Обратный отсчёт 180

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Железный человек, Мстители, Первый мститель, Доктор Стрэндж, Черная Пантера (кроссовер)

Пэйринг и персонажи:
Стив Роджерс/Баки Барнс, Баки Барнс, Стив Роджерс, Стивен Стрэндж, Вижн, Ванда Максимофф, Наташа Романофф, Тони Старк, Т'Чалла Удаку, Шури Удаку
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 277 страниц, 17 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«За непередаваемые эмоции!!!)))» от Roza_Li
«Спасибо за эйфорию от них)» от Brooklynboys
«Отличная работа!» от Jerom
Описание:
Таймлайн между ГВ и ВБ.
Ваканда, Стив и Баки в бегах. Потерянная рука, коды в подсознании и статус вне закона. Поиск решений этих проблем станет их обратным отсчётом.


Посвящение:
любимому ОТП Стив/Баки

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Процесс пошаговой реабилитации Баки Барнса при активном участии Стива и других канонных персонажей.

Не хочется думать, что Стив просто бросил Баки на попечение Ваканды - спихнул проблему - и покатил по миру с миссиями, чтобы вернуться к уже восстановленному Баки, так сказать, на готовенькое. В этой версии Стив проходит всё вместе с ним, а на миссии отлучается время от времени.

В тексте используются дюймы, футы, мили, градусы температуры по шкале Фаренгейта, как это принято в США. Здесь немало медицинских моментов с участием доктора Стрэнджа и Шури. Лёгких путей – типа Шури/доктор Стрэндж/Ванда пошептала/поводила руками/ввела блокировочный чип и решила все проблемы – здесь нет. Кто желает сюжет попроще, вряд ли стоит читать.

Все омп и ожп – второплановые.

Этот фик – полная альтернатива моего же макси о решении проблем Баки с помощью Стива. Ничего общего в способах решения с предыдущей версией нет. Здесь скорее вариант пре-ВБ (прошлый был пост-ГВ). В этой версии больше задействованы канонные персонажи MCU и их возможности.

Глава 5

30 апреля 2018, 19:27
      Чёртов Кэп. Больше всего бесило, что он увёл разговор туда, куда захотел. С другой стороны, ничего особенного не произошло. Вроде бы. Тони для того и смотался встретиться с ним, чтобы выслушать. И заодно напомнить, что убийцу родителей достанет из-под земли, как бы Роджерс его ни прятал. Маленькая хитрость не удалась – Кэп избавился от "жучка" ещё в пределах Европы, что было неприятно, ну да чёрт с ним. Теперь Тони знал только то, что Роджерс направлялся куда-то на Юг. Неважно, отследить рано или поздно удастся, вопрос времени.       Хуже было то, что Роджерс сумел сбить с толку, на полминуты, но сумел. А ещё подселил в мозг виртуальный вирус, и теперь от него не было спасения. У Кэпа в рукаве оказался припасён серьёзный козырь. На это Тони не рассчитывал.       Не то чтобы компания таких разных и мощных субъектов, как Мстители, была гарантирована от раскола без вмешательства извне, но как-то ладить они ухитрялись. Шаткий баланс нарушил ублюдок Росс, доросший каким-то образом от подполковника спецслужб до Госсекретаря. Притащился незваным гостем на Базу Мстителей и едва ли не с порога принялся качать права. Опуская детали и топорные попытки имитировать вежливость, от имени ООН решил поставить команду сверхлюдей на место. А именно – всучить им на подпись проклятый Соковийский договор, из-за которого всё полетело в тартарары.       Альтрон здорово наломал дров, вырвавшись из-под контроля годом ранее. Тони и не предполагал, что до такого может дойти, когда вкладывал в него запас мощи, который потом едва не обнулил планету. Собственная гениальность вкупе с привычной самонадеянностью сыграла со Старком злую шутку. Он совершил грубую ошибку, забыв, что идеальный искусственный интеллект, способный к интенсивному саморазвитию, сумеет послать своего создателя и его цели ко всем чертям. Тони долго отгораживался от мыслей о последствиях войны против армии роботов, а угрызениям совести подкинул альтернативу – раскрутку за свой счёт молодых научных талантов. Авось, пробьётся из грязи в князи ещё какой-нибудь гений. Чем не компенсация за кучу разрушений?       Глядишь, на этом нетренированная совесть и заткнулась бы, но некая миссис Спенсер одним коротким разговором у лифта так тряхнула эго Старка, что спесь с него градом посыпалась. Так что с самого начала разговора с Россом Тони был априори согласен на любой сдерживающий фактор, имеющий под собой мало-мальски солидную почву – на тот же договор со 117 странами, к примеру. И тут, разумеется, на дыбы встал Капитан Сосулька.       Возможно, он был даже в чём-то прав, и не исключено, что Тони прислушался бы повнимательнее, если бы всё это говорил кто-то другой. Заскрипела зубами подзабытая ревность к отцовскому восторгу перед замороженным кумиром, и Тони Старк пропускал мимо ушей все доводы Роджерса, упрямо продолжая давить на необходимость контроля – любого, какой только мог найтись. Только бы никогда больше не говорить с матерями погибших по его вине.       В глазах этих женщин – смертельная тоска, настолько болезненная, насколько и бездонная. Такая и Старка утянет за собой. Перед пытками собственной совести, крепнущей день ото дня, он был бессилен, в отличие от реального суда, от которого ограждён когортой матёрых адвокатов.       А тут долбаный образец отваги и благородства не вовремя решил поиграть в упрямство. В результате пошёл поперёк Соковийского договора и не постеснялся расколоть команду. Собственно, почесав друг о друга кулаки и выпустив пар, Мстители так или иначе договорились бы, если бы не проклятый железнорукий боец, выпрыгнувший, как чёртик из табакерки.

