Последний Аватар

На ветвях раскачивались живые «фонари». То был мягкий не слепящий свет, растекающийся по древесным колоннам, он всюду: на ушных раковинах На’ви, на кончиках их кошачьих носов, на лицах, на хвостах. Чья-то голова проваливается в толпу, вызвав детский смех и бурчание взрослых, скрывающее их улыбки. Чьи-то влажные губы блеснули, как горлышко затёртой пластиковой бутылки с надписями ОПР, из которой тот вкушал каву. Волосы знакомой девчонки были растрёпаны и мокры от пота — так усердно она взбивала масло, помогая матери. Кто-то трезвонил в самодельные трещотки, перекрывая шум голосов. Темнело и охотники уже возвращались из леса. На'ви собирались на срединном ярусе Дерева-Дома, рассаживались вокруг костра, занимая всё свободное пространство, но не теснясь. Женщины разносили блины из съедобных растений и чаши, наполненные тэйлу. Мелодичные голоса певцов понемногу стали дополнять вечернюю трапезу. Норман опустился на корточки рядом с женой и сыном. Атаму, крепкий и рослый охотник, возмужавший и ставший надёжной опорой клана, приветственно кивнул отцу и вручил ему полную чашу питательных личинок. Заря мягко улыбнулась Норману, чуть неловко из-за сильно округлившегося живота прижавшись к супругу. Он по-прежнему удивлялся тому, что вновь собирался стать отцом. Заря разродилась давно и то был непростой опыт для молодой матери, благополучным исходом которого они обязаны Максиму. Они предполагали, что больше детей у них не будет, но у местного божества на это свои мысли. Джейк задерживался и Нейтири восседала в гордом одиночестве, тревожно поглядывая на входную арку яруса. Не совсем одна: постаревшая, но сильная духом Мо’ат была рядом, а маленькая Тэя деловито умостившись в ногах Нейтири, лопала тэйлу. Ох, ни к лицу вождю пропускать клановую трапезу. Норман усмехнулся, у мужа Нейтири всегда был собственный взгляд на подобные вещи. Думай, как вождь, поступай, как вождь… соответствуй. Это не совсем про него. Он простой парень, лишь вынужденный принимать непростые решения. Впрочем, важно не обманываться этим, Джейк начал меняться очень давно и неотвратимо. Порой это сказывалось на близких. Но иного и быть не могло, раз уж на твоих плечах ответственность за целую расу. Помяни чёрта. Джейк возник бесшумно, сделав полукруг по внешней галерее яруса, он просто вдруг очутился рядом с Нейтири, обнявшей его, и дочкой, буквально вцепившейся в долго отсутствовавшего отца. Вызвал он при том некоторое удивлённое оживление среди На’ви, поразившихся его чудесному появлению, очень редкому в последние недели. После приёма пищи Джейк попросил Нормана побыть с ним немного, было что обсудить. Их жёны и Мо’ат присоединились к ним, даже Тею, к её вящей радости, Джейк не отпустил, примостив дочку на коленях. Её английский был очень слабеньким и беспокоиться о том, что ребёнок услышит лишнее не стоило. Личные беседы среди друзей состояли в основном из смеси английского и на’ви, потому что многие выражения было не передать на местном языке. Разговор начался с непринуждённых тем и рассуждений. — Как твои дела, Заря? — поинтересовалась Нейтири у близкой подруги. Улыбка расцвела на лице Зари, поглаживавшей свой живот. — Чудно. Он растёт день ото дня, я думаю, он будет сильным, как и отец. Уже скоро… — Ты уверена, что это мальчик? — спросил Джейк. Заря шевельнула плечами. — Конечно, в том нет сомнений Оло’эйктан. Нейтири звонко рассмеялась. — Мой Джейк сомневался в моих словах непрестанно: каждый раз, когда я несла под сердцем наше новое дитя. Видимо, небесные женщины не могут знать такого. Мо’ат не произнесла ни слова, но слабая улыбка не покидала её губ. — В самом деле? — удивилась Заря. Она всерьёз взглянула на мужа. — Ты никогда мне этого не говорил. Норман с наигранным изумлением произнёс. — Разве? Что ж, думаю, это так. — Он понизил голос до шёпота и заговорщицки подмигнул жене. — Уверен, наши женщины всё знают, но просто не говорят правду. Вечерний воздух, пьянящие ароматы леса, пылающего биолюминесцентными красками, голоса его ночных жителей. С вершины Дерева-Дома вид был