Последний Аватар

«Мир вокруг нас лишился своей выдуманной заманчивости. Мир внутри нас ещё предстояло познать», — подумал Норман, рассеяно проводя пальцами по тонкому аккуратному шву на виске. Слишком многое надо сделать, просчитать варианты. Когда начинаешь волноваться, надо как бы попытаться слепить обратно разбежавшиеся за сутки мысли. Получалось скверно. Да, он уловил эту странную изменчивость в своей сущности и в На’ви так же. В его голове она была похожа на долгую спираль, закручивающуюся внутрь — лабиринт крови посреди пустоты. А тьма таилась в них с самого начала... Он раз за разом находил её в глазах На’ви вновь и вновь пригвождал эти мгновения к некой точке в сознании медленным повторением увиденного. Прокручивал в голове образы безумия своих соратников и не мог разобраться, почему он не пытается что-то предпринять. И это вылилось в нарастающую злость. Он забурлил изнутри, как кипящий котелок с плотно подогнанной крышкой. Разглядывая небесных, так вольготно чувствующих себя в Небесных Вратах — тогда на площадке — он не понимал, как они это допустили, почему он, Джейк, Макс и все остальные На’ви позволили этому случиться. И ещё известия о потере родных на старушке Земле… Он достиг границы, отделявшей нормальный мир от области безумия. И в тот миг изрядно развеселившиеся охотники за его спиной неожиданно надломили в нём что-то, заставив его, не понимающего зачем он это делает, набросится на них, схватится с ними в жаркой борьбе. Сейчас, придя в себя и успев уже несколько раз с надрывом обвинить себя во всех смертных грехах за этот проступок, Норман радовался лишь одному факту — хорошо, что пострадал только он единственный. В тёмных образах в его голове исчезли пресыщенность и ярость, а их место заняла абсолютная решимость. Эффект вышел нелестным — или скорее даже пугающим: его лицо становилось всё жёстче, всё безжалостней в своей всепоглощающей целеустремлённости. Заря, его старший сын и новорождённое дитя требовали защиты, даже если угрозу им будет нести он сам. Пора сделать что-то важное и перестать бездействовать, иначе… Огненные блики заката играли на стёклах масок экзокомплектов, на подрагивающих хвостах и ушах На’ви, окрашивали в тёплые цвета внутренние стены Дерева-Дома и зловеще опадали на облик зверя в центре основного яруса гигантского дерева, вычерчивая хищные формы на контрасте света и тьмы, заполнявшего внутренние области деревни. Извлечённый из спрессованного пепла предыдущего дома и вычищенный от копоти череп Торука был символом племени, бутафорией, был затравкой для разговора, подстроенной женщиной, которая почти ни с кем не разговаривала в последние годы. Потому что о чём-то ещё говорить не получалось. Многие люди и На’ви, собравшиеся здесь, уже обсудили всё касательно случившихся инцидентов и сделали выводы каждый для себя, и теперь тревожно ждали развязки — финальных слов того, за кем только и могло стоять решение, раз уж они всецело доверились ему и не могли сделать единодушный выбор. Вождь пришёл по единственной тропе, которая перед ним открывалась. Он шёл в густой тени листвы, под скользящими лучами закатного солнца, высвечивающими верхушки деревьев, как на картинах сюрреалистов давних лет. Джейк явился при оружии и один без Нейтири, которая сейчас, вероятнее всего, была рядом со старшим сыном. От Джейка исходила сила, разливавшаяся в воздухе, будто чернильное пятно по воде, словно он без труда прошёл сквозь бескрайнюю бездну, тёмную и холодную. Максим и Саша с Ричардом в их человеческих обличьях поспешили к нему, пытаясь объяснить ситуацию, моля не спешить с выводами, принять иные меры, но он категоричным жестом велел им всем вернуться на места. Собравшиеся почему-то уже боялись смотреть в глаза Джейку. Сион Росс была единственной, кто не отводил от него глаз, внимательно рассматривая Джейка, полного решимости. Нормана пронзило странное ощущение: его друг теперь вёл себя, как хозяин, которому подвластно всё происходящее. Его власть отныне казалась безраздельной. Одно это вызывало благоговейный трепет. Что-то снова изменилось в Джейке: это не единственное открытие, которое предстоит Норману сделать сегодня или в ближайшее время. Подобные мысли изумляли и пугали. — Вы лгали нам, полковник, бросили против нас всю свою хитрость и злобу, что у вас были, — вдруг проговорил оло’эйктан Синей Флейты обвиняющим тоном, ткнув в сторону Росс пальцем. — Но даже сейчас вы не смогли заставить меня сдаться. Глаза Сион блеснули зелёным, будто два куска льда, но она