Последний Аватар

Воин вступил в широкое пятно биолюминесцентного света и приблизился по разбегающейся огоньками тропе из пружинистого мха к своеобразному алтарю, ничем не украшенному, за исключением ветвистых корней. Разместившись подле алтаря и подсоединив нейрокосу к одному из корней, воин воздел руки и начал тягучим песнопением славить пресуществление жизни в каждом из её проявлений. Прекрасная белоснежная ива, возвышавшаяся на алтаре, полыхнула пульсирующим светом. Старая женщина в ритуальных одеяниях стояла на коленях возле ивы лицом к воину. Её одежда почти сливалась с испускаемым ивой светом, был виден лишь голубой овал её старческого лица. И лицо это, как бы отделённое от тела, плыло, купалось в буйстве яркого свечения. Во взгляде женщины было что-то очень странное: даже на таком расстоянии сразу становилось ясно, что женщина будто ослепла. Нет, то закатились белки её глаз. Она не произнесла и слова за время ритуала, но тело женщины мерно вздрагивало, покачиваясь и вторя неслышному, но ощутимому пульсу «сердца» Древа Души. Позади неё, положив на её плечи ладони, замерла фигура более молодой женщины, склонившей голову так низко к восседавшей на коленях, будто она вслушивалась в нечто слышимое только им двоим. Это продолжалось неопределённо долго, а затем всё прекратилось, пение стихло. С минуту Максим молча стоял, щурясь от постепенно утихающих потоков свечения, затопившего алтарь, и пытаясь истолковать это призрачное видение, настигшее его парой часов ранее. Происходящее перед глазами таинство всё ещё занимало его мысли и чувства, но тот внезапный морок был столь реален, что он уже не мог думать о чём-либо другом. Признаться, он был бы рад счесть ту грёзу игрою своего воображения, сном наяву после многих месяцев вынужденной бессонницы, если бы не одно материальное доказательство её существования — воспоминания о будущем ритуале. Но кроме этого не было внятных ответов, сколь бы долго он их не искал. Максим взглянул на старую женщину, судорожно переводящую дух, словно от долгого заплыва под водой. Да, стоит обратиться к ней — Мо’ат могла бы знать. В прохладной темноте теплились огоньки: маленькие язычки их дрожали, колеблемые незримыми потоками воздуха. То были семена Священного Дерева — вездесущие компаньоны ивы, живущие по своим ведомым только им законам. Они медленно опускались к склонённому перед алтарём воину, окутывая его своими нежными жгутиками-лепестками. — И увидел я знамение чистых душ…, — прошептал Макс, от Нейтири знавший о символе, выраженном семенами. Максим улыбнулся. Горько и тоскливо. На Земле он быстро устал от языческой претенциозности и лживых легенд. В эру, пережившую несколько глобальных конфликтов, перекроивших мировую геополитическую карту, в эру, ознаменовавшую торжество индустриализации над природой, люди продолжали искать веру... нерелигиозного характера. Словно мир поэтов, но без самой сути — поэзии. Лишь бездумная энергия разрастающихся городов с их подлинными местами всенародного поклонения — потребляй и веселись. Потерянные души десятков поколений пытаются скрыть свою самоубийственную безнадёжность за ширмой поверхностного развития. Но именно здесь, на Пандоре, Максим впервые ощутил дыхание жизни. Он не знал, что могло бы ожидать На’ви в ближайшем или даже отдалённом будущем, но отчётливо понимал, возможно, эти милые его душе создания переживут стремительно регрессирующее человечество. Их вера носит духовные и материальные скрепы с миром вокруг — плотная ментальная и физическая взаимосвязь, из которой и проявляется этот восхитительный баланс саморегулирующейся системы. Гайа мы потеряли. Но Эйва процветает. И это значит… Максим вздрогнул. Люди. Он и Саша. Его дети и супруга. Те, кто остались на Пандоре. И те, кто придут после. Теперь он сомневался: был ли он верен в своей оценке, когда