтобы я их видел. Выше! Еще выше! Даже думать боюсь, чего ты ими там делаешь, монстрица несчастная! Щеки мамоно вспыхнули, как костер. Девушки смущенно прекратили заниматься непотребством, и Водичка обратился к человеческой части паствы: - Славодубек, не зевай. А зеваешь, так ладонью хайло прикрывай. Не то фея в рот залетит. Сразу душу испортит! Мужик во втором ряду испуганно щелкнул зубами, и Водчика продолжил, усмотрев еще одно нарушение порядка: - Проська, ты чего, на пол собрался сморкаться?! Не у себя дома, в святом месте штаны протираешь. Только попробуй у меня. Отвешу тебе такого пинка, что долетишь до самой Житомирки, да еще и по земле целую милю покатишься! Ты меня знаешь! Я шутить на эти темы не люблю! Гхммр… Иринка, хоть ты Богиню то побойся, кончай ты с кумушками шептаться. Прояви, срань Пресветлой, к Пресветлой Богине уваженье! В конце досталось и чародею. Маг мирно дремал, положив посох на колени. Голова его была запрокинута, из носа вырывался тихий свист, а на краешке губ еретика потихоньку копилась капля слюны. - Талек, не спи. Не спи, лысина чародейская, кому говорю. Талек! Талек! Франта, тудыть тебя растудыть, проснись. Талек! Ах ты, еретик ученый! Да растолкайте его уже! Наблюдая за тем, как инкуб Олежек с огромным удовольствием тормошит чародея, а тот, отмахиваясь, хрипло бормочет: “Настя, дай поспать… давай с утра, хррр...”, Кай окончательно утратил нить рассуждений. - И сказано… гм… сказано… - послушник сбился и тянул время, вспоминая, как же Иосиму удалось так удачно выполнить переход. - Сказано... что божественная… что там было то… а иерархия! Сказано, что божественная иерархия напоминает людскую! На вершине находятся самые благочестивые. И как архангелы направляют ангелов и валькирий, так и священники направляют королей и царей. Кай приободрился, нащупав конец своей проповеди. Дело было за малым: довести ее до финала. - Как ангелы слетают к благочестивым, так и служитель Богини приходит ко страждущим, дабы закрепить свет и окончательно изгнать похотливую тьму. Как валькирии повергают горячее зло, так и священники Верховной сражаются в первых рядах. Как архангелы следят за порядком, так и священство следит за благим и порядочным чином. Как Богиня, Пресвятая покровительница наша, истовая защитница, Мать и Всеблагая Женщина-заступница правит царями и героями… Слова, что лились горячим ручьем, наткнулись на плотину и разбились на множество капель. Ведь при слове “женщина” и “правит” чародей вдруг проснулся. Талек вскочил на ноги, отшвырнул табурет и с жутким воплем слепо вдарился в стену, отлетев на пол. Изумленный Кай раскрыл рот. Он забыл о чем говорил. Талек лежал растянувшись на досках, тяжело дыша и потирая ушибленный лоб. - Это все кошмары, кошмары! - отчаянно бормотал Франтишек, не решаясь поднять веки и напугано дрожа. - Кошмарные кошмары... Это не по настоящему... Помогите мне! Радимир, бахай, а-аа-а!!! Пока Олежек с Маруськой поднимали и успокаивали вспотевшего чародея, с трудом наведенный порядок стремительно рушился. Водичка силился угомонить людей, начавших живо обсуждать очередную великую новость. Кузнец Святогор на полном серьезе объяснял соседу, что мол “Талек-то наш еретик, а пан Кай тогось заумное вычитал, что эта ересь из мага и полезла…”. Сосед спорил, списывая все на более простую причину - белую горячку. Женщины порывались посмотреть своими глазами, выглядывая из-за мужей. Славонька и Любонька воспользовались суматохой чтобы занять места поближе к Каю и сейчас смотрели на него огромными глазами, в которых читалась искренняя забота. При этом монстрицы явно хотели прорваться к послушнику и заключить его в объятья, чтобы погладить, но стеснялись людей. Вообщем, в часовне творилось невесть что. Продолжать в подобной обстановке было попросту невозможно. Тем более, из головы послушника вылетели не только наставления Святого Иосима, но и необходимость хранить святое пламя. Пятнышко света немедленно съежилось и с шипением погасло. Никто не обратил на это внимания. - Ну… как-то так, - тихо пробормотал юноша, бессильно опуская руки и наблюдая за происходящим безумием. - Как-то так… Конец. Все. - Ась? - неожиданно возник возле послушника до этого затерявшийся в толпе Войтех. - Усё уже, внучок? Хорошо говорил, хорошо… томка я не понял… почему бабы то