---

      Тони вернулся из Европы на Базу, изолировался от остальных в лаборатории и потратил некоторое время на то, чтобы выровнять настрой. Пообщался только с Роуди, затем проверил серверы Базы. Пробовал даже поработать над одной недавно разработанной программой, чтобы отвлечься, но быстро отказался от этой затеи. Сосредоточиться не получалось, хоть волком вой.       – Так, Пятница, для тебя есть дело.       – Слушаю, босс.       – Найди мне все материалы по проекту "Маньчжурский кандидат".       – Сэр, закрытые данные...       – Я в курсе. Ломай защиту, файрволы, если понадобится помощь, я подключусь. Будут шифрованные материалы – декодируй.       – Хорошо, сэр. В каком виде подать?       – Составь резюме и сохрани отдельно детализацию, вдруг будут нужны уточнения.       – Да, босс.       – Это не всё. Разыщи в слитых данных по ГИДРЕ, в том числе в шифрованных, все материалы проекта "Зимний Солдат". Всё сопоставь и резюмируй.       – Будет сделано, босс. Но понадобится время для работы с шифрованной информацией.       – Оно у тебя есть.       – Спасибо, сэр.       Похоже, нечто важное ускользнуло от внимания Тони Старка, ну да Пятница не потеряет ни одной мало-мальски существенной детали. А если как следует разобраться, есть шанс решить проблемы с Роджерсом. Этот сукин сын всё ещё был нужен. Не Тони – Мстителям. Как и те, кто скрылся с ним за компанию. Неплохо зашифровались, надо признать.       Что касается Барнса, то он нужен самому Старку. Отказываться от его поисков Тони не собирался, но явно стоило разобраться, какого чёрта лысого Капитан Сосулька посмел сравнить его, Тони, с бывшим, мать его, Зимним Солдатом и приплести при этом Альтрона? Безбашенная кэповская любовь к другу юности тут явно ни при чём, и такими словами бросаться – себе дороже. Если Роджерс водил за нос Тони Старка, пытаясь выгородить своего дружка – оба заплатят. По самой высокой цене.

---

      Утром Роджерс подскочил, как от удара – тихо пищавший будильник казался грохочущей канонадой. Стив яростно потёр глаза, стараясь убедить себя, что пальцы не дрожат, что ему показалось. Собирался, как по тревоге – ополоснулся в холодном душе, обмахнулся полотенцем и оделся резво, на автомате повторяя движения, почти не думая, что делает. О еде даже не вспомнил. Спешил к отсеку, выделенному для Баки перед операцией.       Нужно сказать ему самое главное, сказать, пока он один. Пока не лёг под нож.       За несколько шагов до его двери Стив понял, что опоздал. С Баки уже возились две медсестры – одна что-то колола в вену, другая фиксировала данные с прибора контроля состояния. Внутри что-то оборвалось. Стив вошёл, глядя только на Баки.       – Доброе утро, – кажется, он сказал именно это, хотя не был уверен. Рефлекс выработан давно и, судя по ответам, не подвёл. – Простите, у меня есть шанс переговорить с вашим пациентом один на один?       – Только недолго, сэр. Ещё немного, и мы сможем вас оставить. Но операционная готова, ждать нельзя, – предупредила одна из медсестёр.       – Я не задержу, – пообещал Роджерс. – Мне бы всего минуту.       А может, и меньше – похоже, Баки уже всё прочитал в его глазах. Неважно. Он обязательно скажет вслух.       Женщины закончили свою работу, ещё раз напомнили о времени и затем – наконец-то! – закрыли за собой дверь.       Тишина оглушила на пару секунд. Стив видел только глаза Баки. Не мог найти слова, они ускользали, мысли путались, перемешивались, сердце ухало на весь больничный блок, а горло сдавило так, что голосовые связки отказывались озвучить даже то, что удавалось уловить.       – Баки, – голос звучал, словно чужой, – ты ведь справишься, да?       – Куда деваться? Ты же будешь ждать.       Стив накрыл ладонью его шею под затылком. В дверь постучали:       – Простите, время! Нам пора!       Стив заставил себя опомниться. Взял руку Баки в свою, переплёл пальцы. Тот поднялся как-то жёстко, уверенно:       – Идём, Стив.       Медсёстры шли впереди, они следом, отставая на несколько шагов. Перед оперблоком остановились. Двойные двери в предоперационную распахнулись. Стива попросили остаться:       – Вам дальше нельзя.       Он кивнул, обнял Баки за плечи и шепнул на ухо, коснувшись губами виска:       – Я буду ждать.       Баки кивнул, ответив одними глазами: "Я вернусь".       Двери захлопнули за ним, и Стив долго стоял перед двумя непрозрачными прямоугольниками, как загипнотизированный, не в силах двинуться с места.

