История одного священника

— На, выпей, Франта, — Водичка протянул Талеку полную кружку самогона. — Чуть проповедь Каю не сорвал, еретичная твоя душа. Чародей принял сосуд и не поморщившись влил в себя горючую жидкость. Только после этого он немного очухался. В пристройке было прохладно, и Богуслав быстро растопил печку, пока Кай раскладывал на столе закуску. Послушник здорово проголодался от нервных переживаний. Все-таки самая первая проповедь… которая закончилась полной и безоговорочной победой, благодаря его находчивости и острому уму. Хотя слова Войтеха его и задели… немного. В конце концов, это очень печально — слышать непочтение по отношению к той, кому поклоняешься всю свою жизнь. Да и, если совсем откровенно, ничего люди не поняли. Да, подивились «заумности» юного пана, но ничего так и не поняли… а это уже и не победа вовсе. Хотя, с другой стороны, ему то какое дело? Как доказала жизнь — знание священных текстов по своей сути вещь… бесполезная. Будь у Кая возможность, с радостью бы сменил это ненужное знание на что-то другое… например — силу как у Вильмарины Норскрим, возможность говорить с Богиней, как это может делать Фолмун. Да даже простые навыки охотника, коими обладала эльфийка-полукровка сошли бы! А мужикам… мужикам можно всё объяснить в разы проще: «Богиня хорошая, монстры плохие, любите Пресветлую и гоните мамоно, тогда будет вам счастье». А о небесной иерархии пусть столичные проповедники голову ломают. Ни к чему это в Малых Шишках. Между тем, Водичка разлил напиток по кружкам и закусил своим излюбленным луком. Талек расслабился и развалился на стуле, сверкая лысой макушкой при свете свечи. — Ну, за первую проповедь, — просипел Богуслав, стукнув глиняный сосуд о кружку Кая. — Эх, хорошо пошла… гляди-ка и голос вернулся! Талек, ты с нами? — А то, — весело отозвался чародей, вернув себе хорошее настроение. — Перерыв в работе надо проводить с пользой. Тем более, после того ужаса, который вы называете проповедью. Я думал, будет интересно… а вместо этого даже поспать не получилось. Одни кошмары, после которых мне просто необходимо выпить! — Вот как… — усмехнулся одними губами послушник. — А я то думал, что человек образованный сумеет по достоинству оценить изложенные в «Рассуждениях Святого Иосима» справедливые порядки небесной и земной иерархии. — Тоска, — протянул Талек. — Вот какое мне дело, как ангелы друг друга обнимают? Религия должна ограждать от зла, а не упоминать всякие ужасы, типа толпы коварных женщин, которые обнимают друг друга, а на самом деле готовятся сбросить с острия иглы. Он наклонился к Каю, и доверительно сообщил: — Они все коварные, все, без исключения. Да-да. Таким образом они компенсируют недостаток интеллекта. Я знаю о чем говорю, — чародей поднял палец и безапелляционно объявил: — Они не думают, они замышляют! Не зря, когда я учился на факультет контрмагии, наши профессора называли девчонок «болотом». Вот так вот, мои дорогие друзья! После чего маг многозначительно оглядел собеседников, и выпил. — Ну, любимую тему заладил, — проворчал Водичка. — Вечно бабы у тебя во всем виноваты… Как дитё малое, что на маму дуется, чесслово! Лучше бы байку какую интересную рассказал. О, кстати, Кай, ты чего огонь то священный так странно зажигал? Плохо что ли стало, аль в столицах так принято? Ну… с кряхтением, будто мешки пудовые ворочаешь. — А, это… — замялся парень, опустив глаза. С одной стороны, хотелось соврать. Сказать, что всё нормально и ему просто не по себе было в первый раз проповедь читать, вот и растерялся немного… С другой же, кто даст гарантию, что на следующей проповеди чудо вновь случится с первого… а не с пятнадцатого раза. Да и врать своим новым… почти друзьям и собутыльникам было неправильно. Просто неправильно. — Да… я же это… слабосилик. Богуслав, я не говорил, но… это и есть настоящая причина, почему меня в эту глухомань сослали. Голос Пресветлой — всего лишь удобный повод. — Вона как, — задумчиво проговорил священник. — А зачем… ты вообще в священнослужители подался? Нет, не так… почему тебя вообще учить то стали, раз нету… не твое это? Это же довольно легко определяется, если я ничего не путаю. — Наследник древнего рода героев должен соответствовать высоким ожиданиям рода… — словно заученную мантру, пробормотал Кай. — Да и отец был уверен… что я просто не мог не стать «героем». Хе-хе-хе… я был обречен на успех с рождения. Нет… не так… либо я герой, либо я не Мортелл. Как видите, все довольно просто. — парень опустил голову еще ниже, пряча глаза. — И раз я здесь, исход не трудно предугадать. — Не бывает слабых, — глубокомысленно заявил Талек. — Бывают глупые и недостаточно усердные. Возьми в пример моего «Радимира». Обычно такие заклинания и вчетвером не используешь, а я запускаю его в одиночку… С этими словами он выпил и закусил. — Эх Водичка, — закашлялся чародей. — Все у нас здесь хорошо, кроме отсутствия светлого пива! — Ну извиняй, — пожал плечами Богуслав. — Ты, кстати, за мой счет пьешь, так что не жалуйся. — Ну, за щедрость! — быстро нашелся Талек и протянул кружку к Каю. — Давай, присоединяйся! А то больно унылый сидишь. — А мне что, радоваться? — лениво огрызнулся парень. — И что значит, не бывает слабых? Понятие силы, оно разниться от случая к случаю. Я просто обобщил все это одним ёмким словом. Но раз вам, господин еретическими маг, все надо разжевывать, то так и быть, объясню более подробно… И по поводу силы. Кузнец то наш, Святогор, небрежным движением руки подковы гнет и руки ломает. Не думаю, что вы, господин Талик, сможете это повторить силой одних лишь мышц. И это доказывает, что по сравнению с ним вы слабы. Как и я… неважно. Вы знакомы с Эвендельским мерилом духовного потенциала по таблице Азагога Мудрого? — Позапрошлый век, — презрительно отмахнулся Талек. — Приличные люди давно меряют все с поправкой на прим-коэффициент. Азагог Мудрый еще до Повелительницы Демонов скопытился, хе-хе-хе. Знаком, вообщем. — Да-да, коэффициент, — не менее презрительно хмыкнул Кай, которой с этой темой был знаком… мягко скажем, не по наслышке. — С поправкой до целого порядка в ту или иную сторону, что во многих случаях неприемлемо. У Азагога