главные? - Какие… бабы? - тяжело вздохнув, спросил Кай, пытаясь вникнуть в вопрос старосты. - Энти, что в... ыириархиие! - с трудом выговорил мудреное слово старик. - Что аж цари да короли слушают, что они лопочат. - Какие бабы, Войтех?! - чуть ли не взвился Мортелл, чувствуя, как у него начинает дергаться глаз в приступе нервного тика. - Богиня и ангелы Её, что оберегают нас от тьмы и зла, не бабы! Как вообще язык твой повернулся сказать такое?! - Ну, энто, не сердитесь, пане, - пошел на попятную староста. - Девушки, а не бабы. Я же, дык, человек то деревенский! Тут что не баба, то тёлка, и наоборот! Вот и сказал, как привычно. - Не сержусь я… - опершись руками о трибуну, пробормотал парень, пытаясь отрешиться от творящегося в церкви хаоса, который все набирал обороты. - Так я не понял то, пане… - продолжил приставать Войтех. - Ба… то есть женщины, главные, значица? - Богиня главная, - не открывая глаз, по-простому ответил Кай. - И ангелы. - Значица бабы правют? - Нет… Богиня. - А Богинюшка, разве, не женщина? - Она матерь всего сущего, наша Защитница и Путеводная звезда! - Дык… баба же… - Да баба она, баба! Войтех, будь другом, не приставай! - Ааа… - понятливо согласился староста, поворачиваясь к шумящим жителям лицом и, неожиданно громко, заявляя: - Пан Кай-то наш грит, что бабоньки теперича самые главные! Мол матери и защитницы, как Богинюшка! А заумно то как усе завернул… аж через Богинюшку белокрылую, что твоя перепёлка! В церкви воцарилась тишина. Пока Кай стремился осознать, что именно выдал староста, молельня снова наполнилась довольным гамом, в основном женским: - Вон, что нам пан то сказал! Девоньки, мы теперича главные! Ах, какой же умный наш пан Кай! Так бы и расцеловала! - Ой, а мне он сразу приглянулся! Может… себе забрать? Раз все равно бесхозный, так чегось добру пропадать?! - Святогорчик, теперь будешь меня ублажать, как и когда я попрошу! И белье стирать. Не хмурься, так пан Кай сказал! - Сестренка… раз мы главные, давай нашего пана так в дом утащим и по родственному поделим… - Д-д-давай! Ч-ч-чур низ м-мой! - Только первую половину ночи! - А ну тихо!!! Кхе… - со всех сил просипел Богуслав. - Окститесь, девки, вы не Богинюшки и, даже, не ангелы ее! Так что цыы! Цыц я сказал! Славонька, Любонька, а вы куда свои ручонки шаловливые потянули?! Ведёте себя сейчас не как добропорядочные голштавры, а как самые настоящие дикие волкодлаки! Только не воете и хвостом не машете, а лица то, лица точь в точь! Тьфу, один разврат на уме! - Так кто же главный то? - прямо вопросила Кая бойкая, зеленоглазая девушка примерно его возраста. - Кого мне теперь слушаться, маменьку или папеньку? До чего ж сложно, пан Кай! Объясните, пожалуйста, - в ее голосе прозвучало чисто женское кокетство. - Вы умный, столичный, образованный... - А это… вот это на следующей проповеди объясню, раз не поняли, - важно сказал Кай, радуясь, что так быстро нашел выход из ситуации. - А до нее, все пусть будет по-прежнему, не то вы напутаете! Не то наделаете. Так что все все приходите, не то прослушаете…

***

- Уф! - когда последний прихожанин покинул часовню, громко обсуждая проповедь с другими (остался лишь чародей, что никак не мог прийти в себя, и сидел на табуретке, обливаясь холодным потом), Кай облегченно выдохнул. - Ну, Кай, ну… - Водчика не находил слов. - Эх! - он махнул рукой и неожиданно улыбнулся. - А вообще, молодец! Их обычно в церковь чуть ли не силой тащить приходится, теперь же сами прибегут! Да еще и спрашивать каждый день начнут, когда же проповедь… Скажи, честно, мой мальчик, сам придумал про баб главных, или в текстах где вычитал? Кай гордо пожал плечами. - Конечно, сам! Богуслав одобрительно хлопнул его по плечу. - Ай, молодец! Прямо как Валинек, что под Хмурой Горкой… а ладно. Потом расскажу, без спешки.... Праздновать будем, отмечать твою первую проповедь! И Талека с собой возьмем… ему срочно надо чарочку самогона, еретику этакому, тудыть его растудыть! Ну, пойдемте. Водичка взял непривычно молчаливого чародея под руку и повел в пристройку. Кай немного помедлил, затем усмехнулся и пошел следом, тихо пробормотав себе под нос: - Лучше быть первым в деревне, чем последним в городе… А между тем, уже наступил вечер, и в зеленом лесу таинственная мамоно продолжила наставлять своих соратниц... в последний раз.

