Чёрный день для чёрной птицы

Ворон Кошмар набирал обороты, у Ворона уже не хватало сил, чтобы это выносить. Он ничего не мог сделать. Никто ничего не делал. Вокруг было столько людей: альфы, омеги, беты. Но все как один трусливо молчали и ничего не делали. Ворон не мог их винить: всем хотелось жить. Он так задумался, что когда открылась дверь, встрепенулся и проснулся. А ведь думал, что в этом кошмаре не уснёт, однако усталость всё же дала о себе знать. Заворочался в руках Сол. Ворон напрягся, ожидая, что Цыпа также вбросят, как до этого Сову, но тот просто стоял в дверном проёме. Один. Цыплёнок замер, омываемый светом коридорных ламп. Он растерянно моргал, не решаясь войти. — Стёпа! — позвал его Ворон, и тот улыбнулся, услышав знакомый голос. Сделал неуверенный шаг вперёд. За ним всё также никого не было. — Цыплёнок, крошка, иди сюда, — непривычно ласково позвал его Сова, и Цып несмело зашагал к нему. Ворон вдруг понял, что Цып-то был одет. И сильно чем-то измазан. — Я вам ключ несу, — сообщил он и вложил что-то в ладонь Сове. Тот удивлённо поднес ключик к глазам, а потом резко схватил за запястья Ворона и быстрым движением расстегнул его наручники. Ворон охнул и принялся растирать запястья. Стало значительно легче. Сова тут же расковал Соловья. Сол мотнул головой и сделал жест: «Как?» И Ворон тоже уставился на Цыпа. Как ему это удалось? — Рассказывай, — распорядился Сова. Ворон обратил внимание на то, что другие заложники тоже проснулись и смотрят на них, напряжённо ожидая пояснений. Цып достал из кармана маленький ножик. И Ворон вспомнил сегодняшнее утро. Как Цыплёнок обнаружил целый поднос с красивыми красными яблоками и радостно вскрикнул. Как схватил сразу четыре, и огромные фрукты едва помещались в его ладонях. Цып сначала зубами сгрызал и выплёвывал твёрдые шкурки, но один из официантов не выдержал такого безобразия и принёс ему маленький смешной нож. Тот самый, что Цып сейчас держал в руке. — Я испугался и спрятал его. В ботинок, — признался Цып. — А потом достал. А потом тот большой альфа посадил меня на скамейку. Железную такую. И холодную. А у меня был нож. А у него была шея. А у меня нож. А у него шея. А у меня нож. И шея. И вот. Ворона затошнило, стоило ему представить эту чудовищную сцену. Он наскоро осмотрел Цыпа, убедившись, что физически он в порядке. Потом стянул с себя майку и надел её на Сову. Тот растерянно заморгал, но спорить не стал. Потом потрогал одежду Цыплёнка, убедившись, что майка неприятно мокрая. Стянул майку с Цыпа. Стянул майку с Сола. Натянул её на Цыпа. Выдохнул. — Этот ребёнок что, убил бандита? — сдавленно проговорил человек в белом фартуке повара. — Я проверю, — бросил Ворон. Сова подполз к ближайшей группе людей и принялся снимать с них наручники. Ворон же тихо подошёл к открытой до сих пор двери и выглянул наружу. Никого не было. В длинном коридоре не было ни души, но по нескольким тёмным пятнам подсохшей уже крови Ворон понял, с какой стороны пришёл Цып. Он выскользнул наружу и едва не закричал, когда его схватили за руку. Соловей тоже вышел, посмотрев при этом на Ворона настолько упрямо, что тот не посмел его гнать. Почему-то стало немножко легче.

