Чёрный день для чёрной птицы

Цыплёнок Цыпу было холодно и нервно. В помещение набилась уйма народа, Цып их не знал, Цыпу было неприятно их присутствие. Прошло много-много часов, когда к ним вошёл крупный альфа и принялся рассеянно всматриваться в пленников, словно кого-то выискивая. Сова мигом нырнул за спину Ворона, и тот кивнул, приглашая ещё и Цыпа. Но Цып не стал. Цыпу не хотелось, чтобы его трогали. Чтобы даже рядом сидели. Он так задумался, что не сразу осознал, что альфа подошёл именно к нему. — Хорошенький какой, — едва слышно проговорил он, всматриваясь в лицо Цыпа. — Вставай, пойдёшь со мной. — Зачем? — напряжённо уточнил Ворон. Альфа вопрос проигнорировал. К нему присоединился другой охранник и тоже уставился на Цыплёнка. — Свеженький, — ухмыльнулся он. — И пахнет охуенно. Цып несмело улыбнулся. Он знал, что у него хороший запах. — Зачем вам этот? — громко спросил Сова, выползая из укрытия. — Он же мелкий. Наверняка ничего не умеет. — А ты кто? О, тоже омежка? — Да, — Сова вытянулся, закрывая Цыпу обзор, — и пахну тоже охуенно. — Смелый, — ухмыльнулся охранник. — Хочешь сам пойти? Хочешь занять его место? — Тут ску-учно, — плаксиво протянул Сова. — И у меня руки затекли. Вы же снимите наручники, да? — Посмотрим на твоё поведение. Поднимайся. — Надеюсь, ты меня не разочаруешь, — ухмыльнулся Сова, и альфа грубо схватил его за волосы и потащил прочь. — Нет! — Ворон рванулся за ними, но тут же получил прикладом по лицу. Его откинуло, тюремщики вышли, приглушив свет, и увели с собой Сову. Цып не понял, что сейчас такое произошло. Но Ворон тихо плакал, изо всех сил стараясь, чтобы его не было слышно. То, что плакал именно Ворон, Цыпа напугало больше всего. Ворон никогда не плакал от боли. Ворон не плакал даже в тот день, когда ему сломали руку. Но сейчас он лежал лицом в пол и тихо трясся. Видимо, случилось что-то по-настоящему плохое. Цып не знал, сколько прошло времени. Здесь в темноте оно растягивалось, становилось вязким и кислым. Кто-то тихо перешёптывался, но Цып не хотел слушать. Комната постепенно заполнялась гулом, словно жужжал рой мух. Когда Сову привели обратно, не привели даже — внесли и бросили на пол, все сразу замолчали. Никто не пополз к нему, лежащему голым посреди комнаты. Сова с трудом приподнялся на руках, и Цып заметил кровь у него на лице. — Сова, — прошептал Ворон. Брат скривился и сел, но не как обычно, а немного на бок. Утёр нос. — Всё нормально, — сказал он, но Цып ему не поверил. Сова сидел совершенно голый, немного грязный, но при этом наручники с него всё-таки сняли. Цыпу вдруг захотелось Сову обнять. — Иди ко мне, — позвал его Ворон. — Но я же, — на лице Совы промелькнуло огорчённое и растерянное выражение, но он тут же взял себя в руки. — А, впрочем, ладно. Тут холодно. Он подполз к Ворону и нырнул в кольцо рук. Ворон прижал его к себе.

***

Ворон …Сове, по самую макушку накаченному таблетками, лучше было бы отлежаться. Но он упрямо явился к ужину и демонстративно уселся за общий стол. Ворону было ужасно стыдно теперь на него смотреть. И перед отцом стыдно, и вообще. Он и не думал, что может так крышу рвать, никогда раньше с ума не сходил от запаха омеги. Аромат, кстати, забился, в него вплелось много лекарственной синтетики, и от этого Сова казался немного «механическим». Как будто андроид, а не человек. Ворон улыбнулся собственным мыслям. Но Сова словил эту улыбку, и его сразу перекосило. — Мне плохо, — заявил он. Малые замерли, понимая, что происходит что-то странное. Все знали, что к злому Сове лучше не лезть. Сова поёрзал на табуретке и тихонько закряхтел. Видок у него и в самом деле был не очень: Сова казался бледным и измученным. Но теперь он, по крайней мере, соображал. — У меня всё чешется, — снова пожаловался он. Папа поставил на стол огромное общее блюдо с варениками и обеспокоенно положил ладонь Сове на лоб, проверяя температуру. — Боря, тебе стоит выпить жаропонижающее, — сказал он, пока остальные разбирали еду по тарелкам. — Но потом нужно будет обязательно поспать. — Не хочу! — скривился Сова. — Мне это не поможет. Он лёг головой на стол, уворачиваясь от папиных рук, и даже не глянул на блюдо. Сова просто не мог страдать в одиночку. Ему обязательно нужно было и всем вокруг настроение испортить. — А что поможет? — наивно уточнил Цып, запихивая в рот вареник. — Чтобы меня кто-нибудь выебал, наверное, — брякнул Сова и покосился на Ворона. — Ты. Весь воздух куда-то исчез, Ворон подавился куском и почувствовал, как багровеет. Сова пристально смотрел на него, совершенно не мигая. — Боря, ты в своём уме? — недовольно осадил его папа. — Мы завтра съездим к врачу и подберём тебе программу. А сегодня потерпи. Сова застонал и снова откинулся на спинку стула. Он будто бы не мог долго сидеть в одной позе. Сова очумело встряхнул головой, а потом уставился на молчащего отчима. — Мы же не родственники, — вспомнил он. — Мы друг другу — никто. Давай ты, а?.. Ну что тебе стоит, а? Звонко хлопнуло, отчего все синхронно вздрогнули. На кухне сразу стало очень тихо. Ворон замер, пораженный до глубины души: раньше папа никого из них не бил. Никогда. — Как меня это достало, — через десяток секунд снова начал ныть Сова, поднимаясь из-за стола. Так, словно пощёчины и не было вовсе. — Ну почему я один должен так страдать… За что мне это… Не хочу. Вот же гадство… Он выкатился из кухни и исчез в своей комнате. Ворон выдохнул и почувствовал, что за эти минуты успел вспотеть всем телом. Папу тоже трясло. — Вова, — повернулся к нему до странного спокойный отчим, — переночуй сегодня у друзей, хорошо?