давил на Джейка, позволяя тому очертя голову сунутся в водоворот безумной дипломатической миссии? Был ли он абсолютно честен с собой или долгая разлука с родным человеком, ныне прерванная счастливой встречей, заставила его раскиснуть и ослабеть, заставила его оступаться и падать, совершая ошибочные умозаключения? Он тряхнул головой. Сколько разных мыслей и они не дают сосредоточиться на важном. Ему требуется здоровый сон и меньше упаднических размышлений, надо надеяться и настроение улучшится. Да и кошмары исчезнут… Макс сконцентрировал всю свою силу на картинах купания: холодный горный поток, глубокий водоём, куда обрушивается белопенный водопад, восхитительный холодок внутри, когда уходишь в глубину, хрустальные струи, с журчанием обегающие тёплую кожу, смех друзей, всплески, быстрое и сильное течение, несущее его хохочущую сестру к берегу… Детские воспоминания, где нет места для выедающей силы кручины. Теперь ему стало лучше. Саша, наблюдавшая за таинством из тени деревьев, тихо приблизилась к Максу. — Что это было!? — спросила она у него, едва сдерживая восторг. — Я до сих пор ощущаю странное покалывание в своём теле. Будто бы каждая клеточка организма отвечала на неведомый зов. И не могу поверить, но мне кажется, что я слышала голос воина не только своими ушами… Ты чувствовал это? Ох, я понимаю, что ритуал был не таким, как ты мне описывал иные, но… Даже не представляю, что бы я могла натворить, если бы это была полноценная церемония. Девушка зажмурилась, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. В апогее сего действа, созвучного с песней воина, ей вдруг захотелось закричать или пуститься в пляс, или… заниматься любовью с Ричардом, если бы он был здесь — немыслимое чувство взрывной энергии, наполнявшей тело! Просто стоять казалось невыносимым, несмотря на указания Макса не делать ничего глупого. — Tirea Eyawrfya. — Верный Путь для Духа? — неуверенная в понимании формулировки, протянула Саша. — Не самое точное, но довольно меткое определение, — подмигнул ей Максим. — Посторонним никогда не разрешалось присутствовать при нём ранее, кроме одного известного мне случая. Так что гордись, это невероятная честь. А по своему содержанию это некий пограничный ритуал, совместивший в себе ответ на искомый вопрос просителя и передачу познания медиуму — цахик — и её последователю, то есть Нейтири. Всё это будто бы подготовка к чему-то большему, может быть, нечто вроде обучения... Честно, многое мне неведомо. Мо’ат и Нейтири не любят распространяться о деталях. Впрочем, Грейс, как раз-таки до сегодняшнего дня единственная из небесных удостоенных видеть сей ритуал, могла бы знать чуть больше того, что положено ведать доверенным землянам. Грейс была близка с Нейтири когда-то. Она была близка с сестрой её, Саванин, даже с Мо’ат… — У Нейтири есть сестра? — перебила его Саша, услышав новую информацию. — Была… Я не застал те времена. Саша охнула. — Сейчас я вспоминаю: отчёты многолетней давности… — Школу закрыли, — кивнул Макс. — Мне рассказывали: с таким трудом выстроенные отношения с На’ви рухнули в одночасье, что вылилось в кровавое противостояние: две недели резни на шахтах, люди окопались в колонии, — многие охотники не могли сдержать горя, обуреваемые ненавистью к небесным за убийство их…; Грейс впала в отчаяние, едва не покинула Пандору, это было так на неё не похоже; бывшего начальника СБ турнули за помешательство — чувствуешь тенденцию? — что ни один, так второй. Как представлю, что пришлось пережить нашей Грейс и На’ви, той же Нейтири… Я никому не пожелал бы такого. Тоскливое чувство заставило Макса пожалеть, что он решил поделиться этими мыслями, поэтому он решил отвлечься, задав вопрос Саше. — А почему Ричард не с нами? Вам обоим разрешили присутствовать здесь. Сестра с печальным лицом покачала головой. — Он очень