Последний Аватар

— Куда вы меня ведёте!? — воскликнула Саша Патэл. Она беспомощно и изо всех сил пыталась вырваться из лап двух мужчин, державших её крепко, словно в тисках. Ещё двое шли впереди неё и один позади. Она перешла на крик, но никого не было рядом, чтобы помочь ей. — Кто вы такие!? Ах, чтоб вас… Мужчины не реагировали на её потуги, молча выполняя свою работу, какой бы тёмной они им не казалась. Первоначально она не сопротивлялась, когда несколько человек, принадлежавших неизвестно какой структуре, буквально ворвались в её с Ричардом квартиру и настойчиво попросили следовать за ними. Постоянные рейды оперативников не были чем-то из ряда вон даже в комплексах класса люкс. Но её наивное решение в повиновении им оказалось большой ошибкой. А после того, как челнок автомобиля, в который её грубо затолкали, всё глубже и глубже погружался в необъятные пучины городских небоскрёбов, которые покрывали большую часть острова, Саша начала сильно паниковать, чётко осознавая опасность. — Вы не имеете права делать это! Я сотрудница ОПР, и подруга Ричарда Мэйсона, который далеко не последний человек в этой организации, вы можете сильно пожалеть… Её слова не имели значения для них. Когда челнок приземлился, они практически выволокли Сашу наружу и сейчас её ноги едва касались земли. Ориентиров было мало, трудно понять где она сейчас. После того, как они занесли её в ничем ни примечательное здание, они позволили Саше передвигаться самой, но при том крепко держа за руки. В конце длинного коридора её провели через дверь в маленькую хорошо освещённую комнату. И она в ужасе ахнула, увидев посреди помещения большое кресло со стяжками ремней и несколько столов, заполненных каким-то медицинским оборудованием. Двое мужчин в лабораторных халатах терпеливо ждали. Она стала кричать, когда они привязывали её к стулу, брыкалась и попыталась ударить одного из её похитителей, но это было бесполезно. Через несколько мгновений она была полностью обездвижена. Один из мужчин в лабораторном халате не спеша подключил к ней сеть датчиков и ввёл ей в вену некий препарат, а второй затем, удовлетворённо улыбнувшись, произнёс. — Вот теперь вам лучше, не так ли? Она едва держалась. Мысли и чувства притупились и сонливые волны накатывали на её опустевшее сознание. — Просто расслабьтесь, и всё будет хорошо. Некоторое время она боролась с подступавшим неестественным покоем, грозившим ей полной потерей остатков самоконтроля, но её силы угасали. — И так, мисс Патэл, — голос мужчины исказился, сделался далёким эхом, очень приятным и вызывающим доверие, ей хотелось внимать ему. — Мы хотим задать вам несколько вопросов, — но слышала она: «Вы увидите множество прекрасных вещей…», — и вы, конечно, с вашего позволения, ответите нам на них, — «…и вы полюбите их, нужно лишь рассказать сказку…» *** — Нет, мне жаль, Ричард, я не видел Сашу, — виновато сказал доктор Корженовский. — Она не приходила сегодня, это не похоже на неё: не предупреждать об отлучках, не звонить. Плохое время для таких отлучек, должен сказать, особенно со всей этой работой… В течение всего дня Ричард испытывал чувство близкое к панике. Куда пропала Саша? Он не видел её со вчерашней встречи. Она никогда так не исчезала раньше… Встреча! Возможно, доктор Пальсен в данный момент работала вместе с ней над планами к завтрашнему докладу. — Спасибо, доктор, — Ричард оглянулся на заваленный кипами пластиковых распечаток стол Корженовского, — больше не буду отнимать ваше время, извините. — О, всё в порядке, постарайтесь не волноваться. В наши дни такие молодые энергичные люди по уши в работе, я уверен, что она объявится, чем бы она сейчас не занималась. Ричард рассеяно кивнул и ещё раз поблагодарил доктора. Затем он покинул его кабинет и поспешил к лифтовому холлу. Его обеденный перерыв почти закончился, и ему стоит вернуться в свой кабинет и продолжить работу, закончив её как можно раньше. Но черт возьми! Он должен был найти Сашу, чьё неожиданное отсутствие мешало ему сконцентрироваться! Офис доктора Пальсен на три этажа выше его текущего местоположения, и Ричард не задумываясь принял решение, с хрустом вдавив сенсор нужного этажа на лифтовой панели. Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы отыскать и увидеть Анну Пальсен. Эта женщина металась, как птица в клетке, и потому он не нашёл её в рабочем кабинете. Мистер Ванхоутен будет весьма недоволен его задержкой. — Нет, я не видела мисс Патэл ещё с прошлой ночи. — Доктор Пальсен прислонилась к окну в курительном зале, размеренно потягивая сигарету. — Её изыскания были действительно очень полезными, знаете ли. Я попросила Корженовского одолжить мне эту девочку на несколько дней, но он сказал, что она не вышла на работу. Крайне безответственно с её стороны в текущей ситуации… — Значит не видели… Лицо Пальсен было гладким, как у тридцатилетней, и это в таком возрасте. Глядя на неё, Ричард увидел в её глазах выражение хмурой озабоченности и ещё он отметил её рассеянную красоту, которая сделала бы её лицо добрее, если бы она улыбнулась. Тем не менее волосы её были совершенно седыми, лишь пробивающиеся кое-где тёмные пряди говорили о том, что когда-то вся шевелюра была другого цвета. На ней был очень умело сшитый деловой костюм, цвет которого явно подчёркивал принадлежность женщины к истеблишменту. Пальсен не спеша затягивалась дымом ароматного табака. — Поймите, я не могу найти её или хотя бы выйти на связь, — раздражённо выпалил Ричард, будто сбрасывая пар от накопившегося напряжения. — Точно она сквозь землю провалилась! — Ты работаешь на Ванхоутена, не так ли? — выпустив тонкую струйку дыма, неожиданно спросила Пальсен. — Я думала, что для вашего отдела выследить человека это сущий пустяк… Смутившись под её пристальным взглядом, Ричард отрицательно покачал головой. — На самом деле это не совсем то, с чем я связан. И я хотел проверить любую информацию, прежде чем сделаю что-нибудь глупое, подняв шумиху из-за мелочи. Вполне возможно, она сильно занята каким-нибудь важным и срочным поручением, а ей только помешаю, выдернув с работы. — Понимаю. Ну, если я что-нибудь услышу, дам тебе знать. — Пальсен сделала короткую паузу, на её лице появилось хмурое выражение. — Как долго ты работаешь на Элая? — Уже три года, мэм, — настороженно ответил Ричард, не понимая, к чему этот вопрос. — Да, он очень способный человек, умеет собирать вокруг себя полезных людей, но, к несчастью, — Пальсен с сожалением наклонила голову, — он видит мир чёрно-белым… И порой такое видение мира ведёт к ужасающим последствиям, буквально отворяя врата ада, куда в здравом рассудке за ним могут последовать очень немногие люди. Надеюсь, ты окажешься благоразумнее остальных… Поблагодарив её, Ричард, удивлённый словами доктора, отправился в свой кабинет. Он казался потерянным. Ванхоутена не было на месте и это заставило молодого человека вздохнуть с облегчением. Его босс собирал информацию о всех видах роботизированных систем, как гражданского, так и военного назначения. По-видимому, смысл заключался в том, чтобы найти способы максимально снизить количество балласта — людей, не столь необходимых в осуществлении и поддержки экспедиции на Пандоре, что позволит устранить логистические «хвосты». Важно найти механизмы, которые будут надёжными и долговечными, способными функционировать в негостеприимной среде чужого мира, не требуя серьёзного технического обслуживания. Или даже полностью исключить потребность в таковом. Весь день Ричард провёл в заботах, связанных с должностями обязанностями, но не мог сосредоточиться из-за этой внезапной пропажи Саши. Лишь