потрясающим. Норман никогда не уставал от всего этого. Он был действительно рад стать частью этого мира и племени. Но мысли эти в настоящее время граничили с ощущением огромной опасности. Никто не знал, сможет ли Эйва совершить второе чудо, если что-то пойдёт не так. Ох, какая самонадеянность полагаться на трансцендентную сущность… Он протянул ладонь и погладил руку Зари. Супруга плотнее прижалась к нему в ответ на ласку. Джейк аккуратно сжал четырёхпалую ладошку дочери и что-то прошептал ей на ушко, та завертела головой. Она была худенькой и лёгкой, зато глаза у неё были прекрасными: миндалевидные и с ярко жёлтой радужкой, отдающей лёгким зеленоватым оттенком. Гены его аватара. У Томми, подумал Джейк, глаза тоже были зелёными. Удивительное совпадение, дочка, можно сказать, тоже была склонна к размышлениям, как и брат: иногда её губы двигались, словно сопровождая непрерывный круговорот мыслей в голове. И вид она имела такой, словно вечно прислушивалась к чему-то далёкому, отстранённому. Тея, несмотря на возраст, предпочитает контролировать всё в пределах своего влияния. Привязать к себе вечно пропадающего где-то отца, не давать спуску братьям, в чьих жилах плещется юная горячая кровь, но мать для неё священна. Джейк ни разу не видел, чтобы дочка сказала что-то против её слова. И у неё гибкое сознание, схватывает всё на лету, и она уважительно относится ко многим сверстникам и старшим, и поразительно чутко отличает как положительные, так и отрицательные моменты жизни. Словно она копия его брата. Как помнил Джейк по книгам, которые читал в молодости, в Александре Великом с раннего детства тоже видели талантливого ребёнка. Наверное, он слишком многое возлагает на своих детей, но им придётся стать опорой этого мира, когда его самого уже не станет… — Ты вновь покинешь нас? — спросила Нейтири. Джейк не сводил с неё глаз. Казалось, она говорит совершенно искренне – и даже извиняющимся тоном, будто ей неловко просить об одолжении. — Я буду рядом, Нейт, столько, сколько ты и она, — он мягко ткнул подбородком макушку дочери, — пожелаете. Но если я хочу, чтобы так было всегда, мне нужно быть готовым к тем бедам, что нас могут ждать в будущем. — Тогда позволь НАМ быть рядом. Нейтири могла быть жёсткой — и одновременно мягкой и доброй. Ему нравилось беседовать с ней. Слышать её голос, высокий и нежный, хотя в каждом жесте её всё чаще сквозили порывистость и одиночество. Он упорно натаскивал племена все эти годы и продолжает это сейчас, чтобы достойно встретить небесных, если уж те захотят говорить языком силы. Но взамен стал сильно отдаляться от семьи. Они это понимали, он это понимал. Но разве это обоснованная жертва? — Если вы того пожелаете, моя Цахик. Она ответила на его слова радостной улыбкой. Дочка протянула ему маленькую деревянную статуэтку в виде икрана с наездником, вырезанную Норманом, и Джейк, даря тёплые объятия Тее, с благодарностью принял этот подарок. Мо’ат внимала их беседам. Она приняла объяснения молча, когда Джейк рассказал ей о присутствии групп небесных на землях их предков. Она вверила судьбу своего Народа в руки пришельца, ставшего её семьёй. И делать отныне выбор за него она не собиралась. До её слуха доносился мягкий плеск волн невидимого океана. Она представляла себе погруженных в мирную дрёму обитателей глубин, к которым она присоединится вскоре. Мир больше не притворялся осмысленным: ни утешений, ни загадок, ни угроз. Лишь манящие и успокаивающие объятия Эйвы. — Джейк, ты ведь не поверил им? — тихо прошелестел голос Нормана. Джейк обвёл глазами остальных. Напряжённо, точно зачарованные, впились они глазами в языки пламени костра, согревавшего их. Но на лицах – ничего, хоть мало-мальски смахивающего на благоговейный ужас. Нет, они искренне верят, что прибегнуть к такой малоприятной мере, как пустить врага на Пандору, их действительно вынуждают серьёзные причины. Или снова нет, ему всё кажется? А может быть, та же неумолимая логика все же заставляет их передумать? В прошлом не было бы в их умах сомнений, но они слишком многое узнали. Как и говорилось в