Последний Аватар

Современное законодательство прогрессивных государств, да и в большинстве развивающихся стран, запрещает радикальное изменение человеческих генов, за исключением нескольких оговорённых случаев — ремонта износившихся или повреждённых клеток — направленных против болезней слабо поддающихся профилактическому лечению или неизлечимых в целом. Разумеется, законы можно отменить, хотя ведущие биотехнологические центры настаивали, что изменение основы и даже переключение нескольких генов в соответствии с этими изменениями не противоречат духу существующего законодательства. Оно не изменит внешнего вида потомков: их рост, телосложение, цвет их кожи, не повлияет на их интеллектуальный коэффициент или характер, у них не отрастут новые конечности или хвост. Кто-то назовёт это противозаконной чушью и будет в определённой степени прав. Заменять целые наборы хромосом это… хм. Взвешивая плюсы и минусы евгенического вмешательства в саму человеческую суть, сотни крупнейших юристов и учёных спорили беспрестанно, со всеми возможными оттенками мнений, вытекающими из их жарких дебатов. Но ОПР давно и надёжно использовала биотехнологии в своих интересах: порой в открытую, не считаясь с чужим мнением, а иногда и тайно. В большей степени корпорация достигла успехов, открыв для себя богатую биосферу Пандоры. Если не затрагивать гибриды — аватары — на деле не являющихся предельным и несравненным достижением инженеров, чьи творения к тому же доказали свою недееспособность в рабочей деятельности в, казалось бы, родной для них среде, то главным подарком негостеприимного мира стала флора. Биоинженерные растения, выведенные на основе экспериментов с пандорианскими, по питательности не уступают мясу, а частенько и превосходят, взять те же саговники или выведенные гибридизированные пузырчатые полипы и львиные ягоды. Чистая почва на Земле — роскошь. Приспособленные биоинженерами для земных условий анемониды и октогрибы участвую в биоремедиации — биологической очистке почв, отравленных тяжёлыми металлами. Затем нужно обогатить почву всеми необходимыми минеральными составляющими, которые можно извлечь лишь из морской воды, ведь искусственные удобрения уже не спасают ситуацию, но, чтобы получить достаточно земли для промышленного фермерского хозяйства, потребовалось бы в тысячи раз обеднить растворенными веществами океанскую воду, разрушить планктонные и водорослевые пищевые цепи, которые и так на издыхании, к тому же те стали основой пищевого промысла Земли. И здесь на выручку приходят видоизменённые деревья-дождевики, обогащающие сельские угодья в обмен на азот. И люди при содействии ОПР продолжают лакать из рога изобилия Пандоры. Медицинская противораковая и ранозаживляющая панацея на основе клея эпизота, дандетайгерово биотопливо и оно же самое из стеблей личиночника, фармакологические препараты на основе дапофета, экологически чистые источники освещения на основе двойного солнцецвета… Примеры приводить можно долго. Земля зависима от Пандоры — вот к чему ныне сводится вышеперечисленное. Хрупкой мыслью разрушить иллюзию того, что почва под вашими ногами теперь существенно отличается от изначальной Земной не получится. Да, это не признаётся в открытую, но сколько людей готово намерено расплеваться с биосферой? Всё сводится к безобидному — мой дом с краю. Что существенно развязывало руки. Важно было уяснить лишь одну значимую деталь — теперь люди Пандору не оставят. Никогда. Земля и Пандора связаны отныне и впредь. Элай Ванхоутен с усилием растёр виски кончиками пальцев, прищурившись наблюдая рассвет из панорамного окна своего кабинета. Он не чувствовал радости, понимая, что вскоре ему придётся столкнуться с последствиями своих решений. Близящееся заседание будет сложным, без сомнения. Ему пришлось выдвинуть военный вариант, не сделав его похожим на таковой. Он пообещал совершить посадку на одном из необитаемых островов, поддерживать связь с туземцами на абсолютным минимуме и не разрушать окружающую среду более, чем то необходимо. В то же время этот план должен был выглядеть как наиболее быстрый и дешёвый способ возобновить добычу минерала и его поставку на Землю. Конечно, как только изложенный вариант будет одобрен, а корабли отправлены... планы могут быть скорректированы. АМТ начала наступление по всем фронтам. Пальсен в открытую разыгрывает карты. Это звучало правдоподобно, учитывая какие страсти разгорелись в совете и не