хоть все более-менее точно выходило, пусть в какой-то мере и поверхностно. Маг казался оскорбленным. — Кто сказал тебе такую глупость? И чему вас только учат, срамота! — Вы имеете что-то против Магитэка? — послушник ухмыльнулся. — Не напомните, в какой учебном заведении обучались? Не в монстродружественном, случайно? Обидные слова юноши пролетели мимо цели. Талек подбоченился и с нескрываемой гордостью заявил: — Высшая Магическая Академия города Нержинки. Факультет контрмагии. Он значительно повел головой. — Между прочим, наши чародеи в свое время здорово наваляли вашей Лескатии. Вся Хечия знает, что вы нам и в подметки не годитесь, пфф! Так что на этом поле, мой друг, тебе не победить, тем более великого чемпиона Франтишка! — Припоминаю что-то подобное… — задумчиво нахмурился Кай. — В летописях читал, что лет триста назад ваши волшебники, и правда, победили. В первый и единственный раз. После всё сводилось к ничьей. — Глупости, — отозвался покрасневший Талек. — Наши ваших попов всегда били в хвост и гриву. — Успокойтесь, оба, — вмешался Водичка. — Так вы и до драки дойдете, после первой же кружки. Нет бы после десятка. Эх, молодежь, молодежь… — Много чести руки марать… — себе под нос пробурчал юноша, прикладываясь к своему стакану. — Думай что хочешь, волшебник. Я более не гордый сын Лескатии, а тварь дрожащая без рода и племени. Заклейменный изгнанник, которого злой рок лишил всего. Ни сил, ни дома, ни семьи… — Пффф, — презрительно фыркнул Талек, после чего потянулся к своему посоху. — Мальчишка, сейчас я тебе докажу истину моих слов! Если ты себя считаешь нелепым недоразумением, то только потому, что вашу систему обучения и методы воспитания держаться на консерватизме ретроградов. Ха-ха-ха, да даже девушку можно научить парочке магических фокусов при должном усердии! Сейчас Франтишек тебя просканирует своим магическим посохом и найдет множество чудных, но скрытых талантов. Само собой, с поправкой прим-коэффициента! Кай лишь отмахнулся. По приказу Мортелла старшего, кто только не исследовал его ауру всякими магическими и иными, околомиститичными способами. Один седой мудрец с востока даже кровь его брал и долго гонял ее через множество ротеров и перегонных кубов… чтобы под конец гордо заявить, что Инга Мортелл своего сына на стороне не нагуляла, а всегда была верна своему мужу. И именно поэтому парень примерно знал, что именно скажет ему волшебник. Они всегда говорили примерно одно и тоже… хотя… каждый раз глубоко в душе паренька теплилась надежда, что уж в этот раз все будет по другому. Что ему, наконец, поведают способ, который поможет все исправить. Облагонадежат добрым словом и подскажут верный путь… Но Франтишек переплюнул всех чародеев и кудесников, что занимались Каем до него… — Это чудо! — неожиданно воскликнул Талек, чуть ли не роняя собственный посох себе на ногу. — Просто невероятно! Как ты подобное вообще провернул?! — Ч-что такое? — дрожащим голосом спросил парень, с легко читаемой надеждой в глазах смотря на волшебника. — Что ты увидел?! Я смогу быть героем? Смогу?! — Нет, ты не понял, — отмахнулся Франтишек, снова садясь на свой табурет и откладывая свой магический инструмент в сторону. — Хе-хе-хе. Чудо то, что ты вообще сумел то светящиеся недоразумение наколдовать. У тебя вообще нет никаких талантов к управлению внутренней энергией! Да даже Святогор, да даже Джессика, да даже любой мишка из леса талантливее будет в этом плане. Впервые вижу настолько странную ауру! Да ты самый самый настоящий уникум! Со знаком минус, конечно, но все равно уникум! Гордись! — Курва! — только и смог, что ответить Кай на столь неприятные для него слова. Обидные, но ожидаемые. — Как видишь, не помогло тебе твоё сканирование с прим-коэффициентом. Как был я бездарностью от природы, так таковым и остался. А ты ошибся, еретик. Впрочем, чему удивляться, не почитающие Пресветлую сами по себе проживают ошибочную жизнь, ведь как сказано в священных текстах: «Лучше молиться Присветлой, чем жить ради себя!» — Пффф, ты ничего не понял, — недовольно хлопнул по столу ладью волшебник. — Ты сотворил самое настоящее чудо, понимаешь?! С такими задатками, как у тебя, только в элементалисты и идти. Там вообще ничего уметь и не надо, только командовать этими безмозглыми духами… не магия, а сплошное шарлатанство, что даже близко не стоит с высоким магическим искусством. — Что, да как ты такое мне вообще предлагать смеешь?! — возмутился Кай. — Элементалисты отрицают учения Пресветлой, вместо этого поклоняясь своим природным аспектам… и, словно этого мало, в своем безумии оскверняют их поганой демонической энергией! — пусть послушник внешне и был возмущен до глубины души, но… сама идея приручить вольного элементаля не казалась ему неприятной. Скорее наоборот — очень интересной и достойной всестороннего изучения. — К слову… эти Богиняпротивные создания рядом, надеюсь, не водятся? — Конечно нет, — заверил его Талек, подвигая к себе наполненный стакан. — Когда я выбирал место, где проводить многочисленные исследования, то в первую очередь удостоверился, что в сотнях миль вокруг эти пакости не водятся. И, как я погляжу, ты не совсем потерян, раз осознаешь всю пагубность их общества! Мне это нравится. Держись меня и, так и быть, сделаю из тебя достойного человека. — Зануда ты, Талек… — вздохнул Богуслав, наливая себе и Каю полные стаканы мутноватой жидкости. — Но ты подал мне идею для тоста! Многие элементали — женщины… Так за прекрасных девушек и дам, что всегда рады скрасить своим присутствием наши серые жизни! Послушник согласно кивнул, поднимая свой глиняной бокал. Франтишек же ещё сильнее скуксился, словно лимон проглотил: — Пфф, я за такое пить не буду, — заявил он, но, подумав ещё немного, добавил. — Ну… если только не чокаясь… — Хорошо пошла… — хрустев лучком, сказал священник. — Надо ещё по одной! И пока наливаю, скажу — тебе, Франта, просто баба справная не попадалась! Ее ж на сеновал сводить можно, аль на озерцо. Я то по младости уж очень падок на это дело был, пока сан не принял! Да и девки меня любили. Постоянно просились со мной, хе-хе-хе, помолиться, вертихвосточки… — Да ты и сейчас падок, — выпив, крякнул