Последний Аватар

Дни казались тусклыми и оцепенелыми, дожди не прекращались. Эти дни, проведённые в основном в обществе ухоженных костюмчиков то одного, то другого секретаря, осторожных молодых и организованных старых людей с автоматическими улыбками и плотно свёрнутыми зонтами поднимали дурноту. Но отвратительнее стало лишь сейчас. Ричард Мэйсон сидел неподвижно, уставившись неприятным и неотвязным взглядом на замершую картинку на дисплее. Максим Патэл. Брат его женщины и предатель. Саша ведь не знала об этом, и не могла знать, но… Ричард скрестил ноги и руки, затем крепок сжал ладони и в конце концов вскочил из кресла. Внутри он кипел. Макс оказался изменником. Саша был преднамеренно уволена, с отметкой в личном деле — «угроза безопасности». Связаны ли ты эти два события? Есть ли наводки? Отсутствуют, помимо совершенно бесполезных домыслов. И Ванхоутен не сказал и слова! Одной из мыслей Ричарда было желание подняться в кабинет босса, схватить его за лацканы пиджака и потребовать информацию о местонахождении Саши. Другая же подсказывала ему не спешить и действовать рационально. И он заставил себя сидеть. Он знал Ванхоутена достаточно хорошо, чтобы понимать — старик никогда не отреагирует на такую пошлую и прямую угрозу — за исключением того, что Ричарда возьмут под стражу. Поэтому он глубоко вздохнул, усмиряя гнев, и продолжил смотреть видео. Ещё две дюжины человек запечатлели последние прощальные слова родному миру. Они говорили о разном, но всё-таки об одном и том же. О людях на Земле, ставших жертвами духовной глухоты. Фанатичные заявления, подумал Ричард. Если бы эти отщепенцы и были правы, сами принципы, по которым взрослело человечество, нельзя разбавить, примирить с противоположными. Вы либо с нами, либо против нас. Иного вам не дано. Но слова этих людей, намеренно оставшихся в чуждом мире, определённо выбивали почву из-под ног Ричарда. Он пытался честно разобраться: почему? В их речи никаких красноречивых убеждений, никаких впечатляющих метафор, никаких призывов к интуиции, просто последовательность слов, которые непреложно вытекают одно из другого. Безупречная цепочка рассуждений, но порождающая лишь изящные фантазии. Они говорят о возможностях? — Это Джейк Салли, — в кадре возник мужчина в коляске. Салли! Недоносок, ставший искрой восстания. — У меня нет никого на Земле, чтобы попрощаться с ними. А для остальных землян я повторю предупреждение, чтобы оно было для вас кристально ясным. Не суйтесь к нам без приглашения: мы сможем значительно затруднить ваше пребывание здесь. Кроме того, я хотел бы сообщить руководству ОПР, что здесь в Адских Вратах хранится около восьми тысяч тонн готового продукта — репарация за вашу деятельность, можете так думать. — Мужчина улыбнулся. — В любом случае, есть кое-какие детали, которые мы могли обсудить с вами, а взамен вы бы могли получить минерал ближайшим рейсом. Наш суверенитет в обмен на вашу политическую и экономическую стабильность в ближайшее десятилетие или вроде того. Честная сделка, как по мне. Мизерное количество минерала я начну отправлять сразу же по прибытии нового рейса — ответа от вас ждать долго, поэтому не затягивайте с решением… Чуть позже в кабинете Ванхоутена вновь состоялась встреча с Лори. — Действительно беспорядок, — рассмеялся Лори Дьюк. — Не вижу ничего смешного, — резанул его холодным взглядом Ванхоутен. — И такого щелчка по носу хватит. Мы недооценили этих крыс из подполья. Слишком широкая огласка добавит проблем. Уже добавила. Избавимся от них: достаточно прекратить взаимность, контролировать больше информации, убедиться, что она движется односторонне. Взять под свой надзор базы данных частных лиц. — Конечно, мистер Ванхоутен, — с иронией сказал Дьюк, — нужно будет программировать общество. Только самые умные и знающие поймут, что происходит, и начнут жаловаться. Поэтому понадобятся массовая пропаганда и популистское негодование, направленные против руководителей частных фирм, корпораций, государственных деятелей, учёных и других профессионалов, которых следует именовать заносчивой элитой. И наконец… когда гражданские служащие и технические специалисты потеряют доверие замшелой публики, надо отрезать остальные, как бы выразиться, сословия от