занят. У нас случилась неприятность… — Что-то серьёзное? — Айзек… мой банши погиб. — Что? Как!? — Спецы говорят о сбое в работе импланта в его черепе, — Саша тяжело вздохнула. — Я как раз установила связь с аватаром и хотела покормить Айзека где-то за полчаса до твоего звонка, но он вдруг ни с того ни сего рухнул, забился в агонии и затих. — Почему ты не сказала мне? Это, судя по всему, было ужасно… — Ты поведал мне о радостном событии, которое вскоре произойдёт в твоей жизни, и я не хотела омрачать наше с тобой пребывание здесь. По крайней мере до того, как ритуал закончится. — А тот банши, на котором ты прилетела? — Это Самюэль Ричарда, — и опережая очередной вопрос брата, она поспешила сказать. — У наших банши наличествует перекрёстная система связи, отрезанная от ментального поводка, которым обладают оригинальные горные и лесные икраны Пандоры, когда для тех приходит время связать судьбы свои с охотниками. И да, я понимаю, что ты обеспокоен случившимся и неприятно удивлён моим решением лететь на банши, у которого вполне могло приключится короткое замыкание, как и у моего Айзека. Но специалисты на орбите удалённо отключили заведомо опасные участки импланта. Самюэлю, конечно, от того не лучше, но он способен летать и мне того хватит. — Саша, ты меня в могилу сведёшь! — в сердцах бросил Макс. — Могла бы попросить, и я бы доставил тебя на вертолёте. — Лишь немногие На’ви Синей Флейты знают о том, кто мы с Ричардом такие. Не стоит вносит раздор и смуту такими скоропалительными откровениями, хотя ты прав, это уже неважно. В ближайшие дни все узнают, кто мы такие. А пока что я буду свободно летать, как охотница, говорить и ходить, как охотница, и отвечать за свои ошибки, как… — Хватит, Саша, — оборвал её Максим. Тогда в старой лачуге, где отдыхали аватары, давно царила ночь. В окружившей их тьме под раскачивающийся фонарь, отбрасывающий блеклый пляшущий свет, Саша, призвавшая брата, поведала ему о своей жизни на Земле. О том, как, казалось бы, налаживающаяся жизнь в итоге швырнула её в глубокий поток мести всем сопричастным и не очень. Подобно человеку с трудом удерживавшему рулевое колесо лодки, но движение посудины всё не выправляется. А затем неистовые волны топят лодку. И, стоя на носу утлого тонущего судёнышка, этот человек наклоняется над подвижной тёмной водой. И обречённый человек боится своего отражения в ней, а не того, что утопнет вскоре. Она рассказала о том, каким жестоким способом преодолела их семейное горе, как вновь окрепла, поддерживаемая своим мужем, как вместе с ним пересмотрела свои закостенелые взгляды, и в последствии нашла неописуемо притягательным мир, в котором она очутилась, и Народ, с которым она познакомилась. Ветер шелестит меж деревьев Священной Рощи и ласково ворошит ивовые прутья Древа Души; стены колодца вздымаются всё выше, заполняя пространство вокруг; извивающиеся корни расползаются во все стороны от алтаря, расчерчивая землю биолюминесцентными цветами. Свет огней врезается в пейзаж, виляет и изгибается навстречу лесу, растекается по окрестным холмам и деревьям, и уходит выше вдоль лоз, опутавших исполинские каменные арки, нависшие над головой. И это давит на сознание. Влечёт, как речной поток — это Пандора своим притяжением засасывает внутрь. Саша проводила взглядом воина, в последний раз склонившего голову перед цахик, и задала неожиданный вопрос Максиму. — Как Салли, Спеллман и те люди, кто обладает аватаром здесь, переносят всё это, живя в двух мирах разом? Видимо, я ещё не до конца распробовала свою новую жизнь, а ведь прошло столько месяцев… Максим с усилием провёл ладонями по лицу, словно пытаясь сбросить с себя накопившуюся усталость, скорее психологического характера, чтобы затем опечаленно ухмыльнуться. — Аватар — громоздкий наряд, непривычно и болезненно облегающий твоё настоящее