Телек, заедая домашним сыром. — Вон, с Олеськой чего творишь, бабы местные аж завистливо оглядываются… сан то не мешает, хе-хе-хе, во грехе жить? — Плоть слаба, — не стал увиливать Водичка, тяжело вздохнув. — Грешен… сам знаю, что грешен… Но уж лучше так, чем однажды сорваться монстрам на радость, и окончательно душу загубить в их развратных объятиях. Чтобы побороть смертельный грех, надо поддаться греху малому, а там Богиня милует. — Это слова какого-то святого? — нахмурившись, спросил Кай, у которого затуманенная алкоголем память уже отказываясь ясно работать. — Очень глубокомысленное изречение! — Не, энто мои слова, — скромно потупился Богуслав, после чего, весело хохотнув, хлопнул парня по плечу. — Правда жизни, хе-хе-хе! … — Все у меня было! — горделиво находился Талик. — И не деревенские простушки, а всевозможные волшебницы и ведьмочки всех мастей! Я так кутил, что вам, богинябоязым, и не снилось! Однажды сразу с дв… то есть тремя красотками! — Да? — хмыкнул Богуслав, незаметно подмигнул Каю и разлив горючую жидкость по стаканам. — Что-то, друг мой, слабо верится. Ты же баб боишься, что чертовка ладана! — Я тогда был молод… и глуп! — дернулась губа волшебника, словно сначала он вспомнил нечто приятное, а после что-то крайне обидное. — Верил в любовь и другие глупости, с помощью которых бабы крутят мужиками как хотят. Но до этого я кутил, да! Однажды сразу с пятью волшебницами, хе-хе-хе! — Но их же было три, ты сам сказал, — мягко указал на несоответствие священник. — А, две потом подошли! — отмахнулся чародей, хватаясь за свой стакан. — Так что я все знаю о женском коварстве! И потому авторитетно заявляю: «Курица не баба, птица не человек!» — Чего? — не сразу осознал всю глубину мысли послушник. — Почему не баба? Они же это, яйца несут… или ты о мамоно очередной, что на курицу похожа? — Дурак! — воскликнул маг, выпучив глаза. — Мои слова — истина! Просто вы не в состоянии ее понять. — Суккуба с тобой, Франта, уймись… лучше накатим! — примирительно поднял стакан Богуслав. Они выпили. За окном тихо засвистели вечерняя птица, пока солнце медленно и неумолимо скрывалось за деревьями векового леса. — Слушай, Кай, раз мы тут все равно разоткровенничались, расскажи, было у тебя чегось с городскими монашками аль героиньками будущими? — Да ты что, как я мог! — возмутился послушник, немного отстранившись и… с горечью осознавая, что самая близкая, во всех смыслах, девушка — была Саша Фомулн. От этого на душу навалилась серая, словно пепел, грусть, а слова вырвались сами собой. — Не было у меня никого. Я сам к этому не стремился, а симпатию ко мне проявляла только… Фомулн, будь она неладна. — Эвоно как! — цокнул языком священник, а волшебник лишь одобрительно покивал. — Неужто, и правда, никого не было? Что, и самому никто не нравился? И в жар от вида дев прелестных не бросало? — Нет, они все красивые… — немного заплетающимся языком пояснил Мортелл. — Некоторые даже очень красивые! Но… я знал, что ничего не выйдет. Высшее общество по другому устроено, там все не так просто, как у вас в селе. Просто между нами была стена… непреодолимая стена, и я чувствовал, что пытаясь сблизиться, лишь найду себе ещё больше проблем на голову. Чувствовал, что ничего не выйдет. Да… именно так. Хотя… лет тринадцать назад гостила у нас семья одного дворянина — то ли друга, то ли знакомого отца. И была у них дочка, года на три меня старше. Она любила со мной играть, всегда с собой таскала по поместью и была большой затейницей. Хе-хе-хе, мы даже в рыцарей играли, что спасали принцессу. Правда, тогда рыцарем была она… Целоваться постоянно лезла, мне это тогда не нравилось, а теперь, вспоминая и осознавая, начинаю думать, что очень многое упустил… — А потом что было? — с большим интересом спросил Богуслав. Талек же всем своим видом показывал, что ему не интересно, хотя при этом пристально слушал, не проронив ни слова. — Ну, с девкой то? — А, ничего… — закинув руки за голову, сказал послушник, уставившись мутным взглядом в потолок. — Уехали они. И больше я о ней ничего не слышал. Смешно… мы даже в предпоследний день понарошку поженились. Она заявляла, что я очень хороший и послушный, много с ней играю и, поэтому, когда вырасту, обязательно стану ее мужем. Хех, глупости какие… Самое же обидное, что я даже не имени не помню. Лицо и голос, словно только вчера расстались, а имя вспомнить не могу… Хорошее было время. Счастливое. Договорив, парень склонил голову, погружаясь в старые воспоминания, словно в теплую ванну. — Дети — цветы жизни, — погладив бороду, молвил Богуслав, пододвигая к Каю его стакан. — Бери, пан. Выпьем за наши самые счастливые и светлые годы. Тогда и солнце было ярче, и трава зеленее, и девки добрее. Пьем! — Кхм, господа, может побалуемся играми азартными? — когда стаканы были опрокинуты, а горючая жидкость заедена, предложил волшебник, доставая из широкого рукава мантии, словно фокусник, колоду карт. — В «Рекоп» по Лескатийским правилам или в «Быка». У меня и кости есть… — Знаю я твои кости, Франта! — чуть ли не сплюнул Водичка. — Не колдун, а мошенник мелкого пошиба! Ты бы тогда ещё посохом по столу постучал, чтоб даже кошкам стало понятно, что ты мухлюешь! — Ну уж простите, пан священник, — развел руками Талек, затронув, по видимому, какую-то старую историю между этими двумя. — Кости игральные незаметно подтасовать, это не магией стены укреплять! Сложно, когда над душой стоят… — Суккуба с тобой! — отмахнулся Богуслав. — Давай лучше в «Петушка». Для «Рекопа» я слишком беден, Кай же вообще как мышь, хе-хе-хе, церковная! Парень, играть умеешь? — Угу… — кивнул послушник, смотря немигающим взглядом на то, как волшебник мешает карты. — Играл пару раз. — Проигравший под лавкой кукарекает! — довольно оскорбился Франтишек, раскидывая карты и ставя колоду посредине стола. — Пурпурное сердце в козырях… бабская масть, мда… нехорошо… *** — - Ха-ха-ха!!! Серафим! — хлопнув по столу старшей картой, рассмеялся Кай, довольно улыбнувшись масляной улыбкой довольного жизнью и пьянкой человека, после чего затянул гнусаво-пискоявым голосом. — Талек-Телек петушок, облысевший гребешок… — Курва! — выругался маг, скидывая свои