только. Старая мышь разочаровала Элая, скрываясь за спинами своих подчинённых. То ли у неё нет ничего существенного, то ли она уже сговорилась с другим более могущественными силами. Элай от этого бесился, но поделать ничего не мог — не было ни ресурсов, ни времени на самостоятельное противодействие. От председателя он уже ничего не ждал, больше опасаясь, что старик умом тронется и предаст его, прикрывшись им ради спокойной старости — их дружба в таких обстоятельствах просто пшик. Если не существует тайный сговор между руководителями ОПР и АМТ, то шанс на благополучный исход для планов Элая ещё существует. Но дурно всё пошло. Способ привлечь общественное внимание к другим проблемам и смесить точку интереса, вызвав отклик в более традиционных средствах массовой информации, провалился с треском. Лори Дьюк оказался бесполезен. Он всегда таковым и являлся. Дебри международного законодательства по их вопросу создали множественные судебные прецеденты, опустившие доверие акционеров к ОПР на порядки. Это не катастрофа, но сродни тому. ОПР необходима, как воздух; корпорацию не сожрут, но подавятся, пытаясь. Элай вновь открыл сообщение, присланное недавно от Талона Бейна, коротко пробежавшись по нему глазами. — …симбионты, воздействующие на нервную систему. Скажем, поражающее определённые участки мозга и вызывающее у большинства инфицированных обычные симптомы апатии и прострации, или безумия на грани осмысленного опыта, когнитивный диссонанс, а у половины заражённых — продолжительные вспышки глубокого нежелания бороться за своё существование. Размышление у живых существ, как и любая другая разновидность психической активности, есть продукт протекающих в мозгу органических процессов и мы уже выделили необходимые участки клеток, участвующие в тех процессах, для их тонкой корректировки. Культивируемое воздействие можно сравнить с тяжёлым генетическим нарушением, как у шизофреников, которые способны отыскать в очертаниях окружающего их мира скрытый смысл. Мы привнесём свой, полезный для нас. Да, это работает и с животными. С ними даже проще в силу превалирования инстинктов над разумом. Интенсивное направленное воздействие вирусного оружия в сочетании с определённым уровнем мыслительной деятельности — это в отношении На’ви — может вызвать неконтролируемый, но гораздо более лавинообразный поток беспорядочного бреда. И если первоначально этот симбионт предназначался для нарушения аналитического мышления, ничего удивительного, что наш модифицированный штамм способен вызвать стимуляцию тех самых путей нервной системы, деятельность которых направлена на угнетение разума. «Терминаторы», сокрытые в недрах нашего штамма, уже проходят испытания, но прямо сейчас мы можем подлинно утверждать лишь о сорокапроцентной вероятности самоуничтожения вируса после выполнения им основной задачи. У нас недостаточно «чистые» условия для проведения экспериментов. Мой отдел обеспокоен странным поведением симбионта при взаимодействии с человеческими клетками, но мы работаем над устранением нежелательной совместимости. С флорой сложнее: в основе, как и с мета-организмом, названным нашим отделом «Протоевой». Образцов мало. Да, способность «Протоевы» передавать коммуникационные пакеты сравнима с современными нейросетями, но тысячекратно сложнее и то по приблизительной оценке. Звонки она не пропускает — идеальная биологическая разведывательная сеть, раскинувшая нити по всей планете. Не говоря уже об её могучей памяти и множестве прочих уникальных особенностей. Я крайне заинтригован, работая с этим материалом… Элай цыкнул языком и коснулся сенсорной панели коммуникатора, свернув сообщение и вызвав секретаря. — Илия, Ричард на месте? — Простите, сэр, мистер Мэйсон не объявлялся. Наш информаторий показывает, что он не прибывал в штаб-квартиру со вчерашнего вечера. Ванхоутен так крепко сжал ладонь, что чуть было не раздавил устройство связи. Глупый мальчик не собирался оставлять это дело в покое! Элай улыбнулся. Отыскал пташку? И что, если он узнает, что с ней случилось и кто она есть на самом деле? Его исполнители смешивают все карты, он стремительно терял козыри. Он напрямую не приказывал устранять девочку, но руководитель той операции, наверняка знал, что можно было ожидать от неё и поступил своеобразно собственному опыту. Проклятье! Одна мелочь, но столько проблем. Он совершил вызов по одному из контактов в записной книжке коммуникатора. — Хавьер? У