старой поговорке: во многих знаниях много печали. — Я – невежественный профан, — сказал Джейк с некоторой грустью, — и меня, тем не менее, пригласили, — он с признательностью посмотрел на Мо’ат, которая непоколебимо солидарная с вождём, ответила ему твёрдым взглядом, — приняли – лишь бы объяснить моему опасному миру его безумные действия. А небесные в свою очередь притащили меня сюда, чтобы оправдаться в глазах потомков, дескать, мы пытались жить в мире с этими неандертальцами. Что, если принять их условия и попытаться разубедить, говоря с ними их же языком? Так, может, есть хоть малейший шанс? Может, сумею посеять сомнения и спасти На’ви? — Ладно, – осторожно проговорил Норм. — Нет нужды паниковать или обдумывать всё до последних микроскопических подробностей. Но разве не придётся нам, тем не менее, в конце концов сесть и, по крайней мере, набросать детальный план наших действий и удовлетвориться тем, что не осталось белых пятен? Это была работа всей нашей новой жизни. Мы готовились к их возвращению и… формально проиграли — не знаю, лучше бы они просто напали, меня пугает эта тишина. А сейчас мы мечемся в крайностях, имитируя бурную деятельность, но по-настоящему не понимаем, что нам делать. Как это объясняется? — Это было неизбежно, — произнесла Нейтири. — Как ты и говорил, Джейк. — Саша и Ричард кажутся искренними, — задумался Джейк. — И они, конечно, склоняются к тому, чтобы не вызвать в нас волнений. — Это их решение, или им приказали так говорить? — нахмурившись, спросил Норман. Нейтири шевельнула ушами. — Нет, я не чувствовала в них лжи. — Ты уверена в своих ощущениях? — поинтересовался Джейк. — Мой дорогой Джейк, это так же просто, как и то, что скрепляет нас с тобой. — Любовь… — Да, это означает, что они прикладывают много усилий, чтобы не разрушить свою связь. Я вижу это. Мне понравилась Саша, несмотря на тень, следующую по её стопам, и я никогда не видела Максима таким счастливым. — Тень? — спросил Норм. — Тяжкие воспоминания прошлого, — произнесла Заря. — Я не встречала Сашу, но понимаю, что значат слова Нейтири. Неудивительно, что будущая цахик способна видеть эти знаки. — Хорошо, — сказал Джейк. — Я не думаю, что во мне есть какие-то основательные сомнения в отношении эти ребят. Но даже если они верят каждому слову, которое они произносят, это ещё не значит, что корпорация не лжёт им. И даже если это всё правда, вплоть до решений руководства ОПР или АМТ, что это будет означать для На'ви и Пандоры, если мы добровольно пустим их в наш мир? — Не знаю, — признался Норман. — События, произошедшие здесь у нас, и то, что творилось на Земле тысячелетия — все они подтверждают один незыблемый факт: каждый раз, когда сталкиваются две радикально разные культуры, неизбежно возникают трения и много проблем. — Ты не доставлял мне этих проблем, любовь моя, — погладила его по щеке Заря. — Или, по крайней мере, не больше, чем любой другой мужчина. У женщин этого вызывало взаимную улыбку. — Это так, поскольку Норм и я хотели стать частью На'ви, Заря, — пояснил Джейк. — Многие небесные, пришедшие сюда после, вряд ли будут желать того же. — Почему? — спросила девушка, немного сместившись в объятиях Нормана, из-за неудобства — живот немного мешал. — Слишком тяжело объяснить всё многообразие человеческого бытия, не говоря уже о внутреннем мире каждого человека в отдельности и общества, в котором он вырос. Небесные необъяснимы в отрыве от всей истории человечества, от всего накопленного родом людским знания и опыта… и ошибок. Мы, к-хм, они такие же разные, как и вы, но они не единый народ… — Небесные не могут дышать этим воздухом, большая часть нашей пищи — яд для них. А теперь они получают серые камни из других мест в пустоте. Какое им дело до нашего мира? Или то от обиды за поражение, нанесённое им в прошлом? — Хороший вопрос, — задумчиво произнёс Джейк. — Не похоже, что нам нужно беспокоиться о появлении волны туристов, — хмыкнул Норман. — Они хотят, чтобы мы пустили технических специалистов и инженеров ОПР, а также большой штат учёных. И если с первыми всё ясно, Небесные