---

      Пять человек в хирургическом обмундировании, закрывающем почти так же плотно, как антирадиационные костюмы, находились в операционной. У Баки мелькнула мысль о космических скафандрах. Им бы ещё шлемы и баллоны с воздухом.        Шури среди медперсонала было проще узнать по голосу, чем как-то иначе.       – Баки, доброе утро. Настроен на победу?       – Вполне, – Баки кивнул ей и остальным.       Голос вроде бы не дрогнул. Почти.       Операционная ассоциировалась с камерой пыток, это сидело глубоко, в подсознании. Надежда была только на наркоз – скорее бы подействовал.       – Отлично. Это операционная бригада. Докторов Таонга и Мэнли ты знаешь, а это – две операционные медсестры, Ифе и Олучи. Укладывайся сюда, – Шури кивнула на просторный стол под мощным осветительным оборудованием.       Баки лёг на стол, упорно отгоняя идиотские ассоциации с подопытным кроликом. На лицо ему ловко надели маску с усыпляющим газом, в постоянный катетер в вене ввели иглу капельницы. Шури болтала с такой лёгкостью, будто они занозу из пальца будут вынимать, не более того. Может, и правда, так лучше – по крайней мере, внутренняя паника почти не росла.       Обрубок стального плеча потерянной руки из внутреннего крепления изъяли быстро. Ощущения были неприятные, но слабели с каждой секундой. Значит, наркоз уже начал свою работу. Теперь внутри тела оставалось только старое металлическое крепление, вживлённое 70 лет назад. Шрамы впритык к отверстию в плече быстро смазывали чем-то, слабо ощущалось придавливание, скольжение и лёгкое пощипывание.       Медперсонал работал чётко и слаженно, как часы. Сердце Баки ещё торопилось, отстукивая тревожные сигналы, но веки уже тяжелели, перед глазами всё плыло и медленно кружилось. "Не успел раздумать", – полусонно вспомнил Баки и даже не удивился собственному безразличию.       Как издалека, донёсся голос Шури, склонившейся над ним:       – Не думай ни о чём, просто спи. Отоспишься и...       Дальше Баки не слышал, провалился в тёплое мутно-серое облако. Оно окутало, унесло далеко-далеко оттуда.       – Готово, он спит, – объявил Таонга, выполнявший обязанности анестезиолога. – Можно приступать.       – Зелье, принцесса? – уточнил доктор Мэнли.       – Да, оно здесь.       – Итак, я срезаю, вы смазываете.       Они кивнули друг другу, врач почти беззвучно выдохнул: "Господи, помоги", и сделал первый надрез. Кровь тёмно-красной полосой проступила, и тут же её поток резко замедлился, встретившись с ярко-синей жидкостью. Шури и доктор Мэнли переглянулись и продолжили.       Медсёстры придерживали тело спящего Баки, наклоняя под разными углами, Основную работу по глубоким срезам собирались доверить оборудованию. Прибор с лазерным скальпелем запустили, когда вокруг зияющего чернотой отверстия были зачищены внешние края старого крепления. Импульсы лазера настроили на послойные срезы мягких живых тканей, последовательно задавая глубину с отступом около четверти дюйма от внутренней поверхности встроенного крепления для бионики. Точность работы лазера давала возможность вслепую вести глубинные разрезы без опаски задеть то, что лучше было бы не травмировать. Процесс выполнения срезов для изъятия прибора из тела занял около сорока минут. Мягкие ткани туловища параллельно старому металлическому креплению руки не только подрезали, но ещё и подливали следом зелье Баст с помощью дозатора и под контролируемым давлением равномерно его распределяли.       Когда металлический крепёж-основу наконец вынули из тела, он был весь в серовато-кровавых ошмётках плоти с синими пятнами зелья. Следом подтекла загустевшая кровь. Пульс резко подскочил, почти перешёл в нитевидный, прибор тревожно запищал.       – Травматический шок. Инъекция №2, – тут же распорядился Таонга, и медсестра Ифе ввела средство в боковую ветку катетера.       Шури кивнула:       – Добавляю зелье вглубь... Есть. Теперь пауза, ждём.       Ритм сигналов начал восстанавливаться спустя минуту, отток крови из огромной раны прекратился.       – Пробуем понемногу, – разрешил анестезиолог, и врачи продолжили.       