***

Соловей Судя по часам, наступил вечер. В мутном безвременье под тусклыми лампочками было до ужаса скучно. Кто-то дремал, кто-то тихо переговаривался, но напряжение отпускало: люди здорово устали. Всех заставил встрепенуться момент, когда увели Сову. Это было гадко и страшно, Сол мучительно следил за секундной стрелкой, умоляя небеса, чтобы Сова поскорее вернулся. Но брата впихнули назад только через час, и к этому моменту Соловей уже потерял всякую надежду. Сова лежал голый и очевидно здорово оттраханный, Сол не хотел смотреть, но почему-то не мог отвести взгляда. Сова был так очевидно потрёпан, что Сол только надеялся, что альф было не очень много. Тот повернулся к нему спиной, демонстрируя синяки на заднице, отчего Сола всем телом передёрнуло от отвращения. Он не хотел видеть Сову таким. А вот Ворону противно не было. Спустя ещё час, когда люди вокруг стали засыпать, да и сам Сол уже клевал носом, к ним снова вошли. Сол присмотрелся и узнал того самого альфу, который в прошлый раз первым подошёл к Цыпу. Внутри запекло: Сол испугался, что он снова заберёт Сову и продолжит его мучать. Но всё оказалось не так. — Пойдешь со мной? — тихо и почти ласково спросил альфа, присаживаясь напротив Цыпа. — Вы сделаете мне больно? Тоже? — прошептал Цып, оглядываясь на Сову и Ворона. Но те молчали. — Нет, если ты будешь меня слушаться, — усмехнулся альфа. — Ты будешь слушаться? Будешь делать всё, что я скажу? Цып немного подумал и кивнул. Сол похолодел. Он ощутил на себе взгляд Ворона и посмотрел в ответ. Сова в его руках зашевелился, но Ворон только теснее его сжал, не позволяя дёргаться. Ворон удерживал Сову и беспомощно смотрел на Сола. Чего он от него хотел? Ждал, что Соловей бросится так же, как до этого Сова? Что он предложит себя вместо Цыпа? Ворон хотел, чтобы это его, Сола, изнасиловали? Его, а не Цыпа, которого всегда (всегда!) и без того все защищали? Да почему жизнь Цыпа важнее его жизни? Альфа тем временем осторожно погладил Цыпа по волосам. Сола снова дёрнуло, настолько этот жест показался мерзким. Он мог бы вступиться за брата. Мог бы. Только как? Как он, немой мальчик, озвучит свою просьбу?.. Да и нужен ли им бесполезный бета?.. И Сол почти рванулся. Накрыло адреналином, сердце больно забилось в груди, но Сол так и не смог сдвинуться с места. Альфа аккуратно вздернул несопротивляющегося Цыпа и вывел. Никто ему не помешал. Открылась и закрылась дверь, на несколько секунд впустив коридорный свет, и вокруг снова стало очень тихо. Нестерпимо захотелось умереть. Соловей не сумел удержать горячих слёз, внутри заклокотала ненависть к тюремщикам, к братьям, к Цыпу. К себе. Особенно к себе. Сол страшно на себя злился. Он опять ничего не сделал. Он был бесполезным. Было бы лучше, если бы его вообще не существовало. Он не сразу понял, что к нему подобрались братья. Сова погладил по лицу, утирая слёзы. Почему-то прикосновения грязных ладоней не показались противными, и Соловей только сильнее разрыдался от этой внезапной ласки. Сова усадил Сола на колени к Ворону и сам пристроился рядом, обнимая их обоих.