информационной петли, взять под свой полный контроль все сети, средства связи, камеры наблюдения и правительственные агентства — и ура! Тирания восторжествовала — та, которая просуществует тысячелетия! — Тут Лори напустил на себя расстроенный вид и чуть ли не плача, но при том улыбаясь глазами, спросил. — Или я не прав, отче? — Знаю, — прорычал Ванхоутен. — Прошу меня простить, мистер Дьюк, зарвался. Я слишком устал и злюсь, чтобы мыслить ясно. — Он шумно выдохнул. — Я уверен, что председатель захочет созвать заседание утром. Лори пожал плечами. — Только вы там впустую время не потратьте, мистер Ванхоутен. Мы и так многое упустили. И ещё, — он искоса с недоверием взглянул на сохранявшего молчание Ричарда, — дезинформация — проклятие с древнейшими корнями. Оно усовершенствовалось с возникновением современных возможностей лгать, порождая у миллионов людей параноидальный страх перед тем, что угодно заказчику. Граждане уже не умеют опровергать ложь истиной. Разучились. — Он кашлянул. — И знаете, я не припомню, чтобы наша культура была настолько скомпрометирована контролем правящих классов. Корпоративные новости полностью под контролем — полная капитуляция либерального класса перед интересами становящейся всё более выше элиты. И началось это не с разросшейся в ОГА страны, павшей перед объединённой мощью Евразии. Определённо, всё, воплощённое сегодня, как минимум уходит корнями во времена Второй Мировой. Идеологическая траектория, представляющая интересы деловых кругов и демонстрирующая запрос на глобальную гегемонию, была сформирована тогда при бурном развитии военно-промышленного комплекса. И мы пользуемся этими дарами. Они наше… кредо. Понимаете, к чему я веду? Ванхоутен мрачно кивнул Лори. — Могли бы обойтись и без ликбеза. Тогда сделаем так… И тут он жестом отпустил Ричарда, распорядившись тому заняться документацией о роботизированной технике, готовящейся к отправке на Пандору. Ричард поднялся на ноги, довольный оправданным бегством. Ему всё тяжелее давалась немота, которой он встречал начальника; непрошенные слова так и рвались с его губ. Он вышел из кабинета и отправился к лифту. За прозрачной оболочкой лифтовой капсулы пролетали галереи, оранжереи, открытые офисные пространства, зоны отдыха и проживания, и производственно-научные цеха. Одно огромное здание, где все соединены вместе. Связаны. Ему бы следовало вернуться к себе домой, отдохнуть и расслабиться. Но сна не было ни в одном глазу. Какого чёрта он собирается делать? Если бы он столкнулся с Ванхоутеном, призывая его к ответу, тот либо всё бы отрицал, либо просто сказал бы ему забыть о Саше. В любом случае у Ричарда не было никаких прочных доказательств и внушительного рычага давления на своего босса. Забыть? Это не вопрос выбора. Всё из-за любви? Ричард впервые попытался осмыслить свою тяжёлую и остро царапающую сердце озабоченность потерей Саши. Дело не только в физической близости. Всякий раз при мысли о Саше у него начинало сосать под ложечкой. Какой же он подлец! Она готовилась к новой жизни с человеком, которого любит, а он всё выжидает, с каждым мгновением обрывая нити, связывающие их, разлучённых неведомым случаем. Но что бы он мог сделать и на что пойти, чтобы вернуть Сашу? Отказаться от своей карьеры? Противостоять Ванхоутену в открытую? Пойти к отцу? Рискнуть жизнью? Играя в русскую рулетку — перебирая варианты — Ричард покинул штаб-квартиру ОПР со мыслью: «Мне нужна настоящая помощь». *** «Очевидно, что она готовилась кропотливо, изучала всё, что имеет отношение к председателю совета директоров и к вам, как главе СБ; а после и приближённых, где в их сетях лишь одна ложь. Она, вероятно, обошла всех остальных и далёко не с каждым говорила лично, в основном через посредников. Кто-то по секрету рассказал ей о слухах и навёл на след, распутывая который, она вышла на действительно полезных людей и информацию, которую те могли предоставить. За оговорённую цену, естественно. Она выкрадывала данные о закрытых для широких глаз проектах, личную переписку менеджеров среднего и высшего звена, голосовые записи и прочие персоналии, а также данные с камер видеонаблюдения. Нам до сих пор очень сложно составить карту изъятого ею материала, но и так ясно, что компромата там хоть