Медсёстрам пришлось поддерживать края раны – после изъятия объёмного куска из тела там образовалась пугающая пустота, она обмякла и провисла, а требовалось ещё произвести контрольную зачистку мягких тканей, изменённых от многолетнего контакта с металлом, довести до здоровых слоёв. Процесс пошёл гораздо быстрее – старая основа руки больше не мешала. Истечение крови благодаря зелью Баст было незначительным для такой раны, оно почти полностью блокировало надрезанные сосуды.       Зачищенную пустоту осмотрели. На рёбра, подпиленные лопатку и ключицу поставили гибкие защитные сетки из нитевых переплетений вибраниума, другие тончайшие прослойки – химические полимеры из комплекса вибраниума и протеиновых волокон из клеток Баки Барнса – наложили под мускулатуру шеи и со стороны лёгких. Всё это смочили оставшимся зельем.       – Давайте замену! – распорядилась Шури.       Быстро подали новую основу для руки. Врачи сравнили её с изъятой и напряглись – конфигурация концевой части, которой предстояло уйти в тело Баки глубже всего, не совпадала с предыдущей версией. Не намного, форму отследили ещё в процессе обследования через сканер и постарались разницу свести к минимуму, но всё-таки несовпадения были. Технологии новой бионической руки не позволяли на 100% сохранить ту же конфигурацию внутреннего крепления, какая была в сороковых годах прошлого века.       Шури нахмурилась и покосилась на доктора Мэнли, тот покачал головой:       – Необходимо компенсировать несовпадения. Ваше зелье может дать такой эффект?       – Может. Когда мы вложим основу внутрь, живые ткани тела под зельем сами потянутся к вибраниуму.       – Пока всё стабилизируется, будет сильно тянуть, – предупредил доктор Мэнли.       – Недолго. И новая рука того стоит.       – Ладно, продолжаем, – кивнул врач.       Шури сунула пальцы в баночку с остатками зелья и стёрла со стеклянных стенок всё до капли, затем смазала поверхность нового крепления-основы, и доктор Мэнли стал осторожно вводить его в тело, пока остальной медперсонал придерживал внешние края круглой глубокой раны. Почти сразу пришлось замедлить процесс вплоть до полной остановки – организм снова запротестовал, пульс подскочил, и доктор Таонга был вынужден объявить:       – Стоп, стоп, стоп, пауза! Инъекция №3!       Медсестра тут же схватила приготовленный шприц, уколола в катетер.       – Дайте пластиковую трубку! – потребовала Шури. – Мягкую. Там внутри воздух остался, а мы его сжимаем. Надо дать ему выход, и сопротивление ослабнет.       Шури ввела поданную трубку вглубь между мягкими тканями тела Баки и вибраниумной поверхностью основы-крепления. В трубке зашипело, и крепление чуть качнулось с места внутрь, но никто не продолжал, пока пульс не замедлился, а доктор Таонга не объявил:        – Можно. Только поаккуратнее.       Металлический прибор под тихое шипение в трубке стал понемногу погружаться дальше в тело осторожными движениями рук доктора Мэнли, пока не утонул почти весь, кроме внешних краёв. Их предстояло зафиксировать сшиванием, а затем, после фиксации бионической руки в креплении, защитить покровными пластинами. Вставленную основу-крепление Шури и доктор Мэнли внимательно осмотрели, чуть повернули, придавая нужный угол относительно корпуса и шеи. Сравнили с правой рукой. Окончательное положение прибора внутри тела корректировали и проверяли ещё несколько раз. Затем Шури дважды сверила взаиморасположение чувствительных датчиков для будущей руки и срезов нервных волокон, ведущих от позвоночника к креплению, прежде чем объявила:       – Готово.       Оставался последний этап операции – стянуть края раны фиксирующим швом вокруг краёв нового крепления. И тут стало ясно, что сил на это ни у кого из врачей не осталось – и Шури, и доктор Мэнли провозились с внутренней обработкой тела, установкой защитных сеток, введением вибраниумного крепления в тело и его расположением столько, что у них буквально тряслись руки. Глянув на них, Таонга предложил:       – Принцесса, если не возражаете – поменяемся?       Шури устало кивнула:       – Да, так будет лучше.       Она присела на место анестезиолога и шумно выдохнула, уставившись в монитор контроля состояния, а доктор Таонга взялся за хирургическую иглу и подготовленные нити.