тело. Тяготит он, кроме того, как мне описывали ребята, они чувствуют постоянную тяжесть, накапливающуюся неподъёмным грузом при каждом сеансе связи, ты, уверен, и сама это ощутила. И это, несмотря на побочные эффекты, то, что защищает их в этом мире от обманчивой мысли о том, что больше они никуда не могут прийти. Печаль и стыд за свой не такой уж сладкий ныне выбор остаться на Пандоре, и мучительная боль заставили некоторых достичь этого решения, предопределившего их дальнейшее существование. Они сделали это самостоятельно. И теперь вокруг них — замысел, воплощённый в деревьях и камне, хитросплетении тяжкого труда и охоты, и в иных символах бытия, покоящихся в глубинах истории На'ви. Этот непостижимый и враждебный край для небесных, стал новым домом для оставшихся людей, рискнувших избрать нелёгкий путь. — Максим, — Саша подобралась к нему ближе, с тревогой заглядывая в глаза брата, — о каком выборе ты говоришь? Её брат замер ненадолго, блуждая глазами от Древа Души к Священной Рощи, и безмятежно произнёс. — Джейк, Норман и ещё восемь наших операторов аватаров уже многие годы не являются людьми. Вселенная, состоящая из двух больших половин — полусферы сверкающих звёзд над головой и изумрудно-голубой земли под ногами — раскололась на обломки. Девушка ошеломлённо взглянула на брата, а затем стала понемногу складывать в уме те странные вещи, которые она узрела здесь, но не находила ответа, те вещи, о которых извечно и пространно говорила её старенькая Анна, ушедшая с головой в информаторий Августин Грейс, заполученный ещё годы назад. — Корделл Лавкрафт был прав! Этот чёртов учёный-маразматик, на заре колонизации Альфы Центавра ставший успешным первопроходцем в проекте прямой ментальной связи, был абсолютно прав! Бесповоротная передача сознания представителю другого вида оказалась реальной…, — обуреваемая сонмом мыслей, прошептала Саша вслух. — И всё это время Анна… — Да, — удивлённо вскинув брови от верной догадки сестры, кивнул Максим. — Лавкрафт с его «Теневым Сновидцем» был не единственным учёным-генетиком, пытавшимся проделать нечто подобное. Но он был первым, достигшим результата. Уверен, за его помыслами скрывалось нечто большее, чем мы увидели по возникшим плодам его труда в виде программы «Аватар». И только здесь, на Пандоре, реально существующее божество смогло проделать это с такой лёгкостью и без видимых жертв. Все и каждый из успешно прошедших сквозь «Око Эйвы» или «Море Души», как они то называли, так говорили мне: «Решили мы нашу судьбу сами, но Верный Путь указали нам Духи». — Как и в сегодняшнем ритуале? — Действительно, если взглянуть под таким углом, сейчас можно увидеть некоторые связи, — склонил голову Макс. — Впрочем в этом ритуале не были задействованы На’ви клана… — Анна будет в восторге! Мне столько нужно узнать, расспросить Джейка, Нормана, Нейтири и Мо’ат! — воскликнула Саша. — Остановись! — повысил голос Максим. — Не стоит творить неразумные вещи. Они не расскажут тебе ничего, как бы благородны не были твои мотивы. — Но это истинное чудо, Макс! — не унималась Саша. Но тот не поддался её настрою и неожиданно, даже для самого себя, не говоря уже об ошарашенной сестре, осыпал её градом вопросов, заставивших Сашу, только-только ощутившую прилив сил, поникнуть. — Кто такая Анна? Перед кем ты отчитываешься? Что вы задумали, Саша? — его вопросы были резкими, хлестали больно. — Я… Прости… я… Её язык заплетался, она стушевалась, видимо, проклиная себя за такую неосторожность и слабую, подрывающую доверие между близким людьми, откровенность с братом. Макс опустил взгляд себе под ноги и, похоже, расстроился. Напряжённо выдохнув сквозь зубы, он стал говорить. — Ладно, я расскажу тебе. Друзья в подробностях описали мне каждое мгновение тех дней. Это было незадолго до битвы у Колодца Душ. Грейс оказалась