отбавляй. Очень подготовленная девочка. Вычислить её, заранее не зная о её деятельности, было бы очень сложно. За что и благодарим вас и вашу природную подозрительность. Порой и невдомёк, что гонялись мы всё же не за ней, а за этой учёной-анархисткой из АМТ, впрочем, эта дама уже у вас на блюдечке. Но есть обоснованные опасения. То ли нам мерещатся ужасы и единственное, что грозит стабильности нашей корпорации, это поддаться на провокацию, уколовшись об их подпольную деятельность, то ли…» Элай пробежал глазами последние строчки сообщения, доставленного ему по старинке на бумаге, и сразу же, воспользовавшись пепельницей для гостей, сжёг его. Неподвижные стальные глаза смотрели прямо вперёд на догорающие комочки пепла. Затем мускулы на лице Элая расслабились, и он от души расхохотался, словно как никогда в жизни. Вытерев выступившую от смеха слезу, он тихо прошептал в пустоту: — Не самый благородный вариант так покончить со всем этим дерьмом, но, думаю, пора на пенсию… *** По вопросу кризиса на Пандоре она определённо выступала против Ванхоутена и мнения совета директоров, подверженного влиянию председателя. И Саша была одним из её сотрудников. Можно ли ожидать от неё конкретной помощи? Есть лишь единственный способ выяснить! Когда поезд бесшумно остановился у нужной станции и эскалатор повёз Ричарда мимо платформы, с которой сквозь застеклённый купол открывался шикарный вид на новостройку элитного жилого комплекса с выходом на океан. Он уже чётко определился в своих дальнейших действиях и отступать не желал. Улицы были далеко не пустынны, что вполне очевидно для центра многомиллионного мегаполиса, где жизнь кипит двадцать четыре часа в сутки. Ричард поднял глаза, и в его зрачках отразился многоцветный блеск: многие небоскрёбы, как и всегда, сверкали бесчисленными огнями, их окна обладали специальным покрытием, сохраняющим солнечный свет. Приближаясь к многоэтажному сооружению, подпирающему небеса, где расположилась искомая им квартира, Ричард невольно отметил усиливающиеся в нём параноидальные чувства. Будто бы каждый человек, находившийся в прямой видимости, безотрывно следил за ним. Инстинктивно, поддаваясь необоснованному страху, он запетлял, собираясь подняться с другого входа. Глупое поведение, достойное наивного ребёнка. Ему не укрыться от слежки, если таковая ведётся: ни в реальности, ни в сети. Получить доступ к служебному лифту проблем не составило, учитывая его уровень допуска. Домофон не отвечал и после третьего звонка. Но на пятый раз дисплей на двери вспыхнул, выцепив едва различимое в полумраке комнаты лицо: заспанное и недовольное поздним визитом незваного гостя. — Мистер Мэйсон? — пробурчала женщина. — Что привело вас ко мне в такой час? — Мадам Пальсен, пожалуйста, могу я войти? — Он ненадолго замолк. Ему было стыдно или, по крайней мере, неловко; Ричард только сейчас понял, как сильно он волнуется, пересекая точку невозврата. — Мне нужно поговорить с вами о Саше Патэл. — И добавил, спохватившись. — Я один. — Знаю. — После некоторой заминки загадочно произнесла женщина. — Хорошо, всего минуту. Он ждал там под дверью, нервничал, вытирая о штанины вспотевшие руки, пока дверь не открылась. Пальсен была одета по-домашнему — в халат и тапочки. Её серо-седые волосы были в беспорядке. Она впустила его и закрыла дверь. — Вы нашли мисс Патэл? — спросила она. — Ещё нет. — Он осторожно огляделся. — Здесь безопасно говорить? Она удивлённо вскинула бровь. — Прослушивается ли квартира, вы имеете в виду? На самом деле, да. Ричард побледнел, но Пальсен протянула руку и успокаивающе положила ему на плечо. — Не волнуйтесь, они слышат только сгенерированные голоса и ничего, чтобы могло скомпрометировать меня или вас, пришедшего сюда тайком, будто героя-любовника. — Простите… Она улыбнулась. — Кофе или чай? Может, что покрепче? — Знаете, для такой личности, как вы, — проигнорировал её вопросы Ричард, — пользующейся дурной славой у вышестоящих должностных лиц ОПР, я ожидал увидеть здесь десятки опытных головорезов, хранящих ваш покой. — О, да, кофе с капелькой коньяка будет хорошим решением. — Снова улыбнулась Пальсен и указал ему на гостиную. — Присядьте и расслабьтесь, мистер Мэйсон. Он прикусил язык, понимая свою неотёсанность