молчала. Норман и все остальные напряжённо внимали словам вождя. — Как же случилось, что мы потерпели поражение? — продолжал Джейк, ступая вдоль полукруга рядом с теми, кто здесь присутствовал. — Мы обладаем силой, но она несопоставима с вашей, отягощённой знанием. Я вновь спрашиваю: как это случилось? Я не могу должным образом защитить всех, ибо не могу одновременно находиться везде. А вы воспользовались этим — вас, независимо от ранних обещаний, совсем не заботит жизнь, наполняющая этот мир. А я, дурак, до последнего надеялся, что люди одумались и увидели, насколько высока ценность дружбы с этим прекрасным Народом… Джейк встряхнул чёрной гривой заплетённых в косы волос, словно до сих пор не мог поверить в случившееся. — Чтобы спасти наш родной дом, я отступил. И обрёк Пандору на захват небесными… Голос Сион вклинился поперёк его слов. — Я и не допускала мысли, что На’ви решатся снова пустить нас в свой дом. Мне это казалось раньше бессмысленным поступком с вашей стороны. Но само присутствие рядом нас, коих вы называете небесными, почему-то вот уже более десяти лет сдерживало вас от поспешных решений. Выжидали вы, что мы предпримем. И вот, Джейк, мы сделали то, чего никто не ожидал от нас: ни вы, ни Земля. Мы с чистыми помыслами пришли к вам, желая дружбы, пусть и основанной на компромиссах. Мы не все люди, лишь малая их часть, но мы — первые, кто начал решение вопроса с диалога, без топора и огня. — Нет, вы просто всадили нам отравленный клинок в спину! Я теряю терпение, полковник, — негромко произнёс Джейк, сощурившись. — Вы просили меня о встрече. Мы встретились. Вы возжелали познавать. И мы позволили вам. А теперь вы убиваете нас… — Что бы вы себе там не на придумывали, Джейк, мне — всем небесным, прибывшим сюда, — нужен альянс, — сказала Сион. — Лично со мной? — Не надо играть в словесные прятки, Джейк, — с неожиданной суровостью ответила Росс. — Мир и содружество с тобой и твоими собратьями. Несколько охотников вскочили на ноги, порываясь сказать ей что-то дерзкое. Но Джейк приструнил их, его глаза пылали жёлтым огнём. — Возможно, — покачал головой Джейк, — вы и без меня знаете, как Земля мечтает завладеть ресурсами Пандоры. Я чувствую, что всё не так гладко. Для Земли наш мир — драгоценная жемчужина, сверкающая в небесах. До сих пор люди обычно получали желаемое. Почему я должен верить вам, даже если что-то тёмное и неправильное во мне заставляло идти на все эти странные решения, почему я обязан надеяться на ваше благочестие? Я даже не понимаю сейчас, почему не задавал этих более осмысленных вопросов раньше! «Я больше не поддамся голосам, шепчущим изнутри меня…», — подумал он. — Ты спрашиваешь — почему? Она играла этим словом, перекатывая его как глоток вина. Потом слегка улыбнулась. — Когда люди на Земле утопали в крови, когда власть имущие гарцевали в окружении своих громких, но пустых заявлений, когда распространились слухи о том, что мощнейший кризис на Пандоре погребёт цивилизацию…, — улыбка Росс превратилась в презрительную усмешку, — мы не сбежали. И крепко стояли на своём. — Она умолкла, будто вспоминая давние события. — Мы выпустили «демонов», но не против вас, а против своих же соратников. Меня это немало удивило. Однако одним удивлением дело не кончилось. Я была вынуждена растоптать в пыль свои убеждения, ради того, чтобы человечество не погубило себя окончательно. — Сион вздохнула. — Вы нужны нам живыми и процветающими. Мы — именно мы, а не те многие, что остались на Земле, — хотим идти рядом с вами в новое сияющее будущее… — Именно, так и думал, вы что-то принесли с собой! «Демонов», да!? Даже такой далёкий от науки, я это понимаю! — стиснув кулаки, сквозь зубы процедил Джейк. — Намеренно или нет, но теперь вы в ответе за это. Я отныне тоже! Потому что позволил этому нечто поселиться в наших сердцах и умах! — Вот этим оружием…, — Сион вытянула в сторону Джейка пистолет, которого ранее при ней не было, рукоятью вперёд. Джейк отшатнулся. Охотники и люди подорвались с мест, раздались крики и шипение, застонали древки луков, запели в напряжении тетивы — словно гром с ясного неба. Мария вцепилась в Максима, он же, в свою очередь, вырываясь из её хватки, поспешил на перерез охотникам вместе с Сашей и Ричардом. Норман на мгновение замер, несмотря на предшествовавшую нынешнему состоянию целеустремлённость, но готов был в случае чего помочь Джейку уничтожить… да кого-то бы ни было — он желал отныне всеми силам защищать всё, что ему было дорого. Поднял своё оружие и насупился. Вот