ранена во время побега группы Джейка из колонии, устроенного мной и Труди. И вот, наша Золушка умирала, но во всю отказывалась вернуться на базу для оказания срочной помощи — это, с её слов, означало всё потерять. Видишь ли, она ставила своё существование намного ниже жизни дорогих ей друзей и этого чудесного Народа, который, как ей казалось, пострадал из-за её ошибок. Нейтири однажды поведала Джейку о «Верном Пути для Духа», который она пройдёт в будущем, когда её мать, Мо’ат, будет готова воссоединиться с Эйвой. Хоть я и не знал на тот момент сути ритуала, каким-то немыслимым образом наш Джейк, — Макс улыбнулся, — этот твердолобый солдафон, проявил тогда неимоверную логику, сложив известные ему факты с тем, что сообщила ему Нейт. Он обратился к Мо’ат, и та со всей возможной откровенностью подтвердила его слова — о переносе и запечатывании сознания в ином теле. Они попытались: всем кланом воззвали к Эйве, но усугублявшееся с каждым часом ранение ослабило Грейс. Передача сознания не сработала. Лишь частично — Грейс вошла… туда, — Макс неопределённо махнул рукой в сторону древней ивы, — но больше не возвращалась. Её человеческое тело испустило дух, «пустой» аватар продолжал жить. С разрешения Мо’ат мы оставили его в Священной Роще, связав нейрокосу с корнями ив, берегли его. Мы, обуреваемые скорбью, неистово верили, что, может быть, затерявшись в лабиринтах суперсознания Эйвы, она когда-нибудь отыщет дорогу в реальный мир. И недоглядели. Махонькое создание размером с мою ладонь по каким-то неведомым причинам унесло жизнь аватара. Мы потеряли Грейс навсегда. Но Джейк и Нейтири извечно твердили мне: «Она здесь, вокруг нас». Я не понимал их, это было больно слышать и осознавать неизбежное. Понимаешь, для меня это было таким же горем, как если бы я потерял тебя или кого-то из моих…, ух, — он сглотнул вязким ком в горле. — Словно разрушение неба… И когда ты, Саша, моя любимая сестра, начинаешь лгать мне… оттого мне становится так же ужасно, словно я УЖЕ потерял тебя. — Благодаря Анне Пальсен и людям, стоявшим подле неё, — обрела голос молчавшая всё это время Саша, — мы смогли проделать этот трудный путь. Предположим, говорила она, завтра всё человечество исчезнет с лица планеты Земля, и пройдёт несколько миллионов лет, пока новые виды эволюционируют и создадут свою культуру. Что общего между новым и старым? Она полагала: некие этические принципы, возводимые к общему биологическому наследству — к торжеству над миром, из которого выпивают все соки. Пора разорвать эти оковы, твердила она, попытаться хоть в чём-то начать с чистого листа. В этом и разница. Люди начинают со споров, и не приходят к согласию, независимо от культуры, к которой принадлежат. Мы — первые из представителей нашего вида, кто попытался найти компромисс. Именно поэтому вас не ждала смерть с небес, о которой вы нам извечно твердили с момента нашей встречи. Шокированный Макс неотрывно смотрел на свою сестру, будто бы преобразившуюся в мгновение ока. И правда, она так повзрослела с момента их последней встречи, ведь столько лет прошло… Когда она была ребёнком её мысли и чувства были детскими, отражающими в себе мир вокруг, когда она стала взрослой женщиной, она обрела истинный голос, собственный и неподдельный. Прижав руки к груди, Саша продолжала. — Я не могу утверждать, что за нашими действиями не стоят корыстные интересы, но разве не благо то, что мы теперь не выступаем против друг друга, как враги, но встретились, как собеседники, пересёкшиеся на извилистой и протяжённой дороге в вечность!? Максим не нашёл ничего лучше, как извиниться за свои нападки. — Саша, прости, что я был так груб… — Тебе не нужно просить у меня прощения, братик, — Саша потянулась к нему и ласково заключила в свои объятия. — Это мне нужно извиняться. Я слишком долго существовала посредством