---

      Стив не знал, когда пришла Наташа. Он постепенно оттаял, стоя неподвижно посреди предбанника перед входом в оперблок, и идентифицировал её рядом с собой.       – Роджерс! Надо же, ты живой, – она слегка пнула кулаком почти каменный бок Стива. – А то я уже начала сомневаться.       Он хмуро молчал.       – Стив, ты в самом деле даже не глянул на монитор?       – Что?       – Ну вот же, – Наташа кивнула на небольшой экран на стене справа от дверей. – Здесь показывают данные о ходе операции и состоянии пациента. Передают с монитора анестезиолога, только упрощённо. Пару раз у Барнса сердце пошаливало, но я не удивлена. Было бы странно, если бы оно не отреагировало. Но он держится отлично, Стив.       – Рано ещё, – выдохнул тот.       – Успокойся. Новый прибор уже в теле. Его зашивают, видишь?       Она ткнула пальцем в надпись: "Текущее состояние: фиксация внешних краёв раны полигликолиевой нитью".       – И что это значит? – машинально спросил Стив. Он даже не мог сказать, ему вправду сейчас это интересно или его речевой аппарат выдавал какие-то реплики наобум. В голове блуждал полный туман, и все силы уходили только на то, чтобы сохранять адекватность.       – Зашивают. Что за нити – не знаю. Спросим у докторов.       Наконец двери распахнулись, хотя Стив уже начал думать, что они срослись по центру, и это никогда не закончится. Вышла Шури, она вяло улыбалась.       – Так, не смотрите, что я такая кислая. Всё нормально, я просто устала больше, чем ожидала. Старый прибор мы вынули, новый поставили. Правда, там реабилитация будет не самая лёгкая. Даже тяжелее, чем мы ожидали, но с каждым днём ему будет лучше. Только первые пару дней тяжеловато пройдут. Не удивляйтесь этому и не пугайтесь.       – Но ему можно как-то помочь? Облегчить? – у Стива, наконец, прорезался голос, только заметно дрожал.       – Да, обезболивание обеспечим. Но нейтрализовать весь негатив невозможно.       – Так, всё, Стив, – вмешалась Наташа, – не приставай, пусть отдохнёт. Она измотана, видишь?       – Да, да, конечно, – опомнился Роджерс и торопливо закивал: – прости, я что-то... Спасибо!       – Да ничего, ты же переживаешь, – кивнула Шури, махнула рукой на прощание и удалилась.       Следом за ней, сутулясь, шёл второй, не менее уставший врач. Его хватило только на вымученную улыбку и вялое рукопожатие в ответ на: "Спасибо вам, доктор".       – Знаешь, Стив, я не удивлюсь, если каждый из них дотащится до кровати и сразу рухнет поспать часика три, – заметила Наташа.       Стив только кивнул и медленно развернулся к экрану, на котором сменилась надпись: "Операция завершена успешно. Текущее состояние: наложение фиксирующей антисептической повязки".