она, вся эта мимолётная кутерьма, разбившаяся о следующие слова полковника. — Если ты и вправду уверен, что это вина небесных — можешь забрать мою жизнь за нашу с тобой общую ошибку. Но только мою, не более… Джейк скрипнул зубами и закрыл глаза, не понимая, что эта женщина творит, чтобы затем удивлённо их распахнуть — за его спиной слышался хриплый смех Мо’ат. — В твоём сердце излишне много самоотверженности, Шионросс. Воины отступите! Довольно живо и беспрекословно унялись они, подчиняясь воле старой и мудрой цахик. Джейка начал мучать ужасный страх: а вдруг на Мо’ат таким же образом снизошёл бред, и она предала Народ, нарушила клятвы. И ещё из-за того, что не выполнил он то, что должен был сделать когда-то — в дни исхода небесных. Им всем ничто теперь не поможет... НЕТ! Чушь! Это не его мысли! — Я обещала тебе, Джейксулли, не вмешиваться в дела твои, не решать за тебя, вверив судьбу племени в твои руки, — Мо’ат поднялась со своего места и подступила к нему. — Но ты сам не свой, как и многие другие. Великая Мать страдает наравне с вами, но смогла она пересилить боль тысяч своих детей и вручила мне знак этой ночью, вестницей была твоя дочь, и я обязуюсь исполнить её завет. — Тэя? Оло’эйктан, чуть помедлив, борясь с внутренними демонами, склонил голову перед ней. — Я приму это, как и подобает На’ви. — Так слушайте же все, — воздела руки Мо’ат, — ищите ответы сообща, боритесь бок о бок, мы должны сберечь свет в душах своих, пока ещё не поздно… Когда Мо’ат закончила говорить, без каких-либо промедлений Джейк глазами указал Сион следовать за ним. *** Решив, что в дальнейшей дипломатии выгоды никакой, и вдобавок потеряв терпение, Джейк вывалил на Сион всё, что накопил в душе. Он говорил громко и весьма саркастически. Ему даже нравилось выплёскивать свой гнев, но он, понимая, что это не его реальные мысли, всё равно не мог ничего с этим поделать. Сион решила не отвечать сразу и молча выслушать вождя Синей Флейты. Однако напоследок махнула рукой, что, дескать, зря он накручивает себя. Разумные и прагматичные действия помогут избежать последствий. А его действия, к сожалению, выглядели пренебрежительно, хотя вполне могли сойти за прощально-благодарственный жест. «Жалкий трус», — корил он себя. Но никуда не денешься: слова Мо'ат не укрепили его. И он всё же не собирался разбрасываться неоценимым кладезем знаний, которым обладали небесные. Плевать в колодец — неразумно. Заочно простив себя за это, Джейк потребовал от Сион забрать из Небесных Врат ВСЕХ людей, оставив лишь нескольких важных специалистов с обеих сторон и высокотехнологичное медицинское оборудование. Переделка — не выход. И если бы заурядное ваяние по живой и растительной плоти, каковым занимается Максим, возобладало над выдвинутой теорией кризиса, все исследования разом заглохли бы — потому что решение уже было бы найдено. Несчастье в том, что люди на Пандоре и на орбите не могли найти искомый ответ… Проблем хватало с лихвой. Сион поделилась своими тревогами после излияний Джейка, и пообещала разобраться в вопросе с иной стороны — возможно, не все на орбите были лояльны идеалам одно из влиятельнейших директоров АМТ в лице Анны. Террористы-сектанты, безумцы всех мастей — стоило это проверить, несмотря на скептический настрой самого полковника, ибо она лично с Пальсен отбирала людей, начиная с первой экспедиции. Тревоги их отныне ширились безостановочно. И этой ночью прекрасный лес угнетал, вызывал беспокойную неуверенность своим бесконечным лабиринтом стволов, ветвей и листьев, окутанных в сумерках вечным биолюминесцентным свечением. Вызывал ощущение удушья. Бесчисленное множество соперничающей растительности, которая, толкая друг друга, устремлялась вширь и вверх к свету, какофония ночных звуков, слагавшаяся из стрекотни жителей леса, и абсолютное равнодушие к присутствию разума — всё это тяготило. И, подобно малой группе оставшихся землян, Джейк предпочитал открытый морской берег — только там было так легко и спокойно. Максим посадил «Самсон» на поляне севернее скалы, омываемой морскими волнами, и направился к её вершине, минуя нескольких охотников в дозоре — он приноровился различать их во тьме, укрытых листовою — весьма молодые ребята, учатся ещё, познают. Опытных он бы никогда не приметил, а они тут определённо были. Его вскоре обдало острыми запахами: древесный дым, копчёная рыба, ароматические травы. Это был отвратительный знак, означающий, что фильтрующий элемент экзокомплекта уже не справлялся со своими обязанностями