карты. — Тридцать партий, Богуслав, тридцать! А этот недо-о-священник ещё ни разу под столом не был! Он точно мухлюет, посохом своим клянусь! — хлопнув рукой по столу, Франтишек пьяно пошатнулся прямо на лавке. — Ему точно небесная выхухоль подыгрывает! — Не гони на пана, — приоткрыл левый глаз Водичка, что лениво себе сидел, облокотившись о стену уже добрый час, лишь изредка подливая себе и своим товарищам местного пойла. — Он не мы, ещё не испортился… И не богохульствуй в моем присутствии! — Тебе легко говорить, — пробурчал маг, вцепившись в свой полупустой стакан, словно в единственно верную истину, что у него осталась. — Ты всего пять раз кукарекал… а у меня уже колени болят туда лазить. — Талек-Талек петушок! — снова запел парень, пошатываясь на своем стуле. — Ой, да заткнись ты уже! — отмахнулся волшебник, после чего, насупившись, пополз под столешницу. — Сколько? — Двадцать… ИК… пять! — охотно напомнил ему послушник. — Сколько проиграл раз, столько и кукарекай! Ах-ха-ха, все-таки и у меня есть сильные… ик… стороны! Ох… что-то мне дурно… — Ты сам виноват, Франта, — миролюбиво пояснил священник, когда чародей заполз под стол, несколько раз ударившись головой о столешницу. — После десятой партии стало понятно, что паренёк заговоренный… А ты, как обычно, уперся рогом, словно барашек горный. Вот помню, дело под Смолицей было лет пятнадцать назад… Богуслав уже собирался рассказать очередную поучительную историю, но в этот момент Кай, неуклюже взмахнув руками, рухнул со своего табурета на пол, что-то невразумительное при этом пробулькав. — Кукареку-у-у… — гнусаво затянул Франтишек, словно отсчитывая последние мгновения до начала чего-то грандиозного. Недовольно скрипнула входная дверь, отворенная сильным порывом ночного ветра, принесшим с собой запахи леса и… чего-то маняще-сладкого. — Ща блевану… — попытавшись подняться на ноги, просипел Кай, раскачиваясь при этом, словно на корабле во время шторма. — Ох… что-то мне плохо… — Псе крев, Талек, хватит кукарекать! — после очередного перла со стороны колдуна, пробасил священник, вставая со своего места. — Наше молодому другу плохо! А это значит, что пора гулять! Пока он мне всю хату не заблевал… — Кукареку… — в пятый раз пробухтел волшебник, после чего сплюнув вязкую слюну, послушно начал вылезать из-под стола. — Кхе-кхе, молодой еще, непривычный! — А сам то по началу после второй чарки падал, — ехидно вздохнул Богуслав, осторожно поднимая Кая на ноги и перекидывая его руку через свое плечо. — Хватай его с другой стороны Франта и пошли гулять! Сегодня у нас ночь дли-и-инная! На то и было решено. Пошатываясь и покачиваясь, дружное три собутыльников уверенно поперло вперед… в последний момент немного промазав мимо выхода и врезавшись в бревенчатую стену. — Ща блевану… — простонал Кай, пока его товарищи, ругаясь и активно жестикулируя, бочком выползли на улицу с ним под руку. — Держись пан! — крякнул Водичка, подтаскивая парня к небольшому заборчику. — Почти пришли… — Бээээ… — с характерным звуком «поблагодарил» своего ментора послушник, буквально переваливаясь через деревянную перекладину, которая носила чисто декоративный характер… ну, или служила именно для таких вот случаев, нежели для защиты от непрошенных гостей или дикого зверья. — Бэээ… как же мне… бээээ!!! Пресветлая помо… бээээ… — Не богохульствуй, сын мой, — почти на автомате поправил его Богуслав, мерно покачиваясь от выпитого из стороны в сторону. — Срань Пресветлой, что это за запах?! — А ты от Кая отойди подальше, — ухмыльнувшись, посоветовал маг, привалившись стене пристройки спиной, после чего обеспокоенно воскликнул. — Так… курва, где мой посох?! — В руках у тебя, — отойдя от Кая подальше, ответил священник, продолжая принюхиваться. — Что за… сладким чем-то несет. Что за напасть, вроде и знакомый аромат, а вспомнить не могу… Да и суккуба с ним, завтра вспомню! — А… неуверенно покосился на свой магический инструмент задумчиво-пустым взглядом волшебник, словно пытаясь осознать простую истину. — Вот он… гы-гы-гы… — Ох-хо-хо… — простонал тем временем Мартелл, неуверенно распрямившись и утерев рукавом с губ остатки собственной непереваренной пищи вперемешку с желчью. В голове немного прояснилось. — Полегчало немного… — - Все, пошли гулять! — схватил своей лапищей парня за загривок, притянул его к себе Богуслав, расплывшись в довольной ухмылке. — А потом к Олеське заскочим, еще самогона возьмем! И ее тоже возьмём… а то без баб слишком грустно! Я верно говорю, парень?! — У-угу… — буркнул Кай, всеми силами борясь с очередным приступом тошноты и желанием прилечь на нечто теплое и мягкое, например женские ножки. — К-хх… к Славонику… или Любоньку… молочко… — К Войтеху тоже заглянем, этому старому пройдохе! — согласился Богуслав. — Эт курва говорил, что у него самого лучше, чем у моей Олеськи! Энто мы и… ик… проверим! Вперед други… Медленно вредя вперед под пьяный смех, дружное трио собутыльников выбрались на освещенную луной площадку перед церковью, чей невысокий шпиль гордо устремлялся в ночное небо. Вот только… ночь никогда людям не принадлежала, ибо луна — солнце монстров, что светит только для них, разжигая в сердцах порочный огонь в лучах сладострастного искушения. И именно в этот миг веселая орда явила себя, выбравшись из тени деревьев и домов, устремив свои маленькие похотливые взгляды в сторону церкви. Впереди уже возвышалась та, кто все это и начала — большегрудая хобгоблинша с огромной дубиной, которую они, словно меч, уперла в землю, похотливо улыбнувшись. — - Стукайте и лутайте! — весело воскликнула она, повернувшись к своим подопечным. — Тащите мальчиков в лес и насилуйте их, чтобы вам все подружки завидовали! Устроим четкий ТРА-А-А-АХХХ! — - Большой босс! — радостно взвизгнули гоблины, потрясывая дубинками и кидаясь в атаку с безумным кличем. — ТРА-А-А-АХХХ!!! Лутаю мужчинок, стукай больших девчонок! ТРА-А-А-АХХХ!!! Битва за Малые шишки началась! ***       Повсюду вспыхивали бои, что сопровождались молодецким свистом, весело-отчаянным криком и громким смехом мамоно. Люди сражались с монстрами в одиночных дуэлях, где на одной стороне были массивные дубинки и ловкость, а на другой — батоги, заборные доски и всякий хлам, попавшийся под руку. Силой обладали и те и другие. Но мужики превосходили гоблинов своей массой и боевым духом, сплоченным угаром попоек. Особенно остро это ощущалось в тот момент, когда сражение становилось массовым. Где-где, а в грубой потасовке люди были вне конкуренции. Пока монстрицы атаковали и защищались вразнобой, хихикая и радостно визжа при этом, среди мужичков тут же находился импровизированный лидер. Обычно им становился тот, кто громче всех орал «Навались, пся крев!», «Лупи монстриц!» или просто — «Курва!». Получив командира, мужики мгновенно собирались в группу, как при рубке леса или хаты новоселу. Силачи вставали в первые ряды, отправляя мамоно в затяжной полет ударами бревен, как мячики при игре в лапту. Середняки, коих тоже было немало, стойко держали строй подобно легендарным рыцарям и отбивали удары дубинок досками. Женщины и дети одобрительно кричали и кидались всякой всячиной, например горшками, палками, а при их отсутствии — навозными лепешками, которые сильно подрывали мораль монстродев. Потерявших сознание «солдат» тащили назад, где их обливали водой из ведра, после чего боец снова вставал в строй, боясь пропустить удалое веселье. Трещало дерево. Низкие ругательства и тонкие голоски мамоно сливались в ликующий гомон, озаряемый светом разбитых в суматохе окон. Посреди ночного хаоса метался счастливый дурачок Славек. Он топал ногами и вопил про цветущую сирень и зубастые колеса, пугая мамоно бессвязными фразами. И, как ни странно, это работало… Вообщем, нашествие монстриц превратилось в обычную забаву, как весенняя игра «две стенки на стенку». В суровых забавах малошишкинцы тоже были суровы и основательны, поэтому для гоблинов игра стала совсем невеселой. Не особенно классно, когда тебя лупят колючей доской по попке, оставляя в ней здоровые занозы, да еще ругаются… И совсем не дают себя изнасиловать! Тут толком не повеселишься, если ты не махровая мазохистка с длинными ушами. Пока монстрицы в деревне летали из стороны в сторону, как мячики, у церкви кипела своя королевская битва. Здесь чаша весов склонилась в пользу людей не столь легко. Гоблины имели численное превосходство, да еще и боевого титана, воителя из весёлых гоблинских легенд — большегрудую хобгоблиншу Нану. В присутствии крутячей подруги, гоблины показывали чудеса храбрости и боевого настроя, соревнуясь друг с другом в задорной игре. Все мамоно прекрасно знали, что в противовес своей спокойной и сонной натуре, флегматик-хобгоблин любит дружить с активными девчонками, поэтому старались, как могли. А могли эти маленькие девчушки очень многое! Мамоно нападали с громким верещанием и лихо крутили над головой огромные дубинки, стремясь повалить неприятеля и заключить в свои нежные лапки. Защищай часовню три обычных малошишкинца, их давно бы оглушили, защекотали и затискали, а потом утащили в кусты для женитьбы. Но оборону холма держали три великих героя, усиленных таинственным горючим зельем и собственными безумными тараканами… — Раззудись плечо! — словно боевой рог, орал Водичка, держа в руках угрожающего вида перекладину, что буквально пару минут назад была частью забора. — Размахнись рука! — и каждое его слово сопровождалось могучим ударом, который и не каждый облаченный в доспехи воин то выдержал. Но гоблины были намного быстрее и ловчее пьяного священника, так что успевали вовремя отскакивать с весёлым визгом, либо пригибаться к самой земле, чтобы орудие прошло над головой. — Пошли прочь, суккубьи отродья! Пусть и был Богуслав пьян, но мастерство, полученное за годы службы, просто так не пропьешь! Тело ещё помнило, как нужно держать строй, а самогон придавал решимости и сил, что Богинюшкиня благодать! — Ваааа, стукай его! — раздавался девчачий задорный писк со всех сторон. — Со спины, девочки, со спины заходите! Надо было Матронушку звать… Но как бы монстродевы не хмурили бровки и не потрясывали дубинками, монах в самом расцвете сил не сдавался, а наоборот, все напирал, буквально отодвигая монстриц подальше от «божьего дома». Огра же… была сейчас очень далеко, да и не было ей дела до гоблинских веселушек, особенно теперь, когда под ее напором сладко стонал другой служитель Пресветлой, ставший любимой игрушкой и мужем, что по мнению зеленокожей великанши гармонично друг друга дополняло. — Ха, жалкие гоблины! — тем временем вышел вперёд Талек, потрясая собственным посохом. — Водичка, отвлекай их! Сейчас я вам всем покажу силу магии! — чародей двинулся вперёд, поднимая руки для страшного проклятья. Казалось, вот он — момент истины! Момент неугасающей славы в сиянии истинной магии! Достаточно всего-то произнести нужное заклинание и… — Держи меня семеро! — ухнул Богуслав. Балка со свистом разрезала воздух. Подошедший слишком близко Франтишек с тихим воплем отлетел к забору. Могучее оружие с треском переломилось… — Ох мать… — - ТРААААХ!!! — с радостным кличем, несущим в себе надежды и желания маленьких монстродев, а также предрекающий судьбу их жертв, гоблины кинулись вперёд. — Стукай дядьку! Лутай фокусника! Щекочи мальчика! ТРАААХ!!! Сколь бы не был могуч священник, гулкий удар дубинкой по лбу и куча ловких девичьих тел, что навалились следом, были куда сильнее. — Богуслав, песья кровь… — попытался было подняться и начать колдовать маг, но хлынувшие волной гоблинши не дали ему этого сделать, но и тогда Франтишек не сплоховал. Перехватив посох на манер дубины, он остановил самых наглых и быстрых точными ударами по рожкам, остальных же отогнал широкими взмахами. Но инициатива уже была потеряна… резво проскользнув под удар, одна из монстриц с разноцветными задорными глазами несильно тюкнула колдуна дубинкой под колено, заставив того неловко оступиться. В тот же миг ловкачка прыгнула и, оттолкнувшись ножками от хлипкого заборчика, повисла у Талека на спине, обхватив его ногами и руками, для надёжности ещё и нежно куснув за ушко. Франтишек охнул, вздрогнув от подобного всем телом. — - Ха!!! — радостно воскликнули монстродевы, бросаясь вперёд, чтобы повалить мужчину на землю и заласкать того до потери сознания. — Кряк… — уныло скрипнул заборчик, отправляя всю эту кавалькаду с