раз, ближе к вечеру, Ванхоутен навестил его, коротко взглянул на него, казалось, погружённого в работу, молча кивнул, будто одобряя его энтузиазм, а затем снова ушёл. Он не вернётся к завтрашнему утру. Ричард выключил консоль и приготовился отправиться в пустую квартиру, съедаемый тревогой. Он снова попытался связаться с Сашей — делал звонки каждый час, а то и чаще — но снова и вновь слышал тупой синтезированный голос: «Абонент недоступен». Яростно ударил кулаком по столу и выругался, по большей части из-за своей несдержанности и неспособности терпеливо ждать в сложившейся обстановке. — Где она? Он несколько мгновений приводил своё распаявшееся дыхание в норму, а потом вспомнила слова Анны Пальсен: «Для вашего отдела выследить человека это сущий пустяк…» «Люпен» — нейросетевая программа, раскинувшая свои паучьи нити по всей сетевой сфере: исследующая общественное мнение, отслеживающая пользователей, проводящая мониторинг персональной деятельности членов многих организаций и даже самой ОПР. Люди не верили официальным рупорам своих государств. Но независимость и свобода, которую они искали в сети, к их несчастью, тоже под колпаком. Ричард надеялся воспользоваться этой программой, к которой обладал привилегированным доступом — да, это не его поле деятельности, но иногда поручения Ванхоутена требовали творческого подхода к исполнению. Ричард занялся сплетнями и слухами на фоне. Как обычно, их оказалось слишком много, чтобы один человек — или даже целый штат сотрудников — мог за ними уследить. Но на этот раз поток сообщений прорвал даже сложные фильтры. Массовые увольнения во множестве предприятий: вот она первая ласточка сокращения производства. Это не обязательно катастрофа, просто некоторые руководители воспринимали указания их работодателя в лице ОПР слишком уж буквально. Скоро эта катавасия нормализуется, хотя дальнейших сокращений и впрямь не избежать. Одна из особенностей программы состояла в том, что она позволяла совершать сознательную дезинформацию с целью потянуть время и затушевать любые истинные сведения — наиболее действенное оружие корпорации. Бандиты, террористы и прочие мерзавцы на собственном опыте узнали, что самые тщательно разработанные планы может погубить тупой исполнитель, отвлечённый какими-нибудь посторонними мыслями. Многие замыслы проваливали зауряднейшие приспешники, допустившие утечку информации в самый последний момент. Чтобы предотвратить это, руководители и главари с началом своих тёмных операций выпускают ворох фальшивых сообщений, спама, генерируемого искусственно и накрывающего весь спектр возможного саботажа или катастрофы. Но Люпен был слишком бесстрастен и чересчур терпелив, а его псевдоразумная логика позволяла отсеять зёрна от плевел. Но сейчас Ричард понимал, что ему не сыскать с помощью Люпена нужных сведений из квартирного комплекса — их просто не было. Как это понимать? Тогда он, растерянный от возникшей загадки, пошёл более простым путём, исследуя личные дела сотрудников, к которым прилагались трекеры их передвижений, в зависимости от должностного положения в корпорации, предлагающие полный или ограниченный набор данных о сотруднике. Эти данные были не всегда точными, полагались они на информацию с коммуникаторов и точек подключения к сетевой сфере, и даже в эти времена телеметрия могла сбоить. Он ничего не смог найти относительно позднего местонахождения Саши, но после всего лишь нескольких секунд беглого поиска он смог вызвать другую часть её персонального файла. И обомлел. Прямо поверх страницы красными буквами было выведено слово: «Остановлено» и вчерашняя дата. — Что!? Почему? — воскликнул он вслух. — Уволена? Это не имело смысла! Если бы она ушла по своей воле или была уволена, то, конечно же, доктор Корженовский знал бы об этом и сказал бы