и грозил ему в ближайшее время отравлением ядовитой атмосферой. Ничего, успеется, в вертолёте есть необходимые запасные фильтры. Макс задумался об иных вещах. Разумеется, На’ви в целом уже знают о том, что произошло. И конечно, узнали об этом почти немедленно — вести, несмотря на расстояния, — Джейк озаботился радиосвязью с племенами во время подготовки к вторжению, — облетают материк с поразительной быстротой, хотя и не настолько быстро, чтобы можно было всерьёз говорить о «таинственной силе, отнимающей разум у животных и Народа», в которую так охотно и небеспричинно стали верить многие. Знают они и о том, что несколько сотен небесных, это включая новоприбывших, покинули Небесные Врата, вернувшись в мир, где звёзды и пустота. Джейк, немного успокоившись после своей безудержной речи, согласился с опасениями полковника Росс, что На’ви сочтут второе событие следствием первого. Это действительно, как выразилась она, могло создать неверное впечатление. Но какое это теперь имело значение? Исправить причинённое неведомо кем зло было невозможно, оно не останется в прошлом и все они — небесные — не освободятся от жестокой необходимости подыскивать убеждающие объяснения из-за грызущего их ощущения непоправимой вины. На личном опыте зная, как они ценят откровенность и прямоту, когда дело касается чего-либо страшного или неприятного, Джейк и его соратники ждали, что На’ви, смятённые ранее действием непреодолимой силы на их разум, будут обсуждать с ними случившееся — радостно или повинно, торжествуя или оторопело, в конце концов, разобравшись с тем, что с ними происходило. Но никто не говорил с ними об этом. С ними вообще почти никто не говорил. Максим это тоже заметил, что среди встречных ранее На’ви из других племён многие избегают его. Они оглядывались на него, но ни один к нему не подошёл. Словно тени, мелькавшие на других тропинках в полутьме под могучими деревьями. Это подавляло сильнее, чем возникшая эпидемия безумия, если о ней так можно было выразиться. Джейк ждал Максима у костра, устремив взгляд на океан, созерцая суету волн его неспокойной пучины. Раньше он отличался удивительной прямолинейностью мышления и не любил разные тонкости и оттенки. Между тем чувство опасности было развито в нём превосходно. Сейчас, спустя годы, всё стало наоборот. И эти изменения косвенно подтолкнули его новый дом к гибели… Такие дела обычно имеют собственную логику развития. Даже ему, искушённому в деталях жизни На’ви, было трудно предугадать все неожиданные изгибы и завитки их мысли. Нехитрые и вечные секреты таились в их головах, но порой он не находил в них смысла. Как сейчас в себе — и что он сидит тут, чего-то выжидая? То же мне всесильный вождь! «Не бежать, а бороться с проблемами!» Ведь это его девиз, разве нет? Джейк молвил тихо, когда Максим так просто и буднично подсел к нему, словно и не было никаких неурядиц. — Какая чушь, да, Макс? Всё это такая бессмыслица, что я даже… не знаю… Тот опасливо взглянул на него. Джейк невесело улыбался, разглядывая горизонт, потом повернулся к нему, наконец вспомнив, что его друг хотел многое обсудить. — Я помог, чем смог, но так и не поинтересовался. Как Сэм, та девушка, все эти ребята, и ты, в целом? Морально? Подражая тону Максима, так легко звучавшему в прежние времена, Джейк чуть ухмыльнулся и сказал. — Держимся пока. — Это хорошо… Знаешь, Саша обеспокоена случившимся, — почесав бороду произнёс Макс, — и несмотря на это спрашивает тебя: ты позволишь Пальсен и Мо’ат обсудить… — Нет. — Нет? Она умирает, Джейк. И она приняла на борт «Осириса» всех наших людей, моих жену и детей тоже, помогает им. Разве этого недостаточно, чтобы… — Возможно, всё это было затеяно ею, или её шайкой. Ты же слышал, что всех наших там наверху держат в карантине — бояться, а то как же. Во мне истлели последние ростки доверия к ним, которые, возможно, зиждились и не на моих собственных помыслах. Я больше не допущу просчётов с этой стороны, Максим, пока мы…, — Джейк тяжело вздохнул, — лучше переходи к делу или оставь меня, пока я, наконец, не перестану хандрить и начну делать хоть что-то! Подошло время вопросов и ответов. Максим усилием воли собрал воедино то немногое, что узнал, и попробовал решить с чего начать. А это было трудно. Не ощущающая поддержки близких, которые, вполне вероятно, в опасности из-за неведомой угрозы, обрушившейся на них так внезапно, ему было тяжко. — Я могу ошибаться, — говорил с досадой. — Надо ещё подумать. Вопрос не такой и простой. Мы вот словно бы отрезали