---

      Стив очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо.       – Простите, сэр, вы в порядке?       Он потёр глаза и увидел над собой встревоженное лицо одной из медсестёр.       – А... да, всё нормально. Кажется, я просто отключился.       Стив огляделся, чуть потянувшись спросонья. Вокруг были всё те же стены небольшого помещения, соседствующего с реанимацией. Видимо, сказалась пара бессонных ночей подряд, и организм решил наверстать. Смутно припомнил, как Наташа звала с собой, и как он отказался.       – Вот, возьмите, – медсестра протянула ему бутылку минералки и присмотрелась повнимательнее – на всякий случай. Тех, кто просиживает часами в реанимации, тоже иногда приходится откачивать.       – Спасибо, – выдохнул Стив. – Как он сейчас?       – Ругается, – невесело усмехнулась медсестра.       – Что, простите? Ругается? То есть?       – Ну, то и есть. Боль ему приглушили, насколько смогли, но у него послеоперационный дискомфорт внутри. Такой сильный, что он скрежещет зубами и выдаёт весь запас ругани, какой может припомнить.       – О... – Стив часто-часто заморгал, – ясно. Может, мне попробовать поговорить с ним?       – Боюсь, сэр, доктор не разрешит. Да и вряд ли пациент будет сейчас с кем-то разговаривать. Он измучен крепко. Обезболивающее даём, помочь больше ничем не можем. Врач уже бегал к нему, и не раз. Сказал, просто нужно переждать, оно само отпустит.       – Так... а можно мне поговорить с врачом?       – Да, я сейчас позову. Только не задерживайте доктора, ладно? Мало ли что.       – Конечно, я понимаю.       Медсестра скрылась за дверью реанимации. Стив прошёлся по маленькому помещению взад-вперёд, смутно ощущая сухость в горле, и только теперь вспомнил о бутылке с водой. Залпом осушил её почти до дна. Через пару минут вышел доктор Таонга.       – Мистер Роджерс? Вы до сих пор здесь?       – Да, доктор, простите, что отвлекаю. Просто мне сказали, что он сильно нервничает, что ему плохо.       – Да, есть такое. Поймите правильно: его состояние не опасно, просто очень жёсткий дискомфорт сразу по нескольким причинам, – объяснял Таонга. – Если покороче: наркоз ослабел, и Барнс теперь ощущает сильное натяжение внутри тела впритык к вживлённому вибраниумному креплению. Организму нужно время, чтобы адаптироваться к нему. Это не гнездо для штекера, когда вынули одно, воткнули другое и порядок. Формы вибраниумной и живой поверхностей, которые в нём состыковали, не выпилены идеально друг под друга, понимаете? Нужно время, чтобы живые ткани изменились и подстроились под металлический прибор. Кроме того, там всё прооперировано. Прошлись скальпелями, площадь поверхности срезов огромная, надрезов на нервных волокнах полно. В общем, есть из-за чего помучиться.       – Но он ведь получает обезболивающее, вы говорили?       – Конечно, болевые ощущения нейтрализуют анальгетик в высокой дозе и зелье Баст, и боль сейчас беспокоит Барнса не так сильно, как могла бы. Главная проблема – внутреннее чувство натяжения повреждённых мягких тканей и зачищенных нервных волокон, которые идут к датчикам вибраниумного крепления. Плюс общее воспаление мест среза после операции. Очень неприятный "букет".       – Понятно... а что-то ещё можно сделать? Как-то помочь?       – Только выждать. Мы уже помогли всем, чем смогли. Через каждых пару часов ему будет становиться чуть легче. Адаптация тем острее, чем меньше времени прошло после операции.       – Может, мне с ним поговорить?       – Лучше отложить это до утра. Ему очень не по себе, он буквально рвёт и мечет. Даже рычит от злости – настолько ему нехорошо, – врач глянул на часы. – С вашего разрешения, я вернусь туда.       – Да, конечно, доктор, спасибо вам.       – А вам лучше отдохнуть.       – Не смогу, – мотнул головой Стив, – я здесь подожду.       – Ну, смотрите сами, – кивнул врач и ушёл.       Роджерс медленно ворочал в голове информацию. Баки сейчас паршиво, а он, Стив, бессилен помочь. Даже если ворваться к нему в обход запрета врача. Что это даст? Помочь ему нечем. Баки измучен, обречён просто терпеть. Он с этой пыткой один на один, и такое ощущение во внутренней ране может быть ещё хуже, чем боль – с ней, по крайней мере, в основном справились.       Стив ещё раз покосился на вход. Будь что будет. Он толкнул дверь ладонью и тихо скользнул внутрь.       Свет в узком коридоре был приглушён. Не представляя, куда именно идти, Стив неуверенно огляделся. И ведь не спросишь никого – мигом выставят, напирая на правила и дисциплину – слабые места Стива Роджерса. По возможности бесшумно он скользнул вдоль стены, остановился у ближайшей двери. Через встроенное стекло увидел кучу разной медицинской аппаратуры, назначения которой не знал, спину доктора Таонга и одну из медсестёр. Скорее всего, Баки в соседнем отсеке. Стив согнулся в три погибели, прошмыгнул под дверным окошком и скрылся за следующей дверью.       Один взгляд – и по щекам пронёсся озноб. Баки лежал, скрючившись, на правом боку, веки были плотно, до морщинок вокруг глаз сомкнуты, по вискам струился холодный пот, пряди чёрных волос спутано вились на фоне бледной, как снег, кожи, на скулах проступал нездоровый румянец. Левое плечо было плотно забинтовано повязкой, пропитанной синим, а местами проступившие пятна крови перекрашивали её в фиолетовый цвет. Баки лихорадило, он тяжело и шумно дышал, уткнувшись лицом в локоть. Сердце Стива дёрнулось, сжалось в болезненный комок, горло сдавило. Стив осторожно подошёл ближе, присел рядом с кроватью.       – Баки... Бак, – голос подло сипел, пальцы дрожали, казалось, не хватает воздуха. Вот бы очнуться и узнать, что это кошмар. Если бы...       Баки чуть повернул голову, приоткрыл больные глаза и прохрипел:       – Какого хрена... вали отсюда!       Стив коснулся его затылка. Баки откинулся на спину, закатил глаза и рявкнул:       – Я сказал – вали!       Больше Стив не спрашивал – он сгрёб Баки в охапку и прижал к себе. Единственной рукой Баки пытался отбиваться, лупил его со всей силы по плечам, по шее, по спине, по затылку – куда мог дотянуться и орал уже в полный голос:       – Пусти, придурок, мать твою, ты что, не видишь, мне хреново! Пошёл нахрен отсюда, кому говорю!       До Стива пытали докричаться вбежавшие врач и медсестра, тормошили, тянули, требовали прислушаться – бесполезно. Стив упрямо сжимал Баки в объятиях, не обращая внимания ни на кого больше. Хриплый крик Баки заглушал всё, и Стиву было плевать, кто там ещё пытался вмешаться. Кто бы это ни был, им придётся отстать.       Когда их оставили вдвоём, Стив не знал. Он не знал, сколько просидел вот так, слившись с Баки в мучительном объятии. Удары постепенно ослабели, Баки выбился из сил. Он умолк, уткнулся Стиву в плечо. Его дыхание понемногу выравнивалось.       – Ты упрямый баран, Роджерс, – обречённо проворчал он.       – Знаю.       – Ненавижу тебя, – голос Баки звучал сорвано, – зачем тебе видеть меня таким, какого хрена...       – Я тебя люблю.       Баки замер, потом шумно вздохнул:       – Ты бы ещё цветы сюда припёр, идиот.       Он немного обмяк, целиком перевалившись на Стива, его чёрные волосы чуть щекотали шею, дыхание проскальзывало по плечу. Просидев так какое-то время в полной тишине, Стив понял: Баки уснул. Облегчение тёплой волной прошлось по телу. Стив вдруг осознал, что улыбается, а перед глазами всё подрагивает из-за пелены слёз, мелкими капельками запутавшихся в ресницах.       Точно. Идиот он и в Африке идиот.       В Африке, ага. Какая ирония.       – Простите, сэр, – чуть слышно прошептал доктор, приоткрыв дверь, – может, вы всё-таки уложите его и пойдёте отдыхать?       – Нет, – шепнул Стив. – Он может проснуться.       Врач напомнил:       – Это займёт несколько часов.       – Пусть спит, сколько нужно.       Больше со Стивом не спорили. Дверь чуть слышно закрылась. Ночная подсветка тихо растеклась по силуэту обнявшихся мужчин.