что-нибудь! Должно быть что-то большее! Он судорожно углубился в файл. Причина… причина… Ричард откинулся на спинку кресла, закрыв ладонями лицо, исказившееся от неверия и боли. — Какого чёрта!!? На экране чёрным по белому было написано. «Причина увольнения: угроза безопасности». *** Чувства медленно, но верно возвращались к ней. Постепенному пробуждению сопутствовали: головокружение, убийственная сухость во рту и скручивающая внутренности боль в животе. Она, казалось, прислонена к чему-то тяжёлому и монолитному, вроде стены. Прохладной — то, что нужно, ведь ей было жарко от обрушившихся болезненных чувств. Незнакомые звуки заполнили её уши, и странные запахи кусали обоняние. Где она находилась? Что происходит? Она попыталась вспомнить, но всё скрылось в тумане. Последнее, что она помнила, разговор с Ричардом после заседания, а потом возвращение в… квартиру… Она резко распахнула веки и осмотрела себя. Она сидела в луже воды на твёрдом асфальте в узкой аллее, наполненной мусором и зловонием. На ней были синие джинсы, белая блузка с короткими рукавами и домашние тапочки. В такой одежде она и пребывала в их с Ричардом квартире. Она посмотрела вниз по аллее. Темно и грязно. В другом направлении она могла видеть огни, и слышать звуки, которые напоминали о каком-то фестивале. Она попыталась вскочить, но тело подвело её, а обрушившаяся боль парализовала. В конечном итоге, она так и осталась в прежнем положении, свесив голову на грудь. Прошло несколько минут, прежде чем она попыталась собраться с мыслями и силами. Но затем она услышала голоса, почему-то инстинктивно заставившие её замереть. — Чисто? — Нам не помешают. — Почему мы не могли просто усыпить её в лаборатории и бросить здесь? — Судмедэкспертиза может подтвердить, что она умерла раньше и далеко необычным способом. Подымать связи, давить на полицию… слишком муторно, да и сильно усложняет такую простую задачу. Плюс ко всему, препаратам требуется время, прежде чем они разложатся на составляющие. Поэтому сделаем всё по старинке. Она не видела лиц этих людей, но понимала, со всеми проясняющимися в голове мыслями, понимала, что сейчас будет… Это они выкрали её, допрашивали её, и они узнали её тайны… — Я буду на карауле, свистну, если что. Элементарно — вгони ей нож под рёбра и пошли отсюда. У нас ещё двое на очереди. — Ага. Её дыхание было на удивление спокойным, несмотря на то, что сейчас её прирежут, как скотину. Она аккуратно пошевелила пальцами, напрягла мышцы, слушая, как удаляются шаги одного из людей. А затем приподняла голову, тонко застонав от спазма в шее, и устремила умоляющий взгляд на человека, возвышающегося над ней. — О, — сказал мужчина, появившийся в поле её зрения, — очнулась. Жаль. Не обижайся, девочка, здесь нет ничего личного. В свете огней блеснул нож, возникший в его руке. Пролетело одно мгновение, равное биению сердца, и он коротко взмахнул клинком, всадив его в податливую плоть… *** Небольшая дорога оборвалась перед высоким серым зданием из железобетона. «Центр планирования семьи. Постройте здоровую и стабильную ячейку общества» на здании — голографическое название программы помощи, спонсируемой ОПР. Здесь проявляли бдительность лишь несколько неорганизованных протестующих, предоставлявших пластиковым и световым плакатам провозглашать их призывы: «Оставьте природу планеты в покое!», «Руки прочь от На’ви!», «Мы помним венесуэльский Чёрный День!», «Раздолье нео-трансгендерам!», «Безнадёжно больные в лечении не нуждаются — дайте шанс здоровым людям!» Мультяшные фигурки голорекламы, изображающих каких-то деформированных викингов, пробегали по стене мимо протестовавших и сенсоры, отмечая наличие людей, заставляли фигурки корчить им глупые рожицы. Молодая девушка тяжело поднималась по ступеням, выходящим на широкую площадь, залитую