себе все пути. Если люди Пальсен сейчас категорически откажутся со мной сотрудничать, мне нечего будет поделать, кроме как стащить с себя эту маску, — стукнул он по плексигласу, — и вот… — Знаю, но у меня тоже семья, Макс, и племя — все племена. Они тоже ожидают чуда… Но Эйва их, похоже, не спасёт, потому что, судя по неоднозначным словам Мо’ат, нашей покровительнице досталось не меньше… С востока дул солёный морской ветер, тёплый, но приятный — аномально холодные воздушные массы отступили наконец. — Я разговаривал с ней перед тем, как прилететь сюда... — Уловил, да? — покачал головой Джейк. — Мо’ат что-то знает о том, что происходит. Но почему-то не пытается объяснить осмысленно. А Тэя вот просто так становится проводником божественной воли вместо неё и это тяготит меня. — Мо’ат ответила мне, когда я задал ей тот же вопрос: «Проблески понимания вспыхивают в моей чаше. Я делаю, что должно — несу ЕЁ волю. Но с каждым прожитым днём я теряю нити, связывающие меня с миром внешним. Я чувствую, что пришла мне пора вернуться, а новым прекрасным душам занять моё место…» Джейк стиснул зубы до хруста, до крови на дёснах. И сокрушённо упёрся лбом в кулак. Её слова означали ничто иное как… Сможет ли Нейтири перенести эту утрату? Ему стоит как можно скорее вернуться к ней, к их детям, не просиживая тут хвост. Быть рядом, пока Максим и учёные с орбитальных станций пытаются решить проблему, а также помогать племенам; участились вспышки внезапной агрессии и апатии среди На’ви, зверьё так вообще пошло вразнос, наездники всё чаще не могли летать, ибо их крылатые братья и сёстры то и дело самовольно покидали деревенские угодья, устремляясь в неведомые дали, и зачастую они не возвращались. Это начало… нет, это уже эпилог Великой Скорби. Самый печальный из всех её вариантов. Голос Максима заставил Джейка вздрогнуть — так глубоко погрузился он в переживания. — Точно установить источник проблемы не представляется возможным даже сейчас. Однако существует весьма правдоподобная теория, что некие, эм, споры этого «вируса» прибыли на борту звездолёта — скорее всего, в латентном состоянии и без ведома его экипажа. Маловероятно, что истинная причина эпидемии станет нам известна, но астронавты уже исследуют обшивку орбитальных станций ближних и дальних рубежей, осматривают технику, шаттлы, оборудование и собирают образцы — Так это всё-таки вирус!? И что творилось на Земле, если эта… хрень прибыла сюда? — Не будет преувеличением сказать, что это «нечто», как ты назвал его, похоже на чуму, несущую обществу На’ви удар прямо в сердце. Если это вирус, что мы до сих пор не установили, то его нельзя будет назвать однозначно биологическим — мы бы уже что-то обнаружили. Специалисты с орбиты изучают образцы крови На’ви Синей Флейты, собранные Норманом, и всех людей, побывавших на Пандоре, и не могут сказать точно, что же они видят. Мы согласовываем свои действия, и я сейчас подтверждаю их анализы, аналогичными исследованиями здесь в Небесных Вратах. Выделить штамм так и не удалось, но все мои коллеги пришли к выводу, что в чистом виде он, в таком малопонятном случае, должен напоминать некий…, — Макс запнулся, давя в себе горький смех, — наномеханизм? Не знаю! Мы так и не нашли его следов, если это он, — Макс яростно растрепал свои кучерявые волосы, — я даже не понимаю, что несу! Знаешь, чего я боюсь больше всего, Джейк? Что если это действительно вирус, может быть, некое биооружие, и вот эта вся эпидемия, вызванная им, вдруг возьмёт и выдержит атаки, приспосабливаясь к нашей тактике и обращая наше же оружие, которое мы обязательно должны отыскать, против нас. И что ещё хуже: мы даже не знаем, была ли эта чертовщина направлена против На’ви, или нам просто ужасно не повезло — сказанное ранее об ударе по Народу всего лишь мои домыслы, понимаешь. — Последствия и так хуже, чем мы способны вообразить, — задумчиво прошептал Джейк. — Ты прав, — согласился Макс, щёлкнул парой кнопок на подсумке экзокомплекта и пробормотал под нос. — Пора фильтры менять… — Есть разумные предложения по поводу карантина? Каким образом, мог бы распространяться вирус? Как уберечь На’ви и зверей от повсеместного заражения? — Я много размышлял в эти дни, пытался найти ответ. И первое, до чего додумался, — это то, что идеальное решение, которое подсказывает логика, тут не годится — придётся испытывать всё и разом, отрёкшись от моральных принципов. Да, боюсь, что из древней мечты о мирном соседстве ничего не выйдет, но есть много причин так не поступать, то