и невежливость по отношению к хозяйке, и послушно проследовал в гостиную, где сел в кресло и стал терпеливо ждать. Она вернулась с двумя чашками горячих напитков: ему кофе, себе чай. — Раз вы её не нашли, тогда что вы делаете здесь? — спросила она, садясь на диван. — Я кое-что узнал, — не стал вихлять Ричард. — Вы видели трансляцию с Пандоры? Она рассмеялась. — Весь совет её видел. И на данный момент пара сотен миллионов человек по всей планете. В считаные дни их станет больше. — Вы видели людей, которые оставляли свои послания? — Ах, да, понимаю, к чему вы клоните. Блудный братец. — Они очень близки, — сказал Ричард. — И я… обнаружил, что личное дело Саши аннулировано, в связи с угрозой безопасности для ОПР. Мне нечем крыть, но я полагаю, что эти два факта взаимосвязаны: предательство брата на Пандоре и опасность интересам ОПР со стороны сестры на Земле. Но какая опасность от простой девушки им грозит, конечно, я предположить не могу. Не складывается эта версия. Пальсен, может быть, и выглядела впечатлённой этой новостью, но от Ричарда не ускользнула некоторая фальшивость её эмоций. Сказывалась её усталость. — О, это наверняка показалось бы невероятным, но семейные узы в наши дни столь же крепки, как и в стародавние времена, хотя и приобрели они более материалистический оттенок, нежели духовный. Элай вполне мог сложить одно с другим и сыграть на опережение. — Саша никогда не участвовала в какой-либо подрывной деятельности! — воскликнул Ричард. — Она учёный. Хорошая девушка, чурающаяся насилия, боли и тёмных закоулков ваших политических игрищ. Какую угрозу в ней могло увидеть моё руководство!? Пальсен равнодушно пожала плечами. — Дети расплачиваются за ошибки родителей. Отцы и матери, дедушки и бабушки страдают за дела родственного им преступника. Адаптация вины, как я это называю. Или вы живёте в каком-то другом мире? Ричард не верящим взглядом уставился на Пальсен. — Вы… одобряете это? Ваша сотрудница исчезла в мгновение ока… Вы, я уверен, узнали это ещё задолго до меня, но врали мне в лицо тогда при первой встрече… — Нет, мистер Ричард, я в бешенстве. — Сурово произнесла Пальсен. — Я злюсь, что член моего отдела был вышвырнут без моего ведома, но в свете последних событий я сомневаюсь, что смогла бы спасти её карьеру, даже если бы меня проинформировали. Мы живём в опасные времена, молодой человек. И, хоть я забегаю вперёд, отмечу, что она не единственная, кому пришлось исчезнуть… Не понимаю, как эти события прошли мимо вас и не вызвали вопросов? Ричард открыл было рот, но затем захлопнул, он не знал, что сказать. Анна Пальсен склонила голову набок и взглянул на него как-то странно, то ли с жалостью, то ли с пониманием и сочувствием. — Тебе удалось связаться с ней, узнать хоть что-то ещё? — Нет, — просто ответил он, погрузив лицо в ладони, — растворилась в… нигде. На лице Пальсен появилось хмурое выражение. — Когда людей увольняют, это одно, но, когда их заставляют исчезать, это что-то другое. — О чём вы? — встрепенулся Ричард. — Соперники в игре способны на грязные выходки, дабы повысить свои шансы на победу. Неожиданная догадка пронеслась в его голове. — Силовой вариант решения конфликта. — Угу, дорогой план, но крайне необходимый для поддержания гегемонии ОПР в отдельно взятых секторах планеты. Иначе, по их мнению, всё рухнет. Но я так не думаю. — Пальсен задумчиво постучала пальцем по щеке. — После второй встречи председатель немного поболтал со мной, пытаясь окольными путями надавить на меня и заставить отказаться от моих возражений по поводу применения силы. Конечно, это не сработало. Я буквально протащила свою позицию через четыре заседания, и я ожидаю, что проведу в фаворитах ещё как минимум одно, впрочем, я понимаю, что мне попросту потакают, не воспринимая мои планы, как значимые для возобновления эффективной добычи минерала без долгосрочных издержек. — Пальсен вздохнула. — Я не боюсь, мистер Мэйсон, и у меня много поддержки, хоть и таит она день ото дня, но я в большей безопасности, чем могло бы показаться. Тем не менее... Элай обычно забывает об этом и ранит тех, кто не имеет отношения к делу, но вполне может заставить меня волноваться. Так что, несмотря на адаптацию вины, могу с абсолютной уверенностью