весёлым визгом вниз по склону, в заросли крапивы и репья. — Курва… — только и успел на прощанье пробормотать Талек, став живым «камнепадом» на ничего не подозревающую растительность. — Ох, Пресветлая, богинюшкой прошу, помоги… — еле сдерживая тошноту, молился Кай, не моргая смотря в одну точку, ибо когда прикрывал он глаза, мир начинал непростительно быстро вращаться и юный послушник за ним позорно не поспевал. Вокруг него все что-то орали, радостно визжали девичьими голосами, сновали туда-сюда разноцветными пятнами. Смутно знакомый голос священника что-то громко вещал про монстров, другой, не менее знакомый говор, нес какой-то бред о жалком Водичке, чтобы тот отвлек монстров ради того, чтобы Франтишек всем показал силу магии… Понимая всю бредовость услышанного, парень медленно посмотрел в сторону звука, пытаясь сфокусировать взгляд, при этом не блеванув. И у него вышло! По крайней мере летящую в канаву ораву из визжащих монстродевочек он успел заметить прежде, чем его самого с радостным кличем повалили на землю. Тут же море маленьких ловких и шаловливых ручек принялись остервенело исследовать тело пьяного послушника, особое внимание уделяя его карманам и… паху. — Не надо! — - попытался было вырваться Кай, когда монстрицы стали игриво его поглаживать в местах, до которых представительниц противоположного пола он никогда не допускал. — Хв-хвати-и-ит! Уф… — словно показывая, что сопротивление бесполезно, одна из гоблинок нежно лизнула его шею, затем игриво подула в ушко, заставив парня вздрогнуть от сладкой истомы всем телом. — Не-е-ет! Пусть монстриные ласки и были приятны, парень ощущал себя девой, которую хочет обесчестить банда грабителей. Будь его «насильницы» обычными представительницами рода людского, юный Мортелл бы им с радостью подыграл, перед этим, само собой, немного посопротивлявшись для порядка… но они были монстрами. А значит, что кроме никому не нужной чести, могли отнять и нечто бесценное — саму душу. Но спасение пришло, откуда не ждали… — Девочки, хватит! Бегите себе других мальчиков лутать и стукать. С этим я сама хочу играть! — голос явно был девчачий, немного писклявый, но приятный. И чем-то явно недовольный. — А этого не трогайте. Я сама его защекочу! Он мой! И рогатая орава, подобно волне, отхлынула назад, послушно пропуская свою командиршу вперёд. Гордо насупившись, она сделала шаг, другой… и споткнувшись о собственную массивную дубинку с визгом рухнула на Кая, прижав своим огромным и мягким, по сравнению с подручными, декольте к земле. Повисла многозначительная тишина. Даже стукающие Водичку гоблинки притихли. Хобгоблинша Нана неуверенно открыла глазки, оглянулась и заметив уткнувшегося ей в грудь парня, замерла. Лицо ее начало приобретать ярко-красный оттенок, а губы предательски подрагивать. «Опозорилась перед девочками…» — промелькнула у нее в голове страшная мысль, пока слезы сами собой начинали течь из грустных глазок, а носик грустно хлюпать. — - Вввааааа! — горько заплакала монстродевочка, от избытка чувств буквально вдавливая лицо Кая в свою упругую грудь, обняв того за шею стальным захватом. — Вввааааа! Со мной больше подружки играть не буду-у-ут! Видимо от избытка чувств и ради драматизма, девушка принялась дергать ногами, тем самым вгоняя бедного послушника в прострацию не только морально, но и физически. Но у веселых гоблинок было на все свое… гоблинское мнение. — Нана постукала мальчика своей грудью! — радостно завопила одни из них. — Это мега крутечно! Это боесиськ… нет, сиськобой! — следом за первой мамоно заголосили и другие, радуясь за свою неуклюжую, но могучую во всех смыслах подругу. — Нана залутала себе мужа! От воплей и криков у без того пьяного Кая жутко заболела голова, а желудок, сделав пару кульбитов, попросился выйти через вход. До слов набежавшей гоблы ему, как и всякому человеку с более важными нуждами, вообще не было дела. Смыслом его жизни стало перевернуться на живот, чтобы не запачкать собственное одеяние, или, и того хуже, не захлебнуться в собственной блевотине. Мысленно же Кай уже готов был продать не только тело, но и душу, лишь бы ему полегчало и отпустило. Но судьба была не столь милостива, а гобла не столь догадлива… да и мимо пролетающих демониц, которые бы позарились на душонку юного послушника, поблизости не наблюдалось. Хобгоблинша же под веселые крики своих подружек приосанилась, по хозяйски усевшись на Кая, словно знатная госпожа на еще необъезженном молодом жеребце. Все было так, как она и хотела: симпатичный мальчик под ней, вокруг веселящиеся подруженьки, что лутают и стукают хмурых человечков… хороший момент для свадьбы. Монстриной свадьбы… Нависнув, словно злой рок, над слабо дергающимся Каем с посеревшим от внутренних переживаний лицом, она тихо прошептала: — Я буду нежной… тебе понравится… Но в самый последний момент, когда между их губами осталось всего ничего, позади раненым зверем взревел Водичка. Словно медведь, что стряхивает с себя охотничьих шавок, он смачными оплеухами раскидывал дрогнувшую под его пьяным напором орду. — Засранки! — орал он, отправляя в короткие, но очень болючие полеты облепивших его гоблинок. — У вас луталка еще не выросла, чтобы постукать Богуслава, срань Пресветлой, Водичку! — - Вай, босс, юдишка отобрал мою чоппу! — взвизгнула монстродевочка, попытавшись сбежать, но точный бросок у нее же и отобранной дубинки отправил ее в царство веселых сновидений. — Думаете, что меня трахните?! — словно боевую литанию, вещал священник. — Нет, это я вас трахну! Мерзавки, мелочь пузатая! Мозгов нет, а всё в суккубы метите, песьи потроха! Одна из гоблинок, было, попыталась снова его повалить, прыгнув мужику в ноги, но он с необычной для своей кондиции и состояния грацией перехватил ее за маленькую ножку, после чего раскрутил над своей головой на манер булавы. Благо его силы, как и маленький вес мамоно это вполне позволял. — Ваааа, спасите! — визжала девчушка, пока священник с безумным смехом гонялся за еще стоящими на ногах гоблинами, используя её вместо оружия. — Не хочу быть чо-о-опой! Ааааа! И словно этого было мало, из-за поваленной ограды показался злой, словно десяток лесных пчел Талек. Без шляпы в