есть, казалось бы, теперь, когда вы все знаете истинную причину ваших разладов, разумнее всего было бы окончательно разорвать связи с небесными и зажить в мире и согласии. Прелестная картинка. Но кончится всё это скорее всего ещё печальнее, чем могло бы. Словом, решение найти не так-то просто. Эпидемия, возможно, началась давно и постепенно вышла за рамки заурядного разрушения и вторглась в сферу максимально приближенную к искусству извращённого, садистского характера, разваливая диковинный симбиоз На'ви с миром вокруг, словно разумное существо. Их верные звери превратились в чудовищ из готических кошмаров, а мы — люди — угодили в западню, не успев предотвратить эти смертоносные метаморфозы… Джейк, пока мы не обнаружим, что же всё-таки воздействует на наши умы — ведь даже я ощутил это на себе! — мы не сможем предложить надёжную стратегию противодействия. Предварительный вывод простой — заражены все, включая и тебя и меня — все, будь оно неладно. Мы отталкиваемся от этой версии. Люди ли, На’ви… не имеет значения. Признаки воздействия разнообразны и не поддаются логике: постепенно усиливающиеся когнитивные искажения, кровотечения из-под век, носа, иногда проявляются гематомы на теле и конечностях, возникают острые перепады настроения, гнев или апатия, случаются потери сознания, люди и На’ви начинают испытывать некие приятные или нейтральные, или негативные переживания, время от времени берутся выражать мысли, которые у них далеко не на уме, учащаются…, — Макс неожиданно вздрогнул, покосившись взглядом куда-то, — учащаются странные фобии, опрошенные говорят о шальных видениях и снах… Мне вообще стоит продолжать!? — воскликнул он несколько резко. — Для профилактики могу предложить только такие вещи: ограничить контакты между племенами, любым способом удерживать обезумивших животных вдали от деревень, изолировать сильно погрузившихся в отчаянное безумие На’ви — насчёт последнего я даже не знаю, что и предложить, и как это вообще сделать… не под замок же их садить на базе. Как вариант, я попрошу коллег предоставить вам достаточное количество супитокама для трудных случаев. — Достаточное? — едко произнёс Джейк. — Неужели прямо всем хватит? Максим смутился и, словно извиняясь, негромко объяснил. — Да, недавно выяснил масштабы программы «Аватар»… У них на борту «Осириса» и «Изиды» — двух крупнейших и самых населённых орбитальных станций — в совокупности полторы тысячи амниобаков с выращенными и готовым к «распаковке» телами. Так что со снабжением вопросов нет — у них для аватаров есть всё и больше, чем нужно. Джейк не стал буянить и срываться под гнём таких неожиданных откровений, а просто сплюнул — таким нехарактерным для него жестом выразив всё мнение о небесных с их двуличной сутью. — Как в той древней зарубежной сказке, прочитанной мною в детстве: игла в яйце, яйцо в зайце, а заяц… в шоке, так? — Джейк сморщился от подавленной вспышки гнева. — То, что ты предложил, это действительно поможет? — Скорее нет, чем да, — честно ответил ему Максим. — Но так мы хотя бы что-то предпримем. Джейк, я говорю правду: мы только начали разбираться в проблеме — не жди моментального результата, как бы мы не старались и не выкладывались. Здесь необходима серьёзная научная команда и не менее технологичное оборудование. Это есть, да, но мало, ни в тех масштабах. Впрочем, есть ещё кое-что… Думаю, стоит полагать, это в большей степени хорошая новость, чем пугающая. — И? — Довольно очевидный и в некоторой степени обескураживающий факт — дети — от младенцев до самых юных подростков — не проявляют признаков заражения. Сердце забилось чаще, как будто вновь ощутив пробудившуюся волю к жизни своего хозяина. Джейк смежил веки и тихо прошептал слова благодарности той, что вечно оберегала этот мир. Даже если это не её заслуга. — Макс, вероятно, это единственная новость, которая поможет пересилить гнёт этого безумия всем — моей семье, На’ви! — Буду рад, если эта весть действительно вас поддержит. Мы продолжим собирать анализы и вести наблюдения, возможно, попытаемся понять, почему так избирательна эта чума, или, быть может, что-то в детском организме успешно сопротивляется этому «нечто». Есть все основания полагать, что ключ к разгадке сокрыт, — он тепло улыбнулся, — в наследниках Пандоры. — Сделай всё возможное, Максим, — произнёс Джейк, положив руку на его плечо. — Но молю, не навреди. — Клянусь, я не допущу, чтобы эти страдания продолжались. Мы справимся, как бы тяжело всем нам не было. Ведь итогом всё равно