Зеркальная Алиса. Чешир.

      Опустив меня на ноги лишь во дворце, Квентин сделал шаг в сторону, но, едва я навострилась дать дёру, меня обступила толпа тёток всех возрастов и размеров, которые, охая и причитая о недопустимости моего вида, втащили меня в огромную ванную комнату. Мои робкие протесты продолжались лишь до той поры, пока я не увидела наполненную горяченькой, чистенькой и свеженькой водой ванную. Тело всё еще ныло от незапланированного купания, последующих скачек и избыточного стресса. Поэтому я, здраво рассудив, что ванну я заслужила, позволила женщинам забрать мою одежду и усадить меня в восхитительно горячую воду. Джинсы с майкой уносились со смесью благоговения и омерзения.       Вообще, я против всех этих барских замашек с омовением, но попытки объяснить, что я и сама могу помыться, ни к чему не привели, поэтому пришлось терпеть. Хорошенько отмокнув и отмывшись, я почувствовала себя почти что счастливым человеком. Для полной гармонии не хватало кружечки кофе и мягкой кроватки. Увы, моим мечтам не суждено было сбыться. Едва я облачилась в принесенную смену нательного белья, как меня настойчиво сопроводили в соседнюю комнату.       — Какого… — Процедила я сквозь зубы, начиная впадать в ярость. Судьба, похоже, решила сегодня нехило так посмеяться надо мной, сталкивая с самыми красивыми мужчинами, которых я только видела, при этом когда сама я в откровенно непривлекательном виде. Одно утешало — судя по виду и равнодушному взгляду, которым присутствующий в комнате юноша окинул ввалившуюся к нему полуголую девицу, это явно был «игрок за другую команду». И я еще Генри считала изящным? Небрежно прислонившийся к стене парень был чуть пониже Квентина, но, в отличии от последнего, не обладал впечатляющей мускулатурой и выглядел скорее хрупким и грациозным. Точеное лицо в обрамление изумрудных прядей выглядело одухотворенным. Сзади же, судя по всему, нереально прямые волосы спускались, как казалось, едва ли не до талии, выгодно подчеркнутой фиолетовым с зелеными вставками пиджаком. На голове покоился той же цветовой гаммы цилиндр, аналогичные штаны обхватывали ноги, а тонкие пальцы сжимали изысканную трость. Единственное, что выбивалось из общей картины — это глаза. Золотисто-ореховые, невероятной красоты, но… Скучающие и оттого пустые. Не спасала впечатление даже, играющая на аристократичных губах, вежливая улыбка.       — Я метро-метросексуал, — на манер «я водяной, я водяной» невольно пропела я при виде этого чуда, но продолжать не стала, ибо тонкие брови юноши поползли вверх, выказывая удивление. Дождавшись, пока я затихну, он обворожительно улыбнулся и бесконечно мягким голосом молвил:       — Я Теофилас. На меня возложена почетная обязанность подготовить Ваш наряд, Ваше Величество, — от звука его голоса и интонаций я поплыла, как Снегурочка в микроволновке. Не дожидаясь ответной реакции, моя новоявленная гардеробщица стала раздавать фрейлинам указания, как и во что меня наряжать. По мере облачения в корсет и платье, мои опасения не сдвинуться с места во всем этом великолепии возрастало в геометрической прогрессии.       — А джинсиков у вас нет? — Несмело выдавила я, оглядывая потрясающей красоты платье с узорной вышивкой и до неприличного пышной юбкой. Нет, мне, конечно, приходилось ходить в платьях, но это были типичные недорогие платья студентки, ни в коей мере непохожие на этого роскошного монстра.       — Что, простите? — Золотистые глаза удивленно расширились, как будто их обладателю наступили на хвост.       — Штанишки бы, — сдавленно прохрипела я, отчаянно пытаясь вдохнуть, пока одна из служанок затягивала корсет.       — У Вас отличное чувство юмора, Ваше Величество, — тихий смех этого садиста с замашками дизайнера звонкими колокольчиками разлетелся по комнате. Судя по реакции фрейлин, не у меня одной его голос вызывал мурашки по всему телу. Едва меня обрядили в платье и поставили на опасно высокие каблуки, как счастливый обладатель имени больше подходящего мультяшному коту, наконец, отделился от стены и, плавно опустившись передо мной на колено, галантно припал теплыми губами к моей слегка подрагивающей руке:       — Вас устраивает Ваш наряд?       — Угу, — только и смогла вымолвить я, больше ощущая себя, как очень неустойчивый торт и пытаясь высвободить удерживаемую конечность.       — С тех пор, как я увидел Ваш портрет, я мечтал о том, как это платье украсит Вас… Красивая кукла, — последнюю часть фразы Теофилас произнес настолько тихо, что я сначала даже не поверила своим ушам. Одарив меня еще одной безупречной улыбкой, он поднялся и удалился, оставив меня переваривать услышанное. Всё его очарование улетучивалось со скоростью сдувающегося шарика.       Едва сделав шаг в сторону двери, я откровенно загрустила. Может, все это великолепие со стороны и выглядело божественно, но ощущала я себя хуже некуда. Волосы, заботливо уложенные в невообразимую конструкцию, давали полное ощущение ведра воды на голове — сделай шаг, и всё навернется. Корсет нещадно сдавливал внутренности, грозя сделать их наружностями. Туфли, может, и добавляли роста и презентабельности, но с непривычки вызывали опасение перелома конечностей, да и были скрыты юбкой, которая при ходьбе больше походила на стог сена, в котором завелись мыши. Походив по комнате и немного попривыкнув, я нерешительно направилась к выходу из комнаты, искренне надеясь, что боги оградят меня от позорного падения.       — Вы прекрасно выглядите, миледи, — я мысленно застонала, тоскливо смотря на влюбленно оглядывающего меня Квентина. Зла на него не хватает, шизофреник номер один. Стоит тут, улыбается нежно так, будто святую Марию увидел, а не недовольную девицу, пытающуюся сохранить равновесие.       — А когда… Меня отпустят домой? — Осторожно начала я, с опаской поглядывая на собеседника. Кто знает, что психу в голову стукнет? И Квентин не разочаровал…       — Вы опять говорите эти странные вещи?.. Вы так сильно ненавидите меня, Ваше Величество? — Я уж было начала раскаиваться, увидев, как он опускает свой бесконечно печальный взгляд, но тут в стену рядом с моей головой врезался кулак. Тихо пискнув, я судорожно сглотнула, прикинув, что будь это в другом здании, от силы удара посыпалась бы штукатурка. Глядя на меня сверху вниз, он приблизился, вынуждая меня позорно вжиматься в стену.       — Ваша коронация сегодня, и я не позволю Вам сбежать.       Я с трудом пыталась дышать и сохранять спокойствие, потому как, каким бы красавчиком он ни был, с кукушечкой он явно поссорился задолго до нашего знакомства. Мозг судорожно просчитывал варианты, и ничего утешительней появления такого же мускулистого Геракла, разве что в форме советских войск, в голову не приходило. Своими силами я с ним не справлюсь, он меня пополам сломает, даже не заметив. Убежать в этой копне сена, по ошибке названной платьем, я тоже смогу не дальше, чем на пару шагов… Внезапно моей руки коснулось что-то холодное и определенно металлическое. Недоверчиво скосив глаза, я с удивлением поняла, что он вложил мне в руку эфес своего же меча. Тяжелый зарраза… По закону физики и моих слабых рук свободный от стискиваний конец меча с комичным звоном поприветствовал каменный пол. Наступила неловкая пауза. Лицо Квентина выражало решимость и возвышенность. Я же в ответ состроила нечто среднее между «так и было задумано» и «не шути со мной, смертный». Не выдержав, славный обладатель креативного шампура сделал шаг назад и, подхватив кончик собственного меча, упрямо сдвинул брови, с непонятным мне трагизмом начав:       — Если Вы ненавидите меня, я не стану возражать. Если запретите прикасаться, я не трону вас и пальцем. Если не захотите слушать, я замолчу навсегда! — С каждой секундой он все сильнее прижимал лезвие к своей шее, на которой уже начала проступать кровь.       