светом огней, разрывающим сумрак. Вокруг неё теснилось множество людей, собравшихся, очевидно, на некий фестиваль в культурном центре этих окраин. Играла музыка, воздух искрился от светового шоу, затеянного где-то на периферии площади. Десятки, а то и сотни диалектов заполонили уши девушки. Барабанные перепонки гудели от переполнявшего их шума. Отчётливо удавалось выделить вездесущий шанхайский диалект, возникали и русский с хинди, изредка английский язык. Каждый человек на площади пытался перекричать соседа. Она глянула на оживлённые улицы: люди всех цветов и оттенков. Народ разношёрстный, из низов, малый класс. Ближайшие то и дело поглядывали на неё, порой удивлённо, порой ухмыляясь и посвистывая. Большинство из них были одеты в традиционную для этих мест одежду, а она, конечно же, не была. Она посмотрела на себя и…, чёрт побери! У себя дома она нижнего и верхнего белья не носила. Потные реки в этом жарком влажном воздухе сделали её тонкую блузку всё равно что прозрачной, обрисовав под тканью чистую и гладкую смуглую кожу. Она смущённо прикрыла грудь руками и, чувствуя, что краснеет, погрузилась в толпу. Какой-то крупный детина задел девушку, пытавшуюся пробиться сквозь плотную гурьбу, плечом и, бормоча угрозы и проклятия в её отношении, двинулся дальше. Дети прыгали и бесновались, подражая взрослым. У всех здесь на окраинах мегаполиса были большие семьи, и многие из них входили в многолюдные кланы, в которых все связаны, как нити в рыболовной сети. Братья помогали братьям и, к несчастью, никому больше. Девушка осмотрела горизонт по верх бесчисленных голов людей: от далёких башен старого торгового центра за большим жилым комплексом, где можно рассмотреть купола гидропонной фермы и растущего завода по переработке отходов, проглядывалась яркая игла штаб-квартиры ОПР. Ей остро необходимо разобраться в своих дальнейших действиях. Но оставаться на виду было сродни самоубийству. Нужно укрыться, найти убежище. Она достала из кармана тонкий прямоугольник коммуникатора, трещина пересекала весь его полупрозрачный корпус — бесполезен. Повернувшись, она двинулась против течения толпы. Всего в сотнях метров впереди, за новой линией протестующих, как за тяжёлой серой стеной, сверкал город — нагромождение автономных жилых блоков, используемых ОПР, представлявших собой фантасмагорический техно-улей. Мир грязных денег и самонадеянных амбиций. Гораздо более живой, чем центральная часть мегаполиса с его стерильной пустотой и жёстким контролем городской полиции. Идти было трудно, и она старательно выбирала дорогу между порой разделявшимися на ручейки группами людей, многие из которых надеялись, что благодаря своим протестам когда-нибудь заработают и обретут новую жизнь. Они ошибались, попавшие в сети своих иллюзий, неспособные сделать что-то большее, чем громко кричать о несправедливости. Девушка осторожно переступала через широкие кабели, похожие на огромных дождевых червей, которые заполоняли южную часть площади, подводя прямое энергопитание к жилым блокам, лишённых внутренних источников энергии — даже кормятся только за чужой счёт. Генераторы и очистные установки давали людям электричество и немного пресной воды. Чуть дальше под крытыми тентами у границ жилого посёлка стояли садовые пластиковые ящики, превращающие органические отходы в травы и овощи. Небогатое наследство детям. И странная мечта о лучшей жизни. Мы можем её получить, если удача хоть ненадолго у задержится в наших руках — так все эти люди решили. И перестали меняться. На битом асфальте и прогнившем мусоре под ногами легко было упасть, поэтому девушка решила держаться ближе к краю площади, попутно ворвавшись в густое и яркое пятно людей, нацепивших на себя светодиоды, разукрасивших свои тела и лица всеми оттенками синего цвета, танцующих и