рваной хламиде и опухшим от крапивы лицом он смотрелся воистину жутко, особенно со своим посохом наперевес, наконечник которого сиял потусторонним оранжевым светом. Словно предвещая что-то очень нехорошее, в порывах ветра, сотворенных магической энергией, начал собираться небольшого размера шар. — Узрите мою истинную силу, аха-ха-ха-ха! — закашлялся под конец волшебник, щелчком пальцев поджигая свое творение, отчего во все стороны ударили сильные потоки разгоряченного воздуха. Ударная волна вышла не очень сильно, зато подняла кучу песка и пыли, что буквально заставила гоблинок отступить и сгруппироваться у входа в церквушку. Пусть Богиня войны и отвернулась от них, бой еще не был закончен. Многие их подружки еще сражались в селении, да и дух озорства еще не выветрился из их взлохмаченных головок. И Нана — их могучий лидер была с ними и вот-вот должна была сыграть свою свадьбу с подвернувшимся под руку симпатичным мальчуганом! И одна мысль, что глупые людишки могут прервать приятное священнодейство заставляло монстродевочек хмурить бровки и крепче сжимать свои массивные дубинки. За их босса они готовы были драться до конца. Но в горячке сражения не заметили они, как их лидер сама оказалась снизу и теперь обескураженно смотрела на прижавшего ее к земле парня полными счастья глазами. Ведь когда насилуешь любимого мальчика в первый раз — это круто, но когда он насилует тебя — это вообще крутечно! И любая гоблинка вам это подтвердит… в том числе и на деле. Его тяжелое дыхание вкупе с замершим так близко лицом будоражили кровь, а тихие стоны лишь придавали моменту пикантности. Понимая, что осталась совсем немного, Нана нежно обвила своими руками Кая за шею, после чего прикрыла глазки и вытянула губы в трубочку, желая как можно скорее скрепить их «любовь». «Ох, это мой первый поцелуй с мальчиком! Я должна заставить его кончить одним только язычком! И потом защекотать, пока он будет ласкать мою грудь!» — куча радостных и предвкушающих мыслей крутились у хобгоблинши в голове, пока он становилась к любимому всё ближе и ближе, чтобы в момент истины… — Хреново то как… — простонал Кай, который, наконец-то, перевернулся. — Ща бле… б-э-э-э-эээээ… — В-я-а-а-а-ааааааа!!! — когда вместо обещанного жаркого поцелуя на нее полилась дурно пахнущая дикость, взвыла Нана. — Ваааа!!! Гадость! Воняет!!! А-а-а-а-а-аааааа!!! Дура-а-а-а-ак!!! Со всей своей немалой силы оттолкнув парня прочь, хобгоблинка, словно во сне, огляделась, тут же поймал множество удивленных взглядов своих подруженек. Такого позора ее ранимое сердечко уже не выдержало. Горько заплакав, она ломанулась прочь не разбирая дороги, по дороге нелепо споткнувшись на оброненной дубленке и с визгом протаранив двери церкви, которые от столь сурового напора с треском и скрипом отворились… И словно этого было мало, чародей, чьи глаза горели не менее маниакальным светом, чем и его жуткое огненное заклинание, крикнул: — Радовид, пришло твое время, — дрожащий от перепития перст мужчины указал на сгруппировавшиеся у входа в церковь гоблу. — Сожги их! Сожги их всех! Сделай то, ради чего и был создан! «Радовид» взревел. Словно огненный болид, оставляющий за собой длинный хвост из языков ярчайшего пламени, он ринулся вперед. Словно вестник Конца времен, яростный и неостановимый, он неизбежным роком приближался к своим исконным врагам — женщинам! От его рокота в ужасе замирали сердца, а самые смелые начали шептать молитвы о спасении. И не было силы, способной остановить его… — Талек, суккубье семя, что это за хрень?! — точным ударом гоблина о гоблина, отправив последнюю в непродолжительный полет, вопросил священник, толстым пальцем указав на летящего со скоростью медленного шага «Радовида». — Так, погоди… он еще, кажется, и замедляется! Я думал, что ты покажешь нам свою «настоящую магию», а не это позорище! Да над тобой даже гоблины смеются. И, к слову, где Кай?! А монстродевочки тем временем убедившись, что огненный шарик, больше похожий на большого, но чрезвычайно медленного и сердитого шмеля, расслабились, начав переговариваться друг с другом и пальцем указывая на Талека, тихо при этом хихикая. И словно подтверждая свою бесполезность, «Радовид» пронзительно чихнул черным дымом, после чего и вовсе остановился, начав сердито гудеть. — Радовид, они смеются над тобой! Покарай их! — сердито крикнул волшебник, указывая посохом на толпу веселых монстродев, которые уже хватались за животики в приступе неконтролируемого смеха. Даже оскорбленная глупым мальчишкой Нана отошла на второй план. — Докажи всем им свою уникальность и мой великий гений! — в ответ на это огненный шар загудел еще громче, затрясся и, таки, полетел дальше, выпуская из своих недр клубы черного густого дыма, которые под порывами ветра и теплого воздуха понеслись в сторону мага. — Да! Да, вот так кха-кха, пока-кха-рай… оке-кхе… хррр… чертов Радовид, да бахай ты уж-кхе-кха… Магический шар начал помаленьку ускоряться, набрав скорость быстрого шага. Гоблинки, всё продолжая смеяться над непутевым и смешным волшебником, просто разошлись на его пути, чтобы он, пролетая мимо, их не задел. Однако… Радовид, громко урчал и недовольно чадя дымом, изменил вектор своего движения, полетев в самую большую толпу монстродев, продолжая потихоньку набирать скорость. Девочкам стало не до смеха. Затихнув, они снова разбежались в разные стороны, но шар не хотел отставать, метя в самое большое скопления живой массы. И все это под громогласный хохот вперемешку с кашлем со стороны Франтишека. Священник же в это время пинками разогнав нападающую лично на него гоблу, поспешил в сторону валяющегося навзничь Кая. — Паря, ты живой? — взволнованно спросил Богуслав, подходя ближе, но учуяв спертый горький запах, скривился. — Я то всё гадал, чего от тебя эти малявки отстали, а оно вона как вышло… — Уфф… — пробурчал в ответ парень, дернув ногой. — Ну, оно и к лучшему, — решил Водичка, решив оттащить своего протеже куда подальше. Трогать руками было противно, так что тащил за ноги, буквально волоча парня как мешок с ворованной картошкой. Дела же тем временем приобретали весьма скверный оборот. Не на шутку испугавшись гобла с воплями и