лжи и предательства… — Но что будет дальше? — спросил Максим, нежась в тепле своей сестры. — Для начала Анна желает встретиться лицом к лицу с оло’эйктаном Синей Флейты и текущим духовным лидером клана… *** Откуда-то доносится слабый нечеловеческий крик, будто голос зверя; в колонии из оставшихся в целости фабрик слышится отвратительный скрежет и стук огромных работающих механизмов; мрачные стены из железобетона, приземистые остовы разобранных построек, похожие на доисторические пещеры; трепещущие на ветру рваные навесы, каменные лабиринты базы, глухие переулки, сточные канавы; избороздившие землю следы памятного взрыва складских помещений, ныне похожих на разграбленные вековые гробницы; новые пейзажи пустырей и руин, уцелевшие обесточенные орудийные башни; высятся железные клешни нескольких выпотрошенных рабочих машин, под тяжестью собственного веса раскачиваются цепи, похожие на омертвелые конечности, и с лязгом безучастно бьются о застывшие зубчатые колёса и маховики. Накрапывавший дождь над головой всё не утихает. Из сумрака выплывают узкие сетчатые заборы, образующие проход, ведущий ко входу в жилой комплекс, что тонул во мгле — чудище, пожирающее своих жителей. Странные хищные тени кружат в небе. Комплекс гудит и полнится эхом, словно полупустое чрево. Звёзды отражаются в воде образовавших под дождём луж, пробиваясь сквозь радужную плёнку нечистот химических отходов, придающих воде подозрительно-застойный вид. Максим вернулся совсем недавно, позволив Саше немного побыть в гостях у Синей Флейты, предварительно выпросив на то добро у Джейка. Был относительно весел и наказывал сестре не вытворять глупостей, а сам пытался разобраться с новыми вестями о загадочной мадам Пальсен и её желании о встрече с лидерами Оматикайя, силился постигнуть слова Саши о порочном круге и о том, что стояло за жаждой его разорвать. Но сейчас, пройдя от вертолётной площадки несколько сотен метров, он почувствовал резкое недомогание. Мотнул головой и подумал о том, что недавно он принимал антибиотики, поэтому вряд ли его помутнение в сознании вызвано внешними причинами. Побочный эффект лекарственных препаратов? А затем он ощутил солоноватый вкус на губах. Кровь! Из носа хлюпало. Как же так!? От входа в жилой комплекс протянулись дрожащие полосы света — к нему с фонариками в руках приближались фигуры. — Дядя Макс, — кричали юные Марк и Джанет, замахав руками. — У нас беда! Эти молодые ребята были детьми их соседей. — Что… что случилось? — просипел Максим, попутно задержав дыхание и стащив маску экзокомплекта, чтобы вытереть кровь с лица. — Там, только что, — ткнул пальцем за спину Марк, — дядя Жером, он, — пацан поперхнулся, прокашлялся и продолжил, — себе ноги переломал! — Что? Как это случилось!? Джанет, едва не плача, стала запинаясь объяснять. — У нас был поздний ужин…, а дядя Жером, не пойми с чего решил на ночь глядя перетянуть изоляцию повреждённого кабеля от антенны связи этажом выше нашего. Мы услышали крик… — Мама с папой выбежали посмотреть, что случилось, — вклинился Марк, — а мы с сестрой прижались к окну, высматривая. Увидели, как дядя Жером сполз вниз и приземлился прям на скат крыши напротив нас, маска вся в трещинах, а глаза… безумные такие, он громко так нечленораздельно промычал нам что-то вроде: «Я видел…»! — «…Бога», — уже осипло закончила его сестра. — И… — И что!? — схватив Марка за плечи вопрошающе воскликнул Максим на вдруг замолчавшего парня. — Прыгнул вниз… Джанет разревелась после этих слов. — Чёрт! — выругался Максим. — Он в порядке? — Высота была там не столь опасной, — сказал Марк, — он живой, судя по всему, в лазарет его сейчас понесли… Максим резво побежал ко входу в жилой комплекс. А мысли его разбегались, встревоженные от ошеломительной цепочки мрачных связей, которые он пытался подавить в себе всю эту ночь.