поющих на странном языке, и выбрасывающих в воздух с помощью переносных голопроекторов голографических медуз, дополнявших эту карнавальную фантазию. Они здесь явно не для протеста. Выселятся, как и половина тех, кто пришёл сюда. — Людям приходилось жить и на меньшем, — пробормотал кто-то рядом с ней, заставив девушку дёрнуться и наткнуться на кого-то за спиной, грубо пихнувшего её обратно. Незнакомец аккуратно придержал её и весело рассмеялся. Это был полуседой мужчина в коричневом пальто, крепко сбитый и энергичный. — Не пугайтесь. Я заметил, как вы смотрите на них, — он указал на веселящихся. — Подражатели На’ви. К сожалению, некоторые из наших понимают всё это буквально, а ведь смысл-то в другом. — Он назидательно вскинул палец. — Но… смех и танцы не мешают нам быть едиными сердцем и душой с идеями другого мира и его племени. На рассвете все они спустятся с площади и снова окунутся в суматоху фестиваля, но уже в дальних уголках пригородов. Всю ночь и весь день они будут гулять, есть вместе и танцевать под музыку, которая будет играть, не умолкая… Нахмурившись, мужчина посмотрел на девушку, настороженно внимавшую ему. — Вы… ранены? Она удивлённо опустила взгляд, только сейчас заметив на своём боку не очень глубокий, но протяжённый и ощутимо кровоточащий порез, оставивший на блузке тёмные пятна. — Это… по неосторожности. Здесь много грубых людей…, — ответила девушка. — Вас преследуют? Она закусила губу и, помедлив, кивнула. — Я помогу, идите за мной, — неожиданно произнёс мужчина. Девушка замерла. — Что вы? Я не обижу. Утраченные надежды портят отношения, — усмехнулся мужчина. — Поэтому позвольте мне быть вашей надеждой, юная леди. Но она не пыталась его остановить и не сказала, что это опасное решение. Больше они ничего друг другу не сказали. Он снял свой плащ, набросив на её плечи, и, схватив девушку за руку, резво двинулся по направлению к посёлку. Толпа словно растекалась перед мужчиной и их путь был заметно быстрее, чем если бы она передвигалась в одиночку. Где-то на краю шума, издаваемого сотнями глоток, она услышала громкие крики и панику. Стоит поторопиться, что она и сообщила мужчине и тот, кивнув, тоже обратив внимание на неестественные вопли, ускорился. — Сюда, — они добрались к одному из жилых блоков недалёко от окраины посёлка, и мужчина указал ей на укрытый ковром лаз, — давайте же. И мужчина запрыгнул внутрь. Она мгновение задержалась, прежде чем последовать за ним, неожиданно уверенно оглянулась. В её глазах, поблёскивающих в отсветах огней, плескался лёд. Затем она резво направилась вслед за мужчиной вглубь лабиринта. И лишь полная луна бесстрастно наблюдала с высоты. *** Уставшие родители вели детей прочь с площади, чтобы дома завалиться спать вместе с ними или, избавившись от обузы, продолжить веселье. Маленькая девочка с упоением грызла покрытый сахарозаменителями приторно сладкий леденец и мечтательно думала о том, как её мама и папа встретятся на днях, и они вместе поедут веселиться в парке развлечений. Проходя мимо страшного и тёмного переулка, девочка вцепилась в мамин рукав, пристально вглядываясь в глубокую чёрную пасть, так пугавшую её детское сознание, умевшее в простом вообразить нечто жуткое. А затем с удивлением обнаружила, как что-то шевельнулось в темноте. Выронив леденец и испуганно заголосив, девочка залепетала. — Мам, а тому дяде плохо? Утомлённая женщина, скосила взгляд на переулок, не особо удостоив вниманием вопрос ребёнка и это необоснованное беспокойство. Бомж, какой-нибудь: напился и дрыхнет. Но инстинктивно крепче сжала ладошку своего дитя и ускорила шаг, чтобы затем с криком ужаса отпрыгнуть, схватив девочку на руки. Чуть дальше возле одного из хорошо освещённых мусорных баков в луже крови под ним лежал мужчина с располосованным от уха до уха горлом…