меня есть работа для тебя… *** Он вновь оказался в городской пучине перед бродячей группой подражателей На’ви. Теперь они разыгрывали пьесу о больном раком ребёнке, которого можно спасти, лишь открыв его сердце Эйве — мифическому божеству другого мира. Ну и ну, гляньте же — настоящая наука! Только вот медицина уже пятьдесят лет как умеет фармакологически выявлять и избавляться от пагубного воздействия, зашитого в самой ДНК, несмотря на то, что порой лечение иных заболеваний продвигается сложнее. Наука, справедливости ради, несбалансированный предмет. Ричард стоял и смотрел, пытаясь взглянуть их глазами, убедить себя, что в пьесе есть некое реальное прозрение, вечная истина, более глубокая, чем устаревшая, по их мнению, наука. Если всё этот тут и было, то он не увидел. То, что эти размалёванные синей краской люди пытались аллегорически рассказать о нашем мире, казалось ему тарабарщиной инопланетных посланцев — На’ви с Пандоры явно никогда бы не пошли на такую явную дичь, пытаясь наставить на свой путь кого бы то ни было. На лицо недопонимание заплутавшими в фантазиях людьми подлинной природы На'ви. Если уж такой далёкий от философии чужого мира человек, как Ричард, смог понять это, то уже один сей факт говорит о многом… А что, если он ошибается и правы они? Может быть, то, что кажется ему бредом, на самом деле излучает мудрость? Может быть, эта неуклюжая сказка выражает глубочайшую истину? Ричард усмехнулся. Тогда он более чем ошибается, стеснённый логикой обольщения. Почти то же самое, что и рекламная пропаганда, день изо дня заливающая грязь вам в уши. Ричард с сожалением подумал о настоящей проблеме на Пандоре: «Воюющие стороны при жёстком одностороннем подходе не смогут достигнуть соглашения и условиться на уважении культурных чувств каждого и воспринимать любые взгляды с должным вниманием. Человеческий же идеал равновесия и компромисса, в политической и общественной сферах, никак не соотносится с аналогичным у На'ви, если у них он вообще есть. Патовая ситуация. Присутствует ли у нас выбор?» Теперь Ричард с меньшим презрением думал о том, что сотворили ренегаты. Салли, Патэл, Спеллман и прочие… — Вы думали о том же, становясь на распутье? Или у меня попросту чересчур живое воображение? Подмахивая коммуникатором, Ричард уговаривал себя: ты не получил эту работу по знакомству, а заслужил, потому что справлялся лучше всех; таким же образом ты обрываешь связи и идёшь туда, где тебя ждёт новая судьба. Последствия принятого решения будут преследовать тебя всю жизнь, однако при всём твоём профессионализме ты должен отчётливо понимать — это твой личный выбор и ничей более. «Пригородный сектор шесть. Монорельсовая станция «Топаз-Сильмари». Время прибытия неизвестно, но она там будет, обещаю». — Перечитал он сообщение от неизвестного отправителя, полученное ещё вчера. — Чарли или Пальсен? В любом случае, кто бы ты ни был, благодарю тебя всем сердцем. По правде сказать, всё это были мелочи. Хотелось поскорее всё забыть и убежать подальше. Три года он варился в худших крайностях корпоративного существования, и неиспорченный мир на другом краю вселенной казался теперь блаженными небесами, где всё так же негостеприимно, но не абстрактно и решительно ничем не грозит… в отличие от этого места. Но мало ли подлянок в запасе у реальной жизни? Всё это были не пустые домыслы: можно было и подучиться на чужих ошибках, прежде чем начать делать собственные. Ричард тряхнул головой и улыбнулся. Поздно. Он вытащил из кармана маленькую бордовую коробочку, повертел её в руках и вновь спрятал. Слишком поздно. Стремительно темнело, когда он спускался от станции «Топаз» к улицам под магистралью. В бледном бесцветном небе медленно таял белёсый призрак луны, однако улица выглядела в точности как в сумерках. Шелестела зелень по обеим сторонам железной монорельсовой дороги и громко. Каждое деревце и каждый кустик созданы в биотехнологической лаборатории. Мертворождённая растительная ткань. Внешне неотличимая от настоящей, но изнутри — чужая. Только необъяснимо безлюдно вокруг. В вагоне он тоже ехал один. Странный ирреальный момент — время, когда ты остаёшься последним человеком на Земле. И затем, оглянувшись, он увидел её. Словно проспал много часов кряду и узрел первый связный сон, такой прекрасный, что, просыпаясь, долго пытался удержать счастливую концовку перед глазами. Она ласково улыбнулась ему и первой сделала уверенный шаг навстречу.