---

      Небо на востоке ещё только начинало сереть, когда Баки глубоко вздохнул и чуть заворочался. Он сонно ощущал тепло и странную, непривычную, но чертовски комфортную позу с сильным изгибом тела вправо. При этом слева ощутимо ослабло внутренне напряжение, из-за которого чуть не расплавились мозги и не сгорели сердце и лёгкие, когда отпустил послеоперационный наркоз. Баки так измотало, что не было даже желания понять, как ему удалось изогнуться настолько удобно. Вся поверхность тела, соприкасающаяся с таким знакомым и родным теплом, не хотела ни просыпаться, ни выяснять своё положение в пространстве или во времени. Хотелось просто плыть по течению, растворяясь в этом чувстве защищённости, заглушившем послеоперационную пытку.       Тянуло нырнуть обратно в сон, но победила жажда. Язык прилип к нёбу, челюсти свело, а сухая гортань с шуршанием пропускала воздух. Ресницы Баки дрогнули, он медленно заморгал и нехотя приоткрыл глаза. Первое, что смог разглядеть – изгиб мускулов в области лопатки под тонкой футболкой, затем медленно проступили из сумрака часть спины, резинка штанов, подушка и спинка кровати, дальше – стена и угол подоконника, лёгкие покачивания теней на стене.       Потрескавшиеся губы с трудом разлепились, язык нехотя отклеился, и Баки прошипел:       – Стив?       Где-то около уха чуть изогнулось – Стив повернул голову.       – Что, Баки? Ты как?       – Пить.       – Да, конечно. Сейчас.       В следующую секунду вправо накренило ещё больше, даже стало снова ощутимо тянуть внутри – Стив наклонился. И тут же всё вернулось в прежнее, комфортное положение. К запястью прикоснулось что-то.       – Бери, это бутылка с водой, – тихо объяснил Стив. – Крышку я снял.       Баки изогнул запястье, сжал пальцами прохладный пластик, коснулся щеки горлышком бутылки, приподнял голову и поднёс к губам. Глотал жадно, кадык ударялся в мускулы плеча Стива, но просто сесть и выбраться из его объятий Баки пока не мог – его выжало накануне просто зверски, и повторить всё это он был не готов. Немного прокашлявшись, спросил уже в голос:       – Давно так сидишь?       – Не помню. Ты поспал, да?       Баки поднял голову, заставив себя отклониться чуть назад, и попытался заглянуть Стиву в глаза. Вышло косо, внутри всё дёрнулось.       – Ты сумасшедший. Всю ночь вот так сидел?       – Брось, Бак, я просто сидел. Если могу ещё что-то, скажи.       Баки мотнул головой, снова завалился на Стива. Сделал пару глубоких вдохов, затем собрался с силами, какие удалось наскрести, и попросил:       – Позови доктора.       – Тебе плохо?       – Не очень. Просто позови.       – Я могу отнести тебя к нему.       – Не хватало ещё.       – Ладно. Тогда попробую опустить тебя на койку, хорошо? Я осторожно.       Стив приподнялся, держа Баки в объятиях. Изгиб тела поменялся, снова стало мерзко тянуть внутри. Баки сцепил зубы и прохрипел:       – Давай на спину.       Стив перегнулся и опустил его, лопатки коснулись прохладной простыни, затылок упал на подушку. На спине удалось снова выгнуться вправо. Напряжение внутри чуть притихло, но сорванное дыхание выдало Баки.       – Тебе плохо, когда лежишь, – Стив смотрел с упрёком в упор.       – Доктора позови, – прорычал Барнс и отвернулся.       – Да. Тебя осмотрят, и я снова возьму тебя так, чтобы было удобно.       Ворчание Баки застало его на пороге:       – Точно чокнутый. У тебя же за ночь все мышцы затекли, как каменные. Мозги тоже?       – Хочешь, зеркало дам? Сравнишь наши проблемы и заткнёшься, – тихо огрызнулся Стив и исчез за дверью.       Баки нахмурился и снова отвернулся лицом к стене, тихо проворчав Стиву пожелание идти не к доктору, а гораздо дальше. Затем виновато сморщил нос и усмехнулся. Через секунду его прострелило новой вспышкой внутреннего напряжения, он зажмурился и стиснул зубы.