Черт, еще немного и я стану непреднамеренным убийцей. Или пособником в суициде. Преступное бездействие… Перед глазами, как в калейдоскопе, пролетали статьи по которым я могу сесть, и ни один срок не радовал. Разве что у него есть знакомые, возжелающие подтвердить, что несчастный был психически не здоров и склонен к суициду…       — Вот и ладненько, пожалуй достаточно, — раздался над ухом невероятно приятный, успокаивающий голос, а на плечо Квентина легла рука молодого юноши, отчего-то показавшегося мне смутно знакомым. Одет он был как и все тут (что меня уже не особо удивляло) непривычно и рядом с высоким широкоплечим Квентином вообще казался мальчишкой. Черные глаза с фиолетовым отливом хитро поблескивали из-под черной челки. На голове красовался цилиндр, на плечах небрежно лежала мантия, скрепленная брошью в виде звезды.       — Королева напугана, герцог. Вы внушаете страх, даже когда не пытаетесь.       — Ваше Высокопреосвященство, — ох, согласна, хоть парнишка и говорит мягким голосом да с улыбочкой, даже у меня от него шерсть на затылке дыбом встала. Квентин отшатнулся и многострадальный меч вновь поздоровался с полом. Я втянула голову в плечи, виновато смотря на герцога.       — Кхм, прости, — немного смутившись, я протянула эфес владельцу, стараясь не смотреть ему в глаза. Мальчишка же явно забавлялся происходящим.       — Можно просто Чешир. Высокопреосвященство звучит слишком официально, — вот засранец мелкий, у меня рука скоро отвалится эту жердь металлическую держать, а он судя по голосу с трудом сдерживается, чтобы не заржать. Наконец, Квентин оттаял и забрал у меня свой инвентарь.       — Прошу меня простить.       — Что ж, Ваше Величество, народ ждет. Примите корону и дайте клятву посвятить себя этой стране, — с необычайным проворством человека ненамного выше меня, назвавшийся Чеширом мальчишка развернул меня лицом к заботливо распахнутым Квентином дверям и втолкнул внутрь.

***

      Очутившись в огромном бальном зале я застыла в дверях, еле слышно поскуливая от ужаса. Весь зал был забит счастливыми людьми, восторженно смотрящими на меня. В толпе я увидела лишь одно лицо, старательно отводящее взгляд. Генри, ушастый предатель.       — Слава Её Величеству Королеве, — гаркнул стоящий у входа придворный, вынудив меня отшатнуться.       — Слава! — Восторженно подхватил возбужденный зал.       — Ну, иди уже, — прошипел, подталкивающий меня сзади в спину, Чешир, пытающийся улыбаться, как будто ничего не происходит.       — Ни за что, — прохрипела я, упираясь лишь сильнее. Ситуацию спас Квентин, обогнувший недвижимую композицию из нас с Чеширом и подавший мне руку.       — Пожалуйста, Ваше Величество… — Чуть склонил он, голову открыто смотря мне в глаза бесконечно печальным взором. Я невольно скользнула взглядом по царапине на его шее, и, видимо, Чешир почувствовал мою слабину, резко подтолкнув в поясницу. Не ожидавшая от маленького нахала такой подлости, я судорожно уцепилась за предложенную ладонь герцога, дабы не свалиться.       — Гаденыш, — прошипела я, стараясь выровнять дыхание и понимая, что из стальной лапы Квентина мне уже никуда не вырваться. Хитро блеснувший глазами Чешир гордо прошествовал к трону. Я же плелась за Квентином, как коза ведомая на скотобойню. Его попытки тащить меня и одновременно пытаться подстраиваться под мой шаг вызвали негромкий шепоток у благоговейно взиравших на это зрителей. К середине пути от пункта А к пункту Б, в толпе стали раздаваться невольные смешки, а уши прямолинейного Квентина алели, как красное знамя. Я подумывала сделать вид, что потянула ногу, но в этот момент заметила натянутую улыбку Чешира, больше походившую на оскал. Судя по его глазам, он уже мысленно расчленил меня и похоронил за замковой стеной, так что невольно я ускорила шаг, и конец пути мы преодолели втрое быстрее.       — Дорогие жители Страны Чудес, приветствуйте аплодисментами новую королеву и её помолвку! — Звонким голосом объявил Чешир экзальтированно орущей толпе, а у меня в прямом смысле отвисла челюсть.       — Помолвку?! — Я переводила ошалевший взгляд с Квентина на Чешира, пытаясь набрать побольше воздуха, чтобы высказать им обоим свое отношение к династическим бракам, но первый лишь нахмурился и отвел взгляд, а второй, склонившись к моему уху, беззаботно мурлыкнул.       — Спокойно, Мнимая королева, я знаю, что ты не настоящая. Ты можешь сбежать, но в таком случае тебя постигнет участь быть убитой Алисой…