***

Соловей Подвал на деле оказался совсем небольшим. Всего с десяток помещений, некоторые из которых были и вовсе запертыми. Они с Вороном методично обошли всё подземелье, удивляясь только, почему никто не сторожил пленников. Видимо, этим должен был заниматься тот альфа, что лежал сейчас с перерезанным горлом в одной из комнат с деревянными поддонами. Крови натекло будь здоров, Ворона замутило от вида трупа, а вот Соловья не проняло. Он был готов к тому, что увидит. Однажды Соловей уже видел мёртвого человека. Часов восемь просидел рядом с ним. И с тех пор он знал, что мёртвые люди на самом деле не страшные. Мёртвые просто лежат. А ещё ему совсем не было жалко этого ублюдка. Они, конечно, проверили и те двери, что вели наружу, но они предсказуемо оказались также запертыми. — Я не знаю, что нам теперь делать, — пожаловался Ворон, устало присаживаясь на коридоре у стены. — Если они войдут и найдут труп, нам не поздоровится. Кто-нибудь из тех трусливых козлов обязательно сдаст Цыпа. Соловей кивнул. В словах Ворона была логика. Он показал жестами: «Спрячем?». Ворон несколько секунд ошарашенно пялился на него, но потом кивнул. Альфа был здоровенный и очень тяжелый. Сол для начала обыскал его и нашёл пистолет в кобуре. Потом они обнаружили ещё один в сумке, что лежала в углу. С оружием как-то сразу стало спокойнее. Они скинули тело на пол и закатили под лавку, на котором то лежало. Заставили коробками, найденными здесь же. Ворон вытряхнул из сумки содержимое и протёр ей пол, убирая кровавые пятна. Спрятал всё барахло в коробку. Достал откуда-то майку, которая оказалась майкой Совы. Натянул её на Сола. Перед тем, как полезть к Цыпу, альфа снял бронежилет, который теперь тоже валялся на полу. Сол подцепил его и протянул Ворону.  — Давай лучше ты надевай, — распорядился старший брат, но Соловей покачал головой: для такой большой и тяжёлой штуки он был слишком хлипким. Он был слишком бета. В бронежилете Ворон выглядел, как один из террористов, с тем лишь отличием, что бронь была надета на голое тело. Да и пляжные шорты со сланцами портили впечатление. Ворон сунул один из пистолетов себе за пояс, а второй, чуть подумав, отдал Соловью. Сол вскинул бровь. — Не Сове же, — объяснил Ворон. — И уж точно не Цыпу. Соловей взял тяжёлую штуку, и вдруг подумал, что ему, возможно, придётся стрелять. Он повертел пистолет, снял с предохранителя, снова на него поставил, проверил патронник. — Ну ты даёшь, — удивился Ворон. — Слушай, покажи-ка и мне. Понятия не имею, как с этой штукой обращаться.

***

Сова Придурки не хотели, чтобы их расковывали. Тряслись и отворачивались, блея что-то про то, что не нужно злить террористов ещё сильнее, что они хотят жить, и пусть он, Сова, проваливает. И братьев своих неугомонных забирает. Кто-то даже плакал от страха. Сова понимал, что убийство одного из ублюдков может дорого им обойтись. Но он понимал и Цыпа. Сам бы с удовольствием прирезал оставшихся двоих. Сове было плохо. Его знобило, всё тело болело, между ног саднило так, что трудно было сидеть. Он старался не думать, не вспоминать, чтобы не тратить последние душевные силы. Цып стоял посреди комнаты и ритмично вздрагивал через каждые десять секунд. Как будто икал. — Теперь нас точно убьют, — заныл кто-то, и Сова со злостью швырнул ключик в толпу. Ему это надоело. Он вернулся к Цыпу и присел рядом на корточки, натянув широкую майку на колени. Ему хотелось пойти за Вороном, но он не мог оставить Цыплёнка одного. Братья вернулись минут через десять, хмурые и вооруженные. Старший обрисовал ситуацию, сказав напоследок, что пока всё тихо. — Теперь они поставят нас у стенки и начнут одного за другим убивать, пока не выполнят их условия, — захныкал молоденький омега-официант. За что тут же получил подзатыльник. — Не реви! — прикрикнул на него взрослый альфа в форме повара. — Сделанного не вернёшь! Нам нужен план, — обратился он к Ворону. Сова ухмыльнулся: у Ворона, оказывается, была власть и право принимать решения. — Почему никого нет? — спросил кто-то. — Может, снаружи уже идёт спасательная операция? — Она в любом случае идёт, — призадумался альфа. — Вот только когда они решатся на штурм… Странно: почти сутки прошли, но до сих пор ничего не предпринято. — Как отсюда можно выйти? — перебил его Ворон. — Мы не нашли открытых дверей. — Выхода два: рампа, к которой подъезжают грузовики и дверь в ресторан. — Остальные скорее всего наверху, — Ворон почесал подбородок. — Я пойду. Буду следить. Если что, дам знать. — Зачем? — перебил его Сова. — Чем это нам поможет? — Не знаю, — пожал плечами Ворон. — Что ещё делать? Сидеть здесь и трястись? Можно устроить засаду. — Боевиков насмотрелся? — фыркнул Сова. — Какая засада? Тебя подстрелят. Ворон снова пожал плечами и пошёл к выходу. Сова метнулся за ним. — Ну зачем? — прошипел он, хватаясь за Ворона, но тот шёл вперёд, словно танк, и плевать ему было на все попытки Совы его остановить. — Волнуешься за меня? — хмыкнул Ворон. — Ты же мой старший брат. — Всегда бы так.