будет… смерть… — МАКС! — Джейк схватил за плечи своего друга, неожиданно начавшего заваливаться набок, и жёстко встряхнул, да так, что у того клацнули зубы. — Ох, я… прости… Джейк, — забормотал Максим, отмахиваясь от чего-то перед глазами. — Эта грёбаная девчонка там, — он напряжённо ткнул пальцами куда-то к краю скалы, — меня изведёт… Надо бы мне фильтры заменить, а то я… Джейк оглянулся и никого не увидел. — Ты бредишь и… у тебя кровь. Максим пошевелил губами, пробуя уже такой знакомый солоноватый вкус. — А разве это проблема? — как-то безжизненно сказал его друг, осоловело ему улыбаясь. — Ах ты ж…! Джейк резко свистнул, подзывая своего икрана, а сам резво побежал к вертолёту, где должны были лежать запасные фильтры. Охотники, конечно, переполошились, но он просто сказал им возвращаться в деревню. Вернувшись с фильтром к Максиму, рядом с которым, поскрипывая голосовыми связками, уже ожидал его старый крылатый друг, Джейк быстро заменил необходимые сегменты экзокомплекта, усилил приток кислорода на крохотный промежуток времени, в два движения затушил костёр, прыгнул на спину своего икрана, прижимая Максима к животу, и рванул в небеса, по рации установив связь с теми немногими из людей, оставшихся в Небесных Вратах. *** Нейтири вгляделась в фигуру, мирно спящую на плетёных циновках у её ног в общей спальне племени, такой пустой в эти ужасающие для Народа дни. Сэм… Шея и правое плечо старшего сына покрыты понемногу заживающими ушибами и царапинами. Самые глубокие и болезненные раны — они не снаружи, а внутри. Она тяжело вздохнула, поражаясь собственному спокойствию. «Не волнуйся, я справлюсь», — так она ответила своей сестре в тот злополучный день многие годы назад, и тоже самое ответила Джейку, когда он поведал о словах её матери, сказанных Максиму. В её голове эта реплика прозвучала совсем иначе: «Спасибо за помощь, но погребальную яму в корнях ивы для любимой матери я должна выкопать своими руками. Пока ещё не время…» Джейк пошевелился во сне и опустил предплечье ей на грудь, плотнее прижавшись к её плечу. Неожиданно Нейтири почувствовала волну жгучего гнева, поднимавшуюся у неё внутри. Её поразил собственный внутренний голос: жёсткий и язвительный. Она вздрогнула и даже мысленно заслонилась от него. «Смотри внимательно на своего раненного сына, взгляни на своих обречённых соратников! Это его и твоя вина! Зря ты не убила его тогда в лесу! Одна стрела с лёгкостью бы оборвала нить жизни никчёмного демона! Все они — сама суть выражения, обозначающего страдание! Ещё не поздно! Теперь у него нет спасительного второго тела, так что сделай это, чтобы положить конец всему…!» Нейтири дёрнулась от звука этого страшного голоса, будто от пощёчины. И пробудилась, разорвав оковы полудрёмы. Она огляделась: Сэм, Тея и Джейк рядом, Ло’ак в дозоре. «Всё хорошо — они у тебя есть, и ты должна быть счастлива, что обрела их». В глазах защипало, к горлу подступил тяжёлый ком, казалось, ещё немного и она разрыдается. Джейк мирно спит, разделяя с ней тепло. Только сейчас его лицо разгладилось, сбрасывая с себя тяжесть ответственности вождя и переживания за своих товарищей и племя. Лишь ненадолго позабыл он о происшествиях с сыном и его близким другом Максимом. Нейтири нежно прикоснулась к его щеке. Какая-то часть её хотела обнять его и дать волю слезам. Однако здравый смысл пересилил сострадание. Не стоит будить мужа из-за сиюминутных порывов, пусть отдохнёт. И ей стоит сделать тоже самое — день грядёт не самый обыденный. Но сначала необходимо вспомнить всё, чему её учила мама, отец и сестра. Очистить разум и вырваться из тисков безумия… хотя бы ненадолго… *** — …со временем вы всё поймёте, — закончила говорить Мо’ат и медленно двинулась вглубь Дерева-Дома, казалось, вновь умолкая на целые годы. Норман не понимал, откуда в нём крепло чувство, что ей могло быть известно гораздо больше того, чем все они здесь услышали. Но он верил ей. Всё дело было в тоне. Он ведь слышал её голос. Мир людей полон душ, которые позволяют себе высказываться о том, о чём не имеют ни малейшего представления, но здесь всё было иначе. Он отметил, что чувствует доверие и что он полностью расслабился — к сожалению, очередная ложь. Джейк посмотрел на Сион Росс и та, едва заметно кивнув, проследовала за ним к нижнему ярусу деревни. Максим, немного помявшись, что-то сказал Марии и отправился за ними следом. Саша и Ричард через некоторое время, непрестанно споря о произошедшем, с тревогой выдвинулись за Максимом и Росс. — С нами жестоко