---

      Стив дожидался в коридоре, пока врач осмотривал Баки, обрабатывал его рану. Может, вкатил пару инъекций. Было не по себе. В конце концов, медперсонал мог воспользоваться тем, что Стив вышел, и попробовать не пустить его обратно. Прорываться через сопротивление гражданских вообще нехорошо, тем более, что они как раз действовали в интересах Баки – по своей врачебной линии. Стив уже напрягся в ожидании, но на этот раз медсестра сама пришла за ним.       – Простите, сэр, вы ещё здесь? Хорошо, а то я уже собиралась вас искать.       Стив встрепенулся:       – Как он?       – Ему лучше. И я слышала, как он просил доктора вернуть вас, когда напомнили о правилах реанимации и всё такое.       Не покраснеть от неожиданности удалось с трудом. Стив метнулся к двери, на пороге чуть не налетел на Таонга, но успел отступить на шаг.       – О, простите, доктор. Расскажете, как у него дела?       Тот застыл на пару секунд, улыбнулся и рассказал:       – В целом, всё, как мы и ожидали. Ему лучше, чем было. Всё-таки хорошо, что вы нас не послушали. Барнс смог уснуть, и это очень помогло. Просит пропустить вас к нему. Вообще-то, не положено, но вы так помогли… – врач развёл руками, – не вижу смысла мешать. Иногда так бывает, что правила лучше нарушить – в интересах пациента.       Стив прикусил губу, пряча улыбку, быстро попрощался с врачом и вернулся в палату, закрыв за собой дверь.       Баки снова лежал на спине, отвернув лицо к стене. Повязка посвежела, синие пятна на ней были бледнее и уже не меняли оттенок. Баки больше не захлёбывался тяжёлым дыханием, хотя пока ещё явно не был в порядке. Бледность никуда не делась, но была уже не такой контрастной. Дыхание оставалось напряжённым, но стало ровнее. Баки по-прежнему выгибало вправо, хоть и не так жутко, как поначалу, когда казалось, что его завязывало в какой-то немыслимый морской узел.       – Я думал, ты ушёл, – проворчал Баки, не глядя.       – А мне сказали, ты хотел, чтобы я вернулся.       – У них что-то со слухом.       – Очень смешно, ага.       Стив подошёл, сгрёб слабо упирающегося и ворчащего Баки в объятия, взвалил его на себя, позволил поворочаться, чтобы было удобнее.       – Вроде обещали, что тебе не будет так больно.       – Да лучше бы болело. Тянуло все внутренности к этому куску металла. Думал, он меня целиком затянет, проглотит, как чёрная дыра.       – Но уже легче, да?       – С твоим упрямством ему не тягаться, Роджерс.       Стив чуть повернул голову, коснулся губами длинных тёмных волос на затылке, закрыл глаза и почувствовал, как Баки уже привычно обмяк, расслабился в его руках.       – Как думаешь, Стив, мы не смотримся странно?       – Знаешь, Бак, мне всё равно. Если это помогает тебе, я могу так хоть месяц сидеть.       "И плевать, кто и что подумает", – мысленно прибавил Стив.       Они избегали таких разговоров. Как только начинало сворачивать в этом направлении – слова или прикосновения, оба останавливались в шаге от откровений. Их беззвучный диалог завершался в глазах.       Пока ещё не время. Баки не в порядке слишком давно, и ещё не скоро сможет сказать о себе, что он в норме. Он не готов отвечать на вопросы Стива так, как ему самому бы хотелось. И не готов слушать. Им обоим пока просто хотелось быть рядом. Так близко, как получалось.       Остальное – не сейчас. И не завтра.       Они оба почувствуют, когда.       Стив решил для себя – он будет ждать. На Баки свалилось столько, что проще было бы пустить пулю в лоб, чем выдержать, но Баки предпочёл испить эту чашу до дна. Пока ему нужна только поддержка. Всё остальное он видел и понимал без слов – это читалось в его глазах, и только чувствовать так, как хотел бы, не мог. Стену отчуждения между ними не строил, не искал предлог, чтобы отдалиться. Не собирался ничего рушить, а дать больше пока не получалось.       Ему нужно время и силы.       Стив Роджерс умеет ждать. Жизнь уже вручила ему лучший подарок – Баки, вернувшегося с того света. Не было ничего важнее.       Больше Стив не позволит себе ошибку. С Баки он пройдёт через что угодно и прыгнет за ним в любую пропасть. Он уже сделал это – в Бухаресте, в Берлине, в Оймяконе. Надо будет, бросится за Баки в жерло действующего вулкана. Никогда не простит себе, что не искал его в расщелинах Альп. Даже если Баки простит его, Стив продолжит искупать свою вину перед ним – до конца своих дней.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.