визгами бегала кругами от зло гудящего огненного шара. Так мало того, что он грозно ревел, так еще и сильно чадил, чем затруднял и без того нелегкую беготню и сильно дезориентировал несчастных монстродевочек. Но помощь вскоре подоспела и к ним: — Сюда! — позвала своих подруг Нана, высовывая мордашку из-за дверей церкви. — Скорее сюда! Обманем вредного мага! — Нана! Босс! — радостно загомонив, гоблины, те, что еще не сбежали, рванули к своей предводительнице, сбив и дверь и ее саму, чтобы буквально в следующий миг ее захлопнуть прямо перед рассерженным долгой погоней Радовидом. — Бахай Родовид! Подпали им хвосты! — радостно хохотал Талек, пока его творение медленно, но верно приближалось к дверям. Так… они что, дверь закрыли? Мда… это я не предусмотрел… ну да ладно, церковью больше, церковью меньше… — - Что значит, меньше?! — услышав последнюю фразу собутыльника, не на шутку встревожился Водичка, и увидев «заплыв шмеля» в исполнении Родовида в сторону его родных пенат, заорал. — Талек, Талек, скотина, гаси его! Гаси шар! — Я не буду уничтожать свое величайшее творение! — важно ответил маг, после чего намного тише добавил. — Да и не могу, если совсем честно… — Франта!!! — взревел Богуслав, но его крик потонул в яркой вспышке и громком грохоте, от которого, казалось, содрогнулись все Малые шишки разом. ***       Получив хорошую трепку, мамоно стремились скорее укрыться, громко жалуясь и размазывая слезки под веселый рев мужиков. За ними бежали подруги, утешая пострадавшую всякими ласковыми словами, и получая в спину ощутимые тычки дрынами вместе с градом мусора, что сыпался сверху. В итоге большинство гоблинов решило покинуть поле боя. Часть сделала это не по своей воле, и оказалась перекинута через заборы, заброшена на низкие крыши домов и сараев. Часть — самая меньшая часть! — просто навеселилась и утратила интерес к набегу, решив вернуться в лес к зеленой гусеничке. Парочка гоблинов и вовсе заблудилась в трех домах, бесцельно блуждая кругами. О том, чтобы кого-то утащить не было и речи — сохранить бы свою попку неотбытой! Сражение в деревне продлилось печально недолго и завершилось полным разгромом мамоно, к великой радости малошишкинцев и горькой обиде монстриц.

***

      Церковь горела… По деревне, вопя и сталкиваясь друг с другом, метались черные тени мамоно. Гоблины позорно бежали из Малых Шишек, обиженно всхлипывая и жалуясь на «плохих человечков», что отказались немного «поиграть», а вместо этого решили подраться. Конечно, маленькие монстродевы были не прочь помахать дубинками, а после утащить врага в свое логово, и использовать его, так сказать, по назначению… Например, щекотать и заставлять играть, перенимая гоблинский образ жизни, а позже и природу, если в их ручки попалась девушка, или страстно насиловать, если им повезло завладеть мужчиной. Ведь для мамоно нет большего счастья, чем найти свою вторую половинку! А то, что ей является первый пойманный и отбитый у товарок парень, их особо не волновало. На крайний случай, можно и с подружками поделиться… с двумя или тремя, смотря насколько ревнивая девушка, а подружки — настырны и похотливы. Но сейчас это не имело значения, ибо церковь горела, а гоблины, плача, убегали обратно в лес, громко сопя и потрясая маленькими кулачками, грозясь вернуться и отплатить за сорванное веселье в двойном размере. За всей этой кавалькадой пристально наблюдали два желтых глаза, что горели во тьме леса, словно жаркие угли костра. — Победил! Он победил! — томно прошептал чарующий голос, и свет луны явил прекрасный стан незнакомки. — Замечательно! Великолепно! Какая страстная битва… Как быстро бьётся сердечко, зная, что совсем скоро маленький герой будет моим, хи-хи-хи! Не скрывая собственных чувств, девушка радостно рассмеялась, после чего хищно облизнулась, предвкушая сладкое «пиршество». — Ох, мои маленькие подруженьки не смогли тебя украсть… — тем временем продолжила говорить монстродева, покачиваясь в такт своим мыслям. — И теперь мне не услышать твоих сладких стонов, хи-хи-хи… Это так хорошо, и одновременно плохо… ведь я так возбудилась, а выманить тебя не смогу… и еще этот проклятый маг… Задумавшись, девушка будто случайно коснулась груди, скользнув ладонью по напряженным соскам. Она сжала длинные пальцы; сначала нежно, потом увереннее и грубее, пока не начала буквально мять свои мягкие дыньки, полуприкрыв глаза и подставив лицо прохладному ветру, что нес ей запах пожара и дыма. — Придется снова посылать гоблинок… а ведь они такие капризные… ах… — разгорячилась незнакомка от собственных ласк, тихо застонав и дернувшись как от удара. — Ох… а может мне рискнуть? Пойти самой и взять тебя прямо на фоне пожара? Моя маленькая девочка уже вся мокренькая… и хочет ощутить внутри твоего «мальчика»… у-у-у, что же мне делать?! И словно отвечая на ее вопрос, вдруг глухо ухнул колокол, переброшенный через частокол. Секундой позже громко запыхтела хобгоблинша Нана, с трудом выбираясь наружу, подталкиваемая снизу парой менее сильных товарок. — На давай же, перелазь! Ты чего там застряла? — Я бою-ю-ю-юсь высооооты! Уууффф! — Толкайте, толкайте! Попку придерживайте, а то обратно свалится! Скорее! — Не на-а-адо девоньки! Я боюсь высоты! Не на-а-адо! — Еще немножко, девочки! Давайте! Сейчас ее грудь перевесит! Ууух! Раздалось испуганное «уаааффф!», громкий шлепок и через миг полногрудая мамоно встала из травы, обиженно отряхиваясь и поправляя порванную юбку. Хобгоблинша сердито засопела, утерла слезки и схватила колокол, непонятно зачем потащив его в лес. С частокола легко спрыгнули другие мамоно, и помчались за неловкой, но такой классной, «крутячей» подругой. — Ох, как неожиданно! — увидев украденный впопыхах предмет, широко улыбнулась монстродева, прекращая ласкать свое тело. — Теперь мой маленький герой просто обязан будет прийти ко мне, хи-хи-хи! В мою маленькую ловушку, дабы спасти предмет… и миленькую девочку из холодной сырой клетки… Принцессу, которой так холодно и печально одной, вдали от собственного дома! Хи-хи-хи! Он еще попадет в мои сети… Угольки погасли и темнота сомкнулась над тем местом, где скрывалась коварная монстрица, будто ее там никогда и не было.