заявить, что всё это, с большой долей вероятности, никак не связанно с предательством её брата. Ричард был совершенно сбит с толку. — Она, — он умоляюще воздел руки, — стала разменной монетой в вашем с ним противостоянии? — Вероятно, да. Он решил, что мы близки, что она мой личный помощник, возможно, она рядом со мной, как та, о ком я забочусь. — Пальсен сделала паузу и смутилась на мгновение. — Извини, это было ужасно с мой стороны, не так ли? Он стиснул зубы, до боли, до хруста, ощущая беспомощность, презрение к этой женщине и своему боссу, бывшему ему почти что отцом, когда родного таковым называть не хотелось. Может, ему следует этого стыдиться? Стыдиться, что не был откровенен со своими желаниями, что не предпринял нужные шаги, когда стоило их сделать. Как можно было сидеть, сложа руки, когда дорогой тебе человек в опасности? — Я не подразумеваю, что меня не волнует судьба мисс Патэл. — Спустя некоторое время подала голос Пальсен. — Но Элай, вероятно, предполагал, что у нас с ней гораздо более тесные отношения, чем они были на самом деле. Заставить кого-то близкого мне исчезнуть — он думал, что меня это испугает и заставит идти на уступки, действовать необдуманно. Пальсен выпрямилась с решительным взглядом на её лице. — Он жестоко просчитался в этом. Пострадало много хороших людей, не только Саша — непростительно и прискорбно. — Я в царстве хищников…, — припомнил он свои ранние размышления. Женщина кивнула, одобряя такое сравнение. — А ныне хочешь окунуться в эту тёмную бездну с головой? — Нет-нет…, — он потряс головой, сокрушённо опустив её, чувствуя себя трусом. — Я просто… хочу найти её… — Тогда скажи эти слова, Ричард, — Пальсен протянула к нему руки и ладонями приподняла его опущенную голову. — Скажи эти избитые и напыщенные, но ещё не потерявшие своей силы слова. Сначала он не понял, чего она от него хотела, но затем, почти не задумываясь, выпалил. — Я люблю её... — И я охотно верю вам, молодой человек. Все глупости мы совершаем во имя неё. — Она поднялась с дивана. — Знаешь, никто не взрослеет. Это подлая ложь. Люди меняются. Идут на компромиссы. Запутываются в ситуациях, в которые не собирались попадать. Худо-бедно притираются… И одно из чувств их не взрослеющего «я» остаётся с ними навсегда, порой лишь слабо тлея, а иногда возгораясь бушующим пламенем, оставляющим после себя пустоту. Сохрани это чувство в себе, как можно дольше… не позволяя огоньку угаснуть или наоборот — разгореться диким пламенем и превратить тебя в пепел. — Я не понимаю ваши метафоры, мадам. Я пришёл лишь с одной просьбой: вы поможете мне найти Сашу? — с надеждой взглянул на неё Ричард. Пальсен вопросительно посмотрела в ответ. — Разве мои слова неочевидны? Возвращайся домой… Ричи. Выспись, отдохни и приступай к работе. Ожидание не всегда есть плохо. Глаза Ричарда удивлённо распахнулись, он едва мог молвить и слово. Ощущение дежавю: жгучее, ирреальное. Он растерялся, ещё не осознавая, где уже слышал эти слова. — Я знаю, тебе просто нужно было поговорить с кем-то. Потому сейчас вернись в свой мир и сосредоточься на делах насущных, а я погляжу одним глазком, что можно было бы сделать в нашей непростой ситуации. Давай, утро мудрее вечера, или как там говорилось в той старой поговорке… — Хотя бы… Если я найду её, вы сможете предпринять какие-либо шаги, чтобы защитить Сашу от преследования? — Всё возможно, не хочу обещать и обнадёживать, а теперь уходи, — сейчас её холодный тон не выказывал и намёка на возражения. — Кстати, запомни её настоящее имя — Рада. Так называл её только брат и родители…, и я теперь… Ричард стушевался окончательно. Её двоякое отношение к нему и теме их разговора, и ведомые самим чёртом слова выбивали почву из-под его ног. Он коротко поблагодарил её и затем поспешил покинуть эту квартиру, ставшую мистически негостеприимной. На пороге Пальсен окликнула его и произнесла: — И не делай ничего опрометчивого, Ричи… Нельзя винить в этой катастрофической ситуации только одного человека. Он дёрнулся, испуганно взглянув на неё, и ускорил шаг. Она проследила глазами за ссутулившейся спиной молодого человека, утонувшего в проёме лифтовой капсулы, и подумала: «Очередная душа, припёртая к стенке. Чего ещё можно желать, ведь так, Элай?»