***

- Мои верные похотливые приспешницы! - вещала девушка, “расхаживая” перед неровным строем… или скорее толпой весело болтавших гоблинов. - Несите наслаждение и разврат в этот оплот мерзкого целомудрия! Станьте мои кинжалом, что вскроет их броню пренебрежительного отчуждения. Станьте моим ядом, что кинет их в сладострастный жар! Станьте той тьмой, что поглотит этот жалкий, чистенький уголок глупого людского ограничения и утопит его в прекрасном демоническом наслаждении развратного гедонизма! - Ваа, оно ползет! - раздался почти по детски счастливый визг из монстрячего “строя”, и мамоно наперебой кинулись смотреть, что именно и куда поползло, потеряв весь интерес к словам и действиям своего лидера. - Ой, гусеничка! Зелененькая! Толстенькая! Ползе-е-ет! Давайте ее покормим! Смотрите, как смешно она дрыгается! Давайте с ней поиграем! - А после стать несокрушимой всепоглощающей ордой, что утопит это королевство в океане похоти и разврата… эй, вы меня вообще слушаете?! - Гу-у-усеничка! - Дурочки мелкие, хватит меня игнорировать!!! Я почти час эту речь репетировала!!! Да чем эта зелёная обжора важнее и лучше меня?! Одна из гоблинок обернулась, окинув свою “нанимательницу” скептическим взглядом. - Она толще… и с рук листики хрумкает! - наконец, выдала та, пренебрежительно отмахнувшись. - А если больше - значит крутячее! На ней и покататься можно! - Гррр!!! - чуть ли не зарычала желтоокая монстродева. Пусть люди зачарованно замирали от одного ее голоса, а от изгибов тела забывались, словно в сладком бреду… гоблинам было все равно. Эти маленькие прохиндейки слушались только тогда, когда считали это весёлым или интересным… иными словами, правильным только для себя одних. Но были и те, чей авторитет среди сумасбродного рогатого народца был воистину непреклонным. Поистине легендарные среди гоблинов личности, что возвышались над ними, словно воители древности над обычными смертными! Титаны, полубоги, что ведут эту радостную орду в бой… потихоньку плетясь в хвосте. - Ладно, не хотите по моему, сделаю по вашему! Договорив, девушка со всей силы ударила своим темным хвостом по громадному дубу, от чего весь ствол содрогнулся, протяжно застонав. С одной из веток вниз рухнуло массивное тело, начав недовольно возится и угрожающе сопеть, поднимаясь на ноги. Вначале показались острые рога, один из которых был почти в полтора раза крупнее второго, за ними показалось и заспанное лицо с огромными, сонными глазами цвета небесной лазури. - Вофу? - потянувшись всем телом, вопрошающе проурчала монстродева, выпятив вперед свою почти что голшатавриных размеров грудь, при виде которой незнакомка недовольно зашипела, сплюнув запузырившуюся от соприкосновения с воздухом слюну куда-то в траву. - Нана, Нана проснулась! - радостно загомонила гобла, тут же забыв о гусеничке и сгрудившись вокруг дерева. - Крутецкая подружка с крутецкими дойками! Нана с нами! - Нана, в той деревеньке за заборчиком живёт один сладкий мальчик! - словно змея-искусительница, зашептала монстродева, склонившись к ещё толком не проснувшейся хобгоблинше. - Притащи его ко мне, и я научу тебя, хи-хи-хи, одной очень классной игре! Внимательно ее выслушав, сонная мамоно на мгновение задумалась, после чего, немного покраснев, широко улыбнулась во все свои тридцать два белоснежных зубика. - Хочу поиграть с мальчиком! Коварная мамоно радостно обнажила маленькие змеиные клыки. - Тогда беги туда скорее, милая… беги скорее, а то мальчик куда-нибудь спрячется! Возвращайся, и ты получишь свою награду… Хи-хи-хи! Получишь ее сполна! Монстродева коварно улыбнулась, ибо через миг вопящая толпа мамоно понеслась в сторону Малых Шишек, размахивая массивными дубинками.