Врата на ладан дышат, то что тут искать учёным? Я имею в виду, кроме следования меркантильным интересам своих боссов. Ладно, отбросим всех их скрытые мотивы. За эти годы вы с Максом и другими ребятами проделали огромную работу. Вам действительно нужна помощь? Норман неожиданно рассмеялся. — Джейк, ты храбрый и мудрый лидер и отличный парень, но наука для тебя на уровне крепкого ореха, чья оболочка выточена из камня — скорлупы тебе не повредить. Да и мы не особо-то смогли. Несмотря на всю нашу работу здесь, мы даже не докопались до сути многих, казалось бы, обыденных вещей. Грейс смогла бы, — он порывисто вздохнул. — Чёрт, когда я покидал Землю, наши учёные, даже в обречённой экологической обстановке умудрялись открывать новые виды и тайны умирающей природы. Пандора, в свою очередь, намного богаче и разнообразнее. Все эти орбитальные и аэрофотосъёмки других континентов и крупных островов мало что расскажут нам. И мы ничего не знаем — ничего! — об океанах и морях. Я даже не смогу точно объяснить, что за удивительные существа водятся в ближайшей реке, а не то что… Знаешь, Джейк, даже если бы у нас были тысячи исследователей, мы бы всё равно провели здесь дюжины наших жизней, познавая новый прекрасный мир. — Я никогда не утверждал, что я умный, — с укором посмотрела на друга Джейк, —поэтому хочу понять, в чём выгода ОПР от наличия учёных на Пандоре? — Базовые исследования всегда окупаются в долгосрочной перспективе. Всегда, пускай даже косвенно. И самое главное, не забывай, что многим из того, что мы имели не Земле, мы обязаны этому миру. Это некая форма наркотической зависимости, привязанности к объекту вожделения. Страсть о богатствах, раскинувшихся на этих землях. — Ты о… — Да, растительный мир, Джейк. Небесные зависимы от тех подарков, которые могут урвать здесь. Гибриды, успешно разведённые в новой среде, обеспечивают им плодородные почвы и пищу, снабжают лекарственным веществами и топливом, очищают ядовитые земли и воздух. Скажем так, извини, что поднимаю эту тему, но, если бы ты мог вернуться на Землю, будучи тогда человеком, восстановление твоих спинномозговых тканей в позвоночнике было бы целиком зависимо от лекарственных препаратов и инъекций, на основе гибридизированной пандорианской флоры. — Вы никогда не рассказывали нам об этом, — произнесла Нейтири, удивлённая словами Нормана. — Это не самая популярная тема для обсуждения, — цокнул языком Норман. — Все привыкли, что небесные здесь лишь из-за анобтаниума. И это правда. Так и было поначалу. Но они привыкли выжимать досуха всё, до чего дотянутся. — Предлагаешь ставить свои условия? — Да, точно, — сказал Норм. — В рамках любого соглашения мы должны будем настаивать на полной реконструкции жилых объектов здесь и гарантировать безопасность и обеспечение оставшимся людям. Я знаю, что Максим и Мария, и другие обеспокоены и взбудоражены возможным перспективами. У них дети, им есть что терять и… что обрести. Мы обязаны позволить им решать за себя. — Нам понадобятся множество гарантий, — проворчал Джейк. — Никаких военных сил, ограничения на то, куда учёные могут следовать и, в целом, на количество персонала. Будут затронуты всевозможные вещи, о которых я, вероятно, даже не думал. — Вот что такое переговоры, — кивнул Норман. — К счастью для нас, не похоже, что они ожидают благополучного исхода. Мы можем торговаться, конечно, в разумных пределах, без агрессии. Сила не нашей стороне, как во время исхода небесных. Они выполняют наши условия, а мы позволяем им изымать крошечное количество местной флоры для экспериментов и разведения. — Хорошо! В любом случае, всё, что они предложат нам, всё равно придётся одобрить другим На'ви. Мы не можем принимать подобные решения самостоятельно. — Я встревожена, Джейк, — произнесла Нейтири, — но в то же время готова идти за тобой. В вопросах, касающихся небесных людей, другие кланы будут следовать твоему примеру. — Возможно и так, но я всё ещё буду учитывать их мнение. И если большинство На’ви выступит против присутствия небесных на землях наших, то решение будет единогласным.