обошлись, — произнесла Заря, прижимая к груди слинг с мирно спящим младенцем, которого даже не разбудило волнение, пропитавшее воздух. — Не будет музыки и песен, не будет света. Что-то надвигается на нас… — Это страх, — ответил ей Норман, вложив свою ладонь в её. — Он состарил меня в эти дни. Чувствую себя немощным, неспособным защитить вас от всех бед и несчастий. — Но, с другой стороны, ведь это можно было предположить? Он не понимал, о чём она. — Разве это не было просто чередой повторений? — продолжала Заря. — Одной и той же встречи на протяжении многих лет. С теми же самыми людьми, несущими нам страдания? Он вслушивался в её голос. Не было слышно ничего. Конечно же, были звуки её тела — дыхание и биение сердца. Но не было никаких звуков изнутри её разума. Никакого шёпота мыслей. Никакой агрессии. Никакого умысла. Она была тихой — её как будто бы вовсе не было. И тем не менее она была здесь. Он встретился с ней взглядом. Попытался представить себе её душу. Она была твёрдой, словно скала, словно глыба коренной породы. И одновременно она была слабой, словно огонёк, который через мгновение может погаснуть на сквозняке. Это проклятие коснулось и её! Страх приобрёл конкретные очертания, превратившись в ужас. Панический ужас — панический и глухой. Норман аккуратно приобнял ребёнка и свою жену, порывисто прижался губами к шее Зари и прошептал. — Я встречал многих людей, хороших и плохих, редко кого могу вспомнить, кроме своих родных, которых, — он глухо застонал, проглатывая слёзы, — как оказалось, уже давно нет. И теперь в моём разуме только ты и наши дети. Моя жизнь и в родном мире, и на Пандоре частенько была в опасности — но я это вытерпел. А сейчас я просто хочу спасти жизнь им и тебе, чтобы вам не пришлось испытывать боль снова и вновь. И выполнить условия этого дьявольского договора, который позволит нам всем в будущем избежать смерти с небес. Эта непрерывная череда кошмаров должна прекратиться, но я не смогу ничем помочь, если ты вдруг исчезнешь, растаешь, как туман после восхода солнца. Я не смогу бороться без вас. Тёплая ладонь коснулась его щеки. — Я не убегу. Он снова встретился с её взглядом — теперь более живым, осмысленным. Словно она вернулась к нему. — Мы избрали с тобой один и тот же путь, — с нежной улыбкой сказала Заря. — И пройдём его вместе, сколь бы тяжело нам не было. Наконец он услышал звучание её души, вспыхнувшей подобно разноцветной палитре художника. В глазах — полное спокойствие и абсолютное внимание. Их сын пошевелился, согреваемый теплом родителей, и слабо улыбнулся во сне. Глухие голоса оборвались. Джейк быстро поднялся на верхний ярус и ни на кого не обращая внимания громко свистнул своему икрану, чтобы затем так же стремительно исчезнуть в облаках. Саша и Ричард возвращались, попутно отделившись от Сион и Максима, что-то горячо обсуждавших. — Почему так произошло? — донёсся голос Макса. — Дурное порой случается. Но хорошие люди попытаются это исправить, — уверила его Росс. — Нам понадобится много хороших людей…, — покачал Максим головой и поспешил туда, где скрылась Мо’ат. Ричард отстал от своей супруги и направился к обширной поляне за пределами деревни, где был их вертолёт. Саша приблизилась к Норману и Заре. — Ничего страшного, — сказала она, как будто самой себе. — Все мы пытаемся маскировать наши страхи, но это утомительно. Всё время настаивать на своей исключительной храбрости не получится. Притом, что мы всё равно похожи друг на друга. Наши триумфы одинаковы. И наши терзания. — Я уже попробовал почувствовать, как это легко быть совершенно обыкновенным, — ответил на эти слова Норм. Саша посмотрела на него, перевела взгляд на Зарю и с необъяснимой улыбкой взглянула на их сына, каким-то неосознанным движением прикоснувшись к своему животу. — В этом мире и мне теперь есть за что бороться, — сказала она. — Сейчас вокруг вас будет тихо. Гораздо тише, чем когда-либо до этого. Мы покидаем Небесные Врата, пока всё не образумится. Норман вздохнул, уже и так зная, чем всё обернётся. — У нас Ричардом будет к тебе просьба. К этому моменту тот уже вернулся к ним с большим полупрозрачным ящиком, полным множества тонких пневмоампул. — Будь добр, — словно извиняясь произнёс Ричард, — помоги собрать образцы крови всех На’ви Синий Флейты, включая детей. — Чем раньше мы приступим к исследованиям, тем лучше для всех, — кивнула Саша. Норман не колебался, чувствуя ответственность за своих близких, которых держал в объятиях. — Хорошо, мы будем искать решение проблемы сообща.